"Охота на альбиносов" или "К чему приводит шифтинг"

      Триумфальное возвращение, как оказалось, свершилось почти через две с половиной недели после того, как меня «мочили в сортире». Стало понятно, почему Феню и Лёву быстро сплавили домой, а меня ещё помариновали. Течение времени реально различалось ощутимо. Чёрт знает, что бы произошло в Аду за время отсутствия начальника, как и хрен знает, что отмочил бы Мальбонтий, очевидно заебавшийся ждать у моря погоды и давший задание меня убить. Что ж, первая жертва, если можно так сказать, обошлась «малой кровью». Непризнанный был зачтён, но выжил. В большей мере, правда, по причине того, что православные Апостолы, которых даже Кроули окрестил опёздолами, по итогам пьянки запузырили мою душонку вместо чьей-то чужой к америкосам.       Первые двое суток меня промариновали в кабинете Кроули, даже не отпустив поспать. Ребекка с директором за компанию пыталась прикинуть кому понадобилось меня грохнуть. Директор закатывал глаза, посмеиваясь насчёт того, что с моей контуженностью, полшколы можно записать в гипотетического убивца. Мать-серафим предлагала просмотреть память, чтобы обдумать в две головы последние события, но я отказалась, понимая, что в моей черепуле слишком много компромата. Подводить под монастырь Феню, который и так грохнул на алтарь моего возвращения собственную жизнь, мне не хотелось от слова «совсем».       Наконец, к исходу третьего дня меня отпустили пожрать, помыться и отоспаться. Я всё ещё была в домашних серых монатках и кочевряжилась от того, как толстовка липла к окровавленной спине после снова выросших крыльев. К слову, последние Ребекка оценила с каким-то несдержанным раздражением. Я невольно прикинула, что сучка всё же постарается загрести Феню, и искренне надеялась, что я со своими заёбами уйду к демонам, едва подвернётся возможность. «Хуй вам…» — ехидно улыбалась я внутренне и чуть менее ехидно внешне.       И всё же, мне повезло, что была середина учебного дня. Выделенный директором за каким-то хреном страж проводил меня в общежитие и смылся, едва дверь закрылась. Комната была пуста. Ости либо ушла на занятия, либо где-то прогуливалась. Я огляделась по сторонам, чувствуя эйфорию, невзирая на усталость. Удалось даже подержать в руках обе папочки, перекочевавшие в школьный архив, где хранились личные дела Непризнанных. «Теперь не доебутся. Теперь всё по закону и правилам. И пусть кто-то только вякнет — зашибу!» — бормотал довольный внутренний голос.       Наспех приняв душ и нырнув в хлопковую пижаму, я задёрнула плотные шторы в комнате и повалилась на постель, глядя на полоску света, пробивающуюся от окна на потолок. Тело требовало отдыха, мозг тоже. Однако, всё тот же мозг продолжал пахать, как будто проглотил канистру дизелюхи, или ведро кофейка. Выстраивалась цепочка последовательных действий: поговорить с Фенцеславом, уточнить «зачли» ли жертву Непризнанного, внимательнее смотреть за теми, кто мог быть следующими, найти ту блядоту, которая меня прирезала и вернуть должок. И я даже не испытывала какой-то жалости. Око за око, как говорится.       «Надо будет ещё в тот сортир наведаться…» — прикрыв глаза подумала я. Ребекка с Кроули вещали, что всё проверено, следов нет, не считая кровавого болота, которое уже отмыли. Осколок Феня припрятал до лучших времён где-то в школе, как сам сказал. Невзначай уточнив у серафима, не пробегал ли по школе Винчесто, получила квадратные глаза и пожелание отдохнуть. «Чё ему тут делать-то?» — осведомилась мать-серафим. Я пожала плечами и внутренне выдохнула. Надо будет с Викусей потрещать, не случилось ли чего-то во время бала, что могло произойти по канону. А то будет свистопляска, если Люся её где-то чпокнул, а девчонка из страха вылететь молчит как партизан.       За размышлениями, кажется, я всё же начала проваливаться в такой вожделенный сон. Снилась серая комната без выхода, и я снова молотила стены, пытаясь выбраться, чтобы оказаться там, где впервые за долгое время почувствовала себя на нужном месте, а не лишней. Вот только на сей раз вмятин не было. Никто не приходил, и удары, хоть и сыпались на стены и пол градом, эффекта не давали никакого. У меня не оставалось сил, и я просто начинала реветь. Отрезанные пути отступления, невозможность выбраться. Собраться, и снова грохот ударов.       Взгляд на всё со стороны: воображение рисовало комнату. На деле же… Урна с прахом в мемориальной стене. Серая, с выбитыми датами на табличке ниже и букетами в подставке. Горящая лампадка, в которой отчаянно колебался на ветру огонёк, словно отражая то, что в этой урне, в серой комнате запертая душа, которой в этом мире никогда не было места. Протекающие дни, недели, месяцы, годы. Кто-то приходил, смахивая пыль и листву, набившуюся в нишу. Менялись цветы, менялась лампадка. Ещё через десяток лет перестали приходить вовсе. То ли некому, то ли просто не видят смысла.       А внутри… Всё та же комната с серыми стенами и сумасшествие от собственного бессилия…       За плечи встряхнули, выдёргивая из кошмара и заставляя сесть на постели в школьной спальне. Я продолжала хныкать, но открыла глаза, глядя на встревоженную Ости. Чертовка смотрела на меня, словно на экспонат кунсткамеры, продолжая сжимать руками плечи. Порывистое движение вперёд, она дёрнулась, обхватывая руками и вереща что-то, что я спросонья не могла разобрать. Только повалились вместе на постель, потому что опоры не было.       — У-у-у! Сучка рыжая! Ещё раз сдохнешь, я тебе… — выла в моё ухо Ости, — Я так перепугалась!..       Я чуть улыбнулась, кое-как выпростав придавленные ею руки и обняв в ответ. На плечо капали слёзы, и это удивляло. Ости, которая не признавала ни дружбы, ни того, что взаимовыручка не зависит от того, какую сторону ты выбрал, или с какими крыльями родился. Хватка ослабла, и мы просто лежали рядом, глядя в тёмный потолок. В спальню я забрела после обеда. Сейчас, судя по всему, уже была ночь. Ости успокаивалась, сдвинувшись в сторонку. Никто не выворачивался, и мы просто лежали в обнимку. Я продолжала внутренне радоваться тому, что обрела друга, чертовка что-то причитала.       Не удержавшись, я поинтересовалась:       — Как вы тут? Что было, когда меня…       — Молчи, Непризнанная. — буркнула она, — Я чуть не поседела, когда пришли твои вещи забирать и сообщили про кровь в женском туалете. Еле отбила и всех выкинула. Дальше шеф запретил вообще в комнату кому-либо входить. Но начальник стражи пришёл с описью, всё проверил, перебрал, искал… как он сказал… Улитку?       — Улики. — поправила я задумчиво, — Надо с утра к Михалычу завернуть. Но у меня тут нечего искать. Нужно было по горячим следам сортир проверять.       Ости нахмурилась:       — Его заперли после проверки энергий. Кроме твоей ничего не нашли, но и она испарилась очень быстро. Хотя, как правило, после смерти она ещё несколько суток держится, чтобы нашли тело.       — Вот только тела не было… — я хмыкнула.       — Почему? Теперь-то ты разобралась с тем, как сюда угодила?       Издав нервный смешок, я скосила глаза на хмурую соседку, поднявшуюся выше и устроившуюся головой со мной рядом на подушке:       — Угу, разобралась. Как обычно — русская бюрократия и процветающий алкоголизм. Напутали и отправили вместо кого-то более достойного. А документы проебали. — я хмыкнула, потирая рукой лицо, — Но уже в общем-то не слишком важно. Главное, что всё обошлось, и теперь все правила соблюдены.       Ости истерически хихикнула:       — Меня поражает твоё спокойствие. Сдохнуть… ДВАЖДЫ!.. Вернуться и преспокойно лечь спать. Я бы уже рыла копытом землю в поисках своего душегуба.       — Нелогично. Если развить бурную деятельность, можно спугнуть мразину. Сейчас всё подулеглось, и можно спокойно прощупывать всех до единого, чтобы потом спокойно накрыть и отпиздить. — Демоница скривилась. По её лицу было понятно, что наказание какое-то слабенькое, и я продолжила: — Для начала отпиздить, а потом прибить. Причём, я уверена, что в его случае никто точно «с того света» не вернёт.       Демоница устало вздохнула, выбираясь из моей постели, и включила лампу над своей. Скрипнули дверцы шкафа, и она побрела с полотенцами в сторону ванной. Молча. Я успела её изучить, и понимала, что будь её воля, мы бы уже сейчас ходили по школе с паяльником и иголками, пытая каждого, кто попадает под руку, чтобы выяснить детали. Моя попытка вызнать всё втихаря воспринималась как глупость и оттягивание процесса. С другой стороны — какой толк воду мутить именно сейчас? Наоборот — притупить бдительность, а уже потом выкручивать возможные варианты развития событий.       «Кстати, опять всё через жопу. Там, вроде, Мальбонте сначала сбежать должен был? Или сначала Лорку убивали?» — я закинула руки за голову, глядя в потолок спальни. Вообще в голове крутилась какая-то ахинея, которую, тем не менее, стоило бы провернуть, чтобы не допустить мордобоев, как просили мои дебилы-соотечественники. Вариантов в этом случае было не так уж много. Всё в конечном итоге всплывёт, когда понадобятся Вики и Люся. «Интересно, а девчонку заменить можно на кого-то другого? Не думаю. Они ж потомки Мальбоши в каноне…» — вздохнула я внутренне, глядя как спустя минут двадцать Ости выбралась в комнату, натянула пижаму и забралась в постель.       Свет в комнате погас. Я прикрыла глаза, пытаясь снова отключить серое вещество, чтобы продолжить спать перед завтрашним марафоном, который наверняка затянется.       Из темноты всхлипнули неожиданно:       — Я всё-таки искренне рада, что ты вернулась…       — Я тоже. И спасибо, что волновалась… Мне дорога твоя дружба. — я чуть улыбнулась, — Доброй ночи, Ости.       — Доброй, Кейт. И постарайся больше не умирать…              Утро началось с истерики. Что удивительно — с моей. Попытка собраться после ванной, чтобы начать заниматься насущными вопросами, привела к тому, что я заметила на горле длинный уродливый шрам почти от уха до уха. Нет, меня не пугали травмы или шрамы, но только если их можно было спрятать под одеждой. Этот же, кажется, был слишком на виду. Я замерла перед зеркалом, внутренне голося и прося о помощи, внешне же просто беззвучно глотала слёзы, глядя на испорченную шкурку.       Ости суетилась вокруг предлагая позвать Мисселину, лекаря, Виттора, Фенцио и Кроули до кучи. Первая, чтобы пожалела; второй, чтобы помочь как-то сделать пакость менее заметной; третьего, чтобы пошаманил с тряпками, скрыв, если у второго не выйдет. Феня и Кроули, кажется, были нужны, чтобы жизнь мёдом не казалась. Добить, так сказать, ангельский боекомплект. А я даже говорить не могла, тихо ненавидя себя за то, что расклеилась в самый неподходящий момент. Сейчас нужно было действовать, а я превратилась в безвольную тряпку, которой оказалась дорога шкура, которую я ненавидела все свои тридцать с лихером лет.       Наконец, совладав кое-как с истерикой, я натянула джинсы и водолазку на молнии под горло, чтобы хоть как-то скрыть шрам, распустила волосы, чуть подкрасилась, замазывая следы и последствия собственного срыва. Выходной день, с чем мне повезло, обещался быть насыщенным. Был хоть какой-то шанс отвлечься от того, что заработала очередное уродство. Уже на этаже, где располагались комнаты школьной охраны, я попыталась успокоить дрожь в руках. Не вышло. Только ногти в ладонь вогнала до кровавых лунок.       Пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, прежде чем стучать в комнату Волкова. Пробилась лёгкая улыбка, когда вспомнила, что так или иначе надо «привет» передать. После короткого морального пинка, я механически подняла уголки губ и побарабанила пальцами по двери.       Изнутри раздались шаги, и подполковник возник на пороге, застыв и рассматривая меня.       «Только не реветь… Ну пожалуйста…» — уговаривала я себя. Михалыч, кажется, всё понял по моему лицу, отступив вглубь прихожей и раскрыв руки для объятий. Я поняла, что мне дали зелёный свет, всхлипнула, вошла и просто уткнулась лбом в его плечо, опять хлюпая носом и костеря себя за то, что начала спокойно относиться к жалости в собственный адрес. Более того, я сейчас её ждала. Волков только захлопнул дверь, обняв меня руками и поглаживая по спине и затылку, позволяя выпустить пар.       Спустя полчаса очередной безмолвной истерики, мне сунули «железнодорожную» кружку в подстаканнике в руку. Внутри был крепкий чай и плавала долька лимона. Без сахара. Кажется, у меня руки замёрзли. Или же организм никак не желал поверить в то, что он пока ещё живой и остывать рано. Пришлось выматеритить себя на все корки, чтобы собраться с мыслями.       — Спасибо. — хрипло проговорила я.       — Не за что, Катюх. — пробормотал Волков, поставив стул напротив меня и сев на него: — Полагаю, будем ловить?       Я мрачно кивнула, глядя на лимон:       — К туалету доступ есть?       — Будет. Это не проблема. Рассказывай, что там было. Всё, что помнишь. Любые мелочи.       Мотнув головой, я подняла взгляд, чувствуя, что вот сейчас, когда начинается выход на старт, мне становится спокойнее. Только найти урода, и дальше всё исправить.       — Мне нужно попасть туда. Там и буду рассказывать, чтобы ничего не упустить. Только чай… допью.       Волков хмыкнул:       — Конфетку дать? Я вчера спускался, не удержался и спёр халву в шоколаде и ротфронтовские батончики. Серотонин, он, как бы, повышается, и истерики реже. — подполковник вздохнул, — Мелкая, я понимаю, что ты испугалась, но это ж не единственная причина, да? Особенно зная тебя…       Я сглотнула, расстегнув ворот на водолазке. Волков сжал руки в кулаки, глядя на рваную белую полоску. Мозгами я понимала, что это не убрать. Осколок зеркала Небытия, как я помнила, убивал окончательно в каноне. Мне повезло избежать фатальных последствий, но «сувенир» скорее всего с тела не вывести, даже если я постараюсь. И всё же становилось чуточку спокойнее, глядя, как подполковник вскипает, поднявшись со стула и торопливо натягивая обмундирование поверх тельняшки и армейских кальсон, бормоча, что убьёт суку голыми руками.       Пожалуй, я была солидарна, как никогда. Застегнув молнию обратно, допила чай, глядя, как мой земляк пристегнул длинный меч к ремню.       — Мне всё же надо будет уроки пройти по самообороне и освоить какое-нибудь оружие. Лучше двух видов. Для самозащиты, которое легко спрятать, и что-то более тяжеловесное.       — Хорошо. Потом сходим в арсенал, будем подбирать что-то под твою физику. — Волков хмыкнул, взглянув на мои крылья. - Судя по всему, вняли просьбам, решили подтолкнуть к ангелам?       Чуть улыбнувшись, я проговорила:       — Павел вам «привет» просил передать.       — И его тем же, по тому же месту… — хмыкнул подполковник, неожиданно застыв посреди комнаты и обернувшись ко мне. — Стоп…       Хлопнув глазами, я настороженно поёжилась:       — Что не так?       — Павлушка не так прост. Он ведь тоже воин. Могу, конечно, притягивать письку к носу, вот только он из этих оленей первый, кто влился в религию после смерти Иисуса. Бывший гонитель последователей Христовых. Был обезглавлен по приказу Римлян. — взгляд Михалыча скользнул по моей шее, — Что он ещё говорил, вспоминай?       Я честно напрягла извилины, вспомнив папочку с грехами, разговор с Лёвой о том, что у русских Ада нет. Все черти среди смертных. Про писульки и попытки спаривать всё, что движется, а всё что не движется — двигать и всё равно спаривать. Напутствие… Пришлось отставить кружку, потирая виски пальцами. В голове начала выстраиваться расплывчатая картинка из подсказок, которые были даны невзначай, или специально. Параллельно в черепе метались знания о самом апостоле.       «Не те дебри… Это лучше позже в тишине обдумать…» — вздохнул внутренний голос.       — Судя по всему, он знает, кто убил. Все трое знали, но напрямую сказать не могли — запрет на рассекречивание данных, но хрена с два у них бы не зафиксировались… Убил демон. «Сосед». Соседство у нас с разломом только. Мне перерезали горло, считай, почти голову отрубили. Помог, как говорится, всем, чем мог. А теперь поди угадай… — я сглотнула, поднимаясь на ноги, — Идём в сортир. Пора вспоминать пары по криминалистике, которые я в универе не прогуливала.       Волков приподнял брови, глядя, как я решительным шагом двинулась на выход:       — Чё я ещё о тебе не знаю? Готовишь, как боженька, школу по струнке ходить заставляешь, препода своего перевоспитала… — от последней реплики я вздрогнула, и он с усмешкой продолжил: — Всем похер. Ну, почти всем… Я бы, конечно, предпочёл для тебя кого-то другого, но ты у нас баба взрослая, разумная, так что — не лезу.       — Я юрфак заканчивала. А дальше там загон пошёл, разрешили платно посещать любые курсы. У меня как раз премия на службе была, я из любопытства купила курс криминалистики. — поёжившись проговорила я, слыша, как он запирает комнату, — Будем надеяться, что я была достаточно внимательной, чтобы сейчас суметь всё проанализировать.       Хохотнув, подполковник толкнул дверь, ведущую на лестницу и пропустил меня вперёд. Я же весь путь до туалета прикидывала ситуацию. Решено было повторить маршрут от внутреннего двора. Искать следы в коридорах уже было без толку. А проанализировать местность — не лишнее. Первый поход от внутреннего двора школы, когда я слезла со спины Фыра, ничего не дал. Два коридора, один прямой, в конце дверь в дамскую комнату. Второй раз я преодолела путь бегом, стараясь цеплять окружающее пространство на наличие слепых углов.       «Теоретически, маньяк мог притулиться в двух местах: одна удобная ниша почти у входа в тени, второй вариант — угол коридора. «Т» — образный поворот, который одним концом упирается в сортир, второй ведёт в сторону склада…» — я поджала губы, проходя в противоположный конец коридора. Покрутила дверную ручку, глядя на табличку: «склад амулетов».       По спине тёк холодный пот. Мальбонте прятали в школе, скрывая энергию амулетом, который должен был, как в каноне, спиздить Феня. Но альбинос от затеи если не отказался, то всячески оттягивал запуск ритуала после того, как мы сошлись. Пошла увязка событий: под шумок во время бала вскрыли хранилище, спёрли нужный… Прежде у Фени из комнаты спёрли осколок. Вывод: мразина выходила из склада, когда я, не глядя в конец коридора с хранилищем, понеслась в туалет. Сложился короткий паззл — у убийцы личные счёты: «ты его не заслуживаешь»; удачный момент — все заняты развлекаловкой, никто никого не ищет, если не брать во внимание опять же Феню, который всю дорогу был на виду. Его я отмела с подозрениями. Альбинос меня убивать не стал бы… Если не любит, то уж точно привязан. А он, как верный барбос, особенно после ситуации с апостолами, когда сдался, чтобы меня спасти… «Не мог!» — внутренне пресёк мозг.       — Хорошо… Это вполне вероятно… — пробормотала я в пространство, всё ещё крутя ручку: — Замок не тронут. Вскрыли как-то иначе. Механизм блокирующий поворот ручки. У меня такой в ванной был при жизни. При этом сама перемычка спокойно продавливается пальцем. Вторая часть…       — Чё происходит? — шёпотом спросил Волков.       Я тряхнула головой:       — Нож есть? Что-то тонкое и узкое… — мне протянули короткий засапожный клинок, ручкой вперёд. — Сойдёт…       Вклинив лезвие между косяком и дверью на уровне предполагаемого замка, я чуть покачала его, чувствуя, как поддаётся собачка в стыке. Спустя две минуты замок щёлкнул, и дверь распахнулась, показывая тёмный довольно просторный кабинет, заставленный стеллажами от пола до потолка. Артефакты, амулеты, всякая хуета, которая может когда-то резко стать нужна и копится, как хлам в кладовке. Волков вздохнул позади, не решаясь прервать «колдунства».       Полазив по карманам джинсов, я вытянула носовой платок, шаря рукой по месту, где должен быть включатель света. Магические светильники вспыхнули через десяток секунд, тускло осветив пространство. «Отлично. Обожаю пыль… Когда нет аллергии обожаю ещё больше…» — я опустилась на корточки, отмечая разводы от обуви на полу. Брови полезли наверх: каблук. «Неужели кто-то из баб?! Хотя, стоп, блять… Голос мужской был…» — выдохнула я внутренне. Пидорковатый Витя в своём навязанном имидже ходил на кроссах с платформой толщиной в ладошку. Значит… Сука… И что это значит?..       Я обошла следы, следуя по маршруту, который они задавали. Стеллаж. В пыли чёткий контур спизженного: амулет с длинной цепочкой, которая потянула за собой слои многовековой пылищи, покрывающей полку. Опознавательных знаков нет. Только короткая подпись с цифрами. Запомнив инвентарный номер, я вышла из склада, поджав губы. Волков уже старался дышать через раз, чтобы я не выпала из прострации.       Уже предвкушая флешбеки, я побрела в сторону туалета. Непроизвольно затаила дыхание, толкнув дверь. Небольшая продолговатая комнатушка: три кабинки со смазанными дверьми, три раковины. Над средней почти под потолком окно. Сейчас запертое. «Полметра ширина, где-то восемьдесят сантиметров высота… Если втянуть живот — можно вылезти» — продолжая анализировать, подумала я.       Мир немного качнулся, когда взглянула на отмытый пол, где только в стыках кафеля осталась бурая застаревшая «грязь», которой была моя кровь. Волков вошёл следом, придержав меня под локоть.       — Эй, может, на воздух?..       — Рано… — я покосилась на подполковника: — Окно открыть сможете?       Волков поскрёб в затылке, спокойно преодолев расстояние, попытался дотянуться до ручки, но не смог. В итоге забрался ногами на столешницу мраморных раковин и преспокойно провернул её, распахнув окно.       — Готово.       — Вижу. Что внизу за стеной?       — Ща… — он выглянул наружу: — Кусты, тропинка, лес. Слева драконьи загоны, справа парк…       — Парк заканчивается у разлома Ада… Драконы… К драконам не пошёл бы. Синие яшперицы любят запах крови, как я помню из курса мифологии. Он на них действует, как на акул. Порвали бы, если не знакомый наездник…       Подполковник спрыгнул на пол, отряхивая руки:       — У драконов точно никого не было. Остались в том же количестве, что были перед началом праздника. Тем более, там было усиление охраны. Ящерка Ребекки какая-то понтовая, это как Феррари в гараже запорожцев. Когда она прилетает, вечно кипиш.       Я кивнула:       — Значит отпадает… — взгляд сместился на кабинку, но я всё же решила воспроизвести всё до конца: — Подойдите к двери, и откройте её, пожалуйста.       Без вопросов. Просто выполнил. Не было скрипов петель, дверной ручки, но появился сквозняк, прошедшийся по ногам. «Окно было закрыто, когда я вошла в туалет. Не чувствовалось, что кто-то проник в помещение… С другой стороны — каблуки… Был уже здесь? Едва ли… Скорее всего просто очень тихо передвигался, уже решившись убить, и чтобы не спугнуть…» — скрипели извилины. Придержал дверь, чтобы не хлопнула, нырнул в первую кабинку. Я вошла в среднюю, чтобы поправить грудь…       Склонилась над раковиной, включив воду, набрав пригоршни воды. Холодная, свежая… Несколько глотков, чтобы смочить пересохшее горло. Рука дёрнулась к боксу с салфетками. Пустой… Выходит, я в тот раз вытянула последнюю, чтобы подправить макияж. Салфетку я… выбросила в урну под раковиной? Или нет?.. Урна была переполнена, и бумага высыпалась на пол. Всё бумажки, просто мятые от сырости, но без разводов туши. Выходит, моя где-то должна быть. Но осмотр по углам не дал результата. Я разогнулась, слушая, как шумит вода в кране.       «Вот оно… Вошёл, когда пила. За шумом смесителя не слышала, что кто-то проник. Не включила бы воду — ударил бы в спину» — пронеслось в голове. Рука дёрнулась к шее, и я чуть расслабила молнию, чувствуя, что начинаю задыхаться от подступающей паники.       Оставалось последнее. Волков стоял у двери, следя за моими движениями, не влезая и не отсвечивая. Я вздохнула, войдя в среднюю кабинку, закрыла дверь. Отсчёт нескольких десятков секунд, дверь открылась, и меня тряхнуло флешбеком. Захотелось отступить обратно, но устояла. Повторила несколько раз, пытаясь сообразить — что не так.       — Наоборот. Вы в кабинку, а я нападаю… — скомандовала я, и Волков скрылся за дверью, — открывая дверь, смотрите на пол.       Процедура повторилась несколько раз. Я морщилась, пытаясь выстроить правдоподобную картинку. До выключателя света полтора шага, но свет погас, и удар в грудь был почти одновременным. То есть, убийца, чтобы не накосячить, подготовился: посмотрел куда будет бить, прикинул место, потом каким-то чудом молниеносно вырубил свет и нанёс серию ударов в грудь. Финальный по горлу пришёлся… «Сука, как так?! Я на сиськи смотрела, голова опущена… Если бы бил тот, у кого хотя бы мой рост, удар прошёлся бы по подбородку. Но нет. Чётко по сгибу шеи…» — в голове мельтешило.       — Кать, хуйня какая-то… — вздохнул Волков. — Может, их двое было?       — Один… — я отрицательно качнула головой, — Один, который очень быстро рассчитал безотказный план убийства. — Можно меч?..       Волков подозрительно прищурился, но железяку из ножен вытянул, протягивая мне:       — Не порежься.       — Не для этого. — «длина клинка с учётом рукояти компенсирует полтора шага…» — вытянув руку, не с первой попытки, но попала по выключателю. Свет в туалете погас. — Как-то так…       Ноги подкосились, и я едва не рухнула коленями на пол. Цепочка событий выстроилась, как это было нужно. Подполковник рухнуть не дал, подхватив меня под локти. Отобрал меч, сунув его в ножны, осторожно закинул мою руку на своё плечо, уводя из школьного сортира на выход. «Следственный эксперимент» завершился весьма успешно. Как минимум в отношении понимания — как могли убить и скрыться. Осталось понять — какая сука и почему, и кого я «недостойна». Это в голове пока не укладывалось.       Арочный переход, ярко светящее солнце. Волков огляделся, подводя меня к скамейке под ивой. Состояние выравнивалось в большей мере потому что было светло и воздух пах… мятой.       Я подняла голову, взглянув на изгородь парка, под аркой которого застыл альбинос. Вопросительный взгляд, словно уточняя — можно ли подойти. Я молча кивнула, прикрыв глаза. Волков проследил за взглядом и нахмурился, глядя на приближающегося ангела. В воздухе зашкаливал тестостерон и пахло уже не только мятой, но и пиздюлями. Разнимать их я была не в состоянии, но потом ловить Фенцио, чтобы уточнить детали, я не хотела. Спроважу земляка, и уже тогда буду подбивать итоги.       — Что происходит?.. — Хрипло осведомился ангел.       — Херово ей. Не видишь что ли? — буркнул начальник стражи, — Проверяли, так называемое, место преступления.       Я нервно кивнула:       — И могу предположить, как всё было. Кто-то спёр из хранилища амулет под номером «двести восемнадцать-шестьсот сорок три». Заметил, как я пронеслась в сортир. Меня укачало после катания на Фыре, и я боялась, что стошнит. Бежала быстро, потому не заметила свидетеля. Это кто-то, кто меня знает достаточно и за что-то явно ненавидит. — я подняла взгляд на Феню, — Кто-то ревнивый… Мужчина.       Альбинос приподняв брови:       — С дубу рухнула?.. Я тебя искал вообще-то.       — Я и не о тебе… Ладно. Позже об этом. Пока механика произошедшего. Я вошла в туалет, включила воду, чтобы попить. За шумом не заметила, что кто-то вошёл следом. Наклонялась дважды — если быстро двигаться, есть шанс быть незамеченным. Дверь смазана, не скрипит. Дальше у меня были проблемы с… одеждой, я вошла в кабинку, чтобы устранить неполадки. А когда вышла — свет погас и дальше удары в грудь. Летальный — перерубленное горло. Дальше убийца выбрался через окно и удрал в сторону разлома. Нужно проверить под окнами следы внимательнее и опросить стражу, охранявшую драконов — не слышал ли кто-то. Так же, гипотетически, по пути к разлому, может валяться салфетка с отпечатком обуви и разводами туши. Если отпечаток чёткий — надо будет сопоставить с теми, кто из демонов был на балу. Не школьник… Не высокий. С оружием, возможно, и даже вероятно - левша… Поскольку свет выключить и ударить почти в следующее мгновение не мог бы…       — Почему с оружием? Почему ЛЕВША?! — хлопнул глазами Волков.       — Потому, что рука должна быть привыкшей к длинному предмету, который всегда носят с собой. Выключатель слева, и он смог его нажать. В противном случае, он бы не попал по выключателю с первого раза, как я, когда пыталась ткнуть в него мечом. — Дальше… — я сглотнула: — Рост от ста семидесяти и ниже. Я была на каблуках сантиметров десять-двенадцать. Если бы был хотя бы моего, так ровно бы не перерезал.       Феня нахмурился, но от комментариев воздержался. Они с подполковником переглянулись, и мой земляк поджал губы, не желая, походу, оставить меня с ним наедине. И всё же, теорию требовалось проверить. А с учётом, что всё расписано было максимально достоверно, то лучше бы по горячим следам.       Наконец, подполковник сдался первым, продолжая недоверчиво сверлить Феню взглядом:       — Отведи её отдыхать, а я пошёл пройдусь от окна туалета до разлома. Авось действительно что-то найду. За одно вызову в пункт сбора охрану драконьих загонов, чтобы поспрашивать. — Волков поддел мой нос пальцами: — Не дрефь, лейтёха. Найдём суку, и я самолично ему гланды автогеном через жопу удалю. А потом…       — А потом я его просто в пыль сотру… — хмуро закончил за него альбинос.       Земляк хмыкнул, скосив на Феню глаза:       — Мне определённо нравится ход твоих мыслей, седоголовый. И всё же, отведи её отдохнуть.       Феня кивнул, помогая мне подняться, а Волков чуть ли не бегом потрусил в обход школы вдоль стены. Мы проследили, как он скрылся из виду, и меня мягко потянули за локоть в сторону входа, но я помотала головой.       — Не хочу пока возвращаться. — только сейчас обратила внимание, что дрожу, — Давай пройдёмся.       — Хорошо. — альбинос спокойно кивнул, оглядываясь, — Пойдём за парк к лесу?       Я сглотнула, но пошла к арке, понимая, что действительно надо проветриться. И чтобы из носа выветрился только под конец отмеченный запах средств для уборки, смешанный с запахом отмытой крови. Моей крови. «Я не должна была выжить. Расчёт был на это. Если бы не косяк апостолов, всё сложилось бы идеально, но карты были спутаны с самого начала. Поступок убийцы импульсивный… На эмоциях…» — продолжая идти, подумала я. Изгибы аллей парка, молчаливый альбинос под боком, взявший за руку, когда скрылись от гипотетических любопытных глаз.       Кажется, вперёд шла, как слепая, позволяя себя вести. Рука Фенцио оказалась тёплой в сравнении с моими ледяными от стресса. Сейчас нужно было собрать по кускам последние детали и вычислить убийцу. А месть… месть себя ждать не заставит. Я была готова убивать в ответ. Хватит быть терпилой и спускать на тормозах уничтожение. К тому же… Нам всё равно…       — Нам нужна жертва из демонов для продолжения ритуала. Найду тварь, и будет очередное звено цепочки. — спокойно проговорила я, — Иначе он не остановится. Мальчишка возродится с нашим участием, или без него. Пусть уж лучше подконтрольно…       Ангел ещё больше нахмурился:       — Готова запачкать руки кровью?       — За собственную смерть — да, готова.       — Кейт…       Я повернула голову, глядя на него ледяным взглядом:       — Ты понимаешь, что это чокнутая мразь, которая имеет все повадки мясника? Что, если в качестве второй жертвы выберут Дино? Ты готов, чтобы его тело превратилось в лоскутки?..       Альбинос приподнял брови, резко остановившись:       — Я не допущу…       — Я тоже. Потому моя цель — найти этого говноеда и прикончить, чего бы не стоило. Это… — я сглотнула, дёрнув подбородком и натягивая свободной рукой воротник повыше, — Это больше не должно повториться.       Вздох, и мы подошли к какому-то поваленному дереву. Феня не мудрствуя подхватил меня под подмышки, усаживая на широкий ствол и придерживая за талию. Я ниже клюнула носом, когда встал между разведённых колен вплотную. Тяжёлый вздох, и лицо поддели пальцами, испытующе заглядывая в глаза.       — Волчонок, в чём дело? Я понимаю, что произошедшее так или иначе наложило отпечаток, но ведь не только? Что за сарказм по поводу «лоскутков»?       — Это не сарказм. — я сглотнула, вывернув подбородок из его пальцев, — Это факт.       До меня только сейчас начало доходить, что близости я теперь не хочу. Не именно с ним, а вообще. Не хочу раздеваться. Не хочу показывать последствия. Сегодня утром я смогла в отражении «насладиться» последствиями нападения. Первые разы я не стеснялась старых шрамов. Они полосовали живот, но были тонкими. От хирургических вмешательств, когда врачи были аккуратными, они оставались почти незаметными, не выпуклыми. Новые же… Как будто меня выпотрошили. Собственно, так и было.       Снова накатила дурнота, когда вспомнила медно-солёный привкус крови после первого десятка ударов. Кровотечение заполняло пробитые лёгкие, подменяя иссякающий воздух. Плюс замытые лужи на полу…       — Кейт… Эй… — Феня притянул меня к себе, поглаживая по спине и волосам: — Рыжая, всё позади. Ты справилась. А тело… Мне нравится твоё тело. Любое. Понимаешь?..       Я поджала губы, подняв лицо, чувствуя, как по щекам снова течёт горячая влага. Упрямый взгляд, кривая усмешка. Кажется, внутренний протест вышел на новый уровень. «Что ж, может это его теперь отвратит… Вернётся к Ребекке. Она же хотела бы попробовать сойтись. Кто знает…». Откуда вылезли эти мысли, я не знала. Привычное отвращение к себе, судя по всему. Раньше я ненавидела себя за то, что сама с собой сделала, теперь новая фаза непринятия: я ненавидела себя за то, что со мной сделал неизвестный, выкравший осколок.       Пальцы потянули наглухо застёгнутую молнию, открывая шрам. Ангел замер, но совершенно спокойно смотрел на рваную белую полоску пересекающую шею. Приподнятые на секунду брови, но на этом реакция ограничилась. Следом поднялась рука, от которой я едва не шатнулась, свалившись с дерева. Удержал за поясницу, спокойно проводя кончиками пальцев по узелкам шрамов, отчаянно бесящих меня тем, что теперь это будут видеть все. «Надо у Геральда спросить, у кого он ремни заказывал» — саркастично фыркнула внутренняя ехидна.       — Вот такая вот хуета. — резюмировала я, — Полагаю, на этом мы закончим. Я не хочу…       — Н-да… Глупая девчонка. — хмыкнул альбинос, — Ну, шрам… Ну и что дальше?       — Уродство… — вышло ворчливо и обиженно.       Феня закатил глаза:       — Вруби мозг, волчонок. Это тело. Его шрамы показывают только то, что мы можем быть уязвимыми. Самые страшные шрамы, вот тут… — он осторожно тронул пальцами середину моей груди: — Внутри. Когда на душе одни полосы и узелки — это страшно. Твоя не пострадала. А тело… Как я уже сказал — меня устраивает. И я это могу доказать в любую минуту, если ты того пожелаешь. Хоть здесь…       Истерически хихикнув, я неожиданно подрумянилась:       — Секс в лесу на поваленном дереве… Романтика с муравьями в трусах…       — Дура… — заржал альбинос, — Но моя…       «Уже лучше…» — хмыкнула я, понимая, что услышала самое главное, и подалась вперёд, уткнувшись лбом в его плечо, чувствуя, как руки заботливо скользят по спине, гася остатки страхов. С другой стороны, отчаянно промелькнувшая мысль о том, что ему «битый жигуль» нахрен не упал, укоренилась. И вытравить её в одиночку я не смогу. Впрочем, рука альбиноса, проскользнувшая под подол водолазки и погладившая живот без какого-то ступора и отвращения, придала уверенности.       Не надолго правда…       Пальцы щекотнули, и седая скотина выдала:       — Пузико!.. Мя-я-ягконькое…       — Сволочь… — прищурилась я, — Это комок нервов!..       — Я и смотрю, что нервы ни к чёрту… — ржал Феня, драпая от меня в сторону школы.       «Взрослый, сука, а всё пионерская зорька в жопе…» — усмехнулась я внутренне, глядя, как он сиганул куда-то с тропинки и припустил, петляя между деревьями. Шило в жопе было не убиваемо, и, судя по всему, не только у меня. Внутренний голос устало отмахнулся: «Два дебила — это сила!».       — И не поспоришь, — пробормотала я, с усмешкой побежав следом.