22. Эхо войны
18 января 2026 г., 19:31
1939
[— шаги, предпринятые нашим правительством, которое, хотя и отрицает намерение втянуть нас в войну, —]
— Кто это? — спросил Том, прислушиваясь к незнакомому голосу по радио. — Он говорит как-то странно.
— Гувер, вроде бы, — ответил Гарри, не отрываясь от задания, которое он читал. — Бывший президент Соединённых Штатов. Вчера он выступил с какой-то речью или заявлением, и с тех пор разные радиоканалы повторяли его пару раз. Слушай, ты уже дочитал свою книгу?
— Почти, — сказал Том.
Книга, о которой шла речь — «Возвращение к кириллическим рунам» Мордаунта — была увлекательной, но что-то в словах Гувера его беспокоило. Он слышал, как другие люди цитировали речь этого человека во время более ранней трансляции, но никогда не слышал её целиком. Теперь, когда он её слушал, что-то в ней заставляло Тома нервничать.
[—и всё же втягивают нас в эти самые споры, которые могут привести к войне—]
— Если тебе скучно или ты хочешь почитать что-то другое, мы можем сходить и купить тебе ещё книг на этой неделе, — сказал Гарри после минутного молчания, наконец оторвав взгляд от бумаг перед собой. Том заметил явную усталость на лице мужчины и то, как ему трудно держать глаза открытыми. Гарри был бледен и, насколько было известно Тому, плохо ел.
«Почему бы тебе не пойти спать?» — хотел спросить мальчик, но решил не делать этого. Даже если Гарри был занят чем-то другим и не хотел разговаривать, Том предпочёл бы, чтобы он не спал и был рядом. — Я лучше оформлю подписку на что-нибудь, — сказал он.
— У тебя есть на примете какая-то конкретная газета?
— «Финансовые подвиги и способы их достижения», говорят, что она хороша. Я бы не отказался ее почитать.
— Что ж, — сказал Гарри с улыбкой, — как насчёт того, чтобы купить последний выпуск, а если он тебе понравится, мы оформим подписку?
— Хорошо, — согласился Том, прежде чем ему в голову пришла другая мысль. Однако он не был так уверен в том, что стоит просить об этом. То, что они могли (вероятно) позволить себе это сейчас, не означало, что Гарри действительно согласится. Даже если он был щедр в отношении денег.
[—Какими бы ни были наши симпатии, мы не можем решить проблемы Европы—]
Они молча сидели в гостиной: Гарри вернулся к своим бумагам, а Том тщетно пытался сосредоточиться на книге. В конце концов он глубоко вздохнул и снова поднял глаза.
Слова Гувера превратились в белый шум, заглушаемый тревогами Тома.
— У тебя был питомец, когда ты учился в Хогвартсе? — спросил он. — Кот, сова или кто-то ещё?
— У меня была сова, — ответил Гарри, слегка улыбнувшись. — Её звали Хедвиг.
— Тебе нравилось иметь домашнее животное?
— Определенно, — кивнул Гарри. — Ты подумываешь о том, чтобы его завести?
— Я бы не возражал, — сказал Том, пожимая плечами и стараясь не выглядеть таким нетерпеливым, каким он себя чувствовал. — Сова была бы кстати. Школьные совы — это, конечно, хорошо, но они довольно медлительные, и ими может пользоваться кто угодно, так что большинство из них обычно заняты.
Кроме того, Тому претила мысль о том, что ему придётся пользоваться школьной совой, когда у большинства его одноклассников уже есть свои.
— Знаешь что, как насчёт такого варианта, — начал Гарри. — Я буду немного занят в ближайшие два дня, но на выходных мы могли бы сходить в Косой переулок. Сначала мы оформим подписку — я имею в виду, купим тебе последний выпуск. Нам всё равно нужно купить тебе школьные принадлежности, так что нет ничего плохого в том, чтобы заодно сделать и что-то другое. Я уверен, что на всё про всё не уйдёт весь день, так что мы можем пойти и посмотреть на питомцев, которых продают в магазине. Если я не ошибаюсь, в «Магазине сов Эйлопса» продаются только совы, а в «Волшебном зверинце» сов нет, но есть много других животных.
— Сначала я хочу посмотреть на других животных, — решил Том. — Как думаешь, там есть змеи? Я люблю змей.
Гарри снова посмотрел на Тома и на этот раз улыбнулся ему, но в этой улыбке было что-то не то. Том не знал, было ли это из-за усталости или из-за чего-то другого. В любом случае это была не та улыбка, от которой у него потеплело бы на душе.
[—опасная эмоциональность размывает американскую рациональность—]
— Я уверен, что у них есть змеи, — сказал Гарри. — Хотя я не уверен, что тебе разрешат взять одну с собой в Хогвартс. Нам нужно это выяснить. Если ты уверен, что сможешь заботиться о домашнем питомце, мы можем купить тебе все, что ты захочешь.
— Все, что захочу?
— В пределах разумного.
— Хорошо, — сказал Том, не в силах полностью скрыть улыбку. Мысли о войне и слова Гувера не имели значения — трудно было беспокоиться о чём-то в свете того, что он жил с Гарри. К тому же они с Гарри не принадлежали к миру маглов, верно? Том считал, что даже если между маглами начнётся война, его это не коснётся.
***
Дело было не в том, что Тому не нравился Косой переулок — он ему нравился. Что ему не нравилось, так это толпы людей, снующие по улицам. Как будто все решили выйти и купить школьные принадлежности в один и тот же день! Почему они просто не могли заказать нужные книги с совой? В отличие от Тома, большинство из них не собирались искать что-то для дополнительного чтения! — Сегодня нам предстоит много дел, — сказал Гарри, положив руку Тому на плечо и направляя его вперёд. — Но давай начнём с мантий. Магазин «Мантии и ленты» ничуть не изменился — да Гарри и не ожидал, что он изменится. Внутри они увидели старика, с которым познакомились год назад. На этот раз он оживлённо беседовал с женщиной, чьи взволнованные жесты граничили с агрессией. В тот момент, когда она увидела вошедших через плечо старика, она глубоко вздохнула, стряхнула невидимую пыль с рукавов и направилась к двери. — Я вернусь завтра, мистер Твилфитт, — сказала она. Её голос звучал на удивление спокойно для человека, который явно всё ещё был расстроен. — В конце концов, нам есть что обсудить. — А затем, безуспешно попытавшись дружелюбно улыбнуться Гарри и Тому, женщина вышла из магазина. Когда дверь за ней закрылась со щелчком, воцарилась неловкая тишина. — Она неплохой человек, — внезапно сказал старик, снимая очки и устало потирая глаза. — Эмили Таттингс, великолепная швея. Однако она слишком горда, чтобы работать в «Стежках и швах». Мерлин знает, куда её приведёт такое отношение. — Затем он глубоко вздохнул, снова надел очки и посмотрел на Гарри и Тома. — Итак, — сказал Твилфитт, — джентльмены. Ещё один комплект школьной формы для мистера Реддла, если я правильно понимаю? Он жестом пригласил Тома подойти и снова встать на табурет, и одна из измерительных лент, лежавших на столе неподалёку, поползла ближе, чтобы приступить к работе. — Да, — ответил Гарри, всё ещё чувствуя себя так, словно он вмешался в разговор, не предназначенный для посторонних. — На второй курс. — И в какой же факультет удалось поступить юному мистеру Реддлу? — Слизерин. Оценивающий взгляд старика, устремлённый на Тома, не заставил Гарри нервничать. Хотя у мальчика действительно были довольно аристократические черты, которые большинство волшебников и ведьм связывали с чистокровными родословными, Гарри точно знал, что Том слишком похож на своего отца, чтобы в нём можно было распознать кровь матери. Никто ни за что не смог бы, взглянув на него, поверить, что он потомок Салазара, только по внешности. — Слизерин, да? Надеюсь, тебе там нравится? — спросил Твилфитт, записывая мерки Тома. — Это хорошее место для тех, кто хочет узнать мир получше. Скажите, мистер Реддл, не могли бы вы написать мне адрес, по которому нужно доставить мантию? У меня много заказов, и на пошив мантии для юного мистера Реддла у меня может уйти до трёх дней. — Конечно, — ответил Гарри и постарался написать как можно аккуратнее. Хотя Твилфитт казался довольно приятным человеком, что-то в нём заставляло Гарри чувствовать, что его осудят за неаккуратный почерк. В конце концов они закончили, расплатились с мужчиной и ещё раз уточнили адрес. Затем Гарри и Том продолжили путь к «Флориш и Блоттс». На улицах было, если такое вообще возможно, ещё больше народу, чем утром, и все кофейни и рестораны, мимо которых они проходили, были переполнены. — Будем надеяться, что после того, как мы закончим с твоими книгами, людей станет меньше, — сказал Гарри. — Ты ведь составил список, не так ли? — Конечно, составил, — ответил Том. — И список других вещей, которые я хочу получить. Например, ту газету, о которой я тебе рассказывал, «Финансовые подвиги и способы их достижения». — Отлично, — сказал Гарри с улыбкой. — Тогда давай сделаем это. День прошёл приятно, и хотя Том знал, что ему никогда не понравится так много ходить в течение дня или проводить на улице столько часов подряд, выполнение большинства задач из его списка придавало ему уверенности. Он купил новую мантию, он купил книги и бумагу, он купил новый набор перьев, чернил и других необходимых принадлежностей. И самое главное: Гарри теперь вёл его в «Волшебный зверинец», зоомагазин, о котором Гарри упоминал раньше. — Сначала мы посмотрим, что у них есть, — объяснил Гарри по дороге. — Но если тебе ничего не понравится и ты всё равно захочешь сову, мы можем отправиться в «Магазин сов Эйлопса». — Хорошо, — сказал Том. «Волшебный зверинец» оказался маленьким, тесным и невероятно шумным магазинчиком со странным запахом. Каждый сантиметр стен был увешан клетками с животными, о существовании некоторых Том даже не подозревал. Там была кошка с шестью паучьими лапами, ящерица, которая постоянно меняла цвет, и даже что-то вроде… собаки… с человеческими ногами. — Одобренные Хогвартсом домашние животные для детей находятся в задней части магазина, — сказала сотрудница, как только увидела Тома и Гарри, и жестом отогнала их от странных животных. — Почему они прямо у двери? — Спросил Гарри, которому было любопытно узнать. — Они отражают волшебство нашего маленького магазинчика, — неубедительно сказал продавец с улыбкой, больше похожей на болезненную гримасу. — Для учеников Хогвартса — я полагаю, ваш ребёнок учится там, верно? — у нас есть кошки, собаки, крысы, змеи и другие, э-э, более или менее экзотические животные. В наши дни довольно популярны пыхтелки. — Змеи, — сказал Том и взглянул на странную собаку с человеческими ногами. — Я хочу питомца без ног. — Д-да, — пробормотал сотрудник, кивая. — Давайте я покажу вам, где находятся змеи. «Интересно, поймёт ли их Том», — подумал Гарри, наблюдая за тем, как сотрудник рассказывает Тому о мерах безопасности, принятых для защиты от змей. — «Ну конечно, поймёт, дело не в этом. Я знаю, что больше не могу понимать змей, ведь крестраж Волдеморта давно уничтожен. Расскажет ли мне Том о том, что он змееуст?» Знал ли мальчик вообще что значит способность говорить со змеями? Если он и читал об этой способности в книге, то не стал расспрашивать Гарри подробнее. «Я должен сказать ему, пока он не вернулся в Хогвартс», — решил Гарри. «Если он сам не заговорит об этом, я должен буду как-то сказать об этом так, чтобы не было неловко». Учитывая, что для людей значило быть змееустом, что это говорило о происхождении Тома, Гарри не мог просто позволить мальчику узнать об этом самому. Том очень быстро понял бы, что Гарри знает о его навыке и о том, что он потомок Слизерина, и без надлежащего решения этой проблемы ситуация могла бы очень быстро выйти из-под контроля. И хотя примерно через час Том всё же решил завести сову, Гарри уже принял решение. Теперь нужно было только найти возможность начать разговор.***
Менее чем за неделю до начала второго года обучения Тома в Хогвартсе Гарри получил задание, к которому ему посоветовали тщательно подготовиться. Последние дни перед отъездом он постоянно слушал радио, в котором звучали всё более тревожные новости. Том молча наблюдал за ним и задавал вопросы только тогда, когда видел, что Гарри полностью отвлекается от описания задания и сосредотачивается на передачах. Тревожная атмосфера царила не только в их доме. Снаружи солнечные улыбки и приветствия соседей стали более натянутыми и неестественными, и Том видел, как взрослые тихо переговариваются с непривычной для него напряжённостью. — Что случилось? — спросил Том. Гарри посмотрел на него и уже собирался отмахнуться от вопроса с улыбкой. Однако что-то в выражении лица Тома заставило его передумать. — Германия и Советский Союз заключили пакт о ненападении, — ответил Гарри. — Создание этого пакта подразумевает, что будущие действия Германии будут… ну… — Что Германия в будущем будет ввязываться в драки? — Том нахмурился. — Разве у Германии уже нет каких-то конфликтов с несколькими странами? — Хм. Да. — Но почему мы должны об этом беспокоиться? Ведь Германия не собирается с нами воевать, верно? — Том ожидал, что в ответ на его вопрос Гарри быстро улыбнётся и скажет пару ободряющих слов, но ничего подобного не произошло. Вместо этого Гарри опустил взгляд на описание миссии, явно не читая его. — Куда ты отправишься? — спросил Том. — Я знаю, что ты несколько раз был в Германии. Ты ведь не собираешься туда снова, не так ли? — Не в этот раз, — ответил Гарри. — Я еду в Ковентри и буду отсутствовать день, может быть, два. По крайней мере, теперь у тебя есть питомец, который составит тебе компанию, верно? — Не знаю, насколько сова может быть хорошей компанией, — скептически заметил Том, не желая продолжать разговор о Германии. — С другой стороны, я и кошек с собаками не особо люблю. — А змей? — Я… Я люблю змей. Совсем чуть-чуть. — Тогда в следующем году мы можем подарить тебе змею, — предложил Гарри. Том несколько секунд смотрел на него, прежде чем наконец спросить: — Имеют ли змеи особое значение для волшебников и ведьм? — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что сов используют для отправки посылок и тому подобного. Есть ли у змей какое-то предназначение? Например, с ними легче общаться? — Не совсем, — сказал Гарри и, поколебавшись, продолжил: — если только ты не змееуст, конечно. Если нет, то общаться со змеями так же сложно, как и с любым другим существом, которое не говорит на человеческих языках. — Змееуст, — повторил Том. — Я уже слышал это слово. Что оно значит? — Змееуст — это тот, кто может говорить и понимать язык змей — объяснил Гарри. — Считается, что эта способность присуща только потомкам Салазара Слизерина, хотя змееусты есть на Ближнем Востоке, а также в некоторых частях Китая и Индии. Однако в Европе — и особенно в Британии — способность говорить на змеином языке считается доказательством принадлежности к роду Слизерина. Честно говоря, ходили слухи, что Салазар был выходцем с Ближнего Востока, но учёные долгое время опровергали эту информацию. — Что? — тон Тома был странным, и Гарри хотелось бы знать, о чём думает мальчик. — Есть несколько чистокровных семей, которые пытались присвоить себе имя Слизерина, — продолжил Гарри, — но без хотя бы одного змееуста в семье доказать такое кровное родство практически невозможно. Знаешь, семья твоей матери — семья Гонтов — тоже заявляла… — Я могу разговаривать со змеями, — перебил его Том, говоря торопливо. Гарри сделал паузу, не удивившись, но не желая этого показывать. — Ты… — У меня всегда это получалось, — сказал Том, снова перебивая его. — Даже в приюте. И в зоомагазине тоже. Мне было интересно, могут ли другие ведьмы и волшебники делать то же самое. А ты можешь? Значит ли это, что я всё-таки чистокровный? Из семьи Слизеринов? — Я не змееуст, — сказал Гарри. — А ты полукровка, несмотря на силу наследия твоей матери. — Мне нужно изучить этот вопрос, — решил Том. — Интересно, знает ли Мальсибер что-нибудь о змееустах. — На данном этапе, Том, я настоятельно рекомендую тебе никому не раскрывать этот навык, — сказал Гарри, чувствуя, как сильно и тяжело бьётся его сердце. — До тех пор, пока ты не будешь полностью готов защитить себя, если кто-то решит, что полукровка, наследник Слизерина, — это не то, с чем они смогут… смириться. Это было бы не самым худшим поступком со стороны таких, как Амбридж. — Я понимаю, — сказал Том, и он действительно понимал. Судя по тому, что он видел, многие чистокровные с трудом воспринимали тот факт, что другие люди — не чистокровные — могут быть сильными или умными. Если бы Том рассказал, что единственное, что позволяло им считать его неполноценным, на самом деле было тем единственным, в чём он превосходил их, ну… кто знает, чем бы они в итоге занялись. Однако это новое открытие заставило его почувствовать себя немного спокойнее. — Ты знал, что я могу быть слизеринцем по крови, когда взял меня к себе? — спросил Том, желая продолжить разговор по нескольким причинам. По крайней мере, одной из них было желание отвлечь Гарри от мрачных новостей и предстоящей миссии. — Такая возможность всегда существовала, — осторожно сказал Гарри. — Но нет, я не знал. Так много семей претендуют на родство со Слизерином, что в такие заявления обычно не верят. — Ничего страшного, — пожал плечами Том, уже обдумывая, как использовать этот навык по максимуму. Честно говоря, это была ещё одна его особенность, которой не было у других. Разве Том не был особенным даже среди волшебников и ведьм? Похоже, он был особенным не только среди маглов. Что ещё он мог делать такого, чего не могли другие? И как далеко он мог зайти с тем, что у него было? — Не переживай слишком сильно, — сказал ему Гарри с улыбкой. — Это полезный навык, и, возможно, в каких-то книгах он описан в негативном ключе. На самом деле способность говорить на парселтанге никак не связана с моральными качествами человека или его магическими предпочтениями, будь то тёмная или светлая магия. Это просто навык, который позволяет тебе общаться со змеями. Тебе решать, как его использовать. «Он беспокоится обо мне», — понял Том. — «Он беспокоится о моих… чувствах?» Это было забавно. Как ни странно, это было действительно забавно, хотя Том не понимал, как и почему. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что Гарри не нашёл бы это таким же забавным, как Том. Беспокоиться о том, что он переживает из-за того, что кто-то может посчитать его способности тёмными или светлыми. Забавный.*
Когда Гарри вернулся из Ковентри, он был молчалив, а на его щеках виднелись следы от слёз. По радио Том услышал о том, что ИРА организовала взрыв и о его последствиях, и с облегчением узнал, что, когда Гарри вернулся, репортёры уже обсуждали эвакуацию картин из Национальной галереи в Лондоне. Хотя это тоже слишком явно указывало на возможность предстоящей войны, в тот момент это было не так ужасно, как новости из Ковентри. На каждой газете, брошенной на крыльцо их дома, крупными буквами было написано: «Бродгейт разрушен взрывом. ПЯТЬ ПОГИБШИХ. ДЕСЯТЬ ТЯЖЁЛО РАНЕНЫХ. СОРОК ЧЕЛОВЕК НАХОДЯТСЯ В ГОСПИТАЛЕ». В ту пятницу Том тихо сидел в своей комнате, не зная, как справиться с тем, что переживал Гарри. И когда настал день возвращения Тома в Хогвартс, ему почти не хотелось туда ехать. Он не хотел оставлять Гарри одного на долгие месяцы. Кто знал, что с ним произойдёт в свете недавних событий? Влюблённость в человека с сомнительным чувством самосохранения сильно утомляла, но Том мало что мог с этим поделать. Утром в день отъезда Том завтракал, пытаясь найти какое-то решение. Гарри не был слабым, и Том не был слишком обеспокоен тем, что мужчина может не выдержать всех этих плохих новостей, но… впервые Том почувствовал, что ему было бы легче, если бы он знал, что у Гарри есть хотя бы один хороший друг, который будет развлекать его в отсутствие Тома. — Хорошо, что тебе нужно в Хогвартс, — сказал ему Гарри, когда они приехали на Кингс-Кросс. Там ещё не было столько людей, сколько скоро будет, и Том разрывался между желанием поскорее найти свободное купе и желанием провести как можно больше времени с Гарри. — Они всё равно начали эвакуировать детей из Лондона. — Эвакуация людей? Последнее, что я слышал, — это эвакуация картин, — сказал Том, закатив глаза. — Не может быть все настолько плохо, правда? Мы же не на войне. Сама мысль о том, что другая страна объявит войну Англии — Британии, — была абсурдной. Гарри опустился на колени и, к большому неудовольствию мальчика, с улыбкой взъерошил ему волосы. Он не стал говорить Тому, что Королевский военно-морской флот уже передислоцировался на военные базы и что утренняя радиопередача была от недавно запущенной службы BBC Home Service. Вместо этого он сказал: — В Хогвартсе ты будешь в безопасности. — А как насчет тебя? — Со мной тоже всё будет в порядке. Я же волшебник, помнишь? — Только не делай ничего безрассудного, — сказал Том, нахмурившись. — И пиши мне. Часто. Хотя бы раз в неделю, чтобы я знал, что ты, ну, знаешь, не умер. — Конечно, — пообещал Гарри. — А теперь иди. Война. Удивительно, как такое короткое слово может иметь такой большой вес. Гарри уже пережил одну войну, и много лет назад та его часть, которая лишь смутно осознавала приближение Второй мировой войны, верила, что он будет готов. Только сейчас он понял, что войны тоже могут сильно отличаться друг от друга, но при этом оставаться разрушительными. Осознание того, что мировая война в Европе продлится всего несколько лет, не делало её менее пугающей. «Германия из-за океана», — подумал Гарри, наблюдая за тем, как Том садится в поезд, «и ИРА с Севера. Интересно…» Может, ему стоит переехать в более безопасное место? Волшебная деревня, защищенная барьерами и чарами, действительно помогла бы ему избежать опасности, но что-то в этом казалось… неправильным. У Гарри пока не было веских причин покидать Восточный Далвич, а если дело дойдет до этого… то он, конечно, может просто собрать вещи и на время уехать в Хогсмид. Гарри не беспокоился о своём собственном выживании, а Том был бы в безопасности далеко в Шотландии. — Здравствуйте, мистер Реддл, — раздался голос, и Гарри обернулся. Он увидел одного из друзей Тома — он не мог вспомнить, кого именно, — которого подталкивала вперёд очень взволнованная женщина в стильной шляпе, которая вот-вот должна была слететь с её головы. — Клянусь Мерлином, Эллиот, если ты сам не начнёшь идти быстрее, то Цирцея мне в помощь я… — Мама, это опекун Тома, — заметил мальчик, не сдвинувшись с места. — Он Свидетель. При этих словах женщина остановилась, отпустила руку сына и повернулась, чтобы посмотреть на Гарри. Её проницательный взгляд быстро скользнул по нему, прежде чем она вежливо улыбнулась. — Маргарет Мальсибер, — сказала она. —Мистер Реддл, верно? Рада с вами познакомиться. — Да, — нерешительно ответил Гарри, не уверенный, должен ли он протянуть руку и пожать ей руку или что-то в этом роде. — Гарри Реддл. Хм, взаимно. — Полагаю, Том уже там, не так ли? — сказал Мальсибер, указывая на поезд. —Наверное, мне тоже стоит пойти, да. — О, как мило с твоей стороны наконец-то прийти к такому выводу, — резко ответила его мать, выглядевшая раздражённой и уставшей. — Я уже опаздываю на работу, Эллиот. Мерлин, нужно было просто позволить твоему отцу отвезти тебя. Пойдём. Поторопись! — Было приятно познакомиться с Вами, мистер Реддл, — крикнул Мальсибер через плечо, направляясь к поезду. Его мать левитировала тяжёлый чемодан над их головами. Гарри смотрел им вслед, радуясь, что у Тома есть друзья в Хогвартсе. Судя по тому, что рассказал ему мальчик, Мальсибер был его любимым другом. Было трудно представить, что этот мальчик вырастет и станет одним из Пожирателей смерти Волан-де-Морта, но Гарри не собирался игнорировать тот факт, что такое уже случалось. Конечно, в другое время, но это просто означало, что вероятность того, что он станет таким человеком, всё ещё существовала. «То же самое можно сказать и о Томе, не так ли?» — подумал Гарри. — «Как бы маловероятно ни было то, что он станет лордом Волан-де-Мортом, такая возможность всегда существует». Не говоря уже о том, что Волан-де-Морт — это не просто имя. Даже если Том никогда не возьмёт себе имя Волан-де-Морт, это не значит, что он не будет делать то, что делал Волан-де-Морт. Мерлин, ему действительно нужно было чем-то заняться. Найти новое хобби или даже подработку, чтобы занять себя и не думать о таких вещах. Учитывая, что так много людей — к счастью, не его возраста — внезапно были призваны на военную подготовку и зачислены в армию, Гарри не составит труда найти место, где нужна дополнительная пара рук.*
Арктурус не возражал против путешествий ради удовольствия. На самом деле ему нравилось бывать в странах, расположенных далеко от дома, пользуясь временной анонимностью, которая освобождала его от любой ответственности. Однако ему не нравилось, что в этом году ему пришлось в седьмой раз ехать в Бонн только для того, чтобы потратить время на очередную беседу с Грин-де-Вальдом. Серьёзно, почему он просто не мог отправить сову? Кроме того, если для обсуждения действительно нужно было встретиться лично, почему Грин-де-Вальд не приехал в Англию? Почему именно Арктурусу, лорду Блэку, приходилось ездить ради какого-то обычного волшебника с континента? Но вот он снова направляется к очередному месту встречи. На этот раз, возможно, всё будет ещё хуже, чем в предыдущие разы, ведь место встречи — какой-то отдалённый дом, окружённый несколькими антиапарационными барьерами, вдали от всего, что хотя бы отдалённо напоминало приличную дорогу. Естественно, шёл дождь. «Лучше бы оно того стоило» — кисло подумал Арктурус, наконец добравшись до двери. Он едва успел постучать, как дверь распахнулась и горничная с бесстрастным лицом провела его к Грин-де-Вальду. Пожилой волшебник с явным интересом окинул взглядом Арктуруса, измученного дорогами. — Рад, что ты нашёл это место, — сказал Грин-де-Вальд и указал на стул напротив себя. — Присаживайся — я могу только представить, как ты устал после долгой дороги. — Я уверен, что Вам не нужно ничего представлять, ведь Вы проделали тот же путь, — ответил Арктурус, садясь и жестом подзывая служанку, чтобы та принесла ему что-нибудь выпить. В комнате было тепло благодаря горящему камину, и вскоре Арктурус тоже снял пиджак и повесил его на подлокотник кресла. — О, я аппарировал, — небрежно сказал Грин-де-Вальд с лёгкой улыбкой человека, который получает удовольствие от чужих страданий. — Я установил антиаппарационные чары после того, как пришёл сюда, и сниму их перед уходом. Меры предосторожности, знаете ли. В такие времена нельзя быть слишком осторожным. «Я его ненавижу», — подумал Арктурус, хотя его вежливая улыбка и не дрогнула. — Я знаю. Однако я хотел бы выяснить… — За последние недели к нам присоединилось немало английских бойцов, — продолжил Грин-де-Вальд, перебив Арктуруса, как будто тот ничего не говорил. Я бы хотел, чтобы их было ещё больше. Видите ли, я ожидал, что их будет больше. — Возможно, они захотят присоединиться, когда увидят, что на самом деле происходит, — ответил Арктурус, не в силах полностью скрыть раздражение, которое сквозило в его тоне. — Планы хороши для тех, кто их ценит, но большинство предпочитает действия теории. Слишком многие осознают связанные с этим риски и хотели бы знать, способны ли Вы сделать то, что обещаете, прежде чем брать на себя какие-либо обязательства. — Конечно, — любезно ответил Грин-де-Вальд. — Они скоро получат то, о чём просили. Некоторые вещи слишком важны, чтобы сейчас беспечно раскрывать их незнакомцам, и они должны это знать. Однако пройдёт всего несколько недель — максимум пара месяцев, — и наше дело увидит свет, и все узнают, кто мы такие и за что боремся. У нас уже есть люди на ключевых постах в нескольких министерствах в Европе, которые ждут сигнала к началу действий. — Такие министерства, как? Франция? Италия? — Франция, Бельгия, Австрия, — сказал Грин-де-Вальд, — и ещё несколько стран. Но не Италия. С их министром магии оказалось довольно сложно договориться. Акилле Ди Мария — возможно, вам знакомо это имя. — К сожалению, да, — сказал Арктурус, вспоминая невероятно спокойного мужчину, который, несмотря на свой невысокий рост, не поддавался на провокации. Сказать, что с Ди Марией было сложно иметь дело, — значит ничего не сказать. — Однако у нас не было особых причин общаться. Он не из тех, кто вращается в кругах, которые мне нравятся. — Да, он не похож на такого человека, и правда, — насмешливо сказал Гриндевальд. —Такие люди, как он, в политике абсолютно невыносимы. Слишком много чести и странного чувства долга без учета общей картины и функциональности всей системы. К счастью, он все равно немного редкость. Другие политики гораздо более сговорчивы, и с ними легче договориться. Лучшие из них готовы работать вместе с нами ради лучшего будущего. Работа, которая в основном заключалась в обмене информацией и в том, чтобы при необходимости закрывать глаза на происходящее. — Кстати, о работе, — сказал Арктурус, желая продолжить разговор. — Сомневаюсь, что ты позвал меня сюда, чтобы обсудить Ди Марию. Я могу чем-то помочь? — На самом деле да, — сказал Грин-де-Вальд, поставив свой напиток и снова откинувшись на спинку кресла. — По определённым причинам, которые я не хотел бы вам раскрывать, мой личный и прямой доступ в Англию довольно ограничен. Это значит, что для того, чтобы что-то найти, мне понадобится помощь кого-то, кто там находится. В данном случае это будешь ты. — И что же Вы хотите найти? Что-то очень важное?» — Не совсем что-то. Скорее, кого-то. — Человек, — пробормотал Арктурус, которому стало по-настоящему любопытно. —Расскажите мне подробнее. — Это волшебник, скорее всего, лет двадцати пяти или около того, — сказал Грин-де-Вальд. — Он может выглядеть вполне обычным и практически безобидным, но не стоит заблуждаться — он представляет угрозу, и с ним нужно разобраться как можно скорее. — И вы уверены, что этот волшебник живёт в Британии? — Да, я так думаю. Он говорит как один из ваших, и я уже встречал его в Косом переулке. — Вы можете рассказать мне о нем что-нибудь еще? — Спросил Арктур, задаваясь вопросом, мог ли это быть кто-то, с кем он мог бы немного поразвлечься, прежде чем устранить. — Было бы невозможно найти его с тем расплывчатым описанием, которое вы мне дали до сих пор. — Его зовут, — ответил Грин-де-Вальд. — Его зовут Гарри Реддл.
