"Охота на альбиносов" или "К чему приводит шифтинг"

      Будильник орал вторую минуту. Я не выдержала, перегнувшись через альбиноса и нажав кнопку «отбоя». Сам он, альбинос то бишь, дрых, как убитый, даже не трепыхнувшись. Хмуро прибившись к тёплому боку, я начала свою «пробудительскую миссию». И опять же безрезультатно. Если бы не сопел в обе форсунки, подумала бы, что помер после очередных ночных марафонов. Впрочем, тут бы больше подошло определение «затрахался до смерти». Но это не оправдывало. В конце концов, понедельник на то и понедельник, что нужно идти чмырить студентов и вкладывать знания в пустые головы.       Наконец, после ожесточённой щекотки и перебора рёбер, он вяло пошевелился, но на этом, видимо, силы иссякли, и всё снова затихло.       Я приподнялась на локте, укусив его за ухо:       — Поднимай задницу. Работать пора.       — Сама поднимай. Тебе на учёбу вообще-то тоже надо. — отозвался хрипло Феня, разлепив один глаз, уловив тепло бабьего тела, противореча своим словам, притянул обратно, спеленав руками: — И вообще. Волшебные «ещё пять минуточек» никто не отменял.       — Пять минуточек уже прошло. Вставай давай. — я хмыкнула, — И вообще, мне ко второй паре. А у тебя ещё планёрка.       Хохотнув, альбинос всё же потёр лицо ладонью.       — Кому ты брешешь? Ко второй тебе только в дни, когда крылоборство. А это в четверг. — по спальне пролетел вздох. — Ладно. На «три-четыре» — встаём.       Кивнув, я послушно сосчитала:       — Три-четыре… Четыре на ниточке… Четыре на сопельке…       В комнате от хохота дрогнули стёкла в окнах и в зеркале. И всё же, поднялись. Нагло оккупировав душ первой, я довольно полоскалась, оставив своего пернатого хахаля шаманить с новыми приблудами для кофе, которые приволокла с задания неделю назад. Сначала поорал, что «так низзя!», потом, правда, влез в пакет, разобрал набор из нескольких джезв, кофемолки, пяти пачек зернового кофейка, пары маленьких чашек для эспрессо и пивных кружек… Тоже для эспрессо, но на случай, когда не выспался, а на тахикардию уже плевать, ибо от неё тут не умирают. Почему-то не удивилась, когда первый же эксперимент был в пивной, а маленькие чашечки оказались где-то на верхней полке шкафа, как невостребованные.       Моя сменная одежда уже давно и бесповоротно перекочевала в ангельский шкаф, так что с переодеванием проблем не возникало. Да и вообще… «Какие могут быть проблемы?!» — ржал внутренний голос и язвительно добавлял: — «Ну, разве что появятся, если вас в постели поймают не за разгадыванием шарад». Последнее волновало, конечно, но за прошедшие полгода нам как-то удалось не спалиться. Хотелось верить, что положительная динамика в этом вопросе сохранится.       Альбинос уполз в ванную после меня, скребя небритую моську ногтями. Смахивал на полярного филина, которого какого-то хера разбудили не с закатом, а с рассветом. На столе дожидался ароматный допинг и пара яблок, которые мы вчера не сожрали из-за обоюдного склероза. «Да и какие в жопу яблочки?!» — подумала я, краснея и глядя на перерытую постель. Прихлебнув кофеёк, начала наводить порядок на лежбище, встряхивая подушки и возвращая простыню на исходную. Всё уже привычно. Не первый раз, не первый день и не первая ночь. Оставалось надеяться, что и не последняя…       Выбравшись из ванной, Феня приоделся, навернул гульку на затылке и потянулся к своей кружке, лукаво глядя на меня.       — Чё на летних каникулах будем делать?       — Три месяца в постели я не выдержу безвылазно. — предупредила я, сунув ноги в балетки и поправляя юбку платья, сбившуюся на бёдрах во время перестилания постели; — Да и вообще…       Ответить не успела. По комнатам грохотом раздался долбёж во входную дверь. Едва не выронив кружку, альбинос охуевшими глазами покосился на меня. На лице явно читалось, что наши мысли сошлись: всё же кто-то сдал, что мы уже давно в шурах-мурах. Отставив кофе, Феня приложил палец к губам и открыл окно, молча кивнув мне на него. «Романтика, блять…» — подумала я, покорно взбираясь на подоконник. Спохватившись, ткнула пальцем во вторую кружку. Феня нервно кивнул, чуть ли не пинком выпроводив меня из своих апартаментов, как «мама-птичка» едва оперившегося птенца. Не хватало только реплики в спину: «Лети, сука!».       Подумав, я действительно полетела. К другому окну. Узкий карниз, опоясывающий башню, выглядел ненадёжно, но так был хоть какой-то шанс услышать причины грохота в дверь. «И, если что, сразу вернуться и помочь Феньке слинять, чтобы не казнили…» — подумала я, незаметно толкнув пальцем форточку и одёрнув руку. Послышался звук отпираемого засова. Оборвавшийся грохот, когда дверь открылась.       — Там… Это… — запыхавшийся голос Геральда звучал встревоженно.       — И тебе доброе утро.       — Дохуя доброе, ага. У нас труп на территории школы.       Я икнула, едва не свалившись от неожиданной новости. Пришлось зажать рот рукой. В мозгу пролетели все знакомые, кого я здесь успела узнать. Если кто-то из них… Я не знала, что будет.       — Кто?.. — хрипло поинтересовался Фенцио, — Надеюсь не… Не Дино?..       — Дино сейчас меня заменяет. Жив здоров. А убит Мейсон. — отозвался демон, подходя к столу, который находился прямо рядом с окном, из-за чего пришлось вянуть титьки в корпус и вжаться в стену, молясь, чтобы юбку ветром не колыхнуло. — Если бы не знал, что Рондента казнили, подумал бы, что маньяк, убивший твою зазнобу вернулся.       Альбинос, кажется, с плохо скрытым облегчением выдохнул, поняв, что сын жив-здоров, после чего нервно уточнил:       — Мейсон — это.?       — Его Кейт ещё Фифтисентом звала. Чёренький такой. Только крылья беленькие.       «Каникулы улетают в пиздень» — подумала я, поняв, что последний компонент ритуала убит. Ангела мы так и не смогли подобрать за это время. Судя по всему, Мальбонте ждать надоело. Осколок, как я знала, всё ещё был припрятан в спальне Фенцио, приклеенный под стол на двусторонний скотч. Значит, убивали чем-то другим. Оставалось понять, кому чернявый дорогу перешёл, что его захотели убить. Он, конечно бесячий… был. Но не до такой же степени, чтобы прибить. А с другой стороны, нашему киндерсюпризу как бы до форточки, кто там как косячил, чтобы отправить на тот свет для своего возрождения.       Голоса из комнаты удалились, и я торопливо вернулась в спальню через так и незакрытое окно, чтобы убедиться в наличии осколка на месте. Всё было там, где оставили. Подумав, я прихватила его с собой, понимая, что если мы проебём труп и не зарядим осколок, то второго ангелочка пришлёпнут не сильно позже. И вот тут я не была уверена, что под раздачу не попадётся кто-то из моих дружбанов. И вот тогда я точно раздолбаю одно зеркало в комнате со списанной мебелью.       Подумав, всё же выбралась через окно, долетев до парка, и, стараясь выглядеть невозмутимо, поплелась к школе, словно после прогулки. Внутри же остервенело дрожали поджилки. В школе, что странно, переполоха не было. Все слонялись по коридорам и столовой, готовясь к учебному дню и ещё не одупляя, какую жопу готовит этот мирок для населяющих его пернатых.       В столовой я без особого энтузиазма снарядила себе поднос, ища свободный столик. С противоположного конца зала призывно махнули рукой, и я побрела к Николь. Землячка была бледной и дёрганной. «Она труп нашла что ли?» — недоумённо подумала я, устраиваясь на стуле после приветствия. Мы молчали, стоически впихивая в себя завтрак. Говорить никто не решался. Во-первых, дохрена народу вокруг, во-вторых… Что тут скажешь? Уже всё случилось.       Когда студенты рассосались, и мы в своём углу остались почти незаметной тусовкой на двоих, я всё же нервно кашлянула, собираясь начать, но Николь опередила.       — Ребекка сбежала…       Я подвисла, хлопнув глазами:       — Она ж в цитадель ещё два месяца назад вернулась, когда в школе проверка закончилась…       — Собаня моя! Нахер мне та курица ощипанная сдалась, чтоб о ней волноваться?! — буркнула моя землячка, — А собаку я по всей заброшенной части школы искала…       «Ой бля-я-ять…» — я потёрла пальцами глаза. В голове начала выстраиваться правдоподобная картинка, как голодный пёсель схарчил чернявого, поймав деликатес с белыми крыльями. С тоской взглянув на Николь, я всё же выпалила:       — Кто-то убил ангела. Труп утром нашли. Кто — не знаю. Как убили — тоже. — сглотнув, я прошептала: — Если выяснят, что собакен на территории…       — Нам пизда… — закончила за меня побледневшая Николь.       — Именно.       Договорившись встретиться на обеденном перерыве, мы разбрелись на занятия, чтобы послушать новости, которыми обмениваются студенты. Информация о происшествии уже просочилась в «массы», так что оставалось только терпеливо развесить уши. Тем более, что сегодня почти все основные предметы заменяли старшекурсники. Преподы пытались разобраться в том, что случилось, но, похоже, не слишком-то успешно. Только замеченная на этаже бледная Мисселина пыталась разогнать студентов по аудиториям. Я хотела было подойти, но та только умоляюще махнула на открытую дверь аудитории и попросила идти на урок.       За столом преподавателя сидела Ости. Демоница смотрела куда-то в окно, едва ли соображая, что происходит и что ей предстоит нам сейчас объяснять. Когда аудитория заполнилась непризнанными и последний вошедший захлопнул дверь, она вздрогнула, оборачиваясь к нам. На лице читалась растерянность. Я чуть недоумённо приподняла брови, но та только качнула головой, взяв с края стола учебник.       Вздох:       — Триста одиннадцатая страница. Конспект со второго абзаца и до конца параграфа. Проверять ваши знания будет уже преподаватель, так что рекомендую вызубрить. — она пролистнула страницы, поднимаясь с места и выводя на доске тему урока; — Кто выполнит до завершения занятия — просто сидите тихо.       Зашелестели пергаменты. Я не была исключением. Сидящая рядом Лорка ступорозно таращилась в чистый лист, нерешительно крутя в пальцах очинённое перо. Наконец, сумела взять себя в руки и начала переписывать тезисы из лежащего между нами учебника. Сбивалась, ставила кляксы дрожащей рукой, но продолжала писать.       Я чуть наклонилась вперёд:       — Что-то знаешь о случившемся?       — Н-нет. Только то же, что и все. Труп около беседки. Недалеко от того места, где мы скрытые таланты тренировали. Изуродованный, как я слышала. Словно… — она сглотнула: — Словно потрошили.       Чувствуя, что кровь от лица отливает, я обмакнула перо в чернила, начав свой конспект. Руки и глаза работали на автомате, делая выжимку из параграфа. Мозги же были где-то далеко. «Собаня потрошить не стала бы. Та скорее просто отгрызла бы лакомое и попёрлась бы искать новую «еду». Осколок, как выяснили, в безопасности. Может, реально подосрал кому-то чернявый? Только вот понять бы ещё — чем именно, что решили убить?» — металось в черепе.       Уже внутренне решив, что на обеденном перерыве возьму за жабры Николь и мы пойдём пытать Мальбонте вопросами на тему «какого хуя?!», я поставила точку на втором пергаменте. До конца занятия было ещё около пятнадцати минут. Ости продолжала смотреть в окно. Поджатые губы, напряжённая поза. Соседку тоже что-то беспокоило, как я понимала. Но подойти и спросить напрямую я не могла. По крайней мере не сейчас. Да и на перемене, вполне вероятно, она привычным маршрутом понесётся в лазарет за успокоительным, а не в комнату, чтобы отдышаться.       Уже собираясь на всякий случай начать конспект следующего параграфа, я услышала, как скрипнула входная дверь аудитории.       — Кейт. На выход. — позвал Геральд.       — З-зачем? — я вздрогнула, обернувшись к нему, как и остальные одноклассники.       — За шкафом. Идём. Тебя ждут там уже.       «Капец. Я-то тут причём?! И ведь не отбрешешься, если общагу проверяли — в комнате меня не было. Сказать, что ночевала у Фенцио тоже херовейшая из затей. Если Кроули опять решил, что это моих рук дело — я буду в ахуе. Хотя, и так уже в нём по самые ягодицы» — подумала я, поднимаясь на дрожащие ноги и медленно, словно на расстрел, побрела на выход. Демон терпеливо ждал в коридоре. Когда я вышла, только дёрнул подбородком, приглашая следовать за собой.       Я молча поплелась к выходу, ведущему во внутренний двор школы. Стрёмно было — мягко говоря. Где-то в подкорке уже выстраивались оправдательные речи, которые никому нахер не нужны, образ альбиноса, улетающего с оторванными крыльями с обрыва к смертным, собственная башка, скачущая по эшафоту после встречи с топором палача. Руки мелко подрагивали, потому я сложила их за спиной. Образ окончательно стал смахивать на будущего заключённого.       Шли к упомянутой беседке, где толпился почти весь преподавательский состав в компании Лёвы, Кроули, Ребекки, видимо, спешно выдернутой из цитадели по причине «ЧП», и Волкова, сидящего на корточках перед телом, укрытым простынёй на которой проступили бурые пятна. Мне почему-то перестало хватать кислорода. Трупы видела прежде. Не изуродованные, конечно, но было дело. Себя частично помнила после нападения Рондента. Сейчас стало максимально некомфортно.       Первой нас заметила хмурая Ребекка. Не улыбалась, скорее, была собрана и бледна. Привычно упёрла руки в бока, глядя на меня.       — Твой выход, Мисс Марпл.       — Я тоже рада вас видеть.       — Здороваться будем, когда с этим дерьмом разберёмся. — ответила она, указав подбородком на прикрытую простынёй тушку: — Попробуешь?       Сглотнув, я покосилась на Феню, потом на Волкова. Оба были белее мела. Стало понятно, что то, что лежит под простынкой мне видеть точно не захочется. И трогать уж тем более.       — Я не следак-патологоанатом. Когда свою «смерть» разбирала было куда проще. Я помнила последовательность действий. Здесь так не сработает. И начинать надо с опроса всех в школе, кроме тех, кто появился уже после обнаружения и проверять, кто последним видел убитого, когда и с кем. Сам он явно… — сглотнув, я всё же отвернулась, стараясь не смотреть на заляпанную белую ткань, — Сам себя так бы не покромсал.       Ребекка фыркнула, глядя на Левиафана:       — Что ты там говорил, насчёт башковитой Непризнанной? Вот теперь и…       — Ладно. — Я вздёрнула подбородок, глядя в небо, и молясь, чтобы ветер не начал дуть в мою сторону. — Поиграем в «Дашу-следопыта», но не глядя. Когда и кем было найдено тело?       — Нашла Ости во время утренней пробежки. — ответил Геральд, — часов в шесть утра, на сколько я помню.       «Это объясняет, почему чертовка сама не своя. Интересно, кому в голову пришло отрядить её на проведение урока в таком состоянии?.. Зато понятно, что тут Лёва забыл — попытались бы повесить убийство на демоницу. Пришёл защищать» — подумала я. Взгляд упёрся в Сатану, отошедшего в сторонку с сигаретой. Словно мысли прочитал, выжав благодарную улыбку. Впрочем, может, был благодарен ещё и за то, что не отказалась пораскинуть мозгами.       Удалось всё же уговорить себя подойти ближе к простыне, опуститься на корточки. Чуть качнуло, но я упёрлась рукой в землю. Под пальцами мерзко чавкнуло. Трава-травой, а вот под ней всё пропиталось… И понятно, чем именно. Едва удержав в себе завтрак, я всё же скользнула пальцами под простыню. Вздрогнула от прикосновения к холодной коже. Чуть тронула, сдавливая. Стараясь не думать, о том, что делаю, провела выше, пытаясь нащупать край раны.       Руки дрогнули, и я отступила.       — Не могу…       — Что искать? — спросил Волков, поднимая простыню так, чтобы я не видела, и оглядывая труп. — По списку.       Я сглотнула:       — Если судить по температуре — прошло больше пары часов. Сложно уже судить. Кровь уже успела разжижиться обратно после свёртывания. Окоченение началось не так давно. — вдох дался с огромным трудом, но я всё же спросила: — Какой характер ран?       — Шея свёрнута, но пытался восстановиться, судя по всему. Позвонки почти встали в нужные суставы. А раны… Колотые, рваные. Размах примерно от четверти метра до полуметра. Летальная, полагаю, проникающая в подреберье. Тоже колотая. Две… — он сморщился, приглядываясь: — Нет. Три…       «Чё там, блять, за росомаха без Хью Джекмана?!» — удивилась я, приподняв брови:       — А не больше?       — Три. — отозвался Волков. И, если подумать, то продольность ран смахивает на какую-то хрень. Такое чувство, что его кто-то шампурами полосовал. Крайне острыми. Не только на концах, но и вообще. — он нахмурился, глядя на меня: — Я себе не представляю, что это за…       — Зато я представляю… — поджала губы Ребекка, — Отправьте тело в лазарет и подготовьте к отправке родителям со всеми сопутствующими соболезнованиями. Парень просто оказался не в то время и не в том месте. Искать «убийцу» среди обитателей школы не стоит.       Кроули кашлянул, глядя на неё:       — И что это?       — Где-то неподалёку кладка субантр, вероятно. Тварь вылезла поохотиться, когда белокрылый решил полетать на сон грядущий или ближе к рассвету. Столкнулись в воздухе. — ответила она, потирая ладонями лицо, — А дальше…       — А дальше падение. Свернул шею, пытался залечиться — тварь ведь не желала ему смерти, пока не было столкновения в воздухе. А дальше, по всем правилам хищной природы — поймать, добить, сожрать… — я отошла подальше, стараясь не думать, что у меня вся рука в кровище. — Вот только субантры мертвечину не жрут, как я помню из курса местной фауны. Калечат только. А жрать предпочитают, когда пища ещё трепыхается. Так что, скорее всего, субантра его прикончила и смылась. Гнездо действительно стоит поискать и уничтожить. Если она успела сожрать хоть каплю плоти…       — Успела. — буркнул подполковник, снова укрыв тело.       — Значит, знает, каковы бессмертные на вкус и в следующий раз будет здесь пастись целенаправленно, чтобы схарчить наименее расторопного. — закончила я.       Лёва картинно поаплодировал, победно глядя на Ребекку, ворчащую, что нас на месяц оставлять опасно — то сдохнет кто-то, то спиздят что-то. Пришла пара охранников с носилками. Когда тело перекладывали на них, Феня благоразумно развернул меня за плечо, чтобы не смотрела. Отметив, как я удерживаюсь с трудом от того, чтобы не отереть руку о юбку платья, повёл в школу, чтобы смогла смыть последствия «осмотра места преступления».       За поворотом бережно придержал за плечо, но на этом поддержку ограничил из опасений быть спаленными. Я же от всей души молилась о том, чтобы застаревшей кровушки Мейсона, смешанной с землёй на моей ладони хватило для активации. Красться потом обратно и макать осколок в ту жижу будет самой тупой попыткой суицида из всех доступных. Ещё и провальной, если учесть, что следы столкновения ангела с субантрой, скорее всего, уже замоют.       У туалета Фенцио попытался остаться за дверью, но я потянула за собой. Убедившись, что в сортире мы одни, вынула из кармашка платья осколок, прикладывая его к ладони под охреневшим взглядом своего сопровождающего. Стекляшка коротко засияла, но погасла. Поначалу показалось, что ничего не сработало. Контур магии вокруг артефакта не изменился. «Неужели не получилось?» — промелькнуло в мозгу панически. Впрочем, я погорячилась. Зеркало почернело на несколько мгновений. Раскалилось так, что я чуть не выронила осколок из обожжённых пальцев. Удержала усилием воли.       Феня шумно вздохнул, глядя на то, как я отложила осколок на раковину, включая воду и смывая присохшую кровь:       — Безбашенная! Если бы кто-то заметил тебя с этим чёртовым «сувениром» в кармане — казнили бы прямо рядом с трупом! — прошипел он, подходя к раковине и осторожно беря зеркало предварительно вынутым из кармана платком, чтобы завернуть и спрятать у себя.       Я молча отирала ладонь под горячей водой, мечтая содрать кожу, переваривая то, что произошло с момента, как Геральд пришёл будить альбиноса. Всё более отчётливо доходило, что субантра действительно подослана неспроста. Школа не в идеальной для сохранения кладки зоне. Если только какая-то залётная «птица», в чём я сильно сомневалась. «Стоит почитать побольше об этих тварях, чтобы быть во всеоружии…» — мелькнуло в подкорке. Вода была нестерпимо горячей, ладонь чистой, но я всё ещё остервенело продолжала её тереть и мылить раз за разом.       За плечо дёрнули, отстраняя от раковины. Альбинос хлопнул рукой по смесителю, отключая поток воды и глядя на меня. Вытянул из навесного бокса салфетку, промакивая мои пальцы.       — Прости. — я прикрыла глаза.       — Сказал бы, что всё нормально, но чёрта с два. — Феня нервно вздохнул, — Идём.       — Куда?       — В кабинет мой. Успокоительного накапаю. — он вышел из туалета, придержав для меня дверь, — Иначе ты весь день будешь вздрагивать и искать подвох.       Я сморщилась:       — А чего его искать? И так понятно… — догнав его в холле, я чуть тише проговорила, — Наш «Великий и Ужасный» решил, что пора двигать вечеринку дальше.       Альбинос вздрогнул, хватанув меня за руку и поволок в сторону кабинета, плюнув на все любопытные взгляды. Я только телепалась позади, чувствуя, что ещё немного и завтрак реально во мне не задержится. В носу всё ещё стоял железистый запах крови. Чужой на сей раз. Свою я помнила и на запах, и на вкус, к сожалению. И почему-то в тот раз было не так страшно, как сейчас. Возможно, сказывалось моё осознание, что дальше пушной зверёк, именуемый песцом, бежит мне навстречу так быстро, что ориентироваться в событиях надо будет молниеносно.       «И просчитывать всё на пять ходов вперёд, а лучше бы на сто пять, но хрена с два получится…» — подумала я, поднимаясь по лестнице. Настроение и без того было где-то в жопе. Взглянув на этаже кабинетов на часы, висящие в конце коридора, я поняла, что отхвачу ещё и от Николь. Время, оказывается, пролетело, как фанера над Парижем. Обед уже заканчивался и мне бы следовало пойти к ней, чтобы договориться о поисках собаки. А то субантру выловят, а жертвы начнут появляться новые. А если ещё и всплывёт, кто руку к появлению псинки приложил — взъебут всех, начиная с Лёвы. А нас так и вовсе прибьют, за то, что помогали прятать.       Отперев кабинет, Фенцеслав подтолкнул меня в спину, пропуская вперёд. Дверь с щелчком закрылась. Ангел не мудрствуя побрёл к шкафу, выудил из него склянку с успокоительным и потянулся было за стаканом, но замер под моим любопытным взглядом. Смотрела, впрочем, не на него, а на початую бутылку глифта, стоящего среди прочих зелий. Вопросительно вскинув брови, я покосилась на своего седого фаворита.       — Расшифруй свой взгляд. Он говорит, что вместо успокоительного лучше глифт? Или спрашивает, какого хрена я хлебаю его в одну каску у себя в кабинете? — хмыкнул ангел, поставив на стол ещё и бутыль.       — Оба варианта. — отозвалась я.       Феня пожал плечами. Чуть помедлив, налил половину стакана оставив его на столе.       — Бутылка в шкафу стоит с прошлого года. Если честно, уже и не помню, когда её приволок сюда и по какому поводу. Вроде, нажраться хотел, когда Уокер увидел на пороге школы. И выпил пол стаканчика — потому бутыль раскрытая. — подумав, вынул из выдвижного ящика стола шоколадку, положив рядом со стаканом, памятуя, что я без закуски пить не могу. Пробилась несмелая улыбка: — Ну а потом, на уроке, ты предложила пари. Так она тут и осталась. Хотя, стоит сказать, что после твоих заскоков рука к ней часто тянулась.       Я покраснела, подходя к столу и взяв стакан. Феня вздохнул, не убирая бутылку. Второго стакана у нас не было. Судя по всему, в их мире тоже была традиция: поминать почившего не чокаясь. Ну или у меня нахватался. Вспомнил, как я после «казни» Рондента несколько стаканов залпом опрокинула. Не знаю, о чём думал он, но у меня внутри почему-то всё сжималось. Предвкушение, жопная чуйка, или что-то ещё. «Знание канона» — с ехидной усмешкой напомнил внутренний голос.       Наконец, коротко выдохнув, я отпила половину налитого, глядя, как альбинос глотнул немного из горла и потянулся распаковывать шоколадку. Закусили. Я чувствовала, как руки всё ещё подрагивают. Почему-то вспомнилось прикосновение к коже покойника. Меньше десятка часов назад он был ещё жив и не планировал умирать. Имел какие-то планы на предстоящий день… И всё из-за одного неосторожного полёта.       Хлопнув глазами, я покосилась на Фенцио.       — Тварь всё же была случайной. Маль, конечно, тот ещё сюрприз, но я не припоминаю, что он мог воздействовать на них не получив тело. Выходит, субантру пригнали сюда специально. Вот только загвоздка — на ночной моцион мог выбраться и кто-то из студентов демонов. Или, например, преподаватель. Вы, конечно, посильнее будете и куда более осторожны, чтобы без приключений летать по темноте… — я запнулась, покачивая в пальцах стакан и глядя в одну точку перед собой. Мысль наконец оформилась в черепной коробке: — Или не совсем случайной. Есть кто-то, кто подтасовывает нам результат по требованию Мальбонте. Мы слишком долго телились. Ангела выбрали за нас. Одного из самых безобидных, если не сказать бесполезных. Допустим…       Феня прихлебнул глифт и опустился на свой стул. Других свободных поверхностей в кабинете не было, на которых можно было жопу пристроить, и я забралась на краешек стола, болтая скрещенными в щиколотках ногами и снова пытаясь анализировать.        Альбинос глотнул ещё немного, утянул дольку шоколадки, после чего сморщился:       — Думаешь, субантру притащили куда-то впритык к школе, а потом шуганули в нужный момент, чтобы она полетела нападать на ангела, а не на кого-то другого?.. — я насторожено кивнула; — Логика, конечно, есть, но проблема в том, что если Маль и может их контролировать ментально, то все остальные для них — источник опасности, который требуется устранить. А если учесть, что твари крайне трусливы по своей природе, если не нужно защищать кладку, выходит, что… Нихера не выходит.       Я опустошила стакан, указав глазами на бутыль в его руке. Снова плеснуло марево.       — Как раз выходит. Субантры не различают нас. Они слепы. Ориентируются только на общий фон бессмертного какими-то своими рецепторами. То есть — различают ангелов, демонов и Непризнанных. Но не более того. Вывод напрашивается только один: кто-то из ангелов спёр яйца из кладки «птички», приволок их к школе, расположив там, где не найдут и оставив отпечаток энергии, чтобы тварь чувствовала приближение ангельской тушки и полезла в атаку. Мог бы и демон, но оставленный маячок энергии рано или поздно рассеивается, если не является природным. Тогда тварь напала бы на демона. Ведь чтобы подновить след на ангельский, пришлось бы лезть под когти и рисковать. — я пожевала губу, глядя на хмурого Феню: — И этот «кто-то» сознательно собрал всю нашу тусовку рядом с телом убитого, чтобы владеющий осколком смог его зарядить. Меня притащили больше для того, чтоб отвлечь внимание гипотезами и дать придумать вариант для зарядки зеркала.       — Перебираем по списку, вычёркивая сразу всех, кто не мог быть там заранее и имеет алиби. — Феня выставил перед собой растопыренную пятерню. Загнул первый палец: — Ребекка отпадает. Она прибыла из столицы с Йором. Так что я сильно сомневаюсь, что она при своём секретаре устраивать диверсии. — Второй палец: — Геральд тоже отпадает. Он до половины шестого утра студентов у вагончика в кустах караулил, а потом разводил по спальням. Есть свидетели. — Третий: — Левиафан отпадает. Мы с ним пришли одновременно. Он вообще сорвался с совещания, которое ещё ночью проводил, чтобы Ости не поместили под стражу. — Чертвёртый палец: — Начальник стражи, твой друг, который — тоже со свидетелями. Он был на дежурстве с другим архангелом из охраны и появился, когда всё та же Ости доложила о найденном трупе. Мы с тобой тоже отпадаем, само собой. Спали.       Задумчиво кивая, я хмыкнула, вспомнив рассказ Николь о канонной версии: Мисселина хотела передать камень преткновения Малю, но не стала. Это сделал Кроули. Старик сейчас, конечно, ещё при погонах, так сказать, но позиции уже явно сдаёт в силу утраченной хватки. И не без моего, стоит заметить, участия. Итого, весь список подозреваемых сократился до одного пернатого, который снова дорожит своей властью.       — Мисселина не стала бы такое устраивать. А вот Кроули…       — Проблема в том, что у Кроули тоже алиби. — вздохнул Феня, — Он у себя в кабинете уснул, и стражи его там нашли спящим, когда нашёлся труп.       Отрицательно мотнув головой, я ответила:       — Не факт. Между убийством и обнаружением прошло не меньше полутора часов.       — Факт. Он не выходил из башни. Охрана бы знала.       — Ты меня сегодня через окно утром выпер из своих апартаментов. Что ему мешает? Тем более, помнится, у него там вообще балкон. Даже удобнее слинять и вернуться, а потом имитировать рабочий процесс и реально уснуть, чтобы отбить подозрения. — я закусила губу, глядя на Фенцио: — Каков шанс, что под давлением Ребекки он позволит просмотреть свою память?       — По нулям. Для этого должна быть санкция совета Цитадели. А для её получения нужно иметь побольше оснований, чтобы дать Ребекке возможность запустить процесс проверки. Он всё-таки серафим, не забывай. — альбинос снова приложился к горлышку бутылки, делая глоток. После чего неожиданно нервно хохотнул: — Слушай, а у нас такой не плохой тандем детективный складывается. Готов быть твоим Ватсоном на полставки.       Нервно хихикнув, я попыталась слезть со стола, но застыла, чувствуя, что как-то не выходит. Ноги двигались нормально. Но вот жопа сдвигаться не торопилась. Поёрзав, я попыталась привстать на руках — результат был тот же. Становилось мягко выражаясь, неуютно. Заведя руку за спину, я обнаружила позади себя липкое теплое от солнца пятно. Пальцы склеивались с дикой скоростью. Задёргавшись, я на сколько смогла развернулась, обнаружив флакон опрокинутого клея.       — Ох, блять!..       Феня, ещё не понявший, что происходит, хохотнул:       — Чё, «присоска» срабртала?       — Хуже. — я продемонстрировала ему пустой флакон: — Я приклеилась. Чё это за клей ядерный?!       Альбинос подорвался со своего места, попытался меня за бёдра отлепить, но потерпел фиаско. Дёрнулся смотреть на «масштаб катастрофы», обнаружив целую лужу, в которую я села. Причём, села крайне неудачно: мало того, что прилипла юбка платья, так ещё и часть труселей. По кабинету пролетел истерический смешок.       — Кажется, ты будешь ходить по школе с крышкой моего стола на пятой точке. Я не знаю, где найти растворитель для этой хрени. — виновато протянул Феня.       — Так… Ты же понимаешь, что если кусок моей жопы останется на этом самом столе, к тебе неизбежно возникнут вопросы? — несмотря на свободное пространство вокруг, я ощутила приступ долбанной клаустрофобии, завопив: — СПАСИ МЕНЯ!       — Ща попытаемся. Держись за плечи… — распорядился мгновенно посерьёзневший ангел.       Я послушно вцепилась в него. На всякий случай даже, на сколько позволяла длина юбки, обхватила коленями за пояс. Дёргал долго, муторно. В какой-то момент, кажется, даже успел возбудиться от «трения». Впрочем, стояк оторвать мою задницу, даже ценой дырки на платье не помог. Попытка отрезать и продемонстрированный канцелярский нож ввели меня в панический вой. Пожалуй, я впервые до такой степени в прямом смысле опасалась за свою задницу.       Через час возни я уже могла только всхлипывать и причитать, что в смертном мире было бы проще быть инвалидом, чем тут. Да ещё и с доской на пятой точке. Альбинос ржал, что сверлить «техническое отверстие» для естественных нужд тоже чревато, за что огрёб и снова попытался меня и свой стол разделить.       Очередное пыхтение, стоны. Вспотели, как два коня.       Дверь без стука распахнулась во время реплики Фенцио:       — Да как же тебя отодрать?!       — Друг, я всё понимаю, но дверь надо запирать хотя бы ради приличия. — укорил Геральд, шагнув в кабинет, приваливаясь к захлопнутой двери спиной и оглядывая бардак: — О-о-о! Да вы, я погляжу, стресс тут снимаете!.. Глифт, секс на столе! Прям фильм для взрослых…       Ангел отскочил в сторону, демонстрируя меня вполне одетую, красную, как помидор и уже основательно психующую.       — Нихера подобного! Я просто приклеилась. — продемонстрировав демону пустой флакон из-под клея, я снова завыла: — Ну чё за невезуха, а?!       Демон вскинул бровь, взглянув на Феню:       — Слушай, если тебе лубрикант нужен, то постучался бы ко мне. Я бы выдал хотя бы крем для рук. Чего ты девушку мучаешь такими изуверствами?!       — Шёл бы ты… — буркнул покрасневший альбинос, — Лучше помоги её отодрать.       — Шли бы вы оба в жопу с такими предложениями! — рявкнула я, начав дёргаться всем телом, понимая, что, если не освобожусь, отдерёт всех нас вместе взятых Кроули. — Ангел, если я сдохну в этом кабинете на столе, я обещаю, что мой призрак тебя доканает везде, где бы ты не спрятался.       Геральд ржал, Феня тянул меня за ноги, я материлась. Словом, закрытый показ комедии продолжался теперь при свидетелях. Наконец, демон вздохнул, выйдя из кабинета и вернулся с банкой растворителя, протянув её альбиносу и оставив нас наедине, сообщив, что кладку субантры, как и её саму всё же нашли на окраине острова. И, что примечательно, нашёл наш всемогущий директор. Мы с альбиносом только переглянулись после его слов, подбив недавние размышления к общему знаменателю.       Под жопой уже было влажное пятно от растворителя, когда я потихоньку, складка за складкой, начала освобождать юбку платья и активнее ёрзать. Самым, пожалуй, опасным было отлепить ляхи, но они отошли без особого труда. Как и расклеились пальцы на руке, которыми я хватала клей и щупала последствия его проливания. Альбинос, наконец, поднял меня под подмышки, ставя на ноги и отрезая край юбки, чтобы уже не долбить себе мозги и не возиться. После чего пробормотал заклинание и… Смахнул остатки клея и ткани со своего стола, словно это была пыль.       Я вызверилась:       — Ты, блять, раньше это сделать не мог?!       — Ты не просила… — ехидно усмехнулся Фенцеслав.       — Да я тебе сейчас…       В сумерках, опустившихся на школу, завыла Ребекка…