Наследование

      Изуку не знал, как его жизнь снова станет прежней. Его мать не просто пострадала в результате крушения поезда, она погибла в нём. Папа сказал, что она умерла, защищая его, и что она была героем.       Героям не полагалось умирать.       После похорон (которые Изуку пережил эмоционально размыто) папа взял его в долгую поездку на самолёте на Тайвань, где за Изуку присматривала пожилая женщина по имени Шулин, которая не говорила по-японски.       Было странно слышать, как его отец разговаривает с другими людьми на китайском. Отец пообещал, что они пробудут там всего несколько дней, пока он наведет здесь порядок, чтобы они могли вернуться в Японию. Изуку не очень понравилось в этом месте. Его отец жил в очень высоком здании, но из окна можно было видеть только другие очень высокие здания. В итоге он проводил всё свое время за просмотром незнакомых мультфильмов, которые он не мог понять. Ему не разрешали выходить на улицу и он не знал, как сказать женщине, ухаживающей за ним, что он хочет что-то сделать. Он скучал по дому. Он скучал по маме.       Изуку часто плакал, когда думал о своей матери. Каждый раз, когда его глаза наполнялись слезами, Шулин давала ему кусочки нуги и нежно поглаживала по руке. Он понимал, что она пытается его утешить, но это мало помогло. Его отца большую часть времени не было, а когда он возвращался, он был измучен и, обычно, сразу ложился спать, только чтобы уйти снова, к тому времени, когда Изуку просыпался каждое утро.       Единственным разом, когда Изуку выходил на улицу за всё время своего пребывания на Тайване, был визит в больницу, чтобы снять швы со лба. Отец поехал с ним для этого, поэтому Изуку был менее обеспокоен, но когда они прибыли в больницу, приехала скорая помощь и остановилась прямо перед ними. Санитары вытащили из машины человека, который выглядел очень старым. Они давили ему на грудь и звали других, чтобы они пришли на помощь. Изуку почувствовал, как дрожь пробежала по его спине при виде этого зрелища, отец быстро отвел его от машины скорой помощи к другой двери.       Изуку неподвижно сидел на столе для осмотра, до тех пор пока не пришел врач, осторожно снявший повязку со швов на его голове. — Он говорит, что это не повредит, — перевел отец слова врача, — хотя это может показаться немного странным или зудящим.       Изуку кивнул, закрыл глаза и задержал дыхание. — Изуку, что ты сделал? — встревоженно спросил его отец.       Изуку открыл глаза и в предвкушении выдохнул, когда его отец начал быстро говорить с доктором на китайском. — Изуку, ты хорошо себя чувствуешь? — спросил отец, внимательно изучая его. — Ты можешь сделать это снова? — Что сделать? — озадаченно спросил Изуку. — То, что ты только что сделал, — подбодрил его отец.       Изуку послушно закрыл глаза, думая, что доктор собирается снять швы. Он задержал дыхание и стал ждать, но никто ничего не сделал, поэтому он снова открыл глаза и вопросительно посмотрел на отца. — Разве доктор не собирается их вытаскивать? — с тревогой спросил он.       Изуку видел швы, когда перевязку меняли, они были уродливыми, чёрными и походили на сороконожку, марширующую по его лбу. Он хотел, чтобы они ушли.       Ещё мандарин. — Зу... ты можешь держать глаза открытыми и задержать дыхание на несколько секунд для меня? Как если бы ты собирался плавать, — наконец спросил отец.       Изуку сделал то, что просили и увидел, что доктор и его отец с интересом смотрят на него. Изуку посмотрел на свои колени и увидел, что через ноги он видит стул, на котором сидел. То же было и с его руками. Его нутро перевернулось! Он выдохнул со свистом и снова увидел себя в нормальном виде. — Ещё раз, — сказал отец по указанию врача. — Задерживай дыхание так долго, как сможешь.       Изуку втянул воздух и увидел, что снова стал прозрачным. Врач ткнул его концом ручки, но больше ничего не произошло. — Хорошо, Зу. Теперь ты можешь нормально дышать. Случалось ли такое раньше?       Изуку покачал головой. Что это значит?       Его отец снова разговаривал с доктором на мандаринском диалекте. И после долгого разговора, которого Изуку не мог понять, отец вздохнул. — Хорошо, Зу, он сейчас снимет тебе швы. Постарайся не задерживать дыхание, пока он это делает, хорошо? — Но как насчет… — начал спрашивать Изуку. — Мы не знаем, малыш. Мы пойдем к врачу, когда вернемся в Японию, и узнаем.       К счастью, через две недели они сели в самолёт и вернулись в знакомый дом Изуку, в квартиру, в которой он раньше жил с матерью. По словам врача из Тайваня, его лоб настолько зажил, насколько это было возможно. У Изуку был ярко-розовый шрам, который был не более чем длинной полосой от линии роста волос над правой бровью и до левого виска. Время, вероятно, изменит цвет шрама с ярко-розового на оттенок его кожи. Все синяки уже исчезли, физически Изуку вернулся в нормальное состояние.       Отец отвез его в школу в понедельник утром, после того, как они вернулись в Японию. Все дети собрались вокруг него, услышав от Каччана, что у него теперь есть причуда. Учителя восклицали над ним и подняли шум, когда он показал всем, как он может заставить коробку с мелками плыть к нему по воздуху с соседнего стола. — Поздравляю, Изуку-кун! — гордо сказал один из учителей. — Ой! Я могу сделать ещё и это! — сказал Изуку, гордясь собой, глубоко вдохнул и задержал дыхание.       Все ахнули, когда он стал прозрачным, оставляя для взглядов только одежду, до следующего выдоха. — Вау! — Удивительно! — Откуда у тебя две причуды? — спросил расстроенный Каччан.       Изуку пожал плечами. — Понятия не имею. Просто так получилось. Мой отец отправится к врачу, чтобы выяснить это, как только сможет, — сказал Изуку. — Что ж, иметь две причуды — это странно, — надулся Каччан. — И ни одна из них не так хороша, как моя.       Изуку не знал на что злится Каччан, но все равно кивнул. — Причуда Каччана по-прежнему самая крутая!       Другой мальчик, казалось, немного успокоился, остальной день прошёл как обычно. Когда им пора было выходить на улицу, Каччан подошёл к нему и тихо сказал: — Мне жаль твою маму. — Спасибо, — ответил Изуку. Так всегда отвечал отец людям, которые говорили это ему. — Я скучаю по ней. — Конечно, глупый. Она твоя мама. Но мама говорит, что все будет хорошо, так и будет, — Каччан казался абсолютно уверенным в этом.       Изуку кивнул, не зная, что ещё он мог сказать, он позволил втянуть себя в игры на детской площадке. После школы Изуку забрала мама Каччана, когда приходила забирать своего сына. — Твой отец сказал, что ты должен пойти домой со мной и Кацуки и остаться на некоторое время пока он на работе. Разве это не будет весело?       Изуку посмотрел на Каччана, который выглядел так, будто впервые слышал об этой новой аранжировке. — Как долго? — спросил белокурый мальчик. — Я не уверена, — сказала его мать, приподняв бровь. — Столько времени, за сколько Мидория-сан найдет внешкольную программу или няню, которой он доверяет и которая позаботиться об Изуку, пока тот на работе. — Хорошо, — сказал Изуку, не понимая, почему Каччан не выглядит особо взволнованным этим. — Спасибо.       Школа была недалеко от дома Каччана, поэтому они пошли вместе. Каччан нашёл на земле палку и побежал вперед, волоча её по невысоким стенам и заборам у тротуара. Изуку взял тётю за руку, как когда-то, когда мать забирала его со школы. Он даже сначала не подумал об этом, когда взялся за её пальцы и тихо пошёл рядом. Он почувствовал, как его глаза немного защипало, он вспомнил, что больше никогда не сможет сделать это со своей матерью, но сдерживал слезы. Папа сказал, что сейчас ему нужно быть сильным. — Эй! — сказал Каччан, вернувшись к ним и потянув Изуку за руку.       Изуку был вынужден отпустить руку тёти, когда Каччан потащил его вперед, чтобы показать мертвого жука, уносимого цепочкой муравьёв возле улицы.       Как только они вошли в дом Бакуго, Каччан сразу же сел за маленький столик на кухне — где было всего два стула — возле окна, выходящего на крошечный задний двор, в основном вымощенный, с шестами для развешивания белья. Изуку сел на стул напротив друга, но Каччан крикнул на него. — Нет! Это место моей мамы! Мы вместе перекусываем здесь каждый день после школы!       Изуку замер, он не знал, что делать. Он тоже обычно ел свою закуску и рассказывал маме о своем дне, после того как они возвращались со школы. Он знал, насколько это важно, и не хотел, чтобы Каччан пропустил время проведённое с мамой из-за него. — Кацуки! — сердито прикрикнула тётя. — Как ты себя ведёшь?! Изуку — наш гость!       Каччан сердито крикнул что-то им обоим и скрестил руки на груди, глядя на них. — Мне очень жаль, — сказал Изуку, изо всех сил стараясь не дать голосу дрогнуть. — Я не знал. — Все в порядке, — сказала тётя голосом гораздо мягче того, которым она говорила с Каччаном. — Ты можешь посидеть и перекусить с Кацуки.       Она положила руку на его копну кудрей, которые явно нуждались в стрижке, и нежно погладила. — Нет, он не может! — гневно отрицал Каччан.       Изуку стал прозрачным и, наклонив голову, попятился от них обоих. — Боже ты мой! — воскликнула тётя. — Что происходит?       Изуку вдохнул и выдохнул воздух. Он не осознавал, что задержал дыхание, ожидая словесного взрыва от Каччана или его матери.       Каччан зарычал, рассердившись или разочаровавшись, или и то, и другое. — Извини! Извини! Извини! — Изуку плакал, желая, чтобы все были счастливы. — Иногда такое бывает! Мне жаль! — Но я думала, твоей причудой было… — Ну, теперь у него ДВЕ причуды! — Каччан зарычал, спрыгивая со стула и вылетая из комнаты. Они могли слышать его громкие и поспешные шаги через дом, вверх по лестнице и хлопок двери его спальни, пока они стояли в шоке.       Изуку почувствовал, как упала первая слеза и всхлипнул, изо всех сил пытаясь не заплакать. Почему сегодня всё было таким тяжёлым? — О Изуку, — тётя подхватила его на руки, хотя он был слишком большим, чтобы его можно было носить с собой, и крепко обняла. — ты не сделал ничего плохого. — К-каччан злится на меня, — сказал он несчастно. — Он сказал, что иметь две причуды — это странно. — Две причуды — это необычно, — мягко поправила она. — Не странно. Почему бы тебе не сесть и не перекусить, а я пойду и скажу Кацуки, что он должен извиниться. — Нет! Не надо! — сказал Изуку, вставая на ноги. — Он просто рассердится! Он просто хочет перекусить с Вами. Я могу пойти почитать книгу, а Вы сможете с ним перекусить, как всегда!       Тётя выглядела так, будто не знала, что на это сказать. Она задумалась на мгновение и, наконец, решила. — Как на счёт того, чтобы я приготовила тебе что-нибудь, что ты можешь съесть в гостиной? Я включу телевизор и ты сможешь посмотреть мультфильмы, а я пойду проверю, смогу ли я уговорить Кацуки спуститься.       Изуку кивнул, одобрив это решение. Таким образом, он получит что-нибудь поесть, а Каччан сможет провести время наедине с мамой. Он сел на подушку рядом с низким столиком возле дивана, тётя дала ему коробку сока, несколько ломтиков яблока (нарезанные так, чтоб они были похожи на кроликов!) и горсть рисовых крекеров. По телевизору показывали карикатуру про Всемогущего, которую Изуку уже видел с десяток раз, но любил так, что готов был пересмотреть ещё дюжину. Он вежливо поблагодарил тётю. Она похлопала его по голове и поднялась наверх, а Изуку в довольном молчании принялся за закуску.       Тётя долго оставалась наверху, поэтому, когда мультфильм закончился, Изуку выключил телевизор. Он сидел на диване с записной книжкой, извлеченной из портфеля, и какое-то время рисовал, пока не почувствовал сонливость. Он даже не осознавал, что задремал, пока его не разбудила грубая рука. Он открыл глаза и увидел, что Каччан стоит у дивана и хмуро смотрит на него. — Мама сказала разбудить тебя, потому что уже почти время ужина. Она сказала, что я должен извиниться за то что было.       Изуку сел и огляделся, удивленный тем, что уже было достаточно поздно, чтобы наступила пора обедать. Он даже не знал, во сколько его отец вернётся с работы, так как он всегда был на работе. — Мой папа приедет за мной? — Понятия не имею.       Каччан, похоже, не был склонен говорить больше, но и, на самом деле, он не казался слишком злым. Он просто ушёл, поднявшись вверх по лестнице, оставляя Изуку одного.       В недоумении, Изуку нашел путь в туалет и позаботился о своих насущных потребностях, а также вымыл руки, так как пришло время есть. Он не знал, присоединится ли он к семье Бакуго за едой или будет есть с отцом.       Когда они были на Тайване, дама, которая ухаживала за ним, тоже готовила им еду. Еда была, в основном, незнакомой, но всё же вкусной. После того как они вернулись в Японию пару дней назад, его отец покупал еду в магазине или еду на вынос для каждого приема пищи. Изуку был почти уверен, что его отец не умеет готовить. — Вот он! — сказал дядя с дружелюбной улыбкой, когда Изуку вошел на кухню. — Привет, дядя, — поприветствовал Изуку так, как мать научила его приветствовать людей. — Каччан сказал, что уже почти время ужина. Мой отец сейчас идет за мной?       Тётя посмотрела через плечо с того места, где готовила тарелки с рисом на куханном столике. — Он позвонил и сказал, что немного опоздает, — сказала она с сожалеющей улыбкой. — Итак, мы можем оставить тебя здесь ещё не надолго! Надеюсь, тебе нравится карри!       Изуку кивнул.       Каччан не появлялся до тех пор, пока его не позвали на ужин. Все собрались вокруг обеденного стола. Изуку подождал, когда все сядут, и затем робко сел на оставшийся стул. Тётя вздохнула, они с дядей посмотрели друг на друга одним из тех «взглядов», которые взрослые бросают друг другу, и которые что-то значат. Затем тётя взглянула на Каччана, светловолосый мальчик нахмурился. — Что? Я сделал то, что ты сказал!       Тётя снова вздохнула и тепло улыбнулась Изуку, поставив перед ним тарелку восхитительно пахнущего карри. — Спасибо! — весело сказал Изуку. — Это выглядит так вкусно!       Оба взрослых усмехнулись.       Каччан постучал ложкой по столу и сказал: — Пахнет классно! — Я рада, что вы так думаете! Наслаждайтесь! — Итадакимасу*!       Оба мальчика жадно принялись за еду. Изуку осторожно набрал немного риса, затем немного карри и подул на него, прежде чем положить в рот. Каччан перемешал всё в своей тарелке, пока рис и карри не стали неотличимы друг от друга, а затем набил полный рот и съел, не проверяя, острое ли карри. Оба мальчика издали одобрительные звуки, когда попробовали.       После того, как все съели несколько кусочков своего обеда, дядя повернулся к Кацуки и спросил: — Как дела в школе? — Думаю, всё было хорошо. Рядом с кормушкой для птиц на улице была лягушка, которая съела дохлого жука. А морские свинки класса снова подрались. — Как прошел твой первый день после возвращения, Изуку-кун? — спросил он, выслушав Каччана. — Хорошо, — тихо сказал Изуку, делая глоток воды из стакана.       Он не был уверен, стоит ли говорить больше, так как это был очень эмоциональный день для него, и он не был уверен, сможет ли он рассказать всё, не рассердив Каччана. Каччан весь день был капризным, но ему нравилось, когда его хвалили… — Каччан и я играли отэдаму** в свободное время. Каччан, как всегда, победил! Он действительно быстрый! — Вы просто слишком медлительные, — сказал Каччан, но не со злостью.       Более легкая атмосфера помогла Изуку расслабиться, а Каччан стал больше говорить о школьных вещах. Он казался счастливым от того, что на него обращают внимание, поэтому Изуку сосредоточился на том, чтобы доесть карри.       Он как раз заканчивал трапезу, когда раздался звонок в дверь. — Наверное, это Хисаши, — сказала тётя, вставая и выходя из комнаты. — Могу я поблагодарить Вас? — спросил Изуку у дядюшки.       Дядя казался немного удивленным формальностью Изуку, но и кивнул ему. — Конечно. — Спасибо за еду! — сказал Изуку, вставая со стула и отправляясь встретить отца.       Его отец выглядел уставшим, и как раз собирался извиняться перед тётей за опоздание.       Тётя завернула немного карри и его отец взял домашней еды на обед, а Изуку забрал свой блокнот и школьную сумку. Они решили идти пешком, хотя до дома идти не меньше тридцати минут. Изуку был счастлив провести время со своим отцом, который всё время был так занят. Его отец сказал, что после долгого рабочего дня в офисе приятно размять ноги. — Как дела в школе, Зу? — спросил отец, пока они шли. — Мне очень жаль, что я забыл сказать тебе, что Бакуго-сан собиралась тебя забрать. Тебе было весело?       Он позволил Изуку нести бенто с карри, а сам понёс сумку с ноутбуком и рабочими принадлежностями. — Я не думаю, что Каччану очень нравится, когда я нахожусь у них. Он разозлился на меня за вторую причуду. Он сказал, что это странно. — Засранец, — тихо пробормотал его отец. Он с улыбкой похлопал Изуку по голове, утешая его. — Он, наверное, просто завидует, потому что тебе повезло и у тебя есть запасная причуда. — Может быть... он сказал, что ни одна из моих причуд не такая крутая, как у него. В этом он прав, но они мне все ещё нравятся. — У тебя потрясающие причуды, Зу. Я так горжусь тем, как ты справился со всем, что произошло в прошлом месяце. Мне жаль, что я не был рядом так часто, как хотелось бы нам обоим, но я работаю над этим.       Изуку почувствовал, как маленький узелок, который тянул у него на груди большую часть дня, немного ослаб после того, как отец похвалил его. — У меня есть помощница, которая ищет кого-нибудь, кто сможет присмотреть за тобой, пока я на работе, чтобы ты хотя бы мог оставаться дома. Я дал ей список вещей, которые твоя няня должна делать, например, готовить, убирать и заботиться о тебе, — продолжил отец. — Как раньше делала мама? — немного обеспокоенно спросил Изуку. — Никто не может занять место твоей матери, Зу. Я знаю это лучше, чем кто-либо, но я бесполезен в работе по дому, а ты ещё недостаточно взрослый, чтобы оставаться в одиночестве, пока я не вернусь домой. Нам нужна помощь.       Он сказал это мягко, но это прозвучало грустно. Изуку знал, что он был прав, но за последнее время произошло так много изменений, что он почувствовал себя потерянным. Может, его отец тоже так себя чувствует. — Я знаю, — кивнул Изуку. — Есть ли что-то особенное, что, по твоему мнению, должен уметь делать кто-то, кто будет ухаживать за тобой?       Изуку немного подумал, прежде чем ответить. — Он должен любить Всемогущего и героев не меньше меня!       Его отец посмеялся над этим и сказал: — Я не знаю, любит ли кто-нибудь героев так же сильно, как ты!       Остальная часть прогулки до дома была приятной, поскольку Изуку болтал со своим отцом. Он поверил, когда его отец сказал, что скоро все будет хорошо.       На следующий день в школе Каччан, казалось, почувствовал себя лучше, особенно после того, как учителя хвалили его способность читать кандзи, которые никто из других детей даже не пытался выучить. Большинство из них все еще изучали хирагану и немного катаканы. Это подняло настроение Каччана, и Изуку смог играть как обычно, не ходя по яичной скорлупе.       После школы Изуку старался не посягать на то время, которое Каччан проводит с матерью, говоря, что он не голоден и не хочет перекусить. Вместо этого он сказал, что устал и какое-то время притворялся спящим на диване, и был счастлив, когда услышал, как Каччан и тётя болтают на кухне о своем дне. Когда прошло достаточно времени, Изуку «проснулся» и ему с Каччаном разрешили пойти в небольшой парк на улице, где был небольшой ручей и несколько деревьев. Каччан принес свою сеть и небольшой контейнер, на случай, если найдутся хорошие жуки.       Двое других соседей уже были там и выглядели скучающими. — Привет! — сказал Цубаса, когда увидел Изуку. — Ты Мидория! Моя мама слышала от мамы Бакуго, что у тебя две причуды! Это ложь, правда? — Ни у кого нет двух причуд, глупец, — сказал мальчик по имени Онага, толкая Цубасу локтем. — Это правда, — сказал Изуку. — Это странно, — сразу сказал Каччан. — Докажи это! — потребовал ответа Онага, указывая на Изуку.       Изуку протянул руку и притянул палку из ближайшей травы к себе. — Это одна! — сказал Цубаса. — Что ещё?       Изуку взглянул на Каччана и увидел, что тот снова хмурится. Он вспомнил, что его отец говорил о зависти. — Это не так уж и здорово, — осторожно сказал он.       Он сделал паузу, затем затаил дыхание. Он не чувствовал ничего особенного, но по заинтересованным взглядам других мог сказать, что теперь он стал прозрачным. — Ого, — сказал Онага. — У него действительно есть две причуды. Круто! — Ты имеешь в виду странно, — фыркнув, поправил Каччан. — В любом случае, — пожал плечами Изуку. — Это все. Не знаю, почему у меня две. — Потому что ты урод, — сказал Каччан, закатывая глаза.       Два других мальчика посмотрели то на Изуку, то на Каччана, прежде чем медленно кивнуть. — Странно, — согласился Цубаса. — Странно, — повторил Онага. — Хотя было бы здорово, если бы они были сильнее.       Каччан выглядел удовлетворенным этим, взял палку и написал свое имя на мягкой земле у тротуара.       Это отвлекло остальных и они начали рисовать палками на земле. Изуку с изумлением наблюдал, как Каччан написал все их имена кандзи. — Смотрите! — сказал Каччан, написав имя Изуку на земле. — Это также можно прочитать как Деку! Это значит бесполезный, прям как и его причуды!       Другие мальчики засмеялись. Изуку уронил палку. — Это подло, Каччан. — Я говорю только правду. Что случилось, Деку? Ты злишься, что у тебя две причуды, и обе они глупы? — Я собираюсь вернуться, — сказал Изуку.       Он отвернулся, когда другие мальчики начали скандировать: — Деку! Деку! — Тебе лучше не плакаться моей маме, иначе ты пожалеешь! — Каччан предостерегающе крикнул ему вслед.       Изуку, не оглядываясь, побежал обратно в дом Бакуго.       Почему Каччан был таким злым? Он сел на крыльце дома, не зная, стоит ли ему постучать или просто войти внутрь. Будут ли у него проблемы из-за того, что он не остался с Каччаном? Попадет ли Каччан в беду из-за того, что он не остался с Изуку? Если Каччан попадет в беду, он может поступить с Изуку ещё злее. Он не хотел, чтобы это произошло. Он хотел, чтобы Каччан был его другом.       Он не был уверен, сколько времени просидел снаружи, пытаясь понять, как подружиться с Каччаном, не рассердив его, но в конце концов входная дверь открылась, и тётя встала перед ним с озабоченным видом. — Изуку? Я думала, ты ушёл в парк с Кацуки, — сказала она, протягивая руку, чтобы помочь ему встать. — Да, — сказал он, гордясь тем, что не плакал по этому поводу. — Я не хотел делать то, что делали другие мальчики, поэтому вернулся.       Тётя не выглядела убежденной, но и не расспрашивала его об этом. Она посмотрела на улицу в сторону парка, откуда можно было видеть деревья и скамейки. — Ну, заходи внутрь. Раньше ты не перекусывал. Ты сейчас голодный?       Изуку кивнул. Он сел за стол на кухне и выпил сок и съел немного дынного хлеба, пока тётя сидела на другом стуле с ноутбуком перед собой и очками для чтения на носу. — Я получила сообщение от твоего отца,— сказала она, пока он жевал. — Он сказал, что сможет забрать тебя сегодня незадолго до ужина. — Хорошо, — согласился он. — Он сказал, что пытается найти кого-нибудь, кто позаботится обо мне, так что вам не стоит... — Я не против заботиться о тебе, — сказала она ему с мягкой улыбкой. — Каччан знает, — просто сказал Изуку. — Не думаю, что ему нравится то, что я здесь. — Он привык быть здесь единственным и получать всё внимание, — мудро сказала тётя. — Он привыкнет к этому. Он плохо с тобой обращается?       Изуку не любил лгать, но он также не хотел, чтобы Каччан был злым с ним, что произошло бы, если бы Изуку пожаловался. — Мой отец говорит, что он просто завидует. — Твой папа прав, — вздохнула тётя. — Но это не значит, что он может придираться к тебе. Если он это сделает, подойди и расскажи мне об этом, чтобы я могла с ним поговорить, хорошо? — Хорошо, — уклончиво сказал Изуку.       Закончив перекус, он пошел в гостиную и взял книгу, которую посмотрел на маленькой книжной полке. В ней было много картинок, и, похоже, это был рассказ об акуле. Он сел на диван и развернул книгу на коленях, пытаясь прочесть хирагану, но без особого успеха. — Ты можешь это прочитать, Изуку-кун? — спросила тётя, садясь рядом с ним и ставя компьютер на стол. — Совсем немного, — признался он. — А вот картинки мне нравятся. — Ты хочешь, чтобы я тебе её прочитала?       Изуку кивнул и сел рядом с тётей, чтобы он мог видеть картинки, пока она читала рассказ. Он по-настоящему чувствовал себя немного сонным и, прислушиваясь, прислонился к ней головой. Дверь распахнулась, и Кацуки вошёл, увидев их, он сжал кулаки и крикнул Изуку. — Это моя книга! — Кацуки! — крикнула ему тётя. — Как ты себя ведёшь!       Каччан даже не сняв туфли, вошёл в комнату и выхватил книгу из рук матери, бросив её через всю комнату. Изуку вскочил и попятился от яростного взгляда и искр, которые выскакивали из рук Каччана. Он был очень, очень зол! — Мне жаль! — робко сказал Изуку и на его глаза навернулись слезы. — Я не хотел… — Глупый Деку! Иди домой! Это мой дом, а не твой! Она моя мама, а не твоя! Твоя мама мертва!       Каччан застыл, когда слова сорвались с его губ, как будто он знал, что зашел слишком далеко. Это также могло иметь какое-то отношение к тому факту, что тётя ударила его по щеке сразу после того, как он это сказал. Все застыли в ошеломлении на мгновение. Пощечина не была суперсильной, но все же резкой. — Я тебя ненавижу! — Каччан крикнул это со слезами на глазах.       Он оттолкнул Изуку с дороги, чтобы подняться по лестнице в свою комнату и захлопнул дверь. Изуку упал от силы удара, чему способствовали два небольших отпечатка на одежде от ладоней Каччана. На его рубашке было несколько ожогов, хотя кожа не была обожженной. Изуку слишком ошеломлен, чтобы даже плакать. — Изуку-кун, ты в порядке?       Тётя опустилась перед ним на колени и помогла ему встать. Она осмотрела его рубашку и кожу под ней, чтобы убедиться, что он не слишком ранен, затем обняла его, потирая спину. — Мне очень жаль, что он сказал эти ужасные вещи, — сказала она со слезами на глазах.       Изуку просто кивнул и замер в её объятиях. Он не рискнул цепляться за неё, как хотел, в случае, если Каччан вернется и увидит. — Мне жаль, что я рассердил его, — сказал Изуку, пытаясь исправить ситуацию. — Нет, Изуку-кун. Не извиняйся за это. Это не твоя вина. Ни капли не твоя. Она моя, и она Кацуки, — твердо сказала она. — Я слишком сильно его избаловала. — Вы... Вы ударили его, — сказал Изуку.       Его тон был не обвиняющим, а удивленным. Его собственная мать никогда не поднимала на него руку, хотя он не мог вспомнить, чтобы вёл себя раньше как Каччан. Может, она бы его отшлепала, будь он достаточно плохим? Однако, он не мог этого представить. — Да, — грустно согласилась она. — Наверное, не стоило. Я пойду и поговорю с ним об этом, когда мы оба немного успокоимся. — О, хорошо, — сказал Изуку, не зная, что на это ответить.       Они оба задержались на мгновение, неловко глядя друг на друга. — Как насчет того, чтобы я включила фильм, чтобы ты посмотрел? — предложила она наконец. — Хорошо, — согласился он, не зная, что ответить.       Тётя включила анимационный фильм и он послушно сел на пол перед телевизором, чтобы смотреть, не издавая ни звука и не двигаясь с этого места.       Через несколько минут он услышал, как она разговаривает по телефону, рассказывая кому-то о том, что только что произошло с Каччаном. Он надеялся, что когда дядя вернется домой, проблем не будет.       Изуку спокойно смотрел фильм о мальчике, который жил с пиратом в открытом космосе, и был удивлен, когда его отец появился ещё до того, как было сделано даже на полпути в его поисках. Он встал и подбежал к нему, обняв отца за ноги и крепко сжимая их. — Спасибо за всё, Мицуки, — сказал его отец тёте. — Извини, что причинил столько беспокойства твоей семье. — Инко была моей подругой, — сказала тётя, используя имя мамы Изуку. — Это меньшее, что я могла сделать. Мне очень жаль, что так вышло. Изуку милый, милый мальчик.       На следующий день Изуку пошёл в другую школу, ту, которая оставалась открытой даже очень поздно, для детей, родители которых работали допоздна. Он больше не возвращался в дом Каччана.