If Them's the Rules/Если правила таковы

***

1939       Как выяснил Гарри, в конверте было не только описание его миссии.       Там было простое кольцо, которое оказалось портключом с таймером, предназначенным доставить его на миссию, а затем вернуть домой. Там также был небольшой флакон для сбора воспоминаний, документ, удостоверяющий личность, который ему было велено всегда носить с собой, и несколько других бумаг, которые, как понял Гарри, ему нужно будет внимательно прочитать перед отправкой на задание.       «Стоит ли мне написать Тому и рассказать ему об этом?» — внезапно подумал мужчина, прежде чем покачать головой и решить, что не стоит. Пока не было необходимости что-то рассказывать Тому. Гарри мог подождать до окончания миссии, чтобы рассказать мальчику про свои впечатления. «Кроме того, если я напишу ему сейчас, он всё равно попросит прислать ещё одно письмо с более подробной информацией».       Глубоко вздохнув, Гарри посмотрел на пришедшую ему почту и стал перебирать небольшую стопку бумаг в поисках подробных инструкций. Любопытный и жаждущий узнать больше об историческом событии, свидетелем которого ему предстояло стать, Гарри сел читать. Он никогда как следует не изучал историю, и его познания в истории маглов были ничтожны по сравнению с тем небольшим количеством знаний по истории магии, которые он получил в Хогвартсе.       «Я отправлюсь в… Берлин тридцатого января», — понял он, внезапно забеспокоившись о том, что это может значить. Были ли другие причины ехать в Германию в это время и в этот день, кроме растущего нацистского режима? В магловских новостях пока нечасто упоминали Гитлера, но всё же упоминали. И для Гарри даже эти несколько упоминаний были дурным предзнаменованием того, что должно было произойти. Кроме того — не то чтобы он был против, но это было довольно неожиданно — зачем его отправили записывать события, происходящие у маглов? Повлияла ли Вторая мировая война на мир волшебников? И если да, то почему о ней не упоминалось ни на одном из занятий Бинса по истории? Разве что историки не потрудились провести параллель между действиями Гитлера и Грин-де-Вальда.       В дополнение к официальным документам прилагалось небольшое послание от самой Трелони. Несколько слов, нацарапанных ярко-синими чернилами неожиданно плохим почерком, не были той поддержкой, на которую Гарри рассчитывал. Не то чтобы он возражал. На самом деле он не чувствовал, что нуждается в какой-либо поддержке.       «Реддл, внимательно прочтите описание миссии и инструкции. Не теряйте свой портключ и ни с кем не общайтесь. В своём видении я увидела, как за Вами наблюдает мужчина. Не позволяйте этому помешать выполнению Вашей задачи и ни в коем случае не реагируйте на этого человека. Если что-то случится, если он подойдет к Вам, постарайтесь не включать эти моменты в хранилище памяти. Я ожидаю от Вас только безупречной работы».              Внизу письма была небрежно нацарапана подпись, похожая на печать или штамп.       «Кто-то следил, или будет следить, за мной?» — подумал Гарри, слегка встревожившись. Зачем кому-то это делать? Гарри был здесь никем и должен был оставаться никеми в Германии. «Кто бы ни следил за мной, он делает это не из-за того, кто я такой. Тогда почему? Потому что я Свидетель? Потому что я выгляжу иначе? Судя по тому, что я читал, форма Свидетеля должна делать меня почти невидимым для маглов… значит, это, должно быть, волшебник».       Действительно ли статус Свидетеля будет привлекать всеобщее внимание? Если да, то Гарри не ждал ничего хорошего от этой стороны своей профессии. Он не скучал по статусу знаменитости, от которого отказался много лет назад, и не видел причин стремиться к нему.       «С другой стороны, учитывая, сколько мне платят, полагаю, немного внимания того стоит», — подумал мужчина, прежде чем задаться вопросом, сколько платили свидетелям в его время. Это казалось смехотворной зарплатой по сравнению с тем, сколько платили некоторым другим. «А были ли вообще свидетели? Мерлин, я не помню, чтобы когда-либо видел или слышал о них. Не думаю, что Рон или Гермиона когда-либо упоминали свидетелей… и Биннс тоже».       Была ли должность «Свидетель» упразднена до рождения Гарри? Как? Почему? Может ли случиться так, что должность упразднят снова? Были ли у Волдеморта «Свидетели»? Гарри так много всего хотелось узнать, но… у него не было такой возможности.       «Возможно, это и к лучшему», — подумал он со вздохом. «Если бы Волан-де-Морт убил их, я бы предпочёл не знать». Последнее, о чём он хотел думать, — это о Волан-де-Морте и о том, что Том сделал в первый раз. Волан-де-Морт был кошмаром, который никогда не сбудется, Гарри позаботится об этом.       Тяжело вздохнув, Гарри снова поднялся со стула и переоделся в более удобную одежду. Его мысли крутились вокруг предстоящей миссии, и он не мог не волноваться: что, если что-то пойдёт не так? Что, если незнакомец, наблюдающий за ним, окажется какой-то угрозой? Могла ли Трелони каким-то образом неправильно понять ситуацию?       «Не то чтобы я мог у нее спросить», — подумал Гарри, качая головой. «Я даже не хочу представлять, что она со мной сделает, если я когда-нибудь её о чём-нибудь спрошу». Старушка, похоже, была не из терпеливых, и Гарри не особенно хотелось выяснять, верно ли его предположение. Кроме того, сейчас у него были другие дела.       У него было сорок восемь часов на подготовку, и он планировал провести каждый из этих часов с пользой. А когда он вернётся, то снова сможет сосредоточиться на поиске дома.

***

      Дело было не в том, что Тому не нравились занятия по зельеварению. Ему просто не очень нравилась идея работать с кем-то в паре. Мысль о том, что посредственные результаты других людей будут сдерживать его собственные, не казалась ему ни интересной, ни познавательной.       Если ему и приходилось работать с кем-то другим, то на этом занятии он часто выбирал в качестве напарницы Принц. Несмотря на то, что она была до раздражения разговорчивой, когда дело касалось ингредиентов, и до смешного одержимой одним конкретным способом нарезки, который она считала лучше всех остальных, Том втайне был с ней согласен, но не хотел ей об этом говорить. Она знала, что делает, и могла не отставать от Тома.       Однако на этот раз Эйвери проскользнул на место рядом с Томом ещё до того, как Принц вошла в класс. Это было необычно, ведь до сих пор мальчик предпочитал держаться рядом с Мальсибером.       — Поработай со мной сегодня, — сказал мальчик, и Том с легкостью согласился. Он не хотел отталкивать Эйвери и потом разбираться с его обидой, как и не хотел раздувать чувство собственной важности Принц, требуя, чтобы она была его напарницей.       Кроме того, дружба с Эйвери была потенциально выгодной: мальчик был чистокровным из известной и богатой семьи. По праву рождения в этом обществе он мог получить доступ к вещам, на которые Тому даже смотреть не разрешалось.       Профессор Слизнорт с довольным видом оглядел свой класс, а затем взмахнул волшебной палочкой, и на доске появились аккуратно написанные инструкции.       — Сегодня, — сказал он, — мы займёмся чуть более сложным зельем: противоядием от распространённых ядов. Имейте в виду, что недостаточно просто знать, как приготовить это зелье, нужно также знать, от каких ядов оно помогает. Полный список вы найдёте в своих учебниках на странице двести тридцать пять.       «Он спросит об этом на экзамене», — подумал Том. — «Ничего страшного, список легко запомнить».       — Однако сейчас я предположу, что все сделали домашнее задание и прочитали девятую главу перед тем, как прийти сюда, — продолжил Слизнорт. — И мы сразу же приступим к приготовлению зелья!       — Сначала принеси мне безоар, — сказал Том Эйвери, — а потом можешь сосредоточиться на остальных ингредиентах. Я займусь нарезкой, а варить будем вместе.       И под «вместе» Том подразумевал «в одиночку». Он не собирался рисковать своим успехом.       — Хорошо, — согласился Эйвери и направился туда, где большинство студентов уже толпились, чтобы получить самые большие безоары. Том наблюдал, как его напарник закатывает рукава и безжалостно проталкивается локтями вперёд, в гущу толпы, с беззаботным видом человека, для которого уважение к другим людям не является чем-то само собой разумеющимся.       Он не мог не испытать невольного восхищения, увидев особенно жестокий удар локтем, после которого мальчик из Хаффлпаффа со слезами на глазах схватился за горло.       — Вот, — сказал Эйвери после излишне бурного возвращения сквозь толпу студентов. — Безоар. Это было весело. Мне нужно принести тебе ещё один?       — Нет необходимости, — ответил Том. — Принеси мне травы, которые указаны на доске. Я сразу же начну готовить зелье.       — Ты всегда так легко справляешься с варкой зелий, — сказал Эйвери несколько минут спустя, вернувшись с остальными ингредиентами. — На самом деле, ты ведешь себя так, как будто тебе легко дается любое занятие. Разве это не скучно?       — Ну, для меня школа в целом это легко, — ответил Том, пожав плечами.       Он не собирался рассказывать другому мальчику, или кому–либо еще, на самом деле, как много он учится и с какими трудностями сталкивается. Лучше пусть думают, что он одаренный.       — И иногда мне бывает скучно, в этом ты прав.       — Мерлин, держу пари, тебя бы гораздо больше развлекло то, что изучают старшеклассники, — сказал Эйвери. — Жаль, что ты не можешь взять их книги.       — Все в порядке, — солгал Том. — Теперь пойди принеси мне две ягоды омелы из другого шкафа.       Потребуется некоторое время, прежде чем зелье будет готово, но Том не возражал. Тем более что Эйвери, сам того не зная, дал ему пищу для размышлений.

***

      Было холодно.       Небо над его головой было серым, и сильные порывы ледяного ветра разносили повсюду снег. Люди быстро перебегали от одного укрытия к другому, и Гарри было ясно, что никто из толпившихся вокруг мужчин и женщин не вышел на улицу в такую погоду ради развлечения.       Портключ перенёс его к большому зданию, которое выглядело официально. Гарри не удивился, когда увидел ряд красных флагов с белым кругом и чёрной свастикой посередине. Было так странно, так тревожно, видеть эти флаги сейчас и понимать, что они ещё не стали частью истории. Понимать, что вскоре миллионы людей пострадают из-за людей, которые носят этот флаг и верят в него.       От этой мысли его затошнило.       Немного поколебавшись, Гарри вошёл в здание, следуя за теми, кто направлялся туда же, куда и большинство взволнованных людей вокруг него. Казалось, никто не обращал на него внимания, и вскоре юный волшебник оказался в большом холле, похожем на один из величественных залов Министерства магии. В холле было очень холодно, несмотря на то, что это было внутреннее помещение, и Гарри был рад, что на нём было пальто, которое согревало его.       Прошло почти двадцать минут, прежде чем мужчина в военной форме вышел на сцену перед аудиторией, расположенную на возвышении, и произнёс несколько резких слов. Через несколько мгновений толпа затихла, все взгляды были прикованы к мужчине, который кивнул и снова покинул сцену.       «Интересно, переведёт ли кто-нибудь то, что я слышу, на английский, — подумал Гарри. — Мерлин, как бы я хотел говорить по-немецки».       Вскоре на трибуну поднялся другой мужчина и произнёс несколько слов по-немецки, что вызвало внезапную волну аплодисментов собравшихся. А затем — Гарри узнал его по фотографиям, которые видел много лет назад, — на сцену вышел Гитлер. Аплодисменты продолжались ещё долго, пока мужчина молча стоял, глядя на толпу с бесстрастным выражением лица.       Когда он заговорил, в его голосе не было явной агрессии, но что-то в его тоне вызвало у Гарри довольно неприятное чувство. Как ни странно, это напомнило ему дядю Вернона.       «Интересно, учил ли Волан-де-Морт когда-нибудь немецкий?» — внезапно подумал Гарри. «Знал ли он о Гитлере? Должно быть, знал — он ведь тогда проводил лето в приюте, кажется». Вздохнув и пытаясь сосредоточиться на речи, которую он не понимал, волшебник вскоре обнаружил, что вместо этого наблюдает за толпой вокруг. И только тогда он вспомнил предупреждение Трелони о человеке, который будет следить за ним из-за спины. Человек, который потенциально был весьма опасен.       «Он же не нападет на меня в такой толпе, правда?» — подумал Гарри. «Может, мне стоит развернуться и поговорить с ним. Спокойно. Просто узнать, кто он такой».       Гарри и Трелони оба лишь предполагали, что этот человек опасен. А что, если это не так? Что, если это просто случайный прохожий, заметивший Свидетеля в толпе? Гарри не думал, что ему нужно постоянно быть начеку. На этот раз за ним не охотился Тёмный Лорд или кучка Пожирателей смерти.       «Придётся поискать какое-нибудь заклинание для перевода», — внезапно подумал Гарри, гадая, что такого сказал Гитлер, чтобы так всех взбудоражить.       [Этот успех был достигнут благодаря невероятному напряжению воли и силе смелых и фанатично преданных своему делу людей—]       Гермиона изучала немецкий в течение нескольких месяцев после войны, и Гарри теперь жалел, что не присоединился к ней. Как бы то ни было, он уже ничего не мог с этим поделать, кроме как усердно заниматься или практиковаться в заклинаниях.       — Нравится речь? — внезапно раздался смутно знакомый голос, и только когда Гарри почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу, он понял, что обращаются к нему. Он обернулся и чуть не отступил на шаг назад.       Грин-де-Вальд очаровательно улыбался ему, но в выражении его лица было что-то неискреннее и враждебное.       Гарри нервно улыбнулся в ответ, гадая, было ли это началом каких-то неприятностей или Грин-де-Вальд подошёл к нему просто потому, что вспомнил его с их последней встречи.       — Я не совсем понимаю, — признался Гарри, прежде чем неловко продолжить: — Приятно снова с вами встретиться, мистер Грин-де-Вальд. Олливандеру удалось провести… консультацию, да?       — Нет, — ответил ему старший волшебник с лёгкой улыбкой, и хотя он выглядел таким же дружелюбным, как и в их последнюю встречу, сегодня в нём было что-то другое. — Он не смог, поэтому я решил пойти по единственному оставшемуся у меня следу. На самом деле, я надеялся увидеть Вас.       — Какое совпадение, — сказал Гарри, чувствуя, как нарастает тревога, и готовый сбежать, будь проклята эта работа. Ах, нет, он не мог этого сделать, Трелони убила бы его. — Чем… чем я могу Вам помочь?       Что, чёрт возьми, этому человеку от него нужно? Они встречались всего один раз, и во время той встречи не произошло ничего интересного!       — О, это вряд ли совпадение, — сказал Грин-де-Вальд, коротко рассмеявшись. — Немного удачи, и вот мы оба здесь.       [—что Германия не мобилизовала ни одного солдата, несмотря на те же заверения, которые представители иностранных—]       — Что касается того, как Вы могли бы мне помочь, — продолжил Грин-де-Вальд обманчиво лёгким тоном, — возможно, Вы могли бы рассказать мне все, что Вам известно о Бузинной палочке.       О.       О нет.       О, нет, нет, нет.       Как это произошло —       Зачем ему это вообще —       Гарри сделал глубокий вдох и натянул на лицо улыбку, отчаянно пытаясь понять, как Грин-де-Вальд вообще мог заподозрить, что Гарри что-то знает о Бузинной палочке. Неужели он применил легилименцию к Гарри, а тот этого не заметил? Что вообще могло заставить его сделать это?       — Я, — сказал Гарри, — не представляю...       — Вы действительно узнали Бузинную палочку, когда я упомянул о ней только что, — перебил его Грин-де-Вальд, выглядевший уже не таким весёлым, как раньше. — Я довольно хорошо умею читать людей, мистер Реддл, даже если сам себе в этом не признаюсь. И поскольку моё время здесь ограничено, я перейду сразу к делу и обойдусь без любезностей — простите меня за это, хорошо? Проблема, с которой Вы, возможно, сможете мне помочь, заключается в том, что палочка уже довольно давно работает не так, как раньше. Я почти отчаялся найти настоящее решение, пока не столкнулся с Вами в Косой аллее. И знаете, что тогда произошло?       — Я не знаю, — сказал Гарри, гадая, не пожалеет ли он о своих словах, — но я уверен, что Вы мне расскажете. — Хотел Гарри это слышать или нет. [—что национал-социалистическая Германия не желает враждовать с другими народами—]       — Палочка… дернулась, — сказал Грин-де-Вальд. — Сама по себе. Палочки так не делают, мистер Реддл. Если только они не распознают подпись, с которой резонируют.       — Не похоже, что это как-то связано со мной, — сказал ему Гарри, гадая, не попытается ли этот человек что-нибудь сделать в такой толпе. Мерлин, из всего, что его беспокоило, это даже не приходило ему в голову! — Меня не интересует палочка…       — Ваши интересы не имеют значения, — сказал Грин-де-Вальд, снова перебивая его. Это было грубо. — Что имеет значение, так это интерес палочки к Вам.       — Гипотетический интерес, который, по-Вашему, существует, — заметил Гарри, и тревога сменилась раздражением. — Я не понимаю, чего Вы от меня хотите. [Мы пережили это, когда в конце войны в нашем народе уже было больше—]       — Я предлагаю Вам придумать, как это исправить, мистер Реддл, — сказал старший волшебник, и хотя его слова были произнесены вежливым и почти дружелюбным тоном, угрозу невозможно было игнорировать.       — Или что? — спросил Гарри. Меньше всего ему хотелось вступать с Грин-де-Вальдом в какую-либо схватку, но если этот человек каким-то образом найдёт способ причинить вред Тому, Гарри придётся его остановить. — Произойдет несчастный случай?       — Я человек, привыкший действовать обдуманно, мистер Реддл, — ответил Грин-де-Вальд, внезапно протянув руку вперёд. — Советую Вам серьёзно задуматься над моими словами, потому что единственное другое решение носит довольно необратимый характер.       — Убийство ради развлечения — не самое полезное хобби, — сказал Гарри, не дрогнув, когда Тёмный Лорд нежно коснулся его щеки, очень похоже на то, как он сделал это в Косом переулке. На этот раз Гарри не стал воспринимать этот кокетливый жест как что-то большее, чем просто пустой жест.       — Позвольте не согласиться, — ответил Грин-де-Вальд и сделал шаг назад. — Хорошего дня, мистер Реддл. Я найду Вас, когда мне понадобится.       «Надеюсь, что нет», — подумал Гарри, стараясь не поддаваться нарастающей внутри него панике. «Мерлин, мне нужен план. Как это вообще произошло? Почему это всегда случается со мной? Как мне рассказать об этом Тому? Стоит ли мне рассказывать об этом Тому? Как он меня найдёт?»       Уход Грин-де-Вальда поднял ещё один вопрос, который Гарри нужно было решить, причём довольно быстро: что он поместит в хранилище памяти? Он не хотел ни с кем делиться воспоминаниями о разговоре с нынешним Тёмным Лордом, но знал, что для того, чтобы изменить воспоминания, исключив из них Грин-де-Вальда, потребуется гораздо больше энергии и времени, чем рассчитывал Гарри.       «Всё в порядке», — решил волшебник после нескольких мгновений молчаливого раздумья. «Я могу поискать новое жилье в другой день — завтра, или послезавтра, или на следующей неделе. Это важнее».       В конце концов, он не хотел наживать себе врага в лице Трелони, если можно было этого избежать, и почему-то ему казалось, что это сильно расстроит женщину.

***

      Не просто так Том сел в библиотеке рядом с небольшой группой старшекурсников с Когтеврана.       Большинство когтевранцев, как понял Том, любили учиться. Различались лишь их предпочтительные методы обучения. Большинству из них, похоже, особенно нравилось изучать то, что не входило в обязательную программу. Их исследовательский пыл приводил к тому, что столы были завалены книгами, бумагами и перьями; хаос усугублялся постоянным риском разбить чернильницу. Довольно часто их школьные учебники откладывались в сторону в пользу более старых томов, таблиц и карт, а однажды, когда трое учеников с Когтеврана и один с Гриффиндора получили месяц исправительных работ - летающему сооружению, полностью сделанному из бекона.       Том подозревал — надеялся, — что некоторые из менее организованных когтевранцев не заметят, что потеряли книгу — или что-то ещё, чем они не пользовались, — пока не станет слишком поздно.       «Я бы не удивился, если бы они постоянно теряли свои вещи», — подумал Том, наблюдая, как группа когтевранцев отодвигает несколько книг и пергаментов со своего стола, чтобы освободить место для эксперимента с тремя пузырьками чернил и каким-то странным голубым порошком. Том не понимал, зачем они делают это в библиотеке.       «С другой стороны, если честно, такие люди есть в каждом факультете, — подумал мальчик. — Может быть, когтевранцы просто более откровенны в этом, потому что от них этого ждут».       Единственной реальной проблемой было бы достать одну из их школьных книг. Он не собирался спрашивать у них, можно ли одолжить одну из них, потому что на самом деле не собирался её возвращать. А поскольку Гарри не стал бы ругать его за то, чего он не знал, Тому нужно было только не попасться.       Он не был привередлив в выборе предмета, если это была учебная книга старшеклассника. Технически он мог попросить Гарри купить и прислать ему такую книгу, но зачем утруждаться?       Том сделал вид, что ищет пергамент в своей сумке, и повернулся ровно настолько, чтобы увидеть лежащую на полу книгу, похожую на учебник по заклинаниям, примерно в футе позади одного из когтевранцев. Однако, несмотря на то, что группа, казалось, была полностью сосредоточена на своём эксперименте, они ни за что не пропустили бы Тома, который прошёл мимо и взял книгу прямо у них из-под носа.       «За ними стоит книжная полка», — подумал Том. «Я мог бы подойти с другой стороны и призвать книгу через щель в нижней полке». Заметят ли они? Ему придётся рискнуть. Он всегда может сказать им, что просто практиковался в призывающих чарах и не собирался брать ничего из их вещей.       «Лучше сделать это сейчас», — решил мальчик, вставая. «Нет никакой гарантии, что Принц, Мальсибер или Эйвери не придут искать меня здесь, а я бы не хотел, чтобы кто-нибудь об этом узнал».       Если бы ему удалось достать книгу, он бы спрятал её в сумку и спокойно позанимался ещё около часа — в конце концов, ему нужно было закончить домашнее задание. Если бы он ушёл слишком быстро, это вызвало бы подозрения, а это было последнее, чего хотел Том. Кроме того, он не собирался читать книгу сразу: он хотел получить её сейчас, но чтение могло подождать.       Владение вещами, которые ему были не нужны, по крайней мере для Тома, было признаком роскоши. Времена, когда он мог позволить себе только самое необходимое, остались в прошлом. Теперь он поднялся над этим и был полон решимости продолжать в том же духе, несмотря ни на что.       «Гарри не обязательно знать об этом», — снова подумал Том. «Он довольно чувствителен к подобным вещам».       На самом деле невозможно было сказать, можно ли будет отследить книгу впоследствии. Том не исключал, что кто-то из Рейвенкло мог каким-то образом наложить на свои книги чары слежения, хотя бы ради эксперимента. Поэтому лучшим решением было спрятать книгу под кроватью Нотта на несколько дней. Возможно, даже на неделю. Если бы там действительно было заклинание слежения, оно привело бы владельца книги к Нотту, а не к Тому.       Он бы предпочёл навлечь неприятности на Лестрейнджа, но это было бы слишком очевидно, не так ли?       «Кроме того, он уже несколько недель не делал ничего, что заслуживало бы наказания», — подумал Том, и его сердце наполнилось удовлетворением. «Когда это случится, я придумаю что-нибудь получше. Что-нибудь более серьёзное, чем предупреждение».       Он разберётся с ним, когда дойдут руки. Однако прямо сейчас ему нужно было украсть книгу.

***

      У неё болела голова. Она едва могла собрать силы и волю, чтобы держать глаза открытыми дольше часа. Кожа головы была настолько чувствительной, что расчёсывание волос причиняло боль. Она знала: её время быстро истекает.       Единственное, что могло утешить Меланию, — это осознание того, что её сделка с Реддлом — или, скорее, Поттером — гарантирует, что её дети не останутся полностью на милость своего отца. Если им когда-нибудь понадобится помощь, они смогут её получить.       Несколько дней назад она написала письмо, адресованное Ориону и Лукреции, в котором содержалась информация и советы, необходимые им для того, чтобы выжить, живя с Арктурусом без её вмешательства. Орион учился на четвёртом курсе в Хогвартсе, а Лукреция — на третьем. Им предстояло пройти долгий путь, прежде чем они достигнут возраста, подходящего для той степени независимости, которая была им нужна сейчас.       «Они справятся», — сказала себе Мелания. В её сердце был страх, но она была полна решимости надеяться на лучшее. «Они мои дети. Мерлин, если бы только я могла собрать достаточно силы для смертельного проклятия.… Я бы прихватила этого ублюдка с собой».       Сейчас она была слаба, но кое-что ещё могла сделать. В конце концов, Арктурус пострадает, и Мелания сделает всё возможное, чтобы поспособствовать его падению. Она могла только надеяться, что Поттер выполнит свою часть сделки. У неё не было другого выбора, кроме как довериться незнакомцу.       «Мне нужно отправить ему более подробные инструкции», — подумала женщина, глубоко вздохнув. «И Гринготтс — я должна связаться со своим менеджером по работе с клиентами».       Мысль о том, чтобы писать, была неприятной, особенно учитывая головную боль, которая у неё уже была, и хроническую усталость, из-за которой ей хотелось только одного — закрыть глаза и поспать ещё немного. Но она не могла ждать. Она знала, что ей не станет лучше, а письма нужно было написать и отправить, пока ей не стало хуже.       «Сначала Гринготтс», — подумала Мелания. «А потом — о, ещё и третье письмо. Еще одно. Цирцея, я устала».       Письмо в банк было коротким, так как ей не нужно было ничего объяснять. Простой приказ заморозить все её текущие счета до тех пор, пока её сын не закончит Хогвартс, подтверждающая подпись с каплей её крови и просьба ежемесячно отправлять её детям приличную сумму денег — тайно. Арктурусу не нужно было ничего об этом знать.       Сделав это, Мелания потянулась за новым куском пергамента и на мгновение остановилась, чтобы собраться с мыслями. Ей нужно было убедиться, что Поттер тоже получит приглашение на её похороны, иначе было бы очень сложно найти возможность присягнуть на верность Арктурусу. Ей также нужно было записать точные шаги, которые должен был предпринять этот человек, чтобы миссия увенчалась успехом.       Даже если бы Арктурусу каким-то образом удалось остановить эту часть плана, Поттеру всё равно пришлось бы заботиться о её детях. В конце концов, таковы были условия сделки. Она расскажет ему о ритуале, чтобы обезопасить его, а он позаботится о том, чтобы Орион и Лукреция ни в чём не нуждались.       «Я должна была убить его много лет назад, — с горечью подумала женщина. — Я должна была сделать так много всего, чего не сделала. Мерлин, это несправедливо».       Мелании потребовалось немало времени, чтобы успокоиться и собраться с силами — плакать было так изматывающе утомительно. В конце концов ей удалось закончить письмо, которое она собиралась отправить Поттеру, и дважды запечатать его, а также письмо в Гринготтс. Ей была невыносима мысль о том, что кто-то другой прочитает его содержимое.       Третье письмо было, пожалуй, самым простым в написании. Мелания знала адресата, доверяла его уму и гордости — если не чему-то ещё — и могла не утруждать себя утомительными объяснениями, которые можно было логически вывести из того, что она решила написать.       «Дорогая миссис Синтия Крэбб...»       От старухи уже не было бы особого толку, но Поттер наверняка в конце концов обратился бы к ней за помощью. Лучше было бы направить его к тому, кто не побоялся бы пойти против Арктуруса ради Мелании, чем позволить ему действовать наугад и в итоге нанять крестьянина для выполнения задачи, с которой он или она вряд ли справились бы.       Мелания сделала глубокий вдох и почувствовала, как болят мышцы, когда она попыталась расслабиться. Боль в лёгких никуда не делась, как и тошнота. Она с трудом удерживала перо, когда подписывала третье письмо и сворачивала пергамент, прежде чем поставить на него печать.       Теперь... теперь она могла спать.