Принц останется здесь

Под три чашки кофе для каждого, да с вытащенными из заначки конфетами рассказ о домах культуры — зачем они создавались когда-то и что там происходит сейчас — пошел гораздо веселее. Тина воодушевленно вспоминала, как она ходила в детстве в кружок бальных танцев, а потом на моделирование. Смеялась, пересказывая свои аргументы, которые она приводила мальчишкам в доказательство того, что моделям самолетов все равно, какого пола сборщик. Лишь бы с логикой дружил. Тоэну было интересно. Надо же, сколько всего придумали здесь для саморазвития! Он успел пожалеть почивший в бозе непонятный «советский союз», в котором было все так замечательно. Но и горечь, которой отдавал смех его невольной жены, тоже заметил. — Тебе тоже не нравится то, чем ты занимаешься, — сделал вывод он. — Ну, я привыкла, — Аллев-Тина отвела глаза, — училась я на сметчика. Цифры, схемы, расчеты — это немного скучно и сейчас востребовано. Платят хорошо, но работать надо пятидневку. Это тяжело будет, если я захочу вернуться в профессию. — Женщина, делающая расчеты! — восхитился принц. Тина польщенно зарделась, хотела было начать отнекиваться. А потом подумала, какого черта! Пора учиться просто благодарить за комплимент. Прокладка тонких мостиков взаимопонимания опять откладывалась. Тина позвонила Мори, вернее, набрала номер и подсунула Тоэну под ухо. А сама принялась суфлировать. Минут двадцать длились переговоры на разных, по сути языках. Девушка корчила рожи, беззвучно артикулировала нужные ругательства, Тоэн послушно повторял, вроде даже понимая что-то. Брови его стремились слиться с шевелюрой, в глазах принялись отплясывать черти, или что там водится в иномирских принцевых мозгах. Тина и сама уже с трудом сдерживала смех. Главное они поняли — срочно бежать в северный микрорайон, называемый в народе Фанерой, в тамошний дом культуры. — Боже мой, боже мой, новогодние праздники! Тоэн, это же полная жесть. Пьяные корпоративы, ты не представляешь, какая это дрянь, — она нервно подхихикивала, — и одеться тебе все же придется не так… мнэ… строго. Принц мученически вздохнул. В его мире были и бродячие барды, и королевские театры. Разницу он понимал. И про праздник он тоже понял — петь и играть перед компанией жрущих людишек. Хорошо, он попробует. После того как Тоэн, взбодренный тычком в спину, влез в теплое нутро большой самобеглой повозки, сердце его почти успокоилось. Аллев-Тина указала ему на сиденье, сама приземлилась рядом. Принц приник к окну, почти копируя сидящего впереди ребенка. Тот громко и требовательно интересовался у матери, почему машины дымят, почему снег идет, почему у Саввы есть робот, а у него нет… Молоденькая мамочка бурчала невнятно и раздраженно. Тоэн тоже хотел бы знать ответы на все вопросы. Давно ли здесь ездят без помощи животных, как умещаются люди в этих домах, что это там за клубы белого и серого дыма, заслоняющие полнеба? На последнее его жена — да, мысленно он так и называл ее — ответила сама. Мысли читает, что ли? — Это завод. Металлургический. Льют металл, делают всякие штуки из него, — негромко произнесла она. Потом тяжело вздохнула, — большой, зараза. Раза в три больше города. История промышленности — это очень интересно, дам почитать. Кстати, ты сознаешь, какое это счастье, что ты понимаешь язык? И письменность? Блин, что ты молчишь про магию, а? Я же помру от любопытства. — Когда, Аллев-Тина? Я как под воду провалился с головой в ваш мир сразу, — пробормотал Тоэн. Они столкнулись носами, потому что девушка не успела отодвинуться. — Вот освоюсь тут — и скажу, чувствую ли я эту самую магию. Но то, что мне повезло, я ценю, поверь. Сколько смыслов было заложено в признании, не понял ни сам попаданец, ни его здешняя жена. — Значит, так: ты постарайся больше молчать и слушать, — давала последние наставления Тина, — а может, амнезию придумать? Точно, Тоэн! Скажи, что вчера поскользнулся, упал, немного ударился головой и позабыл все, что произошло за последний месяц! — воодушевилась она. — Амнезия? — принц застыл на ступенях здания, прикидывающегося дворцом и замком одновременно. Имитация колонн производила странное впечатление. Тяжеленные деревянные двери открылись с трудом, зато закрылись мгновенно, мощно поддав по локтю. Тоэн зашипел. — Потеря памяти, — шепот заметался гулким эхом в просторном холле, — блин, бесит меня эта акустика. Эхо насмешливо сказало: «Ка, ка». Тина фыркнула. — Мне кажется, что это перебор. Ладно, посмотрим. Не убьют же меня так называемые друзья? — Если лажать будешь, могут наорать. Не обращай внимания. Лестница с широкими перилами ностальгически напомнила родной замок. Тоэн с удовольствием прошелся ладонью по теплому дереву. Больше ничего не напоминало о прошлом. А уж какофония звуков, ударившая кулаком в лицо из приоткрытой двери в небольшую комнатушку, и вовсе вызвала мгновенный укол боли в затылке. — Явился, Антониони хренов! И не таращи на меня свои гляделки! Студию нам дадут всего на два часа. А сейчас зал освободится, прогнать бы лажовых песенок для детишек надо. Тоэн-Ан буркнул намеренно невнятно вроде как приветствие. Тина тихонько ткнула его в бок по направлению сначала к разлапистой вешалке, украшенной разнообразными куртками, потом к стулу с прислоненным к нему инструментом. Жена от него не отлипала, за что принц был ей благодарен, пусть она многого ему не разъяснила заранее. Да она и сама не знала об этой компании почти ничего. Совершенно незнакомые люди смотрели на нее как на пустое место. А на него с каким-то нетерпеливым ожиданием. — Как на этом играют? — прошипел Тоэн. — Знала бы — сама бы лабала, — откликнулась Тина, — дергаешь за струны правой рукой, левой их же прижимаешь. Смотри на Косю, — она кивнула на согбенного лысоватого дядьку. Тот был, похоже, в трансе. Глаза закрыты, шея вывернута под странным углом, пальцы обеих рук независимо друг от друга движутся в непонятном танце по струнам инструмента, отдаленно похожего на триолон. Тоэн с уверенностью, которой не испытывал, сел, водрузил на колени незнакомую штуковину и попробовал скопировать телодвижения Коси. Звук получился заунывный и неприятный. Но не в правилах принца было сдаваться после первой же неудачи! Он покосился на Тину, которая отодвинулась от него и лихорадочно что-то искала в телефоне. Тоэн сообразил, что от того, где и с какой силой он прижимает жесткие струны, зависит и тональность звука. Дома, там, в своем мире он играл на трехструнном инструменте. Особого мастерства тот не требовал, простенькая музыка была лишь ритмическим сопровождением для пения. И эта «гитара», если он правильно расслышал название, тоже издавала не слишком мелодичное и басовитое звучание. У лысого сотоварища явно был другой инструмент — звонче, легче, невесомее. Принц мысленно пожал плечами и продолжил скоростное самообучение. И, ориентируясь на того, кого указали, подстроился под песню, если это была песня, задумчивого Коси. Тот даже один глаз приоткрыл, одобрительно кивнул и продолжил. Безымянный крепыш, постукивающий по барабанам, оживился, бессистемная дробь оформилась в энергичный рисунок сопровождения. Мори оторвался от ругани по телефону и прислушался. А Тоэн-Ан замычал в ритм сам не зная что. В голове вертелись обрывки слов, вспыхивали и гасли картинки из прошлого и настоящего. В носу знакомо защекотало — он учуял слабый, едва ощутимый аромат магии. Который не был запахом, как таковым, просто принц ощущал ее именно так. Хрупкий момент осознания был немедленно разрушен шумным вторжением двух пьяненьких девиц. — Мори! — завопила одна из них с порога, — ты обещал мне! Ну хотя бы бэкграунд, зая! — Верка, еще раз назовешь меня заей — вылетишь впереди своего визга, — рявкнул музыкант. Девушка тут же убрала капризное выражение со своего милого личика, выпятила пухлые губы и принялась изображать девочку-девочку. Вторая уже деловито вытаскивала большие темные бутыли из рюкзака и расставляла их в ряд под колченогим столиком. Барабанщик скривился, Кося немедленно отложил гитару, а Тина снова подкралась вплотную к мужу. — Мы в туалет, на минуточку, — громко объявила она, дернула Тоэна за рукав и двинулась на выход. — Что? — спросил Тоэн в коридоре. — Пошли, покажу тебе нужную комнатку в этом лабиринте. А пока вот смотри, что я нарыла в интернете про бас-гитару. Как и что на ней играют, — девушка виновато вздохнула, — надо было сразу это сделать, а то сунула тебя башкой в прорубь. — Давай. Посмотрю, — отрывисто сказал Тоэн. Но вместо того, чтобы уткнуться в экран гаджета или войти за дверь с силуэтом писающего мальчика, остановился и притянул к себе Тину. — Она есть, — прошептал он, заглядывая в расширившиеся глаза своей почти настоящей жены. — Кто? — пискнула Тина. Она чуть не ляпнула то самое слово на букву «л», но прикусила язык. — Магия. Совсем тоненькая ниточка. Она в музыке, Аллев-Тина, — принц с удовольствием прокатил на языке удвоенную «л». Он бы не удивился, если бы услышал мысли девушки. А может, в этом тоже была она. Магия. Отсутствовали Ивановы в комнатке осветителей всего полчаса. Тина стояла «на стреме», периодически заглядывая в приоткрытую дверь. Принц быстро просмотрел пару статей, прослушал мастер-класс по игре на бас-гитаре. Изумился тому, что все делал правильно, кроме того, не опозорился дурацким вопросом, который ему очень хотелось задать. Зачем нужны длинные шнуры, змеящиеся от каждого музыкального инструмента и почему такой странный звук. Дислокация поменялась настолько, что ни отсутствия, ни возвращения супружеской четы никто не заметил. Мори держал на коленях Верку, а гитара была небрежно прислонена к стене. Кося, оправдывая свое прозвище, стал совершенно окосевшим, и брякал по струнам с утроенным энтузиазмом. Вторая девица активно лезла к барабанщику. Но тот, совершенно трезвый с виду, только брезгливо отодвигался и уворачивался. Децибел прибавилось. Большая их часть исходила от людей. Тоэн увидел, как Тина сказала ему что-то, совершенно беззвучное в общем гаме, указала пальцем в свой гаджет, развернула к нему картинкой. Принц успел разглядеть только поющего полного мужчину, фигурной бородкой похожего на приснопамятного короля Зерваса. А потом девушка подкралась к какому-то, видимо, усилителю звука и поднесла телефон к нему вплотную. Блеющий голос заорал: «Лишь для тебя горят на небе звезды!!!» так оглушительно, что все заткнулись. От дополнительного скрежета захотелось зажать уши руками. — Спасибо, Тина, ты настоящая жена музыканта, — с чувством проговорил Мори, — а ты, коза драная, мухой слетала в зал и проверила, свободно там или нет. А, черт, зараза, ты же кривая, как педалище. Пусти, сам схожу. Кося, сука, трезвей немедля! — каркнул, видимо, главный маленького музыкального коллектива. Он грубо скинул с колен пьяненькую Верку и вышел, даже не оглянувшись на нее, капризно занывшую. — Вот щас и будем распевочку делать на эту самую «для тебя», — саркастично хмыкнул барабанщик, — Тони, слабо тебе Михайлова повторить? — Да запросто, — ляпнул Тоэн, поняв, что разговор зашел о мельком услышанной музыкальной фразе. Внутренне похолодел, перебирая варианты отказа. Но Тина решительно пододвинулась вплотную и поднесла к его уху вездесущий телефон. Там уже была негромко включена та самая песня. — Интернет тебе в помощь, — шепнула она. Принц послушал примитивные напевы. Мотив был простой, как топорище, слова еще того проще. Слишком густой и переполненный инструментальный фон Тоэн справедливо счел уловкой земных технологий. — Вит, будь другом, ведро дай! Щас сблюю, — внезапно простонал Кося. — Нет уж. А ну вста-а-али и пошли до толчка, — обретший имя барабанщик шустро подлетел к страдающему товарищу, подхватил того под мышками, вздернул на ноги, поставил перед собой и двинул вперед, к выходу, как пешку. — Шевели ластами, Нинка, дверь открой. Да держи дверь, блядь, больно же. Господи, как вы успеваете нажраться в хлам за минуты, я каждый раз охуеваю, — бухтение доносилось уже из коридора. Тина невесело хихикнула. Две поддатые девицы враждебно уставились на чету Ивановых. — Это все ты, корова жирная, виновата, — вдруг заявила Верка. — В чем? — развеселилась Тина. Боком она почувствовала, как напрягся Тоэн. — Только дела пошли, а ты тут, — неопределенно повела рукой неудачливая сирена. — Дела как раз идут вовсю. Вернее, должны идти. Прогон перед корпоративами и утренниками. А не вот это все, — Тина тоже покрутила кистью в воздухе, — шли бы вы, девочки. — Но я хочу петь! — топнула ногой Верка. — Ну так в чем дело? Пить, конечно, легче и проще. С бодуна, может, еще приснится, что ты на Евровидении побывала. Тоэн встал, подхватив жену под локоток, приобнял ее, показывая расстановку сил. Девицы ему совершенно не нравились. Они были похожи на выросших в самых бедных городских кварталах злобных и наглых шлюшек, готовых вцепиться в прическу при малейшем намеке на конкуренцию. — Не откажусь послушать, кстати, — он кивнул на ту штуку, что усилила звук телефона. Как она называется, принц все еще не мог запомнить. — Давай, беби. Мори сейчас вернется, а ты тут даешь вокал, — подхватила Тина. Разумеется, и так уже раздраженный музыкант влетел в комнатенку именно в момент наивысшего триумфа Верки. Та сначала пропела в микрофон что-то на иностранном языке. И было неплохо, как переглянувшись и молча задрав брови постановили супруги Ивановы. А вот когда она, несколько ненатурально подвывая, завела: «О боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына», Мори и вошел. Лицо у него стало такое, как будто на его глазах расчленили любимую бабушку. Оценил он и оговорочку по Фрейду, и вокал. Засопел молча, не слушая заполошных оправданий, да и выставил за дверь рыдающую Верку. Нинке, которая тоже пыталась взывать к совести и жалости и помянула слёзы, ответил: — Это пиво глазами пошло. Меньше ссать будет. Идите подобру, а? У нас работа стынет, — а потом заорал на Тоэна, — а эти два уебка где? Зал свободен, а этим только бы проебать все на свете! — Вит потащил Косю блевать. Не парься, оклемаются и пойдем, — спокойно ответил Тоэн. Мори подозрительно прищурился. Теперь напряглась Тина. Мысли о том, узнают или не узнают, почуют или нет подмену, заскакали в голове как теннисные мячики. — Тони, я, конечно, выпить тоже не дурак, но с памятью у меня полный порядок. Ты клялся, что приведешь башку в порядок. Мы же решили, что берем на прицел серьезную аудиторию, а там общепринятая внешность важнее музыки. Таки больно ты на педика похож. То, что ты женат, для Арсена не показатель. — А я тем вечером даже шел к цирюльнику. Но не дошел. Поскользнулся, упал, очнулся другим человеком… — Я уж ждал про гипс, — прервал Мори. — Нет, — отмахнулся Тоэн, — все хуже. Так быстро грохнулся, что выругаться не успел. Стою на четвереньках, головой мотаю и понимаю, что я вообще не знаю кто я. Не-не, не бойся, вспомнил. Но как-то частями, что ли. Домой притащился, то есть ноги сами привели, дверь отпираю, прям потом облился. Показалось, почему-то, что там, в квартире, сидит баба такая жуткая на троне и свора придворных, как в кино. Дверь открою — и они кинутся на меня все. — А там была всего лишь я, — подхватила Тина. — Золотая женщина, — Тоэн обнял за плечи супругу, — если бы не ее поддержка, я не знаю, что бы делал на работе вчера. Прикинь, забыл, как кассу снимают, на карточки пялился, как новорожденный. А волосы… Я постараюсь максимально скромно прибрать в хвост, но обрезать даже не проси. Мори даже протрезвел от изумления. Он недоверчиво поглядывал то на Тину, то на Тоэна. — Ладно, замнем пока. Во, ты глянь на это чудо в перьях, — он тут же переключился на серо-зеленого Косю, ползущего по стеночке, — не, ну ты как играть будешь, если от звука моего голоса тебя плющит, а? — Нормально, — жалобно простонал Кося, — гитара тише тебя, пошли, я готов. Тоэн-Ан сам поражался своей смелости. Откуда что взялось? Язык независимо от мозга плел какую-то сказочку. Принц не представлял раньше, что так можно. Как будто сидишь в своей собственной голове и наблюдаешь за процессом. Он даже подумал, что версия с падением и амнезией вполне рабочая. Потому что в башке каша несусветная. На сцене он ощутил себя совсем странно. Может, потому что зал, не уступающий по размерам королевскому театру, был пуст. А может, потому что раньше он смотрел как раз оттуда сюда. Какой-то парень в грязноватой робе подвигал ящики, протащил бесконечные шнуры от инструментов, воткнул их стальные наконечники в непонятные коробки и убежал. Дальше все как-то само собой сложилось, и неплохо сложилось, с точки зрения полного профана, которым принц был в деле исполнения земного репертуара. Мори чувственно и с придыханием завывал в микрофон глупейшие рифмованные слова, подбрякивая себе на гитаре, Кося отвечал за основную мелодию, Вит отстукивал ритм. Бас-гитарист по сути только слушал и поддерживал этот самый ритм. Во время небольшого перерыва принц подсел к своей жене, изображающей благодарную публику, быстренько прослушал одну песню на телефоне. — Не знаю, как у вас, а здесь скоро праздник Нового Года, — торопливо объясняла Тина, — единственный, который даже взрослые люди любят и с удовольствием отмечают. Коллективно в том числе. Соберется толпа с одного из цехов, к примеру, поесть ритуальных салатиков, вручить подарки друг другу, ужраться в сосиску, натанцеваться до упаду, может, перепихнуться по-быстрому в тихом уголке с кем. А вы будете музыкальным сопровождением. Ну это в ресторане, да и здесь будут сборища, может чуть культурнее. Песни новогодние надо знать. Ты иногда поешь, то есть Тони, то есть ты… — Понял, — улыбнулся принц, — в лесу родилась елочка, это ведь для детей? — И для взрослых. Ностальгия по детству. Иногда еще слова смешно переделывают. Если будут подкатывать поддатые бабы или мужики с просьбой спеть именно так и листочек с текстом дадут, ты не удивляйся. Пой! Когда уже все кривые, там все равно бывает. И Мори, насколько я знаю со слов Тони, грешит иногда на корпоративах. Пьет и начинает вести себя неадекватно. Тогда и будет твой выход. — Понял, — повторил Тоэн. Репетиция продолжилась. А Тоэн-Ан ощутил, что вот тут, на сцене, он чувствует себя все увереннее и увереннее. Щекотание в ноздрях усилилось, переместилось выше, втекло в мозг, расцветило все вокруг. Слегка потертые бордовые кресла в зале стали казаться ярче, тусклый экономный свет прибавил в мощности и высветил единственного зрителя, почти не различимого ранее. Лицо Аллев-Тины горело, а глаза сияли искренним восторгом. Принц слегка качнулся от напора еще одной силы. Она была незнакома, не имела цвета и запаха, как та, что он нашел здесь в музыке. И, вот странно — исходила от человека. Его жены. Тоэн-Ан не пытался осознать все это, но стало вдруг заранее жаль потерять ее, хрупкую ниточку странной магии, что согрела, как теплый шарф.