Реквием по мечте

— Дети, какой цвет получится, если смешать все цвета радуги? — учитель загадочно поглядывает на класс, расхаживая из одного угла комнаты в другой. Тянется несколько рук, но все они падают, когда нетерпеливые одноклассники начинают один за одним выкрикивать свои предположения. — Черный! — Коричневый! — Синий! — И все вы ошибаетесь, — грустно заключает преподаватель, делая небольшую паузу, — Мы говорим не про краски, а про радугу. — Серый? — еще одна попытка. — Нет, и не говори, не поднимая руки, пожалуйста, — учитель делает замечание и направляет назидательный взгляд на ученика. Мальчик опускает глаза. Не потому, что стыдно, а для приличия. — Что ж, если никто так и не знает, я объясню… Джордж знал. Но рассказать это было трудно, с него бы явно потребовали разъяснить весь сложный процесс образования цветов, а его он не понимал в силу возраста. — Каждый цвет радуги получается из белого солнечного луча. Он преломляется в атмосфере и разлагается на цветовой спектр, который состоит из полосок. Эти самые полоски имеют каждая свой цвет, дети. Принято различать 7 цветов: — Красный. Страх. — Оранжевый. Радость. — Желтый. Восхищение. — Зеленый. Грусть. — Голубой. Влюбленность. — Синий. Любовь. — Фиолетовый. Ненависть. — На самом деле их больше, конечно. Но это основные. Пауза. — Смешаем их все вместе — снова получим белый. Безразличие. — Почему? — Мы опять же говорим про свет. Если мы направим все лучи радуги в одну точку — будет белый. Если мы соединим 7 цветов радуги на палитре, будет черный. Спокойствие. — Цвет и краска — не равносильные понятия.

---

Отправная точка — белый. Бесцветный. Ничего не выражающий. Пустой. Он может расщепиться на 7 различных состояний, по-своему интересных. По-своему красивых. Каждый человек сам для себя выбирает любимое, исходя из личных предпочтений и характера. Джордж любил синий. Это очень благородный цвет. Насыщенный, чистый. В каких-то своих оттенках он очень яркий и светлый (при добавлении безразличного белого), иногда бывает темным, если подмешать спокойного черного. А если соединить его с нервным красным, то получится другой цвет. Фиолетовый. Тоже яркий, как и синий. Тоже красивый. Тоже многими любимый. Но, при всех своих достоинствах — он все еще фиолетовый. И этого не изменить, какой бы цвет ты не мешал вместе с ним, потому что останется осадок. Даже не в палитре, нет. В душе ты все еще знаешь, что он раньше там был. Рано или поздно, ты выйдешь в белый, конечно, если добавишь тонну безразличия. Выйдешь и в черный, добавляя спокойствие. Но фиолетовый будет пятнами сидеть на твоей коже, въедаться в нее своей яркостью, пока ты не смоешь его водой. Конечно, ценой чистоты этой самой воды. Так со всеми цветами. Со всеми состояниями. Чтобы смыть одни — понадобится капля жидкости. Для других же, даже мыла будет мало. Вот почему Джордж так сильно боялся этого цвета. Он слишком яркий. Слишком честный. Не умеет прятаться, даже если покрыть его тоннами желтого, потому что получится коричневый. А основные способы его выведения: красный и зеленый, фиолетовый и желтый. Достаточно взглянуть на оттенок и станет ясно, какой вариант использовался.

---

Ненависть — одно из самых искренних чувств. Любовь подделывают, дружбу подделывают, даже доброту можно подделать. А вот ненависть… Она, зачастую, неподдельна. И это действительно пугает. Красный подпитывает фиолетовый своей яркостью, своей неконтролируемостью (разве можно сдерживать испуг?) Делает его ярче. Опаснее. Страшнее. Сильнее. Напрашивается странный вывод. Нет. Сапнап как-то ему сказал: «Можно вспомнить популярную цитату: «От любви до ненависти один шаг», и наложить ее на нашу с тобой радугу. Мне кажется интересным, как люди могут одним днем любить, а следующим — ненавидеть.» Нет. «И получается, что сейчас ты на синей полоске радуги и ты любишь, а потом что-то происходит, и ты оказываешься на фиолетовой». Нет. Ты давно это понял. Еще тогда, когда услышал его песню. Нет. Да, Джордж. Ты понял это, когда каждый день пересматривал ваши совместные видео. Нет. Ты понял это, когда перечитывал ваши диалоги, в безумной попытке понять. Нет. Хватит бороться с самим собой. Нет. Просто признай это. Нет. Признай, что все то, что окружало тебя эти 8 лет, все то, чем ты дышал, что тот, с кем ты общался… НЕТ. Все это время… Нетнетнетнет. Он был синим. Самым ярким синим, который ты когда-либо чувствовал, Джордж. И это объясняет, почему ты так долго не можешь принять то единственное правильное решение, которое так сильно напрашивается весь этот год. Какое решение? Отпустить. Я не могу. Я не хочу. Это единственный выход. Неужели ты не видишь, к чему это приводит? За все эти 8 лет ваши отношения прошли все 7 стадий, все 7 полосок радуги — начиная с истоков, с белого, завершая фиолетовым. Это тяжело. Никто никогда не говорил, что синий — это просто. Никто никогда не говорил, что любить — это легко. Но люди продолжают любить, потому что чувства стоит испытывать, даже когда тебе больно. Цвета стоит учить, даже если ты дальтоник, Джордж. Я не хочу, чтобы это все так заканчивалось. Весь этот год, я… Все, чем ты занимался это время — держал в себе надежду на то, что он вернется. Что он позвонит и так же поприветствует тебя, позовет поиграть, поздравит с каким-то бесполезным праздником, расскажет шутку, и в конечном итоге все будет так, как раньше. Не будет? Не будет. Клэй ушел, а синий остался. И единственное, что должно тебя по-настоящему заботить, это то, чтобы этот синий не стал фиолетовым. Но ты даже тут облажался. Отпусти его. Пожалуйста, отпусти его. Я не могу. Это убивает тебя, Джордж. Когда ты последний раз чувствовал себя оранжевым? Я не помню. Ты не можешь насильно его заставить дружить с тобой, Джордж. Ты не сможешь стать для него синим. Ты не сможешь заставить его полюбить тебя, просто потому, что ты так хочешь. Даже если сильно захотеть? Даже если сильно захотеть.

---

Джордж знает, что это будет правильным. Это будет правильным. Правильным. Тысячу раз это будет правильным. Но он этого не хочет. Так легко подумать, услышать, прочитать — «отпусти, если любишь». Так сложно отпустить. Синий вокруг. В комнате, на кухне, в коридоре, в ванной, во всей квартире. Синий снаружи. Если выйти из дома — синий на улице, синий в магазине, синий на лавке, синий в листве деревьев. Синий внутри. Зацепился за все органы, диктует новые мысли, новые правила, другие, непохожие на прежние, желания. Пропитал, кажется, весь мир. Джордж чувствует его, если втягивает носом воздух. Закашливается, если пробует дышать ртом. Снова пробует вдохнуть. Смакует. Когда ты осознаешь, что синий = любовь, он чувствуется совсем иначе. И в голове, и в легких, и на языке, когда пытаешься его распробовать. Перекатываешь, пробуешь разгрызть — крепко. Проглотить — слишком большой. Запить? Нечем. Значит, синий не едят. Может быть, синий можно вдохнуть? Выкурить, как сигареты? Пытаешься. Задыхаешься, когда он проникает дальше горла. Но есть в этом что-то приятное. Приятнее, чем любой вейп. Сильнее, чем любая трава. Ярче, чем взрыв сверхновой. Хочется вдыхать и дальше, хочется дышать им, жить в этом, наслаждаться. Есть в синем что-то от наркотиков: первый раз попробуешь — ну, ничего особенного. Но, может, еще раз? И еще один раз? И еще немного? Может, еще немного? Не хочется отпускать эту эйфорию эмоций и чувств. Хочется испытывать, кайфовать, пробовать снова и снова. Хочется задыхаться, хочется грызть. Синий — это наркотик. Джордж не может слезть.

---

В голове миллионы образов, миллионы слов, они топят. Они улыбаются, манят, даже не прячут свои клыки. Знают, что Джордж пойдет к ним. Знают, что привлекательные. Знают, чью маску нацепили. Знают, чьим голосом они говорят. Знают. Издеваются. Джордж должен уйти. Должен отвернуться, закрыть уши, забыть, не покупать новую дозу. Остановиться. Он не останавливается. Он снова и снова пересматривает видео, стримы, моменты, вырезки, вдыхает их с бесконечным синим. Неужели он совсем не заканчивается? Ему становится мало. Мало. Нужно ближе. Нужно больше. Ему нужен дилер. Поставщик. Продавец. Источник. Производитель. Клэй. Его не достать. Мало. Кнопка повтора может сломаться. «Джордж, я люблю тебя, скажи, что любишь меня» Больше. «Я не могу перестать думать о Джордже. Серьезно, он — это все, о чем я думаю» Больше. «Джордж, ты можешь быть моей валентинкой, если хочешь» Больше. Джорджа передергивает от нежности, которую он начинает слышать. Остановись. Чудится такая искренность в интонациях Клэя. Тебе чудится. Парень давится синим. Ему кажется, что и Клэй тоже.

---

Джордж всегда так восхищался космосом. Таким необъятным, бесконечным. Настолько огромным, что ему никогда не удастся понять этот масштаб. А нужно ли? Каждый раз, ночами поглядывая на небо, парень ловил себя на мысли, что наблюдает прошлое. Свет, который излучают звезды… Ему нужно время, чтобы достигнуть Земли. Несколько сотен, миллионов световых лет. Зависит это, конечно, от расположения звезды: насколько далеко она в космическом пространстве по сравнению с Землей. И это так завораживает — Джордж сейчас, вот прямо сейчас, видит свет, который посылали светила, которых в это же самое время больше не существует. Свет есть, а звезды нет. Джордж нажимает кнопку повтора: «Я люблю тебя, Джорджи» Свет есть, а звезды нет. Еще раз. «Джордж, ты променял меня ради женщины» Еще раз. «Джордж очень важен» Пора остановиться. Синий — это эйфория. Синий — это безумие. Синий — это наркотики. Наркотики убивают. Наркотики душат. Наркотики — это синий. А синий… Синий — это любовь. Сейчас ему кажется, что он намного страшнее фиолетового. Джордж хочет слезть.