If Them's the Rules/Если правила таковы

1939       Гарри, хоть убей, не мог перестать думать о своей встрече с Грин-де-Вальдом. Он даже не знал, что можно сделать в этой ситуации, и сильно сомневался, что сможет просто... проигнорировать это. Выбросить из головы. Гарри не мог себе этого позволить, ведь Грин-де-Вальд мог каким-то образом узнать о Томе и напасть на него.       Этот человек был Тёмным лордом. Если бы причинение вреда Тому означало получение желаемого от Гарри, он бы, без сомнения, так и поступил.       «Мерлин, что за ерунда», — подумал Гарри, сидя у окна и наблюдая, как за окном падает снег. Для него это, во всяком случае, доказывало, что он не искал неприятностей, неприятности всегда находили его. И на этот раз неприятности пришли в виде Бузинной палочки.       Как бы Гарри ни хотелось остаться дома и поразмыслить над инцидентом с нынешним Тёмным лордом, у него было много других дел. Самым важным из них был поиск нового дома для него и Тома. Он уже нашёл несколько перспективных мест и даже договорился о встрече с некоторыми хозяевами из них.       «Интересно, смогу ли я поставить защиту в новом доме», — подумал Гарри, вставая и направляясь в свою спальню, где достал из-под кровати свитер. «Я сомневаюсь, что смогу получить разрешение на использование Чар Фиделиуса. Как правило, такое разрешение довольно трудно получить». Но можно будет придумать что-то еще. Он не был знаком с Грин-де-Вальдом, в своё время он не особо интересовался им, но не сомневался ни секунды в том, что этот человек способен выследить его и сделать что-то ужасное.       «Мне следует освежить в памяти защитные заклинания», — понял Гарри, наклоняясь, чтобы завязать шнурки на ботинках. «Прошло довольно много времени с тех пор, как я делал что-либо, требующее быстрого произнесения заклинаний. Интересно, есть ли какие-нибудь курсы дуэльного мастерства для тех, кто не является аврором». Он был бы не против поучаствовать в чём-то подобном. На самом деле Гарри была приятна мысль о том, что он сможет свободно сражаться с людьми, которые не являются Пожирателями смерти и не хотят его убить.       Как только он вышел на улицу и попал в самый центр снежного вихря, от которого чуть не упал, мысли о Грин-де-Вальде мгновенно вылетели у него из головы. Гарри поморщился, а затем вздрогнул, почувствовав холод на зубах.       «Мерлин, эта зима когда-нибудь закончится?»       Гарри никогда раньше не искал жилье, по правде говоря. Или, по крайней мере, не в одиночку. Первая квартира была симпатичной, но в мужчине, который ее сдавал, было что-то не так. Он продолжал сверлить взглядом своих соседей, которые сверлили его взглядом в ответ, и ему потребовалось необычайно много времени, чтобы достать ключ от квартиры. Как только ему это удалось, он впустил Гарри, довольно сильно подтолкнув его к открытой двери. Внутри оказалось, что красиво обставленная квартира и окна покрыты пылью... Окна были не просто закрыты, кто-то заколотил их досками.       Само собой разумеется, Гарри быстро нашел предлог не заключать сделку и прибыл на следующую встречу раньше времени. Он не возражал против того, чтобы немного подождать, так как рядом с местом встречи была небольшая кофейня.       Встреча прошла довольно хорошо, но Гарри был уверен, что этот дом не станет домом для них с Томом.       «Я соглашусь только на что-то более-менее приемлемое,» — мрачно подумал волшебник, прежде чем аппарировать на третью встречу. «Конечно, почти всё лучше, чем то, где мы живём сейчас. Если это снова окажется пустой тратой времени... Мерлин, я просто хочу с этим покончить. Как люди могут заниматься поиском жилья целыми днями? Даже неделями? Прошло всего полдня, а я уже побывал в двух домах и готов принять любое достойное предложение, которое смогу получить».       Однако на третий раз удача наконец-то улыбнулась Гарри. Дом в Ист-Далвиче был... ну, он был самым обычным и именно таким, как искал Гарри.       К его большому удовольствию, дом оказался даже больше, чем мог бы пожелать Гарри: в двухэтажном здании было три спальни, две ванные комнаты, кухня и просторная зона, которая служила одновременно гостиной и столовой. Стены были выкрашены в белый цвет, а деревянные полы отполированы и не имели пятен. Это было совсем не похоже на дом его тёти на Тисовой улице, на Гриммолд-Плейс или даже на Нору. Это было совершенно новое место, и всё для него. Ну, и для Тома. Для них.       Дочь владельца, которая пришла показать ему дом, долго рассказывала о преимуществах жизни в этой части города.       — Соседи тоже очень милые, — сказала она, указывая на одно из соседских окон. — А в этом же квартале есть пекарня, отличное место, за их хлеб можно умереть.       — Звучит здорово, — сказал Гарри, оглядывая кухню и с трудом веря в то, сколько места там было. И размер этого холодильника. — Только аренда, сколько Вы сказали?       — Фунт в неделю, — ответила женщина. — Я знаю, это кажется дорого, но я обещаю Вам — оно того стоит. Здесь нет преступности, нет громкого шума... Это действительно отличное место, где можно осесть и наслаждаться жизнью со своей семьёй. У вас ведь есть семья, верно?       — Да, — сказал Гарри, приняв решение и не испытывая ни малейшего сожаления. — У меня есть сын. Скажите, как скоро я смогу переехать?       — Если мы подпишем бумаги сегодня, я уверена, что Вы сможете переехать на следующей неделе, - сказала ему женщина. — Нам просто нужно разобраться со всеми платежами, страховкой и другими вещами. У Вас есть машина?       — Ах, нет. На самом деле у меня никогда ее не было.       — И это хорошо. В последнее время некоторые люди протестуют против наличия парковочных мест в этом районе.       — Что ж, мне повезло, что у меня ее нет, — сказал Гарри, натянуто улыбнувшись. Он никогда не считал автомобили чем-то ценным. Зачем они нужны, если есть другие, гораздо более эффективные способы передвижения? — Если у вас с собой документы, мисс Гиббс…       — О, зовите меня просто Люси, — сказала женщина, тут же потянувшись к своей сумке и вытащив толстую папку. — Может, присядем?

***

      Было уже поздно, когда Гарри вернулся домой с папкой, полной подписанных бумаг и других сопутствующих документов. Квартира выглядела ещё более мрачной и грязной, чем раньше, по сравнению с домом в Восточном Далвиче. Том, несомненно, был бы рад переезду, и Гарри не мог дождаться, когда это произойдёт. К счастью, ему не нужно было собирать много вещей. Он был уверен, что все приготовления можно легко завершить за несколько дней.       «Я пока не буду ему об этом говорить», — решил волшебник. «Пусть будет сюрприз. Я напишу ему, как обычно, и не буду отвечать на его вопросы о поиске дома».       Гарри радостно напевал, растирая замёрзшие пальцы, пока готовил себе горячий чай. От чувства удовлетворения всё казалось лучше, чем дни назад, и даже мысли о Грин-де-Вальде не могли испортить ему настроение.       «Мерлин, я не могу в это поверить», — подумал Гарри, усмехаясь про себя. «Не могу дождаться, когда начну собирать вещи. Я никогда не думал, что этот переезд покажется мне таким захватывающим».       Его размышления прервал стук в окно, и Гарри поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть за стеклом незнакомую сову. Он секунду колебался, прежде чем открыть окно и впустить птицу. Письмо, которое она принесла, было не от Трелони или Министерства, а, как ни странно, от Мелании Блэк.       «Интересно, чего она хочет сейчас», — подумал Гарри, садясь и чувствуя противоречие. Он не хотел... честно говоря, он не мог заставить себя испытывать симпатию к этой женщине. В то же время было трудно не испытывать к ней жалость. Она явно через многое прошла из-за лорда Блэка, который... ну. Гарри не был уверен, встречал ли он кого-нибудь столь же дестабилизирующего, как Арктурус Блэк.       «Уважаемый мистер Поттер, — писала Мелания Блэк. Синие чернила местами расплывались, как будто она писала письмо дрожащей рукой. — С тяжёлым сердцем я пишу Вам это последнее письмо».       «Ну, если это не звучит мрачно, то я не знаю, что ещё может звучать мрачно», — подумал Гарри, но понял, что у женщины действительно были все причины быть настолько мрачной и угрюмой, насколько это было возможно.       «Моё время на исходе, и я боюсь только за своих детей. Я не сомневаюсь, что Вы помните, что я сказала о клятве при нашей встрече, но позвольте мне сделать это для собственного спокойствия: я не хочу никого обидеть, повторяя свои наставления в письменной форме, которую я приложила к этому письму. Прошу Вас, внимательно прочитайте их».       «О, хорошо», — подумал Гарри с немалым облегчением. Ему, конечно, нужно было бы заскочить в библиотеку, чтобы убедиться, что все, что леди Блэк рассказала ему о клятве, действительно было точным. Это было бы намного проще с уже записанными заметками, иначе он даже не знал бы, какие факты он проверял в первую очередь.       «Я скоро умру», — продолжала женщина в своём письме. И разве не странно, что такие тяжёлые слова, записанные на пергаменте, выглядят такими маленькими и простыми? «После этого Вы получите приглашение на мои похороны. Арктурус будет в курсе, так что он будет ждать Вас. Однако не говорите ему, что мы когда-либо общались. Насколько ему известно, домашний эльф совершил ошибку, отправив Вам приглашение после того, как несколько раз услышал, как в нашем доме упоминают Ваше имя».       Разве это не означает, что Блэк говорил о нём раньше? Мерлин, о чём они говорили? А что, если они действовали сообща, чтобы подставить Гарри?       «Маловероятно», — подумал мужчина, «но не невозможно».       «Если обстоятельства сложатся не в Вашу пользу, мистер Поттер, — говорилось далее в письме. — Если Вы обнаружите, что не в состоянии выполнить клятву, я прошу Вас, несмотря ни на что, не бросать моих детей. Я сообщу Ориону и Лукреции, что Вы достойны их доверия, и умоляю Вас! Умоляю Вас, мистер Поттер, не подведите их».       Гарри остановился и серьёзно посмотрел на эти слова. Он не завидовал Мелании Блэк из-за ситуации, в которой она оказалась. Он не мог себе представить, как тяжело было доверить благополучие своих детей практически незнакомому человеку. Или, скорее, как тяжело было в итоге довериться незнакомцу больше, чем отцу этих детей.       «Я много слышал о Блэках в целом, — подумал Гарри, — но, Мерлин, это... это нелепо. Что, черт возьми, произошло в первый раз, когда меня здесь не было? Кому она тогда доверяла?»       «И последнее, мистер Поттер, — написала леди Блэк. — Если у Вас когда-нибудь появятся доказательства вины Арктуруса в каком-либо преступлении, свяжитесь с моим адвокатом, миссис Синтией Крэбб. Отправьте ей сову, скажите, что Вы хотите поговорить с ней о том, что случилось с Меланией Блэк. Она не откажет Вам. Наоборот, она, как никто другой, пойдёт на всё, чтобы его уничтожить».       «Мне кажется, я ввязываюсь в дело гораздо более серьёзное и сложное, чем я предполагал», — подумал Гарри, складывая письмо и убирая его в карман. «Мерлин, я не хочу вмешиваться в чужие семейные дела. Я здесь ради Тома». Несмотря на его нежелание, мысль о том, что он не поможет детям леди Блэк, Ориону и Лукреции, совсем ему не нравилась.       «Я посмотрю, что можно будет сделать», — решил в итоге Гарри. «В конце концов, все наладится».

***

      — Не могу поверить, что провожу воскресенье в библиотеке, — простонал Эйвери, склонившись над домашним заданием. Том увидел наполовину написанное эссе на пергаменте и рассеянно отметил, как аккуратно пишет его друг. Было странно и удивительно, что, несмотря на его буйный и беспечный характер, почерк Эйвери был настоящим произведением искусства. — Неужели моя жизнь дошла до этого?       — Скоро начнутся экзамены, — ответила Принц, не отрываясь от своего занятия: она яростно что-то записывала в блокнот разными цветами. — Лучше начать готовиться заранее и хорошо выучить материал, чем оставлять всё на последний момент. Кроме того, ты всё ещё работаешь над домашним заданием, а не повторяешь материал.       — Она права, — кивнул Нотт. Том посмотрел на него, не понимая, что он вообще делает здесь. С каких это пор Нотт начал искать их общества? — Эй, Эли, ты ещё в сознании?       — Не называй меня так, — пробормотал Мальсибер. Из-за тяжёлого шарфа, который он надел на лицо, чтобы защититься от света, его голос звучал приглушённо. — И нет. Просто дай мне поспать.       — Дружище, это же...       — У кого из вас есть справочник по флаконам? — перебила Опалин Пьюси, сидевшая рядом с Принц. — Квиггли. Он мне нужен. Мерлин, почему вообще существует так много видов флаконов?       — Вообще-то я оставил его на полке, — сказал Эйвери. — Раз уж у нас есть Том, который может поделиться своими знаниями.       — Если бы я хотела кого-то спросить, я бы спросила Эйлин, — резко ответила Пьюси и взглянула на Тома. — Я имею в виду… без обид. Я просто…       — Всё в порядке, — ответил Том, гадая, упомянула ли она Принц, потому что они с девушкой дружат, или потому что она действительно считает, что Принц лучше него. Первое он мог бы легко простить, но второе…       — О, перестань, — сказал Эйвери, закатывая глаза, явно неспособный отказаться от спора, который хоть на минуту отвлек бы его от домашней работы. — Мы все знаем, что Слагги больше всего любит Тома.       — Это не значит, что он лучший, — настаивала Пьюси. Принц ни разу не оторвалась от своих записей, но по выражению её лица было понятно, что она недовольна. — Знаешь, они оба действительно хороши.       — Я не говорил, что она плоха, — ответил Эйвери. — Я просто сказал, что Том лучше.       Атмосфера накалилась, и Том понял, что Мальсибер даже не пытается уснуть. Мальчик лежал неподвижно, закрыв лицо шарфом, но дышал уже не так, как раньше.       — По крайней мере, Том хорош в чём-то полезном, — сказала Пьюси, и её голос внезапно зазвучал мягко. — Я имею в виду, что это гораздо полезнее, чем, скажем, история магии.       При этих словах даже Нотт перестал писать, чтобы понять, о чём идёт речь. Было известно, что Эйвери неплохо разбирается в истории волшебного мира и этикете, и слова Пьюси были явным выпадом в его адрес.       — На самом деле всё зависит от того, насколько ценятся в семье манеры и этикет, — ответил Эйвери, прищурившись. — Мы с семьёй считаем, что важно быть образованными и знать своё наследие. Если ты предпочитаешь вести себя как гряз… эм, маглорождённая, то это твоё дело, не так ли? Я бы этим не гордился.       Пьюси глубоко вздохнула, и Том не удивился бы, если бы в этот момент она достала свою палочку. Он ненадолго задумался, не прервать ли нарастающий спор и не высказаться ли, возможно, в пользу Эйвери, чтобы у мальчика было ещё больше причин в будущем принимать сторону Тома. Но потом он вспомнил о Мэгги. Никто не мог предсказать, каким человеком вырастет Опалин Пьюси, и Том не хотел рисковать и отталкивать её ради кого-то другого. Он знал, что девочки могут быть такими же опасными и хитрыми, как и мальчики.       Нет, если бы ему пришлось вмешаться или разрядить обстановку, он бы сделал это так, чтобы никого не обидеть.       «И вообще, почему я должен этим заниматься?» — подумал Том с немалым раздражением. Он не подписывался на такую ответственность, когда решил позволить другим людям проводить с ним время. «Такая пустая трата времени».       — Кроме того, раз уж мы заговорили о том, что в чём-то хороши, — продолжил Эйвери, — в чём хороша ты, а? Потому что, когда я думаю о тебе, ничего не приходит на ум.       — Показывает, как много ты знаешь, не так ли? — прошипела в ответ Пьюси и уже собиралась продолжить, но тут заговорил Том.       — Скажи, Нотт, чтобы попасть в команду по квиддичу, тебе нужно иметь определённый уровень успеваемости? — спросил он, полностью меняя тему. — Мне тут пришло в голову, что школа наверняка не позволяет квиддичу быть важнее академической успеваемости, верно?       — Теоретически да, — ответил Нотт, с явным облегчением переключившись на новую тему. Эйвери и Пьюси замолчали, но продолжали сверлить друг друга взглядами. — Но на самом деле никто не следит за соблюдением этого правила. Никто не выгонит из команды отличного игрока только ради того, чтобы он подтянул оценки. В конце концов, что, если это будет означать потерю Кубка по квиддичу? Это будет ужасно!       «Не совсем», — подумал Том, но все равно кивнул. Честно говоря, ему приходилось делать многое, чтобы успокоить некоторых людей и удержать их от драк. Затем он повернулся к Мальсиберу и толкнул его локтем так сильно, что тот взвизгнул. — Как обстоят дела с твоим домашним заданием? — Потому что, несмотря ни на что, он не хотел, чтобы Мальсибер отставал. Большинство занятий были терпимыми именно потому, что он мог объединиться с кем-то, кто не настаивал на том, чтобы всё время говорить.       — Большая часть уже сделана, — пренебрежительно сказал Мальсибер, потирая бок и поглядывая на домашнее задание Тома. — Ну, над эссе о чарах нужно ещё немного поработать, но я могу сделать это позже. Ты ведь поможешь?       — Да, — неохотно, но смиренно вздохнул Том. — Хорошо, я помогу. — Потому что в конечном счёте он получит выгоду от помощи Мальсиберу. С процентами.

***

      Она была мертва. Он был свободен. Как ни странно, он пока не чувствовал себя свободным. Он не испытывал той радости, которую ожидал. Он даже не испытывал раскаяния, совсем нет. Он просто... он чувствовал усталость.       Арктурус не улыбнулся, когда целители, которых он вызвал ранее, официально объявили его жену умершей. Одна из колдомедичек на прощание легонько коснулась его руки, прежде чем пройти мимо него. В конце концов он остался в комнате один, не сказав ни слова ни одному из волшебников и ведьм, которые были с ним раньше. Он был один, один со своей умершей женой.       — Я не жалею, что ты умерла, — тихо сказал Арктурус, присаживаясь на кровать. Лицо Мелании было накрыто белой простынёй, и это было хорошо. Арктурус не хотел видеть её лицо. Её смерть была неизбежна, и он не сожалел об этом, но ему было до странности грустно расставаться с единственным человеком, который так хорошо знал его тёмные стороны, пусть даже она постоянно использовала это против него.       «Я устрою тебе достойные похороны», — подумал мужчина. Люди будут смотреть на него и видеть скорбь, и его это вполне устраивало. «Я свяжусь с твоими друзьями, я устрою всё красиво. Это меньшее, что я могу сделать — ты ведь хорошо сражалась, не так ли?» Он не будет по-настоящему свободен, пока не похоронит её навсегда и не попрощается с ней. И как только это будет сделано, он наконец сможет осуществить свои планы. Даже если он загонит Реддла в угол и притащит его сюда, больше никто не сможет его остановить или помешать ему.       Арктурус откинулся на спинку кресла и на мгновение закрыл глаза. Он сидел, расставив ноги чуть шире, чем обычно, и представлял, как Гарри Реддл стоит перед ним на коленях и смотрит на него снизу вверх. Цирцея, если бы только это было правдой и призрак Мелании мог его видеть. Её ярости могло бы хватить, чтобы вернуть её из мёртвых.       Эта мысль заставила Арктуруса улыбнуться. Ярость Мелании всегда была захватывающим зрелищем: она была похожа на зверя в клетке, сильного и безжалостного, но беспомощного и загнанного в угол. Если бы она была больше похожа на него и меньше на саму себя, она была бы более опасным врагом, чем он мог бы одолеть в одиночку. Он многое терпел и во многом себя сдерживал. Не только в том, что касалось удовольствий, но и в том, что касалось его личных амбиций. Знакомый из Бонна сообщил ему о довольно интересных событиях на политической арене материка и пригласил Арктуруса присоединиться к нему и ещё нескольким людям на своего рода встрече. Предположительно, ему предстояло встретиться с кем-то важным, хотя Арктурус и представить себе не мог, что это будет за человек. «Я мог бы уйти. Меня больше ничего не сдерживает, я могу приходить и уходить, когда захочу», — подумал он и потянул за край белой простыни, обнажая лицо Мелании. «Больше никаких криков, никаких вопросов. Здесь больше никто не ждёт в темноте, чтобы использовать против меня все свои возможности». У него больше не было достойных противников: игра Мелании закончилась, она больше ничего не могла ему сделать. Что бы ни случилось после визита Арктуруса в Бонн, здесь не было никого, кто мог бы призвать его к ответу за любое его решение.       Мерлин, это чувство власти. Это чувство успеха. Это чувство победы.       «На этом твоя история заканчивается, моя дорогая», — тихо сказал Арктурус, прежде чем наклониться и поцеловать холодные губы женщины. Затем он натянул простыню, чтобы прикрыть её лицо, и позвал одного из домашних эльфов. Появившийся эльф был уродливым, со слезящимися глазами, и, скорее всего, был одним из тех мелких паразитов, которым на самом деле нравилась Мелания.       Арктурус даже представить себе не мог, как это было возможно.       — Твоя хозяйка мертва, — сказал он существу насмешливым и в то же время обвиняющим тоном. — Почему ты не позаботился о ней как следует? Теперь она мертва, и это твоя вина.       — Морпи пытался! — завопило существо, бросившись на пол и заливаясь слезами. —Хозяин! Накажи Морпи! Морпи был недостаточно хорош! Морпи не справился! — Арктурус несколько мгновений стоял неподвижно, наблюдая, как домовой эльф впадает в такое сильное горе, что его тело начинает содрогаться. Он плакал. Из-за Мелании. Неужели кто-то может так сильно горевать из-за...       О да. Их дети. Он понял, что что-то забыл.       Арктурус подумал об Орионе и Лукреции и не смог заставить себя проявить к ним хоть каплю сочувствия. Он никогда особо не сближался ни с одним из своих детей, и мысль о них не вызвала у него никаких эмоций. Орион с его бледным лицом и серьёзным взглядом и Лукреция, чьи глаза слишком сильно напоминали Арктурусу Меланию.       Ему нужно было связаться со школой и попросить Горация сообщить эту новость им двоим. Затем они должны были прийти на похороны и отдать дань уважения, после чего вернуться в Хогвартс. Если бы всё прошло так, как хотел Арктурус, ему даже не пришлось бы с ними разговаривать. В конце концов, у него были дела поважнее.       «Полагаю, я не слишком семейный человек», — подумал Арктурус, поддавшись чувству веселья и рассмеявшись так, что хнычущий домовой застыл на месте. «Что ж, лучше осознать это сейчас, чем никогда».

***

      В итоге переезд в Ист-Далвич не занял много времени и сил. Мебель не перевозилась, так как Гарри не хотел брать с собой ничего из старой квартиры. В новом доме, хоть и скудно обставленном, было всё необходимое, чтобы он мог продержаться, пока не купит что-то ещё.       «На самом деле это не так срочно. Сначала мне нужно купить еду», — подумал Гарри, с удивлением оглядывая кухню. Она была намного больше и лучше, чем та, что была в его предыдущей квартире. На самом деле, она была даже больше, чем кухня в доме тёти Петунии. «Я загляну в пекарню, которая, кажется, находится неподалёку. Мне хотя бы хлеба нужно купить».       К большому разочарованию Гарри, эта зима была холоднее всех предыдущих. Несмотря на это, на улице было чуть менее холодно, чем на прошлой неделе. Однако этого было недостаточно, чтобы Гарри отказался от согревающих заклинаний на пальто и шапке, пока он шёл по улице к месту назначения.       Снаружи было немноголюдно, и мимо проехала всего одна машина. Те немногие люди, которых он видел, выглядели напряжёнными и мрачными. Их угрюмое настроение, безусловно, усиливали тусклые цвета одежды большинства из них — серые, чёрные и коричневые, как будто специально подобранные для отражения мрачного настроения людей.       Он не мог их винить.       Действия Гитлера в Германии становились всё более тревожными. В репортажах — тех немногих, которые удалось передать в британскую радиопередачу, — говорилось о санкционированном правительством насилии в отношении определённых групп немецкого общества. Но было ли это беспокойство за этих людей причиной того, что общественность была такой мрачной и угрюмой, или же дело было в слухах о предполагаемых планах Германии продолжить военные действия за пределами страны?       «Грин-де-Вальд присутствовал на выступлении Гитлера в Рейхстаге», — внезапно вспомнил Гарри. «Но разве он нацист? Я сомневаюсь, что он не одобряет планы и политику Гитлера, но вмешивался ли он когда-нибудь в дела маглов? Такой ли он человек? Он совсем не похож на Волдеморта». Во-первых, Грин-де-Вальд казался каким-то более... Он был более учтив в политическом плане, чем Волдеморт. Во всяком случае, более изящен.       «С другой стороны, что я знаю? Я ничего не знаю о том, чем сейчас занимается Грин-де-Вальд, кроме той проблемы, которую он и Бузинная палочка создают для меня прямо сейчас», — подумал Гарри, качая головой, когда вошёл в пекарню.       — Здравствуйте, — сказал он, переступая порог.       — Добрый день, — ответила молодая женщина за стойкой, приятно улыбнувшись. В её глазах читалось любопытство, и Гарри задумался, нужно ли в такой ситуации представляться. Знакомы ли здешние торговцы с местными жителями? Есть ли какие-то ожидания относительно постоянного социального взаимодействия, которые ему придётся оправдать? Даже если лично Гарри был не против, он сомневался, что Том это одобрит.       «Мерлин, это неловко», — подумал волшебник после нескольких мгновений затянувшегося молчания. «Я только куплю немного хлеба и уйду». Он хотел бы купить гораздо больше того, что купил в итоге, но было легче прикрыть меньшую порцию едва завернутого хлеба от ветра и снега.       Вскоре его мысли вернулись к Грин-де-Вальду и его возможным действиям. Для того, кто был величайшим Тёмным лордом всех времён — уступавшим только Волан-де-Морту, — даже с печально известной эгоцентричной точки зрения самовлюблённого Британского волшебного сообщества, этот человек вёл себя очень сдержанно. Гарри не смог найти о нём даже упоминания.       «Это лишь вопрос времени, когда его имя станет известным и он обретёт ещё больше власти», — с ужасом подумал Гарри. Он знал, что в Британии было немало чистокровных волшебников, которые встали на сторону Тёмного лорда. Волдеморт воспользовался этим, чтобы создать собственную стратегию вербовки.       «Малфой не производил впечатления человека, который добровольно отправился бы на войну», — подумал Гарри, отперев входную дверь и войдя в дом, подальше от ужасной погоды. Он не очень хорошо знал Малфоя этого поколения, но тот не производил впечатления... ну, он просто не казался таким.       Блэк, с другой стороны...       Блэк сильно напоминал Гарри Беллатрису, что неудивительно: он знал, что они как-то связаны, хотя и не знал, как именно. Мелания Блэк тоже казалась человеком, который одобрил бы любое движение, выступающее за превосходство чистокровных, и, возможно, даже присоединился бы к нему.       «Не то чтобы у неё была такая возможность», — подумал Гарри, снимая обувь и направляясь на кухню. «Если её здоровье хоть наполовину так плохо, как она говорит, она не проживёт достаточно долго, чтобы присоединиться к нему. Интересно, какие у неё дети, учитывая таких родителей».       Мерлин, какой удручающий круг общения он себе выбрал. Почему это были единственные люди, с которыми Гарри, насколько он помнил, нормально общался в отсутствие Тома? Очевидно, работа не занимала его настолько, чтобы он не скучал, даже несмотря на то, что на следующий день у него была запланирована одна миссия. Он и с Томом-то почти не общался, но почему-то в присутствии мальчика дни казались намного интереснее.       «Я должен написать ему письмо», — внезапно решил Гарри. «Ах, как бы я хотел тоже оказаться в Хогвартсе. Я скучаю по тем временам». Он также скучал по квиддичу, школьным пирам и своим друзьям. Почему он не мог вернуться в то время, вместо того чтобы беспокоиться о Грин-де-Вальде, Блэках и работе?       «Что ж, по крайней мере, с деньгами теперь проблем нет», — подумал мужчина. «Теперь нужно решить, что сказать Тому... ему пока не нужно знать о доме, так что об этом можно не упоминать. Я мог бы начать писать письмо сейчас, а после выполнения задания рассказать ему и о нем. Уверен, он оценит это».