"Охота на альбиносов" или "К чему приводит шифтинг"

      «Понедельник — день тяжёлый…» — удивлённо подумала я, глядя, как хмурый альбинос вошёл в аудиторию со стопкой пергаментов с контрольными, которые мы писали на прошлой неделе. Нервно заёрзав, я втянула голову в плечи: по своей привычке накатала помимо основных приобретённых знаний ещё и отсебятины, которую он явно бы не одобрил. Уже успела выучить, что доёбистость Фенцеслава смахивала на помешательство. И тем забавнее было слушать вздохи, охи и ахи из серии, что его до усёру бесит впахивать средней руки преподавателем. И вообще, он ненавидит тупых деток Бессмертных, высасывающих знания из пальца. И это с учётом, что я доподлинно знала, что ему раз двадцать предлагали стать деканом факультета. Но напрасно… Слишком уж себе на уме, да и намёки, что он сам когда-то таким был, встречали презрительное фырканье и ради понтов предоставленный табель с идеальными отметками, датированный ещё временами, кажется, когда в смертном мире жили только птеродактили и бронтозавры.       В аудитории все затихли, рассаживаясь по местам, словно провинившиеся раздолбаи, которые уже готовились получить по голове. Меня успокаивали мысли, что посох, подаренный Ребеккой, всё же оказался там, где ему давно было пора оказаться (то есть в мусорке), а значит, если решит дать леща, то успеем сбежать до того, как прибилизится… «С другой стороны, у него за спиной стеллаж с книгами. Может и метнуть… Вот же задача…» — хмыкнула я, стараясь слиться с мебелью.       Ястребиный взгляд прошёлся по кабинету, рассматривая притихших школотронов. Нервно ёрзали все Непризнанные без исключения.       — Итак… — угрожающе пронеслось по аудитории, и обстановка накалилась ещё ощутимее; — Проверил я ваши «труды праведные». Что тут можно сказать?..       — Нам капец? — не удержавшись нервно спросила я шёпотом, который всё же в тишине достиг его уха, — П-простите…       Фенцио хмыкнул:       — Нет, ну не всем, конечно, но расстрельный список, — он взял с верха стопки листок, махнув им в воздухе, — в наличии, как вы понимаете. По итогам контрольной по моему предмету, к экзамену из тридцати двух голов потока допущены шестнадцать. И теперь поимённо…       Я скрестила все наличествующие пальцы, зажмурилась и искренне ждала услышать себя любимую среди тех, кто не застрял на предыдущем уровне. Точнее — ещё следовало сдать экзамен, но это половина беды. Почему-то снова становилось забавно — я ведь раньше, при жизни, упор делала либо на теорию, либо на практику, чтобы силы не распылять. А сейчас? Сейчас охват добрался до всего. А если ещё учесть, что были и факультативы всё с тем же седым покровителем динозавров во всех их ипостасях…       И всё же было стрёмно.       — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… — пробормотала я уже даже не молясь, как раньше бывало.       — Ну и замыкающие список допущенных… — альбинос выдержал паузу, глядя куда-то на галёрку, наслаждаясь всеобщей паникой: — Кейт и Лора.       Под партой в коленку впились ногти моей блондинистой подружайки, тоже порядком офигевшей от такой милости. Зашипев от такого агрессивного восторга, я хмуро покосилась на альбиноса, который с упоением в сопли разносил всех остальных, без какого-то зазрения совести сравнивая работы с заменой туалетной бумаги, которой точно даже при диарее хватит на пару месяцев. Непризнанные, не получившие допуск, таращились в парты с покаянными глазками. Остальные, кажется, мечтали скорейшего окончания урока, чтобы сгонять в лазарет за успокоительным.       По рядам мимоходом был пущен листок с итоговым экзаменом на следующую ступень. У каждого была своя тема и пока неизвестное задание, которое нужно шустро выполнить пока будут проверять письменную часть работы. У моего имени стояла галочка экстерната. Невольно полезшие на лоб брови и квадратные глаза вперились в альбиноса, песочившего Монику с остервенением девственника дорвавшегося до резиновой имитации женщины. От сравнения стало смешно, и собственное напряжение немного пошло на убыль.       Когда разбор полётов подошёл к своему логическому завершению, началась лекция. Отметив мои поджатые губы, Феня только хмыкнул, уткнувшись в свои наработки для подачи материала. У меня же внутри всё клокотало. Хотелось вкусить все прелести нормальной жизни, когда нигде ничего не болит, пока не долбанулся во время крылоборства, и когда не нужно морочиться стиркой, уборкой и готовкой. Впрочем, последнее никогда особо не напрягало, так что сейчас я со спокойной совестью могла покашеварить на досуге в школьной кухне, когда Волкову очередная моча в голову стреляла.       Привычно внося для себя пометки на пергаменте, я даже не заметила, как урок подошёл к концу. Убранный в парту пергамент автоматически по местной «связи» оказывался на рабочем столе в нашей с Ости комнате. Мне было любопытно, как это работает, но все отмахивались, объясняя это сложными связями построения энергии и устройством магических особенностей школы, которая позволяет не таскать с собой ворох учебников и кучу пергаментов без необходимости.       Аудитория почти опустела, когда я наконец поднялась из-за парты, глядя на Фенцио, потирающего лицо руками, пытаясь смахнуть негатив. Лора вопросительно покосилась на дверь, и я отрицательно помотала головой, направляясь к преподавательскому столу. Блондинка пожала плечами и вышла последней, благоразумно закрыв за собой дверь. Нет, она не знала о моих амурных делах. Хватало подколов Ости, косых взглядов Диноферия и ворчания самого альбиноса. Ржач Лоры мне точно слушать не слишком-то хотелось, если всё всплывёт.       Хмуро встав напротив стола, я сложила руки под грудью:       — Какого хрена мне впаривают экстернат?       Альбинос закатил глаза:       — Женщина, не задалбывай мне мозг. Я настоял на педсовете…       — Нафига?! — рявкнула я, заставив его вздрогнуть: — У меня всё острее ощущение, что ты меня сдыхать побыстрее из школы пытаешься!..       Пролетевший по аудитории вздох:       — Тебе честно, или с приукрашиванием основных запарок? — устало поинтересовался ангел.       — Честно… И с приукрашиванием, чтобы не угробить остатки моей и без того раздолбанной психики… — я с ворчанием устроилась за партой напротив его стола, растопырив уши.       Альбинос снова потёр лицо, надавливая пальцами на закрытые глаза, чтобы навести резкость. Вымученное выражение лица и какой-то странный запах. Нет, не бухло. Чай… Я невольно приподняла бровь, но продолжила выжидательно молчать.       — Сейчас будет первая и самая некрасивая причина, за которую ты меня прибить захочешь. Тебе тридцатник с «хвостиком». — Фенцио развёл руками: — Чем дольше ты торчишь в школе, тем старше всё-таки становишься. Для женщины, мне кажется, это весомый аргумент…       — А для мужика, типа, нет?.. — хмыкнула я, припоминая его куда моложе в игрушке из воспоминаний Дино и Ребекки. — Ладно, засчитано. И ты даже будешь жить. Ещё причины?..       Скривившись, он едва слышно пробормотал:       — Ритуал, Кейт. Пораскинь мозгами. Ты можешь быть претендентом на роль первой жертвы. Я не на столько ополоумел, чтобы позволить тебе остаться в школе и так тупо потратить второй шанс, которому ты так рада.       «Как это ми-и-ило!.. Он за меня волнуется!..» — проблеял внутренний голос. В голове настороженно металось, что против этого я ничего не могу толком устроить. Быть может, меня действительно отправили сюда, стать той, кто заменит Лору под ударом осколка зеркала. И всё же, беспокойство альбиноса душу грело. С другой стороны — ляпни я Сатане о происходящем, проблема решится крайне быстро. Усилится охрана тюрьмы, артефактов, Кроули вломят люлей для усиления охраны Бонта. «Угу, и тебя сразу посадят в замке Лёвы на цепь, отпуская на учёбу только в пределах факультета демонов с полусотней охраны, на случай если всё же план Мальбошки не пойдёт по пизде…» — фыркнула я про себя, отбрасывая эту бредовую идею.       Коротко кивнув, я неожиданно улыбнулась, но быстро привела мимику в порядок, опять нахмурившись:       — Меня сложно было в известность поставить? Или это лишнее?       — Ты бы истерику закатила. Я чё, не знаю, что ли??? — развёл руками ангел. — Твои нервы и психику мы бережём, конечно, но у меня седины поприбавилось, хоть это и не заметно! Сейчас ты хотя бы не начала орать, как если бы мы были полностью наедине, а не в перерыве между занятиями. Или я не прав?..       — Прав-прав… — я сурово насупилась: — Чего недовольный-то такой? Я уже думала нас сейчас всех тут без смазки…       Придушенный хохот ангела заставил меня ответно улыбнуться.       — Ты из меня полового гиганта делаешь, ей богу. Насилие — не наш метод! Разве что моральное… Это да. — он прикрыл глаза и помотал головой, хрустя шеей. — Да кофе на мне закончился. Пришлось почти литр чая навернуть, чтобы хоть немного глаза открылись.       — Заливаешь. У тебя кофе в личных апартаментах есть. Успевал сгонять и сделать. С кружкой на занятия пришёл бы, и ничего страшного. — хмыкнула я, — Так что, причина должна быть куда весомее…       Он отмахнулся:       — Не выдумывай…       — Феня-я-я… — протянула я, назло барабаня пальцами по парте, чтобы выбесить. Знала, что действую этим на нервы, — Правду-матку мне!..       Закатившиеся от раздражения серые глаза, кажется, пошли поздороваться с тараканами в черепе:       — У меня такое ощущение, что это не ко мне обратились, а к коту, который орал пол ночи и нассал мимо лотка. Угрожающе и попахивает тапком. — проворчал Фенцио, но всё же после вздоха тише добавил: — Не высыпаюсь я по выходным. Довольна?       Я вскинула бровку:       — Чёйта?! — «Ну, вообще-то у Ленки кошка была Фенцеслава, в честь тебя названная…» — внутренне заржала я.       Альбинос нахмурился, глядя на меня, сидящую за партой, выставив закинутую ногу на ногу в проход. Изучающе-прискорбный взгляд мог бросать только он, кажется. Когда и хочется, и колется. Фигура наконец-то почти окончательно оформилась, и я могла собой гордиться — полнее остальных, но значительно худее прежнего. Посмотреть можно, пощупать большинству только глазами.       Феня по завершении анализа, который произвёл в собственной голове, тяжко вздохнул:       — Привычка вырабатывается за три недели. Если просуммировать прошедшие несколько месяцев, вышло за пару: я привык, что с вечера пятницы ты у меня ночевала и вырубался без всех конечностей. — недовольно поджатые губы очертили морщинки. — А тут третья неделя. Ворочаюсь как укушенный. Сна ни в одном глазу. Уже за кофе спускаюсь чуть ли не с мешком, чтобы с большим запасом…       Я окончательно смутилась от такого откровения. Догадки были, но, чтобы до такой степени… Сдержав норовящую вылезти улыбку в пол собственной пачки, я сложила руки под грудью, стараясь выглядеть серьёзной, но выходило скверно. Хотелось подойти и потискать. Останавливала только незапертая дверь аудитории, и вероятность того, что кто-то вломится, и тогда Мальбоше точно придётся и жертву искать, и исполнителя заново.       И всё же флюиды полетели. Я опустила голову, заслонившись волосами, чувствуя, что румянец пересёк границы и хлынул к щекам и ниже. Фенцеслав самодовольно фыркнул, продолжая созерцать непривычные эмоции, которые я здесь ещё не показывала вообще никому. Потёр ладони, взглянув на часы над дверью аудитории. Перерыв был получасовой. «Ругаться» мы, вроде, уже закончили. Сейчас я могла получить либо приглашение ещё раз промониторить наличие кофе в столовой на пару, либо пойти прогуляться поблизости от школы по парку.       Я всё же широко улыбнулась:       — А глаз-то горит… Хорошо, приду к тебе на выходные, буду работать плюшевой игрушкой, чтобы ангелочек крепче спал.       — Перегибаешь. — буркнул на мгновение суровея Феня, оглядывая аудиторию. Неожиданная широкая усмешка: — А чего тянуть-то?..       — Выспаться за двадцать минут у тебя точно не выйдет. — на всякий случай напомнила я, нервно заёрзав.       Ангел отмахнулся:       — Это уже не к спеху. А вот кое-что другое… — он поиграл бровями, указав глазами на винтовую лестницу, ведущую на второй ярус: — Шуруй наверх. Там между стеллажами проход небольшой есть. Не потеряешься, короче.       Я заинтригованно побрела, куда послали. Стало любопытно — чего он там задумал и как это будет происходить в условиях незапертой аудитории. Едва ли про эту «нычку» знает только он. Исподволь к любопытству примешивался ещё и гнев — а чё это?! Кого он ещё туда водил?! В голове пролетала только одна особа, которая, к слову, внушала мне панические мыслишки от ожидания появления в стенах школы.       «Между стеллажей» оказался небольшой закуток с креслом и лампой. Агрессивности поубавилось — может читать сюда ходит, чтобы книги в комнату не таскать? И всё же настороженно застыла, не зная чего ждать. Пернатый, впрочем, время не терял, подойдя сзади и положив культяпки мне на бёдра. Пытаясь понять, чего мне в данный момент хочется больше — вынести мозги или потискаться, я всё же выбрала второе, чувствуя удивительно бережные поглаживания. Ощутив отсутствие сопротивления, Феня осмелел, без обиняков вдавив меня в стену, прижался крепче, что-то бормоча про вкусный аромат шампуня, гладкую кожу и вообще, что я пупсик, каких поискать.       «Какая муха его укусила?..» — на остатках уплывающих куда-то мозгов пролетело в голове. Развернулась, глядя в помутневшие от такого провокационного акта глаза. Нерешительное прикосновение к плечу, медленно стягивающее бретельку платья вниз. Я сглотнула, предвкушая, что сейчас будет горячий пятнадцатиминутный «кекс» в неудобной позе. В последний момент, когда за бретелькой вниз поползла лямка лифчика, вспомнилось, что из предохранения, у меня только «техника амишей» — попрыгать двадцать раз после полового акта. Хрена с два спасёт, но хоть поржём, как говорится.       Феня, между тем, разошёлся не на шутку, влепившись губами в мою шею. «Ох нихера себе… И это без всякой виагры?..» — подумалось мне, когда в живот упёрся ощутимый бугор в мужских брюках, — «Египетская сила!.. И ведь это точно не кошелёк, который внезапно начал распухать от обилия денег…». Несколько уверенных шагов к креслу, перетянул на себя верхом, во всю разминая мою задницу, как маленький мальчик пластилиновую массу. В очередной раз подивившись тому, как его лапищи умудряются сжать где надо, но не оставить синяков, я почти расслабилась.       И хорошо, что почти…       Внизу открылась дверь, раздались шаги.       Мы замерли, напряжённо прислушиваясь к тому, что происходит внизу. Феня хмуро покосился на часы. Десять минут у нас в запасе было. В этой аудитории занятий сегодня не планировалось больше. «Кого принесло?!» — нервно подумала я, приложив палец к губам, намекая на молчание, и растопырив уши обратно. Феня застыл, продолжая держаться руками за мой зад, словно тонущий ДиКаприо за дверь на которой тусовалась Роза. Адреналин и флюиды зашкаливали. Стоямба упирающаяся в мою задницу, впрочем, отступать не планировала.       Раздался мелодичный голосок Уокер:       — Зачем мы здесь???       В мою жопу впились пальцы Фени от второго голоса:       — Нам нужно всерьёз поговорить. Решить вопрос… Деликатный, Вики. — ответил Диноферий, — Ты мне нравишься. Очень. Я бы хотел…       — Не получится. Моё сердце не свободно… — как в лучших традициях мыльных опер ответила деваха.       Клешни Феньки сдавили мою ягодицу до такой степени, что я невольно зашипела в его плечо, бормоча откровенную боцманскую матершину от боли.       В ухо прошипели:       — Да чё эта сопля о себе возомнила?! У меня сын не пальцем деланный! Она его ещё отшивать будет?! Харчами перебирает тут, блять…       — Не ты ли сам бычил от одной мысли, что они сойдутся?.. — шёпотом поинтересовалась я.       Фенцеслав нахмурился, но вякать не стал. Внизу разворачивалась драма похлеще мыльных опер а-ля «Санта Барбара» и «Дикий Ангел». Вика утешала Динозавра, Динозавр обещал набить пачку Люцику. Девица на моё удивление успокоила, что сын Лёвы её тоже не возбудил, ибо она в душе хуЁжник, и картинки любит на полотнах и бумаге, а не на демонической шкурке. Битьё фарфора и прочей посуды не планировалось за отсутствием того, что можно было бы расколошматить. Зато хрустнула стиснутая кем-то из них книга. Феня подо мной задёргался, бормоча, что щас обоих выебет за порчу школьного имущества.       Я хихикнула, влепив ему поцелуй в лобешник:       — Ты меня-то всё никак… А тут двое, да ещё и инцест. Фу-фу-фу!       — Дура что ли? — Мгновенно успокоившись поинтересовался ангел: — Морально же, а не физически!.. Я в голодный год после пары сотен лет воздержания, будь Вики последней бабой на планете, не рыпнулся бы!..       — Если б она была последней, ты б уже помер стоя в очереди… Ай, блять! Больно же! — я укусила его за ухо, ощутив щипок за жопу, — Ещё раз так сделаешь, яйца в кармане носить будешь!..       Феня фыркнул:       — За языком следи… — буркнул альбинос, отвешивая мне тихий шлепок.       — БДСМщик херов…       — Кто? — любопытно уточнил ангел.       Снизу раздалось:       — Вики, ты не разумна! Я смогу тебя защитить! Мы пройдём этот путь вместе…       — Ах, Дино, если бы ты только знал!.. — взывала девчонка.       Послышались торопливые щелчки каблуков к выходу. Шарахнула дверь так, что полки вздрогнули. Снизу донёсся горестный вздох Диноферия:       — Отец был прав — она мне не пара. Надо как-то подкатить обратно к Лилу. Иначе он меня прибьёт к собакам за отсутствие продолжения рода. — я удивлённо вытаращилась после такого на побагровевшего старшего, надувшегося, как хомячок при запоре. Диноферий между тем картинно взвыл: — Шепфа, дай мне идеальную женщину, молю!..       Снова торопливые шаги, второй хлопок двери, посильнее, чем после Уокер. Я сидела на Фениных коленках, начиная ржать, как припадочная. Становилось любопытно, по кому там сердечко Вики страдает. Феня продолжал бубнить что-то невразумительное об охуевших Непризнанных, извинялся, припомнив, что я как бы тоже из них. И всё это положив головушку седую, или просто сильно белую, на сиську, как обиженный ребёнок, которого лишили последнего счастья в этой жизни. Я невольно всё же вернулась к мыслишке, что он как раз и может быть тайной «лябовью» младшей Уокер. Особенно, если сделать скидку на то, что сейчас она не знает, кто её прибил.       Я перехватила мужское запястье, взглянув на часы, и ласково перебирая пальцами порядком отросшие белые волосы на мужской голове, всё ещё блаженно прижатой к собственной груди. «Слюнями не капает и ладно…» — я вздохнула внутренне. Под задницей снова наметилось любопытное шевеление, пришлось нехотя выбраться из объятий разочарованного Фенцеслава, поднявшегося из кресла следом.       — Я сейчас выйду, ты минут через пять, или около того. Уже занятия скоро продолжатся. А мы с этой мелодрамой просрали такой момент… — я вздохнула, развернувшись было к проходу между стеллажами, ведущему в класс, но была перехвачена за локоть и дёрнута назад: — Сбрендил? Я ж упасть могу, сиськи заносят на повороте!..       Перехваченная за подбородок пальцами моська, поцелуй, от которого я почти растеклась лужей по полу. Явно бодрее, чем был в начале урока. Довольный, как все слоны индии разом, что Вики отшила Диноферия. Кажется, с его души свалился груз. Зато на мою лёг царапучим камушком.       — Шуруй. — оторвавшись от моих губ, буркнул альбинос.       Я вздохнула, подтягивая резинку на его макушке:       — На выходных точно у тебя ночую. Стричься пора. Зарос…       Фенцеслав зажмурился от очередного поцелуя и со вздохом прислонился к стенке, глядя мне в след. Внутри пели фанфары. Денёк обещался стать поворотным, пожалуй. Одну проблему решили, остался ворох прочих, которые ещё предстояло разгрести. И всё же, булки я напрягла после оговорки, что сердечко Викухи уже занято. Надо бы как-то подобраться ближе и выяснить. Вроде, после истории с Донни она мне доверяет, по крайней мере шугаться перестала, улыбается приветливо. Иногда даже первая здоровается, если успевает.       За этими мыслишками я едва не навернулась с лестницы и побрела к выходу из аудитории, судорожно гоня обжигающий румянец со щёк. Позади раздались шаги, но я улыбнулась, обернувшись только на пороге, глядя как на верху лестницы показалась утянутая в белые брюки мужская задница. Никогда не была ценителем мужских ягодиц, но тут система пошла нахер, поставив мне седого свистуна в качестве объекта обожания. И вообще, гордилась, как не в себя от одной мыслишки, что альбинос стал похож не на монаха, а на весьма приятного мужика, хотя с характером ещё пахать и пахать, чтобы стал помягче.       Потянув дверь на себя, я едва успела шатнуться обратно в аудиторию, чтобы не быть снесённой зарёванной до полного невминоза Уокер, убегающей в сторону общаги. Фойе полнилось студентами и преподавателями, стражами. Кто-то голосил на крыльце, но всё быстро затихло и под своды школы ступила высокая сухощавая мадам, которую я ранее мечтала прикопать под ближайшим кустом.       Ребекка Уокер смотрела на окружающих, как на говно, едва не морщась от вида студентов. Одного жеста хватило, чтобы стражи, сопровождающие её, остались у входа, построившись в боевой порядок. Серафим прошла вперёд с гордо поднятой головой, на мгновение зацепив меня любопытным, на удивление, взглядом. Ребекка пошла навстречу стоявшему на лестнице Кроули. Старикан попытался распрямить спину, но не преуспел, неуютно ёжась и, кажется, внутренне молясь всем от Шепфа до последнего божка, чтобы эта напасть шустро решила свои делишки и смылась туда, откуда пришла.       Я выскочила в коридор, вспомнив про Феню и изо всех сил вцепилась в дверную ручку, надеясь, что сил хватит на то, чтобы его не выпустить, и чтобы они вообще не встретились. Наивная доярка из Хацапетовки… Дверь дёрнули раз, два… Едва не выдернув мне локоть из сустава, Феня всё же вынырнул в коридор, гневно зыркая по сторонам. Я нервно сглотнула, указав глазами на «гостью». Ангел побледнел, застыл как вкопанный, глядя на свою злодолбучую икону. У него как раз и плечи распрямились, и спина ровной стала. Гордо расправленные крылья гневно прижались к спине. Вышел вперёд, встав у подножия лестницы, даже внимания не обращая на остальных.       Сглотнув застрявший в горле комок, я отошла в сторонку, ожидая дальнейшего развития событий. Ребекка что-то говорила Кроули. Директор приглашающе указал рукой на служебный коридор, ведущий к кабинетам. Та кивнула, собираясь было последовать за ним, почти лениво обернулась, в последний раз оглядывая собравшуюся толпу. Кажется, заискрился воздух, когда заметила альбиноса, гордо стоящего чуть ли не в первом ряду. Удивлённо приподнявшиеся брови, приоткрывшиеся губы. Она мотнула головой, скрыв это за приветственным кивком, и всё же пошла за серафимом Кроули, вальяжно, медленно, словно позволяя собой полюбоваться напоследок каждому зеваке.       Коридор начал пустеть.       В локоть вцепились наманикюренные пальчики Ости.       — Пойдём-ка в комнату. Кажется, тебе надо подготовиться к очередному чемпионату по литроболу после такого шоу. — я молча кивнула, проходя мимо застывшего Фенцеслава, позволяя себя увести. Чертовка вздохнула: — Не вздумай реветь до того, как дойдём до комнаты…       — Не собиралась даже… — хрипло отозвалась я.       — Не пизди. — Ости прибавила ходу, — Ты себя со стороны не видела, когда эта курица на пороге нарисовалась. Короче, занятия отменили. Сейчас идём переодеваться, отдыхать и через пару часов в вагончик. Я из тебя такую конфету сделаю, что все облизнутся!       Я потянула носом воздух, чувствуя, что действительно колотит:       — Не хочу. Можно я в комнате посижу, пока не отпустит?       — Нельзя. Стресс надо снимать, а не копить. А у тебя то понос, то золотуха. Я ещё тогда подумала, когда ты его в божеский вид привела, что если эта пизда нарисуется, то не упустит варианта глазки построить. — я шикнула, чтобы хоть имена не озвучила, но та только отмахнулась: — Всем похер, поверь. Просто диковинка — серафим. Школа на ушах. А он-то… Все мужики — КОЗЛЫ!..       Сдержано кивнув, я пошла в комнату, падая на постель, слыша шарахнувшую дверь и провернувшийся ключ в замке. Подтянула коленки к груди, глядя в окно на безмятежное голубое небо. Внутри всё почему-то ужалось до сердцевины грецкого ореха. На моё удивление, Ости села рядом, успокаивающе поглаживая меня по плечу. От неё поддержки я особо не ожидала, однако получила, на своё счастье. Слёз не было. Просто какое-то разочарование и обида — всё по пизде, стоило нарисоваться бывшей любовнице. Сил угроханных было не особо жалко, а вот то, что за десяток минут до того я почти поверила в сказку, давило на нервы похлеще, чем даже само появление Ребекки.       Сколько я так провалялась, не помню, но стоило немного разгрести душевное дерьмо, была отправлена в ванную со стопкой полотенец и чёрным кружевным комплектом на вешалке, выданным Ости. По жопе прилетел звонкий шлепок ускорения, и я всё же послушно убралась в душ. Без публики слёзы всё же сорвались, но пойди докажи — это шампунь в глаза попал, или проревелась всё-таки. Полоскалась долго, старательно натирая губкой все места, где час или около того назад прикасались эти грёбанные мужские лапищи, которые сейчас отчаянно хотелось оторвать и вставить в хозяйскую задницу.       Вздохнув, я опустилась на коленки, пытаясь успокоиться — «Какого хуя я переживаю? Ведь сама же изначально думала, что если со мной не выгорит, то передам в заботливые руки подходящей бабы, а сама куда-нить свалю в туман. Так чего сейчас-то жопой орехи колоть?!». Помотав головой, я всё же вырубила воду, завернулась в полотенце и смахнула конденсат с зеркала.       Стеклянная поверхность отразила заострившиеся черты похудевшего лица, колючие чёрные от гнева глаза и сосульки мокрых рыже-каштановых волос. Губы, как обычно на волне злости, в ниточку, бледные, почти не выделяющиеся на лице. «Нужно успокаиваться. На худой конец ещё Лёва есть. Запасной аэродром… А что гарем там… Разберёмся…» — выжав нервную кривую усмешку, я замотала жбан во второе полотенце, вытерлась и натянула чёрный кружевной комплект. Из пропаренной ванной выходить не хотелось, особенно предвкушая сочувственный взгляд соседки.       Но всё же вышла…       На постели уже были накиданы самые пёстрые и крутые тряпки из гардероба демоницы. Она стоически перебирала косметику на своём туалетном столике, поминутно оглядываясь на набор из шмотья, чтобы подобрать оттенки и акценты макияжа. На меня внимания не обратила, нырнув в ванную следом. Я опустилась на край постели, ведя пальцами по пайеткам на красном платье с юбкой на ладошку выше колена. Никогда такого не носила. Не та фигура была… А сейчас захотелось почему-то.       Взгляд сместился с нарядов на прикроватную тумбочку, на которой лежал айфон, подаренный Сатаной. Не долго думая, разблокировала по отпечатку и графическому ключу, открыла телегу, и вбила короткое сообщение, что планирую оторваться в вагончике через часок с лишним. Захочет подвалить — милости прошу. Экран погас, и я отбросила девайс на постель, понимая, что, либо ставлю точку, либо сегодня мне всё же придётся сделать выбор, который определит всё, что будет происходить дальше. Айфон молчал под моим настороженным взглядом, и я внутренне отмахнулась, залезая в переписку, чтобы удалить сообщение, но… оно уже было прочитано. Лёва получил наводку, где искать. Вопрос был только в том, придёт или нет.       «Похуй…» — внутренне отмахнувшись, я подхватила платье, скинула полотенце и начала переодеваться. Не знаю, что мной руководило, но сегодня, похер, что в понедельник, хотелось быть звездой. Заклинание просушило волосы, крючок и молния платья встали на законные места. Запоздало натянув чулки, я сунула ноги в туфли на танкетке и посмотрела в зеркало. Не плохо. Осталось только с лицом поколдовать и будет нормально.       Вышедшая из ванной Ости присвистнула:       — Хороша, мать. Ничего. Сегодня сделаем так, что твой седоголовый будет локти кусать, что такую бабу упустил. — Она торопливо переоделась в чёрное боди с полупрозрачной накидкой и тюлевой юбкой. — Не, ну каков мудак!..       — Успокойся. Уже нихрена не изменится. Хочет к ней — пусть валит. Я ему не нянька. Большой мальчик, который должен контролировать и свою башню, и дуло пушки…       В дверь постучали. Я нервно подошла, поворачивая ключ в замке, убедившись, что соседка одета. На волне обиды даже не распознала через дверь энергию, открывая ещё и глядя на застывшего на пороге альбиноса. Феня сглотнул, скользнув взглядом по моей фигуре, утянутой в платье. Нахмурившись, я, не долго думая, захлопнула дверь обратно, провернув ключ.       Ости приподняла бровь:       — Кто там был-то?..       — Угадай, блять…       Соседка хлопнула глазами:       — Слушай, а он храбрый, раз среди дня решил в женское крыло прийти, чтобы потрындеть на почве ревности. — она неожиданно хмыкнула, слыша, как стук повторился, — Поговорить не хочешь?       — Не о чем. — Хрипло отозвалась я.       — Ну, так-то нам всё равно через дверь выходить, а не через окно. Хотя, можно попробовать, конечно. Но ты бы лучше выслушала… Только я щас подкрашусь и уйду к Мими, а вы тут сами разбирайтесь. Только если будешь что-то разбивать, не забудь заклинание уборки. И ещё… У тебя шкаф меньше. Труп лучше прячь в мой. Это я так… На всякий случай…       Я отступила к зеркалу, рисуя удивительно ровные стрелки и шлёпая накладные ресницы:       — Вот будешь уходить, сама и впустишь, если считаешь нужным. — Палетка с тенями, подбор ядерных чёрно-красных оттенков поверх базы, немного пудры, контуринг, карандаш для губ, — Кажется, чем более я злая, тем лучше макияж.       — Это всегда так… — отмахнулась Ости. — Всё, чмоки-чпоки. Через час на крыльце. И помни про труп…       Она провернула ключ в замке, смерив хмурого Фенцеслава насмешливо-презрительным взглядом. Прозвучало едкое: «Здрасте, вам тут официально не рады…». Чертовка фыркнула и вышла из комнаты, оставив дверь не запертой. Феня нерешительно потоптался на пороге, шагнув всё же спустя десяток секунд внутрь и закрыв дверь. В отражении немного зацепила мимику, но натянула безразличную мину, продолжая красить губы.       Феня сунул руки в карманы, оглядывая нашу с чертовкой обитель:       — А у вас тут мило…       — Спасибо, я знаю. Ещё что-то, или ты чисто проверить наш феншуй пришёл?       Ангел вздохнул:       — Чё ты завелась-то?!       — А чё ты вытаращился на неё, как паломник на священный член Будды в храме плодородия, м?.. — я отшвырнула помаду на полку, грозно оборачиваясь и делая несколько шагов навстречу, чувствуя, что вот сейчас всё вскипает не на шутку: — Так вали к своей белобрысой курице! Нехер у меня околачиваться! Думаешь бегать что ли за тобой буду?.. Дверь там… — махнув рукой в сторону вышеозначенной, я подошла к кровати, собирая набросанную одежду, чтобы всё вернуть на вешалки.       Альбинос снова хмуро вздохнул:       — Ну, подвис. Бывает… Это, знаешь, тоже не так быстро проходит. Я не оправдываюсь, понимаю, что накосячил. Но кроме этого взгляда ничего не будет… — прозвучало покаянно, — Обещаю.       — Шёл бы ты со своими обещаниями… В задницу строевым шагом…       — Рыжая, не бесись… — усмехнулся Феня, — я верный, как сторожевой барбос собственной кормушке.       Захлопнув дверцы шкафа, я обернулась, уперев руки в бока:       — Вижу. А теперь вали отсюда, пока я не заорала.       — Ты вечно орёшь — ничего нового… — снова усмешка, протянутые руки: — Сюда иди.       Я сложила руки под грудью, надувшись, как мышь на крупу:       — Пошёл в жопу…       — Истеричка.       — Кобель!       Рывок за плечи и смазанная за десяток секунд помада превратила меня в грустного клоуна. Где-то на заднем плане пиликнул айфон, сообщив, что у Лёвы проверка в аду, которую проводила Ребекка, и сейчас исправляют косяки. Но мне было как-то до свистка, только вешалка впилась в рёбра под двойным весом придавившего сверху ангела.       «Ну, может не так уж всё печально…»