Last Sunrise

Хосок медленно спускается к берегу реки, по которому снуют туда-сюда такие же одинокие люди, как и он. Они часто видятся здесь, и Чон знает причину каждого приходить сюда и распутывать свои мысли. Мальчишка, что сидит недалеко от самой воды и бросает в нее найденные камни, на самом деле ждет, пока родители перестанут ссориться на кухне. Как он сам говорил, то живут они недалеко в маленькой квартирке, и слышать постоянные крики взрослых друг на друга уже нет сил. А он всего лишь ребенок, никто не слушает его и не пытается понять. С каждым брошенным камнем он выбрасывает свою горечь от обиды, гневно шипя все себе под нос. Ходящая по щиколотку в холодной воде девушка здесь относительно недавно. Этот самый холод возвращает ей здравомыслие, помогает смириться с изменой мужа и принять верное решение касательно их отношений. А курящий чуть вдали старик остался совершенно один: супруга его покинула, сын уехал и не навещает, внуков он и не видел ни разу. Но он нашел себя в том, чтобы помогать всем новоприбывшим на этот берег. Давать советы как лучше справиться с тем или иным «камнем» на своем пути.

Хосоку он тоже совет давал.

      — Я люблю тебя, Мин Юнги! — кричит во всю глотку Чон. От дороги и просто прохожих они далеко, все, кто есть на берегу, лишь посмотрят заинтересовано, поймут, что это Хосок, и вернутся к своим проблемам.

— Я люблю тебя, Мин Юнги! — Я люблю тебя, Мин Юнги!

Парень кричит в тихую гладь воды раз за разом одно и тоже. Кричит, уже захлебываясь слезами, держась за грудь с левой стороны. Сердце с легкими ноют неимоверно, голос срывается, и Хосок постепенно переходит на шепот, оседая на холодный песок.       — Я люблю… — с каждым новым криком, каждой упавшей на сжатые в кулаки руки слезой душевная боль отпускает, становится легче. — люблю тебя, Мин Юнги… пожалуйста, услышь меня и проснись, неужели я так много прошу… За спиной трещит песок, на плече ложится давно пропахшая сигарным дымом старческая рука.       — Полегчало? Хосок кивает, горло просто горит.       — Если он еще не погребен под землю, значит слышит тебя. А если он еще слышит тебя, то продолжай его звать, ведь твой голос последняя ниточка, за которую он хватается в этом мире

Да, он не должен унывать. Ради Юнги.

***

Хосок морщится от кислоты конфеты, которую отдал ему мальчик с камнями и не может перестать трогать свои волосы, как та девушка. Люди на берегу оказались такими добрыми, что Чон даже не верит в реальность происходящего. Они ведь даже имен друг друга не знают! Ему всегда казалось, что каждый зациклен только на своем горе, но, видимо, их всех что-то связывает.

И Хосок благодарен им за этот вечер.

По утру он все еще думает над словами старика. Думает, пока собирается в школу, на уроках.       — Хось, с тобой все в порядке? — Чимин наклоняется над столом, заглядывая в глаза другу       — Да, в полном!       — Боже, что у тебя с голосом?       — А… ну… — Чон не хочет говорить истинную причину, он просто не хочет его беспокоить лишний раз еще сильнее. — Просто пел слишком громко, когда был один дома       — Ну ты и даешь! — Чимин взмахивает руками и посмеивается. Хосок вместе с ним. — У меня через час выступление, ты обещал прийти, помнишь же?       — Ты сомневаешься во мне? — Хосок наклоняет голову, вспоминая еще моменты их разговора. — А еще ты обещал сходить со мной к Юнги и… Что-то не так? Пак хмурится и чешет затылок:       — Все окей, просто ты уж прости, но мы уже устали от твоего Юнги!       — Что это значит?       — Это значит, что сегодня — последний раз. — Чимин ощущает себя виноватым, и Хосок видит это, но не может не почувствовать укол обиды. — У меня тоже личная жизнь есть, и проводить все время свободное у его койки я не могу! Чимин извинился и ушел, а Чону не хочется больше здесь находиться. Он чувствует себя преданным и ненужной обузой для друзей. Он не хочет идти больше на этот концерт, идти с Паком к Юнги. И на уроке желания сидеть больше нет. Парень просится выйти в туалет, но уходит к старому дереву, где находит Тэхена.       — Почему ты здесь? Ким болезненно улыбается и хлопает по месту рядом с собой:       — Прогуливаю Хосок не понимает. Чтобы Тэ прогуливал — ладно, но чтобы был в таком состоянии. Как это Чимин ничего не заметил, они же даже сидят рядом.       — А-а-а, — тянет парень. — Так ты не знаешь? Чимин и Чонгук теперь парочка… — Тэхен это как-то ядовито цедит сквозь сжатые зубы, а Чон начинает догадываться.       — Все-таки любил, да?       — Ну тип того, — Ким жмет плечами и ковыряет ботинок. — а ты почему же пришел сюда? Чон все пересказывает другу, и тот приобнимает его за плечи. Выслушивает, в итоге обнимает по-нормальному, как надо. Тэхен сейчас совсем другой, совсем не такой, каким был вчера или позавчера. Он тоже почувствовал всю ту боль от невозможности быть с тем, кого любишь; тоже вкусил этот плод страдания. Конечно он мог бы попытаться помешать их отношениям, но это же Тэхен. Он всегда держится за счастье своих друзей, всегда приносит в их компанию то, чего так не хватало.       — Давай прогуляем? — Хосок никогда не прогуливал, но сейчас предложение Кима звучит крайне заманчивым. Да, он нарушит обещание, данное Чимину. Да, он поступает, как эгоист! Но видя Тэхена и то, как своим самопожертвованием парень убивает себя, Чон уже и не считает эгоистичность такой уж отвратительной чертой. Иногда нужно этим пользоваться, чтобы защитить себя. Иногда необходимо этим пользоваться, чтобы выжить. Кажется, любовь меняет людей. Заставляет их предавать свои же принципы. Заставляет их жертвовать всем миром, всем, что у них есть ради одного единственного человека. Вроде Хосок слышал, что так поступают злодеи.       — Давай

Вряд-ли станет легче, так пусть эта любовь и боль сделают его сильнее.