Забавный Дюма: мушкетёрская трилогия

Пока на улицах Парижа происходила драка-драка-драка, главный герой в сопровождении Портоса прибыл получать комплименты. План сработал: Коменж расхвалил гасконца кардиналу, а кардинал повёл героев уличных боёв к королеве. У Анны Австрийской случился явный приступ кровожадности, учитывая что победу при Лансе праздновали меньше, чем переезд Брусель в Сен-Жерменский отель, а Бламениля в Венсенский. По прибытию полукапитана и полубарона (в чём их уже заверил Джулио) к королеве, Коменж продолжил карусель комплиментов, вновь расхвалив д'Артаньяна, который расхвалил дю Валлона... Однако веселье обломал коадъютор де Рец, пришедший поздравить королеву и попытаться усидеть на двух стульях. Правда большой мускулистый мозг Реца, подчёркнутый Дюма-отцом, не учёл той вероятности, что Мазарини и Анна уже к нему враждебны. Произнеся огромную хвалебную речь королеве он конечно же был... Выставлен насмех отрядом отборных клоунов в лице Ножана-Ботена, графа де Вильруа и маршала де Ла Мельере. Выслушав несмешные шутки от взвода клоунов Рец оказался уже достаточно умным, чтобы не сидеть на двух стульях дальше и пригрозить королеве гражданской войной (наткнувшись на новую порцию самых смешных шуток в мире). Мазарини, у которого в отличие от королевы ещё не сорвало крышу, даже стал просить д'Артаньяна о защите, а тот предупреждать де Пьерфона, что дело пахнет гражданской войной (стоило Рецу сказать это словосочетание, как всю оставшуюся главу его цитировали через абзац). Вернувшись к себе, Рец застаёт Лувьера, устроившего пацанский разговор по душам в духе "ты раздалёшь 30 000 экю милостыни ради шапки кардинала, пойдём свергнем их гражданской войной". Коадъютор с обещанием подумать (куда же без этого) устроил съезд священников, став пересказывать им лучшие свежие анекдоты из филиала цирка в Пале-Рояле. Священники оценили юмор и стали готовиться к гражданской войне... Дальше Гонди отпустил всех, кроме желающий пройти кастинг на самого коварного священника. Кандидаты нашлись сразу от трёх приходов: Сен-Мерри, Святого Сульпиция и Святого Евстафия. А предложения оказались одно лучше другого: сен-марриец предложил Планше, свято-сульпицией предложил графа Рошфора, свято-евстафиевец предложил Майяра... Кого? Порадовавшись Планше и затроленный Рошфором (который, как оказалось, тайно поселился в Париже, но не посещал коадъютора из опасения, что тот сидит на двух стульях и готовиться поддержать королеву...), коадъютор тоже не совсем понял, что это за третий ноунейм. Оказалось, что имя выдуманное, и это нищий с паперти, подающий святую воду. А ЕЩЁ он вышел из тюрьмы 6 лет назад (как раз после смерти Ришельё), а 28 числа каждого месяца он просит служить мессу за насильственно умерщвлённую особу... По поводу этой молитвы за насильственную смерть (СПОЙЛЕР) уже долго гремят интернет-бои, поскольку кто-то вычислил, что по дате подходят либо Констанция Бонасье, либо Миледи, и Миледи гораздо больше... Рец, тем временем, продолжал восхищаться тем, как нищие устраивают свой бизнес (Майяр и вовсе выкупил место подачи святой воды за 100 пистолей), по какой-то неведомой причине продолжая морозить седалище даже после кучи заработанных денег, и пошёл лично смотреть на Майяра. Тот оказался низким толстым седым дедом с очень нехорошим взглядом, с которым боролся суперспособностью "раскаяние". Нищий, кроме того, оказался ещё и первым постмодернистом и ломателем жанра, начав разговаривать с коадъютором с иронией и сарказмом. Тот оценил всю пост- и метаиронию деда, предложив и ему участие в гражданской войне (больше гражданской войны богу гражданской войны). Нищий согласился, ещё и добровольно вызвался выставить не 50 человек, а 50 баррикад с обещанием ещё и защищать их при надобности. Рец совсем опешил от такого человека искусства, за одно обещание выплатив ему 500 пистолей и пообещав столько же, если тот выполнит задание (главное не говорить д'Артаньяну, какие деньги зарабатывают даже нищие, пока он в долгах...) Договорившись встретиться с иронищим в башне святого Якова, коадъютор ушёл, а нищий побежал трогать траву (зачёркнуто) святую воду. Автор даже даёт намёк, что с паперти он брызгал на прихожан чем-то другим...