A terrible story: He is dead

После слов Сынмина воцарилась звенящая тишина. У Минхо было слишком много вопросов, но голос не желал слушаться. Хенджин решил покинуть Круг?.. Это не могло быть правдой. — Почему? — Лэвен пришел в себя быстрее. Этот вопрос явно был «вопросом дня». — Он винит себя во всем, что произошло, — Сынмин задержал многозначительный взгляд на Джисоне, но ничего больше не сказал, и Минхо не понял, что провидец подразумевал этим. — Черта с два я дам ему так просто свалить! — запальчиво бросил Лэвен. — Где он? Я верну его змеиную задницу назад. — Ты нужен мне здесь, — тихо ответил тот. Инкуб закусил губу, отведя взгляд. Он был в смятении и изо всех сил пытался удержать контроль над раздирающими его противоречивыми эмоциями. — Сынмин, — он ответил, глядя в сторону, — ты понимаешь, что ставить передо мной такой выбор попросту нечестно? — Я понимаю, — провидец согласно кивнул. — Тао нестабилен, мы должны отвезти его в храм. Мне нужна твоя помощь. Кроме того, единственный, кто сейчас может заставить Хенджина передумать, не ты и не я, — Сынмин взглянул на Минхо. — Это он. — Почему вдруг он? — мгновенно возмутился Лэвен. — Это очень долгая история. Думаю, когда-нибудь Хенджин расскажет тебе ее. — Тогда я поеду, — Минхо шумно выдохнул. — Куда? — Я видел какой-то пустынный пляж с каменной аркой… Тот даже не договорил, когда Минхо прервал его: — Знаю. Муидо. Мы там были. — Далеко. Ха, а на чем он уехал, если мы забрали машины? — Он взял твой генезис. — Чего-о?! — Я поеду с тобой, — взял слово молчавший до этого момента Джисон. — Нет, ты поедешь с остальными в храм и останешься там до моего возвращения, — безапелляционно проговорил Минхо. — Но… — Джисон, пожалуйста, — он шагнул к нему и бережно коснулся щеки, — один единственный раз сделай, как я прошу. Я не могу позволить тебе так рисковать. Он сощурил свои красивые глаза и поджал губы, явно выражая недовольство. — Пожалуйста? Несколько секунд Джисон сверлил его взглядом, но все же коротко кивнул. — Ладно, я сделаю, как ты сказал. — Спасибо. Минхо уже направился к своей машине, когда Сынмин поймал его за локоть и тихо проговорил, наклонившись к нему: — Еще кое-что. Прошу, постарайся понять, почему он сделал то, что сделал. Не до конца уверенный в том, что конкретно означала эта просьба, он кивнул.       До пляжа Минхо добрался уже затемно. Синий генезис обнаружился на стоянке обзорной площадки сверху — был аккуратно припаркован возле ограждения с видом на беспокойное ночное море. Внутри, конечно, никого не оказалось. К скрытой скалами бухте вела едва заметная тропа в обход широкого освещенного спуска к общему пляжу. Он заметил Хенджина сразу, когда начал спускаться по крутой, почти отвесной каменной лестнице вниз: тот стоял по колено в воде, хрупким силуэтом на фоне густой темноты. Дождь хлестал его по плечам и спине: он наверняка промок до нитки. Казалось, перед ним нет ничего, только терпеливо ожидающая его пустота — ни одного огонька портов, ни одного проплывающего судна. Пенистые волны прибоя набегали на кромку песка и с шипением откатывались обратно, будто пытаясь утащить его с собой в пучину. Здесь дул сильный прохладный ветер, и Хенджин наверняка уже продрог до костей, но стоял и пялился на воду, будто вовсе не обращая внимания на то, как тот треплет его волосы и ткань тонкой рубашки. Скорее всего он неосознанно влиял на погоду, подстраивая ее под собственное смятенное состояние — такое нередко происходило с сильными древними духами. Минхо подошел к четкой границе на песке, где волна истощалась, и остановился, опустив руки в карманы брюк. Хенджин не заметил его — видимо, был слишком поглощен своими мыслями. — Решил не прощаться? Он вздрогнул и обернулся. Почему-то Минхо думал, что его лицо будет заплаканным, но нет — он просто был необычайно бледен и растерян. — Ты же не прощаешься. И отвернулся обратно, не собираясь продолжать разговор. — Почему ты хочешь уйти? До слуха донесся усталый вздох. — Давай мы пропустим ту часть, где ты говоришь, что я подвожу Круг и поступаю как трус, оставляя их сейчас, и сразу перейдем к угрозам, что ты никогда не простишь мне, если я уйду. — Упреки о долге перед Кругом, — Минхо недовольно поежился — тонкая кофта намокала крайне быстро, — из моих уст будут звучать как минимум лицемерно. — Это правда. — Я пришел не для того, чтобы уговаривать тебя остаться, Хенджин. Торопишься — иди. Но если у тебя есть время — то давай поговорим. Дай мне хотя бы шанс извиниться, прежде чем мы попрощаемся. Хенджин сглотнул и после паузы неуверенно выдавил: — Ладно. — Я… — Минхо задумался, — столько раз оставлял тебя, подводил тебя, обижал и расстраивал… — Ты что, пытаешься сделать так, чтобы я быстрее свалил? — Нет, — Минхо улыбнулся уголком губ, — просто пытаюсь понять, почему несмотря на все это ты всегда оставался рядом. Я никогда не был хорошим другом, это правда. Я не был благодарен и внимателен к тебе и даже не особенно задумывался, как сильно все изменилось бы, не будь тебя рядом. С его места раздался нервный смешок. Минхо буравил его спину взглядом, но тот не собирался отвечать ему. — Кажется, в какой-то момент я просто смирился с тем, что ты всегда крутишься неподалеку. Но до возвращения чувств я никогда осознанно не выбирал тебя, тогда как ты выбирал меня раз за разом. — Поэтому и выбирал. Мне хотелось того, что я не могу получить. — А ты не думал, что тебе было комфортно из раза в раз воспроизводить сценарий, где тебя отталкивают, потому что ты боялся взаимности? — Ты что, серьезно только что обвинил во всем меня? — Хенджин невесело усмехнулся. — Именно. Ты мог тысячу раз послать меня на хер и был бы прав. Хенджин молчал, сердито сопя, поэтому Минхо небрежно продолжил: — Кто еще виноват в том, что ты этого не сделал? Только ты. Разве я бы обращался с тобой так, если бы знал, что ты мне этого не позволишь? Он резко обернулся, полыхнули гневом синие глаза. — Знаешь что, — он процедил, — пожалуй, я воспользуюсь твоим предложением, Лино. Иди на хер. Провались ты пропадом. Надеюсь, я никогда больше тебя не увижу и не заговорю с тобой. — И это все, что ты хочешь мне сказать напоследок? — Минхо цокнул языком. — Не впечатлен. — О, я только начал. Ты самый ублюдский друг во вселенной, худший из всех. Ты причинил мне столько боли, сколько я не испытывал за несколько веков в сражениях, — Хенджин пнул воду ногой, и Минхо окатило веером соленых брызг. — Хуже китобойного гарпуна застрял во мне и только ранишь все больше и больше. Да у камня эмоционального интеллекта больше, чем у тебя, придурок. Весь такой самостоятельный и независимый, кот, гуляющий сам по себе… кусок пушистого дерьма. Никто тебе не нужен, ну вот и вали на все четыре стороны. На его щеках блеснули слезы, но он не смог остановиться, только повышал тон, а слова лились из него сплошным потоком. — Где бы ты был, интересно, если бы я не крутился днем и ночью у твоих ног, пытаясь спасти твою вечно попадающую в передряги задницу, м? Я никогда ничего не просил, поэтому, очевидно, именно я виноват в том, что я ничего не получал, так? — теперь слезы бежали одна за другой, и он глотал их в паузах между словами. — Или, может, ты скажешь, что ты не просил меня помогать, значит, и благодарить не обязан? Его красивое лицо исказилось, глаза покраснели. Губы слегка дрожали, то и дело опускаясь вниз уголками; казалось, будто ему тяжело складывать слова. — Ст-тоило мне подумать, что в тебе проснулось что-то человеческое, как ты свалил, не удосужившись д-даже слова мне сказать, как будто я пустое место, какая-то мебель, прикроватная тумбочка, которая будет стоять и ждать т-тебя, — он криво улыбнулся. — Смотреть на тебя тошно. А теперь еще и в-выясняется, что я во всем сам в-виноват. Стоял бы ты п-поближе, я бы как следует тебе вмазал… Скинув ботинки, Минхо вошел в прохладную воду и подошел к нему вплотную. Хенджин опасливо попятился назад, погружаясь еще на несколько сантиметров глубже. — Давай. Ударь, разве ты не этого хотел? — Сотри эту самодовольную ухмылку с лица, или это сделаю я. Рад, что развлекаю т-тебя своей истерикой, — он торопливо утер слезы рукой и шмыгнул носом. — Поверить не могу, что вина за то, что мне п-пришлось сделать, чтобы спасти тебя, почти уничтожила меня, тогда как тебе было совершенно похуй все это время. Похуй на всех, кроме Джисона. Влюбленный идиот. На этом он запнулся и продолжил только после того, как сделал несколько глубоких вдохов, смаргивая слезы. — Т-тебе, наверное, кажется, что все случается само по себе, да? Что ты в-выживаешь, благодаря чистой удаче, ха? Хер там плавал. Впрочем, знаешь что? П-продолжай думать так. Мне плевать. Я хочу оказаться как можно д-дальше в тот момент, когда судьба тебя д-догонит, не собираюсь смотреть, как ты подохнешь. Не после того, через что мне п-пришлось пройти… Так что пров… валивай. Д-дай мне спокойно п-попрощаться с сушей. Качнувшись вперед, он толкнул Минхо в грудь, но тот среагировал почти мгновенно — отвел его руки в сторону и скользнул ладонями по спине и плечам, заключая его в тесное объятье. — П-пусти! — Хенджин сразу начал вырываться. — Уб-бери от меня руки! — он молотил кулаками по спине и дрыгался как рыбешка из стороны в сторону, но Минхо перехватил его крепче, удерживая на месте. — Пошел ты на… хрен, что тебе от меня надо! Ты не слышал, что я сказал? Ост…тавь меня в п-покое, отвали! Вокруг них поднялись брызги — Хенджин мотал ногами в воде, пытаясь освободиться, несколько раз весьма болезненно засадил Минхо по голени, но тот терпел, плотно сжав губы, и ждал, когда у Хенджина закончатся силы, и все это прекратится. — Хоть раз п-прояви ува… жение к моему в-выбору… — из-за слез ему не хватало воздуха, и он то и дело сбивался. Он весь промок, и был очень холодным; на шее и руках уже проявилась темная чешуя. — Ты зна-знаешь, что я не смогу в-выйти! Я зашел в в-воду, потому что уже все решил! — Я закину тебя на плечо и вытащу, если придется. — Ублюдок шерстяной, знал бы ты, как я тебя ненавижу, — он ревел навзрыд, захлебываясь слезами, — почему ты думаешь, что тебе п-позволено делать все, что тебе вздумается… Вытирать об меня ноги… Да кто ты, блять, вообще такой?.. Минхо выдохнул, прикрыв глаза. Это было тяжело. Гораздо тяжелее, чем он ожидал. Слова ранили, но не своей сутью, а приходящим с ними осознанием, что именно Хенджин чувствовал все это время. Наконец-то Минхо получил возможность в полной мере ощутить глубину его обиды. — Мне надоело терпеть твои выходки… — он и так и эдак пытался протиснуть руки между их телами, чтобы оттолкнуть Минхо, но ничего не выходило. Всхлипы становились все более и более жалобными. — Ид-диота кусок, да сколько можно… Его сопротивление постепенно слабело, удары становились все более редкими и вялыми, будто он делал их машинально, почти не прикладывая силы. — Не хочу… Я т-так заебался… Кто в-вообще захочет дру… жить с такой неимов-верной б-бестолочью как ты?.. П-почему ты не можешь п-просто исчезнуть? Его голос дрожал все сильнее, руки безвольно повисли по бокам. Казалось, он еле стоит на ногах, потому что Минхо ощущал, что держит часть его веса на себе. — П-пусти… Я б-больше не могу. Хочу уйти, — его голос стал тише, дуновение теплого воздуха коснулось уха. — Я должен ненавидеть т-тебя больше в-всего на свете… Волны лупили по ногам, тщетно пытаясь разделить их. Соленый ветер оседал на языке, а волосы намокли так, что почти закрывали лицо. — Но ско… лько бы я это не п-повторял… п-прав… дой это не становится… Минхо зажмурился. Пальцы сжали промокшую ткань рубашки, прижимая его крепче. Правда. Правда заключается в том, что… — Ты любишь меня. — Ха? С какого перепугу ты решил, что я в тебя влюблен?.. — Я говорю не о такой любви. И все же ты меня любишь. — Нет… — он замотал головой, — нет. — Любишь. И очень давно. Может, с того самого дня, когда ты вытащил ребенка из пруда, почти раскрыв себя, а я заступился за тебя перед толпой. — Что за чушь… — Ты носишь красную ленту, — Минхо коснулся тонкой полоски атласной ткани на его узком запястье, — почти такую же, как та ленточка с моста. И я знаю, что ты втайне надеешься, что я отпущу волосы, и ты сможешь снова заплетать их как раньше. — Что?! Откуда ты?.. — Ты как-то проболтался по пьяни. Тогда мне это показалось забавным, но теперь я понял. — Ты серьезно думаешь, что можно заслужить любовь, один единственный раз поведя себя как нормальный человек? Минхо улыбнулся. — Знаешь, — он немного ослабил хватку и осторожно уложил ладони на его лопатки, — Джисон как-то сказал мне, что нельзя заслужить любовь, но нельзя и быть недостойным ее. Ты любишь не потому, что я какой-то замечательный, а потому что у тебя доброе сердце. Твоя любовь говорит о тебе. И говорит только хорошее. Может, он и был очень сильным, многое повидавшим духом, но в вопросах чувств иногда путался до сих пор. Не мог поверить, что кто-то в самом деле выберет его и ответит взаимностью, и в этом не в последнюю очередь был виноват Минхо. Однако даже несмотря на это, его древняя душа все равно была способна на очень глубокое бескорыстное чувство. На действительно прекрасное чувство. Раздался всхлип, а после Хенджин молча уткнулся в плечо. Его плечи задрожали. — Ты что, опять расплакался? — Минхо осторожно погладил его по волосам. — Нет… — он буркнул недовольно, не поднимая головы. Душа в груди робко потянулась вперед, к нему. Хани хотел утешить его, облегчить боль. Он хотел поделиться теплом, чтобы Хенджин перестал дрожать. Мягко прикасаясь к сути Минхо, он будто безмолвно спрашивал, чего же ты ждешь? Ты ведь уже понял, что это за чувство в груди. Скажи ему. Не нужно бояться. — Ты… — начал Минхо негромко, слушая тихие всхлипы, — очень дорог мне. Мне стоило давно сказать это. Мне точно стоило показывать это лучше. Я не осознавал, что причинил тебе столько боли, и мне очень жаль. Хенджин не отвечал, только продолжал плакать, уткнувшись в плечо. — Я… В горле вдруг пересохло. Перед глазами один за другим проносились образы: каждое из их взаимодействий после обретения чувств, начиная с того самого первого в лесу, где он утешал Минхо сразу после смерти Джисона. Их общее горе потери. Путь в храм. Их разговоры. Строительство теплицы. Объятия у реки. Забота. Вылазка в парк. Его поддержка. Принятый им облик Джисона. Его слезы на совете. А потом Минхо вдруг осознал, что было еще. Хенджин был рядом, когда остался только Син. Он рискнул собой, чтобы забрать энергию зверя. Он бесчисленное множество раз спасал его от смерти. Он покрывал его проступки. Он заступался за него перед Чаном. Он всегда был рядом. Всегда. Благодаря ему становилось легче. Светлее. С его присутствием в груди теплело, а напряжение само по себе сходило на нет. Так это?.. Да. Душа Хани засветилась ярче, ласково поддерживая и направляя. Да, это чувство — именно то, что ты думаешь. Все правильно. — Я… — Минхо сделал глубокий вдох и медленно произнес: — тоже люблю тебя. Хенджин замер. — Кажется, я… только что впервые по-настоящему это осознал. Он смущенно отстранился и взглянул Минхо в лицо. — Это не смешно, — от неожиданности он даже перестал плакать. — Я абсолютно серьезно, — Минхо внимательно посмотрел ему в глаза. — Я на самом деле тебя люблю. Прости, что до меня так долго доходило. Его синие глаза недоверчиво сверлили Минхо, пытаясь уличить во лжи, но тот смотрел совершенно открыто, ничего не пряча. Он был рад, что наконец смог облечь в слова то, что прежде мог описать лишь ощущениями. Рад, что наконец сказал то, что давно стоило сказать. Рад тому, как сияла душа Хани, разделяя его чувства и приумножая их. Казалось, что она гордится им, и это ощущалось совершенно окрыляюще. Хенджин вдруг моргнул, а потом его глаза расширились. — Это ведь… он, да? Его душа показала тебе? На секунду я увидел в твоем взгляде… Джисон смотрел почти так же. — Да, — Минхо мягко улыбнулся, — это Хани. Губы Хенджина задрожали и он отвернулся в сторону, надолго замолчав. Вода вокруг них мерцала мягкими бликами, дождь почти прекратился, а мерное шипение волн теперь скорее успокаивало, обволакивая икры и щиколотки приятной прохладой. Кажется, ему наконец-то становилось немного легче. — Принято, — пробубнил он. — Но ты все еще худший друг. Не думай, что раз ты сказал, что любишь — я тебе все прощу! — Ладно, — кивнув, Минхо разомкнул руки и отошел на шаг назад, а потом произнес очень взвешенно и серьезно: — Хенджин, пожалуйста, не возвращайся в океан. Не отказывайся от своей жизни из-за меня, идиота. Если хочешь, я тебя вообще больше не побеспокою, только не уходи. — Слишком много на себя берешь, — хмыкнул Хенджин, — я ухожу не из-за тебя. Ты ничего не знаешь. Знал бы — не просил бы меня остаться. — О чем ты? — Минхо вопросительно склонил голову. — Абсолютно все это произошло из-за меня. — И это я много на себя беру? — Ты не понимаешь, — он покачал головой. — Ваша с Джисоном встреча произошла из-за меня. Какое-то время ушло на то, чтобы осознать, что он сказал. — Ты это серьезно? — Да, — он не поднимал глаз. — Сынмин помог мне, но лишь потому, что я настоял. Джисон никогда не был случайным новеньким — все было подстроено, включая его смерть. Если бы не мое вмешательство, он бы знать не знал о нашем мире, жил жизнью обычного смертного. А теперь… Вот куда все это привело. — Но зачем? — Это… — он потер шею ладонью, — это был единственный способ спасти тебя. Я сделал выбор. Не зная, что на это ответить, Минхо просто молчал. Внезапно вспомнились слова Сынмина: постарайся понять, почему он сделал то, что сделал. Хенджин сделал это, потому что хотел спасти того, кого любит, ведь так? Оказавшись на его месте, Минхо бы… — Что, уже готов забрать свои слова назад? — Нет, — он помотал головой, — я просто не ожидал этого. …сделал бы то же самое. — Я пойму, если ты меня возненавидишь. Я сам себя ненавижу за то, через что заставил его пройти. На самом деле Джисон дважды погиб из-за меня. В первый раз он ничего не знал, а во второй я сам попросил его пожертвовать собой ради тебя, и он это сделал. Так что причин для ненависти у тебя более, чем достаточно. А моя вина перед ним… — он мотнул головой, закусив губу, — этого не искупить. — Если уйдешь, точно ничего не искупишь. — Ну во-о-т, — протянул он, — я же говорил, давай сразу перейдем к угрозам. Подумай сам, Лино. Почему я оказался здесь? Я потерял тебя. Теперь, когда ты узнал о том, что я сделал — уж точно. Я не готов был отказаться ни от Сынмина, ни от Лэвена, и в итоге из-за собственной жадности потерял их обоих. Из-за меня человек с самой светлой и чистой душой, которую я только видел за тысячу лет, погиб и превратился в бесчувственного командующего легионом мертвецов. Из-за меня пострадал Чонин. Из-за меня Чан потерял все полномочия. Я никому не приношу ничего, кроме страданий. Его дух был сломлен. Неудивительно, учитывая то, сколь много он на себя взвалил. Наверное, это общее свойство психики — делать допущение, что ты первопричина всех бед в этом мире. Сознание эгоцентрично. И все же… — Ты помогал мне в самые худшие моменты. Твое присутствие, — Минхо коснулся груди, — заставляет меня чувствовать тепло. Ты приносишь мне радость, а не страдания. Хенджин скрестил руки, словно отказываясь принимать его доводы. — Ты не потерял меня. Ты спас меня, за что же мне тебя ненавидеть? Я благодарен. А за все, что касается Джисона — уж точно не мне тебя прощать. Это может сделать только он. Но если ты вернешься на дно, ты уже точно не сможешь попросить прощения, не сможешь никак ему помочь. — Моя помощь пока что ничем хорошим не обернулась. — Того, что ты готов протянуть руку в момент нужды — более чем достаточно, — Минхо коснулся его плеча. — Насчет Сынмина и Лэвена… Худшее, что ты можешь сделать, это принять решение в одиночку. Это, конечно, намного проще, но так ты никогда не узнаешь, что думает каждый из них. В конце концов, что такого в том, чтобы быть жадным? — Это неправильно… — он пробубнил себе под нос. — Хенджин. Правильным будет то, что вы договоритесь считать правильным, вот и все, — Минхо вздохнул, наблюдая за тем, как тот обхватывает себя руками, упрямо сжав губы. — А что касается Чана и Чонина — ты, по-твоему, будешь нести ответственность за все события, косвенно связанные с воскрешением Джисона во веки вечные и до конца времен? — Не знаю… да? — он пожал плечами, неуверенно усмехнувшись. — Нет. Но подумай вот о чем. И пусть у меня нет права это говорить, но представь, каково будет Чану, если ты тоже уйдешь. Сейчас он… Тираду о состоянии лидера прервал неожиданный звонок — на дисплее высветился номер Сынмина. Первое, о чем подумал Минхо, переглянувшись с Хенджином и беря трубку, — что-то снова случилось. Вот хоть бы раз он для разнообразия позвонил с хорошими новостями… — Да? — Минхо, уходите оттуда сейчас же, вы не одни. Решение было принято только что… — Понял. Минхо схватил Хенджина за руку и потянул к выходу из воды, но едва развернулся в сторону пляжа, как кисть пронзила резкая колющая боль, телефон выскользнул и, звонко булькнув, нырнул под воду. Он взглянул на руку — во внешнюю сторону ладони вонзился небольшой дротик с ампулой какого-то прозрачного вещества, и что бы это ни было, оно уже впрыснулось в кровь — пальцы мгновенно начало покалывать. Дерьмо. К ним подошли с подветренной стороны, он даже не почуял присутствия. Выдернув и бросив дротик в воду, он бегло осмотрел пляж, но прежде, чем успел заметить кого-либо, ощутил второй укол в области шеи. На этот раз он понял направление выстрела и, проследив за траекторией, встретился взглядом с парой желтых мерцающих глаз на лестнице. Волчица ожесточенно смотрела на него, демонстрируя в полуулыбке-полуоскале заостренные клыки и сжимая в руках охотничью винтовку. Плохо дело. В глазах слегка помутилось, но даже так он видел, что к ним с пляжа приближается по меньшей мере шесть пар желтых светящихся глаз. Чиа четко выкрикнула: — Кошака на берег, второго в расход. — Уходи! — развернувшись на сто восемьдесят, Минхо что есть сил оттолкнул Хенджина от себя, и тот, потеряв равновесие, плюхнулся в воду с головой. За спиной уже слышался плеск приближающихся противников, и он обернулся к ним, но чуть не завалился — вещество действовало слишком быстро. Он надеялся, что сможет выиграть Хенджину хотя бы пару минут, чтобы тот успел уплыть. Придется постараться. Ближайший оборотень попробовал схватить его за запястье, но тут же получил встречный в челюсть и отлетел на песок. Второй навалился со спины, пытаясь обхватить Минхо вокруг шеи, но передумал после удара локтем в солнечное сплетение и отпрянул, закашлявшись. Ориентироваться было чудовищно сложно — все шло вкривь и вкось, пространство искажалось и плыло — Минхо видел только огоньки глаз оборотней и силуэт Чиа, которая стояла на берегу, держа его под прицелом. Неожиданный удар по затылку, и он упал вперед, на руки, на пару секунд погрузившись с головой и хлебнув соленой воды носом, но, собравшись с силами, резко вскочил, скинув с себя сразу двоих, неслабо зарядив одному из них по подбородку затылком. Мокрые волосы лезли в глаза, а он быстро вертелся по сторонам, ожидая новой атаки. Обратиться не получалось — мышцы горели, но дальше трансформ не шел. Надеюсь… Хенджин… Уловил движение сбоку и почти вслепую ударил туда ногой, попал то ли в живот, то ли между ног — перевертыш вскрикнул и плюхнулся в воду. Песок качался, горизонт кренился влево. К нему подходили с разных сторон, пытаясь взять его в кольцо, но нормально оценить расстояние для удара не получалось: то ли противники уже достаточно близко, то ли так кажется из-за того, что картинка едет?.. За спиной раздался оглушительный плеск, а в следующую секунду прямо на двоих оборотней в метре перед Минхо приземлился огромных размеров черный змеиный хвост, погребая тех под собой. Хенджин… ну еб… Чиа закричала: — Идиоты, быстро на берег его! В груди закололо, и, склонив голову, он увидел еще два красных дротика — под ключицами и у ребер. Он начинал терять равновесие и уже почти не чувствовал рук, но все еще куда-то бил и даже куда-то попадал, судя по матам, которые сыпались с разных сторон. Еще один удар хвостом, и кого-то из оборотней швырнуло на берег о скалы с отвратительным хрустом. Да сколько… их… Кто-то схватил Минхо за волосы и окунул головой в воду. Он попытался задержать дыхание, но понял, что не может даже этого, поэтому наглотался горькой воды. Блоком схватил того, кто держал его за руку, и, кажется, переломал ему все кости предплечья, зато смог вынырнуть, жадно хватая ртом воздух. Уши заложило совсем — он больше ничего не слышал, только с трудом разбирал, как Хенджин лупит хвостом, пытаясь попасть по разбегающимся врассыпную оборотням. Точка невозврата приближалась, он чувствовал это — ноги отнимались, мышцы совсем перестали слушаться. Он больше не мог бить, только худо-бедно уворачивался, пропуская все больше и больше ударов. Один плюс — из-за вещества он вообще не чувствовал боли. Сплюнул скопившуюся во рту кровь и попытался сощурить глаза, чтобы разглядеть нападающих — тщетно, темные фигуры мушками мельтешили перед глазами, цветные пятна застилали почти все. В воду… нельзя… захлебнусь. Он мельком увидел смазанный силуэт Чиа, которая целилась ему за спину, и обернулся — огромный змей поднял голову над водой и широко разинул пасть, выставляя на всеобщее обозрение острые метровые клыки. На секунду слух вернулся, и в уши вонзился пробирающий до мурашек, похожий на высокий скрежет рев. — Скзал… — язык не слушался, — уйди! Удар в ухо, и звуки снова исчезли. Минхо потерял равновесие и упал — его сразу же скрутили и поволокли к берегу за руки. Он кое-как вывернулся и схватил одного из оборотней за волосы, пытаясь утопить его, держал изо всех сил, пока тот слабо отбивался руками, а потом поднял голову и увидел прямо перед собой Чиа, которая замахнулась прикладом винтовки. А в следующее мгновение все почернело.