Алый клен

Середина апреля. Солнце припекало по летнему, на клумбах вдоль мостовой уже распускались первые тюльпаны и нарциссы. Воробьи плескались в теплых лужах после мелкого дождика. На деревьях виднелись первые молодые листочки, еще совсем мягкие и полупрозрачные. Коля шел, уставившись вперед, вдоль улочек. Природа благоухала, в то время как люди на улицах мрачно смотрели по сторонам. В их лицах читались отчаянье и боль, то ли от потери, то ли от стынущей в жилах крови. За поворотом уже виднелся двор, окруженный кольцом из многоэтажек. Темные квадраты окон, словно камеры, следили за всеми прохожими и жильцами блока. На площадке сидели лишь две девушки, курящие на качелях явно предназначенных не для их комплектации. Общую тишину нарушал лишь гул мотора рядом стоящей черной машины с тонировкой и смех девушек. Коля подошел к четвертому подъезду и набрал нужный номер. После пары гудков раздался чей-то строгий голос: „Да, кто это?“ „Я одноклассник Алисы“, сказал он без тени сомнения, „пришел навестить ее и отдать домашнее задание“. „Ясно. Заходи“, и дверь открылась со скрежетом открылась. Холодный воздух внутри окутал его со всех сторон. На обшарпанных стенах висели объявления из ЖКХ, по углам стояли бутылки, а по углам лестничной площадки-бычки дешевых сигарет. Коля вошел в лифт, тот с грохотом закрылся и поехал вверх, чуть ли не роняя на ходу детали. У входа в 12 квартиру стояла молодая женщина лет тридцати. Темные кудри, собранные в аккуратный пучок, карие глаза, строго смотрящие на парня сквозь очки в красной оправе, красивое платье в мелкий цветочек и повязанный поверх фартук выдавали в ней маму Алисы. Одно лицо, не отличишь. „Хм, я так полагаю, что ты-Николай Багров. Алиса не раз рассказывала мне про тебя. Проходи, не стесняйся“. „А...ага“. Коля зашел внутрь. Коридор больше напоминал вход в кроличью нору- темный и узкий. Вешалка и шкаф занимали половину всего пространства. На стенах висели картины и вышивки. „Картины рисовала Алиса”, сказала госпожа Крылова. „Красиво...“. „Она в своей комнате. Прямо по коридору и вон та правая дверь“. „Спасибо“, ответил он и мама ушла в гостиную в другом конце квартиры. Коля открыл и вошел. Алиса сидела на своей кровати, укутавшись в плед с маленькими кроликами. На коленях у нее лежал блокнот. Карандаш плавно ходил по поверхности бумаги. „Привет“ , сказал он, подходя к Алисе. „Входя в чужую комнату, обычно стучаться“, хрипло ответила девушка. Извини“, лишь сказал он. Коля присмотрелся к запястьям Алисы, которые она старательно скрывала длинными рукавами кофты. Из-под рукавов виднелись бинты и пластыри, покрытые маленькими алыми капельками. „Как ты себя чувствуешь? Уже неделю тебя в школе не видел“. „Все еще плохо“, ответила она. „А это что?“. Он указал на запястье. „Да так...Поранилась немного...“. „Немного? У тебя почти полруки забинтовано!“ „Это не важно...“. „Ну уж нет!“ Коля схватил ее руку и одернул рукав. Алиса вскрикнула. Сквозь бинты виднелись черные подтеки. Черные, будто смоль. Замкнутая в круг линия зияла меж повязок. „Какого...“. Коля в ступоре сел на край кровати, все еще держа рукав. „Слышал же про новую болезнь?“, спросила Алиса, вырвав свою руку из его захвата, „Про Сикору?“ „Да, но...“. „Я ей заразилась...И я даже не знаю, откуда. Я просто проходила мед-осмотр, когда почувствовала себя плохо. Мне сообщили, что у меня черный уровень, и даже ослабить это уже невозможно...“. „Но к чему тогда все эти порезы?“, спросил он, указав на руку. Алиса слегка поежилась и стянула рукав еще ниже. „Я думала о том, что со мной будет, если кто-то узнает, что я проклята. Слышал историю том, что одну девочку в Орле забили до смерти одноклассники за то, что она была лишь протектором?“ Коля лишь кивнул. Он помнил, как неделю назад показывали тот самый репортаж по телевизору. Как плакала ее мать во время интервью, как те два парня гневно смотрели на судью, но отделались лишь штрафом. „Я знаю, каковы отношения одноклассников тебе. Но не понимаю одного- с чего они тебя так невзлюбили?“ „Потому что я-ничтожество“, чуть ли не шепотом ответила Алиса, „В самом начале я пыталась всем нравится, дружить со всем классом. Мы вместе ходили развлекаться после школы, болтали на переменках, помогали друг-другу делать домашние задания. Но позже я поняла, что мной только пользовались...Друзья чаще просили за них заплатить, помочь решить пример или оставляли меня одну во время обеда...И когда я хотела им отказать в чем-то...Меня уверяли, что я большего все равно не достойна... А я ведь из богатой семьи...Папа уехал в Израиль на заработки, а мама работает секретарей у кого-то из богачей. Чего мне стоит заплатить?“. Алиса начала тихо плакать, прикрываясь руками. Коля обхватил ее плечи рукой. Он чувствовал, как ее тело дрожало. „А один раз...Я на глазах у всего класса начала спорить с нашей старостой. Она была самой красивой и любимой всеми, все девочки ей завидовали! Она просто ни во что ставила детей из бедных семей, так как ее родители и их фирма- один из самых крупных спонсоров школы. Я захотела встать на защиту одного одноклассника, за что меня избивали чуть ли не всем классом...Кто учебником...кто портфелем...кто кидал в меня ручки...кто поливал водой...Это ...было...“. Алиса просто начала заикаться от всего этого щеки побледнели, нос покраснел. Она была вся на нервах, ее шатало из стороны в сторону. Коля молча обнял ее. Нужных слов он подобрать не мог, да и что бы слова в таком случае изменили? Алиса плакала почти бесшумно, только тихо всхлипывала. „Я...всегда…хотела...стать похожей на тебя“, сказала она сквозь всхлипы. Коля, мягко говоря, удивился. Таким, как он? „А...чем я такой особенный-то?“ „Ты сильный...Не только физически, но и морально. Ты просто кремень по сравнению со мной…Я просто плакса и размазня, которая даже отпор дать толком не может. Ведь меня потом саму изобьют, но ко мне на помощь никто никогда не приходил…Никто, кроме тебя“. „Знаешь...Если говорить на чистоту, то не такой уж я смелый и благородный“, сказал Коля, прижав ее еще сильней к себе. Алиса смутилась, но виду не подала. „Почему же? Ты ведь так защищал меня...“. „Однажды мне эта благородность вставила хороший такой нож в спину. Хотя, скорее, в щеку“. Коля указал на свой шрам на щеке. Алиса тихонько дотронулась до него своими тонкими пальцами. „Но…за что?“ Коля вздохнул. Было видно, что он не очень хотел об этом говорить, но, раз сказал А, то говори и Б. „До второго месяца 11 класса я учился в другой школе. И там у меня был друг. Точнее, я его таковым считал. Мы с ним хорошо дружили, общались. И да, творили всякое. Прыгали по гаражам, пробирались в заброшенные здания, выпивали иногда…“. „Но зачем? Вы ведь могли погибнуть...“. „Нам просто хотелось острых ощущений. Хотели показать, какие мы смелые и взрослые, что решаемся на такое. Моя мать особо мне ничего не говорила по этому поводу, даже когда я возвращался под утро грязный и пьяный. В школу я ходил исправно, оценки были нормальные, так что я ни о чем таком не думал... Но, это оказалось роковой ошибкой. Один раз нас все же чуть не поймали. Мы пробрались в больницу на окраине, у храма святого Пантелеймона, но там оказался патруль милицейских. Пока мы бежали, я споткнулся об арматуру и грохнулся на разбитую бутылку. Я изрезал все руки и колени просто в мясо. Пытаясь остановить кровь, я доковылял до стены, которая была по всему периметру здания. Я видел, как он уже был готов спрыгнуть, поторапливал меня. Я сказал, что я не могу, у меня были очень глубокие раны, все зверски болело. Я протянул ему руку, чтобы он мне подсобил. Но, видать, услышав лай овчарок, он струсил и сбежал, оставив меня в руках милиции. Ночь я тогда пролежал в камере отделения. Моя мать приехала туда, как только меня посадили за решетку. Но она ничего мне не сказала. Она плакала, пыталась скрыть слезы. Я…не мог ей смотреть в глаза. На всю ночь меня оставили там. В холодной камере на пару с наркоманкой и бомжами...Уж поверь, эту ночь я никогда не забуду... На утро я уже проснулся звездой школы. Буквально все учителя считали своим долгом вызвать меня к доске и читать поучительную лекцию классу, злобно глядя на меня. Я чуть сквозь землю не провалился тогда. Но увидев, что моего товарища вообще никак не наказали, я захотел справедливости и вызвал его один на один на пустырь. Но, придя на встречу, я увидел его там с ножом в руках. Мне показалось, что он в тот момент был готов меня просто выпотрошить, вывернуть на изнанку. Тогда он мне сказал, что не хочет, чтобы кто-то узнал о его похождениях. И, раз меня уже поймали, то я могу спокойно выдать его. Поэтому он решил меня“ угомонить раз и навсегда“. В поединке я победил, но один удар он успел нанести и, как раз, в щеку“. Алиса легонько прошлась по линии шрама- от левого уголка губ до виска. Холодные подушечки пальцев аккуратно касались погрубевшей кожи. Молчание окутало комнату. Казалось, что весь мир замер на несколько мгновений. Единственный звук, который достигал ушных перепонок, был ритмичный стук двух сердец. Алисин голос будто прорезал эту пелену тишины острым лезвием меча. „Мне кажется, мы все же не зря встретились“. Коля повернул голову в ее сторону. Ее почти черные глаза смотрели на него неведомым ему ранее манящим взглядом. На ее лице сияла легкая улыбка. „О чем ты?“, удивленно спросил он. „Мы с тобой чем-то схожи. Два человека, отвергнутые обществом, раненые до глубины души“. Коля смотрел на нее с явным недопониманием. С чего бы ей говорить такое? Тем более, так складно и поэтично. Но, не стоит отрицать, что она все же в чем-то права... „Я не до конца понимаю, о чем ты“. „Закрой глаза“, сказала она. Парень пожал плечами, но глаза закрыл. „Ты знаешь легенду о Красной нити судьбы?“, спросила она. Коля помотал головой. Странное чувство одолевало его. „Мне бабушка когда-то рассказывала о нем. По всему вашему телу течет кровь, которая добирается до каждого уголка через вены и сосуды и дарит всем людям жизнь. Среди всех сосудов есть один особенный- от сердца к мизинцу“. Тут ее палец коснулся того места, где у парня колотилось сердце. Она легко провела рукой по рукаву рубахи до мизинца и положила ее на его ладонь. „Согласно же легенде, эта связь не заканчивается на мизинце. Из него „вытекает“ невидимая красная нить, которая окончательно и крепко связывает человека с нитями других людей, то есть с их сердцами. Эти люди связаны самой судьбой. Им предназначено встретиться не смотря ни на что. В течение жизни их нить может растягиваться или путаться, но она никогда не порвется“. „И зачем ты мне рассказываешь все это?“, спросил Коля со все еще закрытыми глазами. Холодная рука девушки все крепче сжимала его ладонь. Парень начал суетится. Мысли путались, заплетались. Слова будто застряли комком в пересохшем горле. Такого ему не говорил еще никто. Да и в настолько откровенных душевных разговорах ему не доводилось еще участвовать. Но, это явно еще не конец. „Знаешь...Я всегда знала, что встречу такого человека, как ты. Кто бы смог...принять меня...такой, какая я есть. Кто хотел бы быть со мной, и с кем бы хотела быть я...“. Алиса смущенно опустила глаза. Ее ресницы трепетали от каждого его взгляда. Видно было, что она хотела что-то сказать, но никак не решалась. „Если ты хочешь что-то сказать-говори“, сказал Коля. „Я...хотела сказать...Что люблю тебя“. Что? Коля посмотрел на нее глазами по пять рублей. Он знал, что все именно к этому и идет. Но...не ожидал от нее таких откровений. Алиса прикрыла лицо руками. Ее щеки стали пунцовыми, а язык спотыкался на каждом слове. „Поверить не могу... я сказала это...Боже, какой стыд...“. Коля сначала ничего не мог ответить. Не проронив ни слова, он обнял ее крепко. „Посмотри мне в глаза“, наконец сказал он. Алиса убрала руки от лица. Ее глаза блестели от слез. „Что...это...?“, с ужасом спросила она. Колин глаз неожиданно начал чернеть. Скрылась вся голубизна, будто зрачок расширился до размера всего глаза. Алиса хотела было перевести взгляд, но ее тело оцепенело настолько от ужаса, что она не могла шевельнуть и мускулом. „Ответь мне на один вопрос: Ты хотела бы правда прожить со мной всю свою жизнь?“ Алиса ответила, без тени сомнения: „Хоть на край света. Только не бросай меня. Не оставляй меня опять одну!“ Сказав это, Алиса будто пришла в себя после долгого сна. „Что...что это...“. „Все хорошо“, наконец-то сказал Коля. „Я буду с тобой. Всегда. Не смотря ни на что“. Глаз потихоньку принимал свой прежний вид. „Спасибо“, прошептала Алиса в ответ. Они сидели, обнявшись, в полной тишине. Секунды длились будто целый час, время застывало, весь окружающий их мир уходил на второй план. Не было больше ничего- ни людей, ни деревьев, ни щебечущих птиц. Только стук двух бьющихся сердец пронзал эту пустоту. Не нужно было ни слов, ни поцелуя. Незачем были движения. Просто осознание того, что ты не один. Что твоя жизнь теперь в руках и другого человека. Что вы просто хотите жить ради друг друга. Тут их прервал звук открывающейся двери и голос мамы: „Алиса, обед готов, помоги мне накрыть на стол. Коля, не хочешь остаться с нами на обед?“ „Благодарю, но нет. Меня мама уже заждалась“, спохватился Коля и начал собирать свою сумку. „Понятно“, сказала мама. Ее лицо озаряла очень странная улыбка, будто она немного больше, чем им двоим хотелось бы, „Алиса, проводи тогда молодого человека и приходи в столовую“. Быстро одев обувь, оба, стараясь себя не выдать, вышли на лестничную площадку. Обнявшись на прощание, Коля зашел в лифт и начал свой медленный спуск вниз. Сознание медленно приходило к его норме, будто после похмелья. Медленно стирались детали всего произошедшего, но чувства оставались теми же: теплыми и нежными. Обещание было дано: защитить ее во что бы то не стало. *** Остальные дни в школе проходили нудно и однообразно. Учителя нудно вещали классу перед доской, ученики либо спали, либо упорно записывали каждое слово. Экзамены были на носу. На каждом уроке им подсовывали пробные варианты или читали лекции о их грядущем светлом будущем в этой замечательной стране. Но яркий солнечный свет и шелест молодых листьев за окном сбивал все настроение учиться. Только спустя пару дней Алиса вернулась в школу. Она пришла ко второму уроку. Волосы были спутаны, под глазами виднелись синяки, щеки были белее снега. Бинтов на руках больше не было-шрамы почти затянулись. „Простите за опоздание“, устало сказала она, „Мне надо было сдать кровь на анализ“. „Да, конечно, проходи“, с натянутой улыбкой ответил учитель по географии и также подложил чертить на доске схему экономики в стране. Алиса быстро прошла мимо остальных парт и села на свое место рядом с Колей. Она одарила его милой улыбкой и достала из портфеля нужный учебник. У Коли будто что-то екнуло внутри. Воспоминания о том дне заиграли вновь бурными красками. Стыд и чувство тепла смешались в один непонятный цвет, который бы не отразил ни один художник. Алиса положила голову ему на плечо. „Все же показания были преувеличены. Восемнадцать процентов уровня заражения крови“, шепнула ему она, „Уровень стабильный. Жить буду“. „Хорошо“, шепнул Коля в ответ и обнял ее за талию. Со всех сторон доносились странные шушуканья. Будто тысячи голосов сливались в одно, но слов было не разобрать. Прозвенел звонок. Учитель сложил свои книги и бесшумно вышел за дверь. Все тут же вскочили со своих мест и подбежали к задней парте, где сидели Коля и Алиса. Шок, недопонимание, отвращение и зависть- все это читалось в их глазах. „Так, значит, теперь вы у нас вместе?“, с насмешкой спросила Катя. „Какие-то проблемы?“, воскликнул Коля, вскочив со стула. „Пах-ха-ха, зэк и мышь теперь парочка, вот же анекдот!“, со смехом сказал Петухов. Коля замер. По его спине потекла ледяная струя пота. Его кулаки сжались, ногти больно впивались в ладонь. „Откуда...Вы узнали?“, спросил он. „На странице твоей старой школы!“, крикнула Маша и высунула язык. Колино лицо стало пунцовым. „Зэк, выметайся отсюда! Нам откинувшиеся проклятые не нужны!“, крикнул еще один парень. Все одноклассники кинулись на него и было хотели схватить, но...Им дорогу прикрыл багровый клинок. „Отойдите от него“, сквозь зубы процедила Алиса. Из глаз ее вылетали искры, щеки пылали. На руке виднелась свежая рана, из которой и торчал клинок. „Алиса, не стоит...“, прошептал Коля, но Алиса не сдвинулась ни на йоту. „Так ты еще и проклята...“, отойдя от шока, сказал Петухов. Все остальные медленно попятились назад. Только Катя осталась впереди всех. „Ты...и вправду проклята...“. Коля вздрогнул. Ее взгляд переменился кардинально. В глазах замелькали некие нотки нездоровой страсти, на лице появилась кривая улыбка. „Как же...это прекрасно...“, прерывисто говорила она, дыхание стало более тяжелым. „Кать, ты что, с дуба рухнула?!“, крикнул Петухов и одернул ее за плечо. Но девушка отмахнулась. „Ты не поймешь. Никогда никто не поймет всей прелести. Никто не узрит всю красоту темной крови. Она-воплощение нового человечества, создания грядущего нового мира...“. Катя было протянула руку к клинку, но кровь снова отправилась в вены тела. „Прекрати, ты меня пугаешь“, сказала Алиса. „Ты пока не понимаешь всей красоты...Но ничего...“, ответила девушка и сделала еще шаг навстречу. Но тут сильный толчок отшвырнул ее на пару метров назад. Катя ещё устояла на ногах. Обескураженно она подняла голову-путь ей преградил Коля. „Успокойся. Ни один проклятый...не считает это прекрасным!“, крикнул он и одернул рукав рубахи-на запястий красовался черный круг среди синих вен и царапин. „Глупцы...Вы не видите всей оказанной вам природой чести“. „Уж лучше умереть, чем считать это подарком судьбы“, огрызнулся Коля. Закинув две сумки на плечо, он схватил Алису за руку и бодрым шагом они вышли из класса.