Алый клен

Прошло уже долгих четыре года. Первые дни лета были на удивление жаркими. Солнце ярко светило на безоблачном небе, проходя лучами сквозь зеленую листву. Асфальт, казалось, вот-вот расплавится под ногами, поплывут, словно восковые свечи, стеклянные дома. Гул трамваев доносился с дороги, машины поднимали пыль. Коля уныло шел по дороге, стараясь придерживаться тени от березок. Свободная белая рубашка и джинсы были единственной одеждой для выхода в свет, учитывая погодные условия. Сзади него шла Алиса в мятном летнем платье до колен. Их дорога пролегала к университету, где вот-вот начнутся финальные экзамены. Тяжесть напряжения ощущалась в воздухе. Будущее на кану, ошибиться нельзя ни в коем случае. „Ты уверен, что пройдешь в Министерство Общественной Безопасности?“, вдруг спросила его Алиса, „Там очень высокий бал для принятия на должность“. „Не поступлю-буду музыкантом“, с ухмылкой ответил Коля, „Возьму гитару и поеду автостопом по миру. В Берлин, в Ливерпуль, да хоть в Чикаго“. „Как по детски...“, хмыкнула девушка. Но он не обернулся, „Я...обычно не думал о будущем. Да и зачем?“ Он пожал плечами. Ноги шли почти на автомате, взгляд его был уставлен в одну точку. Жара выбивала все силы. Пройдя в прохладный холл, они разминулись-Алиса пошла в технический корпус, а Коля отправился в корпус юрисдикции, где проходил отбор в Министерство. В аудитории было еще человек сорок. Коля спокойно зашел и занял одно из свободных мест. Он внимательно осматривал окружающих его студентов. Все, как на подбор, с толстыми тетрадями конспектов, заучивали право и теорию. Все знакомые лица. У Коли был на руках экземпляр, но после трех ночей беспрерывной зубрежки и успешного прохождения последней сессии за эти долгие три года учебы одна только мысль об уголовной наказуемости или судимости бросала в дрожь. Пробило девять-скоро должен начаться экзамен. Тут распахнулась дверь и в аудиторию вошел кто-то. Все тут же отложили свои записи и посмотрели в проход. Там стояла девушка чуть старше их. Крепкого телосложения с немного бледноватой кожей и волосами цвета шатен до бедер. Ее зеленые глаза без особого интереса рассматривали собравшуюся публику. Коля внимательней исследовал ее внешность. Одета она была в серый топ под черной кожаной курткой, свободные джинсы и черные кеды. На плече у нее висела катана в черном чехле. Дойдя до конца аудитории, она встала на место ведения лекций и достала из кармана небольшой блокнот в изысканной светло-зеленой обложке. „Итак, господа, приступим к экзамену. Отложите свои записи-зубрежка тут ни к чему. Вся теория у вас уже была отмечена в зачетках. Здесь настало время практики. Пройдемте“. В растерянности молодые люди убирали тетради и в полном негодовании направились за девушкой из аудитории. Вывела она их на улицу, где в тени здания находилась небольшая спорт-площадка. В паре метров от входа стояло две коробки. „Разбирайте по размеру форму и идите переодеваться“, скомандовала она, „Потом вам выдадут экипировку“. „Что Вы вообще тут устраиваете?“, вдруг спросил кто-то из толпы. „Небольшой спарринг“, ответила девушка. „Но...зачем это нам?“, спросил ее другой парень рядом с Колей. Вздохнув, она ответила: „Хороший следователь не только знает на зубок закон“, из ножен молниеносно она достала катану. Тренировочную, из бамбукового дерева, „Он должен уметь принимать решения в экстренной ситуации, находить подход к людям, читать действия противников. Он должен обладать острым умом и чувством анализа. Так что кончайте пускать слюни и шагом марш!“ Все еще негодуя и шепча ругательства, все выбрали себе по форме и направились в раздевалку за углом. Форма представляла из себя белую футболку и черные спортивные штаны. А из экипировки-наколенники, налокотники и шлем. Несколько людей прокрались к выходу и убежали, оставив форму позади. Некоторые сошлись на болезнь и тоже ушли. В итоге на площадку вышло всего 25 человек, все еще не до конца осознавших, что их ждет. „Семнадцать бежали...Жалкие трусы“, сказала девушка, как только их заметила. К их приходу поле уже было расчерчено мелом на круг диаметром в шесть метров, а рядом-еще одна тренировочная катана. „Задача-вытолкнуть противника за черту. Нельзя бить по лицу, давить на глаза и на жалость. Все остальное-в ваших руках“. „Тогда позвольте первым надавать Вам“, скрипя зубами, вызвался рослый черноволосы парень. Настя лишь ухмыльнулась и поманила его рукой. Он встал перед ней, сжав в мощных кулаках оружие. „По команде“, сказала девушка, „Раз, два, три!“ Тот замахнулся со всей силы своей катаной, целясь ей прямо в лицо, но девушка ловко пригнулась и нанесла удар по животу. Парень согнулся пополам. Нанеся еще несколько ударов по бокам, парень оступился назад. „Нога за чертой“, сказала девушка, „Выбыл“. Высказав пару ласковых, парень ушел в раздевалку. „Следующий!“, крикнула девушка. По очереди юные следователи пытались вытолкнуть ее за пределы круга, но мастерство ее сложно было превзойти. Размахивая катаной во все стороны, рассекая густой летний воздух, они не смогли нанести ни одного удара. Крича, обливаясь потом, все усилия не приводили ни к чему. Остался только Коля. „Ну что, парень, твоя очередь“, с ухмылкой сказала девушка. „Нет проблем“, ответил он, „Только возьмите настоящее оружие. Что мы как дети малые будем драться на бамбуковых игрушках?“ Он сбросил на землю шлем и защиту. „А мне нравится твой настрой“, ответила она и отбросила свое тренировочное оружие в сторону. Из ножен появилась она-настоящая катана. Тонкое металлическое лезвие смертоносно поблескивало на жарком солнце. Коля в ответ достал из кармана перочинный нож. Все выбывшие с любопытством наблюдали за происходящим, бросая свой взгляд с одного на другого. Не выжидая больше, девушка нанесла молниеносный удар. Коля отпрянул в сторону, лезвие рассекло воздух в миллиметре от него. Не тратя ни секунды, он нанес порез запястью-черная кровь струйками потекла из раны, формируясь в смертоносные гибкие ленты. „Так значит ты тоже заражен?“, с ухмылкой спросила Настя. Она задрала рукав. В шоке Коля забыл о бое. Дыхание перехватило. На запястий была черная линия, замкнутая в круг. Потеряв бдительность, парень не сразу заметил очередную атаку, прямо в живот. За миллисекунду он успел сделать шаг назад. Он был в опасной близости к границе круга. Без лишних слов, девушка нанесла решающий удар. Коля покачнулся. Собрав последние силы, он напряг мышцы и устремился в прыжке вверх. Вылетел, как пробка из бутылки шампанского, на два метра. Время будто замедлилось, как в кино. Все смотрели на него в шоке, раскрыв рты. И в этот момент одна из лент острой стрелой понеслась в сторону девушки с катаной. Мгновенное движение в сторону-клинок вонзился в землю. Коля приземлился на ноги и тут же повернулся лицом к ней. Сердце колотилось в грудной клетке, со лба уже капал пот. „Заступ“, прерывисто дыша, сказал он, указывая на стопу девушки. Действительно- ее носок вышел за границу, немного стерев черту. Девушка опустила катану. Но она даже не расстроилась. Наоборот-она улыбалась во весь рот. „Переодевайся. Я жду тебя у выхода из раздевалки. Все свободны!“. Сказав это, она вложила меч в ножны и направилась к зданию, насвистывая знакомую мелодию из песни недавно почившего музыканта, не помнится уже, о чем она была-то ли о звездах, то ли о лете. Все остальные юноши удивленно смотрели на него. Их взгляд метался между его покрасневшим от спарринга лица и рукой, из которой все еще текла кровь. „Что это вообще было?“, спрашивал себя Коля, пытаясь остановить кровь, „Меня приняли? Или хотят заявить о том, что я использовал силу против другого человека? Странно все это...“ Кровь удалось остановить только после промывания под струей холодной воды в туалете раздевалки. Также привести лицо в порядок. Переодеваясь вместе с остальными, он все еще не мог понять, что его ждет за дверью. Куда его направят после этого? Пора паковать вещи и съезжать в небольшое гетто проклятых недалеко от окраин? Ну нет...Проще взять немного вещей, гитару и сесть на ближайшую электричку и катить подальше отсюда. Но как же тогда Алиса... Все еще погруженный в свои мысли, он вышел из раздевалки. Напротив выхода, отперевшись на шкафчики, стояла та девушка. Она тоже переоделась-под кожанкой была уже белая рубаха, на шее был повязан красный платок, джинсы сменили черные брюки, а кеды-тяжелые военные сапоги. За спиной все также висела катана. „Наконец-то...“, сказала она и подошла к нему, „Ах да, совсем забыла представиться: Воскресенская, Анастасия Тимофеевна, майор при первом подразделении Отдела по Делам Проклятых“. Из кармана она достала удостоверение, на обратной стороне которого оно было обито черной кожей, на которой были выгравирована эмблема Министерства и буквы МОБ. „Что это за отдел такой? И вы что, все еще по Союзу ностальгируете“, недоверчиво спросил Коля, всматриваясь то в документ, то таращась на девушку. Его взгляд задержался на возрасте: всего 25 лет. „Отдел по Делам Проклятым совсем новый, его организовали в прошлом году, после того дела с двумя подростками-проклятыми, которых избили до смерти. Мы специализируемся на делах, совершенных проклятыми или с самими зараженными, или если напрямую задеты их интересы, чтобы обеспечить им справедливый суд, насколько это возможно. И в приоритете у нас сотрудники протекторы и сами люди со способностями. Но таких смельчаков очень немного находится...“. „Значит, вы просто хотите еще больше людей для отдела?“, спросил Коля. Странно все это. Но зато хоть немного прояснился смысл этого спектакля. „Не совсем“, ответила майор, „Наш последний состав подразделения распустили. А все из-за одной девушки-стажера, которая выгораживала проклятых. С самого начала она мне казалась подозрительной-ее на должность попросил взять отец, генерал-майор Вилкин. С первого дня Катя бралась за множество дел. Но с излишним фанатизмом оправдывала и защищала проклятых. Она же подвела и остальную команду, впутав ее в подпольный бунт против министерства. Они хотели подорвать все здание и убить главу- Черемшева. Но, к счастью, их удалось остановить и, по указу, пришлось распустить все подразделение. Я, как его глава, набираю новый состав из талантливых людей, которые могли подойти для работы в нашем отделе“. Коля впал в ступор. Он-самый талантливый? Но...если бы не его проклятие, то он бы ушел, как и все остальные парни ни с чем. „Нет...Вы, наверное, ошиблись“, досадно сказал он, почесав затылок, „Никакой я не талант. И сдавал все всегда с трудом, и проходил со скрежетом в зубах. Да и выиграл я только из-за этой дурацкой болезни“. Но Настя лишь хихикнула на его слова. Парня это начинало выводить из себя. Да какой она майор? Какие тут шутки, если дело идет о наборе в Министерство? Да и не выглядит она такой уж и опытной... „Твоя сила должна тебе помогать в повседневности, а не очернять ее. Она уникальна. Узнавать правду всего лишь при зрительном контакте...Да и ты неплохо обладаешь боевой подготовкой, и тело прекрасно адаптировалось к этому“. Коля сглотнул. Ощущение было смешанным. „Пойдем, нас уже ждут“, сказала майор и бодрым шагом направилась в сторону главного корпуса университета. Всю дорогу Колю терзали мысли о том, что ему сказала майор. Его правда хотят принять в Министерство? Но все же об этом отделе раньше не было особо слышно. И кто тот стажер, из-за которого пришлось распускать предыдущую команду? „Пришли“, сказала Настя. Коля вернулся в реальный мир. Он огляделся-они были в административной части, прямо перед дверью комитета, где обычно сидит ректор. Колю невольно передернуло-эта дверь ему уже снилась в кошмарах, так как заходить в нее ему уже несколько раз приходилось под угрозой отчисления. С полной уверенностью Настя толкнула дверь, даже не постучав. Кабинет оставался все тем же. Пол, выложенный темным деревом, высокий белый потолок, длинные шкафы вдоль всей стены, в которых стояло множество книг в кожаных обложках и десятки стопок с диссертациями и научными работами. Посередине кабинета был длинный стол дубового дерева, вдоль-дюжина стульев из того же материала. Во главе сидел ректор, изучавший некие документы. Мужчина лет пятидесяти, в черном костюме и той же смешной зеленой бабочке в горошек. Но, не смотря на это, его безупречно уложенные пепельные волосы, глубокий взгляд и очки придавали ему должной солидности. На соседнем месте справа сидел незнакомый Коле мужчина, ему на вид не было и тридцати. Мускулистый, широкоплечий, в бежевом костюме, белой рубашке с красным галстуком. Коричневые волосы были более-менее приведены в порядок, на лице виднелась легкая щетина, Он скучающе глазел по сторонам, вертя в руке шариковую ручку, будто кого-то ждал. Фрукт не менее интересный, чем Анастасия. Завидев майора, он тут же встал и подошел к ней. „Слава Богу, где Вы пропадаете так долго?“, обратился он к девушке, не обратив на Колю ни малейшего внимания. „Занятие длились чуть дольше, чем ожидала“, беспристрастно сказала Настя и тут же посмотрела назад, в сторону Коли, „Но оно увенчалось явным успехом-я нашла отличного кандидата“. На парня наконец-то обратили внимание и осмотрели с головы до ног. „Как звать?“, спросил мужчина. „Николай Багров“. Тут Коля заметил, что и ректор наконец оторвал взгляд от бумаг и посмотрел в их сторону. На его лице читалось явное удивление таким визитом. „Майор Воскресенская, Вы точно уверены в своем выборе именно ЭТОГО кандидата?“ Внутри Коли все сжалось. Да, ректор явно от него не в восторге и точно их переубедит в их выборе. И посоветует очередного зубрилу, который даже пистолет поднять не сможет. „Геннадий Михайлович, я лично проводила тест и могу по своему опыту судить, что он в прекрасной боевой форме и хорошо владеет своей способностью. Даже если теория страдает, это не отменяет наличия неплохого ума“. „Но у него не раз были дела с милицией в несовершеннолетнем возрасте, тем более я не до конца могу ручаться за его пригодность к такому роду профессии“. Коля тихо тсыкнул. Естественно, он упоминает те школьные выходки при каждом удобном случае, как будто он уже отсидевший за убийство зэк. Любое отклонение от нормы-и уже ты для него „ненадежный элемент общества“. „Можно мне бумаги данного молодого человека?“, сказал мужчина и подошел к ректору. „Конечно, Иван Андреевич“, ответил Геннадий Михайлович. Немного порывшись в своем массивном столе, он достал желтую папку с документами. „Благодарю“, ответил Иван Андреевич и принялся тщательно штудировать бумаги, время от времени поглядывая в сторону Коли. Парень старался не показывать ни напряженности, ни стеснения. Уверенность-залог к успеху. „Присядем“, сказала Настя и направилась к столу, сев по левую сторону. Коля последовал за ней и присел рядом. Живот немного крутило. Чувство, будто сидишь перед смертной казнью и ждёшь решительного приговора. Время тянулось, как назло, жутко медленно. „Что ж...“, сказал наконец Иван Андреевич, закрыв папку, „Насколько я могу судить, дела с милицией были связаны лишь с одним административным нарушением и с нападением на самого Николая. Так что его протоколы не могут защититься как веский предлог для отказа от должности. К тому же, я доверяю Анастасии Тимофеевне, и могу положиться на ее выбор целиком и полностью“. Коля с довольной улыбкой посмотрел на ректора: тот пытался не подавать виду, что его авторитет был задет, но дергающийся глаз его все же выдавал. С недовольным выражением лица он отодвинул в сторону еще стопу бумаг и взял из них только одну. Немного покарябав ручкой, ее вручили Ивану. „Прошу, майор Листопадов. Он полностью переходит к Вам вместе с другим учащимися“. „Благодарю“, ответил майор и бережно сложил бумагу в стоявший у ножки стула саквояж. Он повернулся Коле и пожал ему руку, „Мои поздравления. Со следующей недели Вы вступаете в должность лейтенанта в Отдел по Делам Проклятых“, и вышел за дверь. Настя похлопала его по плечу. „Документы и форма будут в четверг, весь остальной инструктаж-уже на месте работы“, сказала она и последовала за майором Листопадовым Не желая находиться наедине с ректором, Коля шмыгнул вслед за ними, бросив быстрое: „Всего доброго“. Оба майора шли быстрым шагом в сторону выхода. Настя что-то восторженно рассказывала Листопаду, тот удовлетворенно кивал в ответ. Звук их шагов эхом отзывался от стен, пока они не скрылись за углом. В ступоре Коля еще несколько минут стоял у входа в кабинет, все еще пытаясь переварить услышанное и увиденное. Поверить в то, что его приняли в Министерство было также сложно, как человеку Средневековья осознать, что Земля-шар. В холе эхом отзывался топот ног студентов, лекции закончились. Не желая стоять столбом, Коля направился куда-нибудь подальше от этого места. Юный лейтенант вышел во дворик университета. День был все так же необыкновенно солнечным. Чистое лазурное небо прошивали белыми нитями самолеты. Теплые лучики тонули в густой кроне кленов. По лавочкам сидели студенты. Кто-то-обедал, кто-то-дописывал в спешке конспекты, а другие просто болтали и наслаждались майским солнцем, в предвкушении скорого окончания сессий и занятий. Тут сзади послышались быстрые шаги и хлопок двери. Коля обернулся-это из коридора. Войдя в прохладное здание, он поднялся по лестнице на второй этаж. Приглядевшись, он увидел, что дверь в один из классов слегка приоткрыта. Из-за щели доносились шелест и треск. Не особо церемонясь, он толкнул ногой дверь и вошел внутрь. Эту комнату, казалось, не использовали годами. Столы и полки были покрыты толстым слоем пыли, книги стояли без проку, на подоконнике завяли гибискусы, а портреты ученых пожелтели от старости. Студент оглянулся и заметил источник шума. Молодого человека его возраста, который сидел на задней парте с кульком конфет. Это было уже примечательно. Футболка и черные джинсы, довольно новые, немного висели на его щуплом теле, белый медицинский халат был великоват на два размера. Его каштановые волосы свисали ему до плеч. Но черты лица были резкими, на остром носу красовались веснушки, а бирюзовые глаза с неким негодованием разглядывали вошедшего. „Чего надо?“, грубо спросил он. „Да ничего, просто зашел комнату проветрить“, сказал Коля, приближаясь к парте, „А разве курс медиков не проходит в другом корпусе?“ Парень нахмурился: „Обижаешь. Я-из судмедэкспертизы, которую также продвигает Министерство“. „Значит...Ты тот, кого приняли в Отдел? Один из крутых?“, спросил Коля. Парень ухмыльнулся. Лесть немного грела его сердце. „А ты, значится, из следователей?“, спросил он. Коля кивнул. Посмотрев на часы в комнате, он сел на противоположную парту. „Слушай...а почему ты вообще подался в Министерство? Ты - первый, кого я видел из двух остальных принятых. Любопытно, с кем придется разгребать все дела“, вдруг спросил парень. Он достал из пакета конфету, от которой пахло немецким яичным ликером. Коля задумался, „Я не знаю...Я раньше даже не особо думал о какой-то карьере. А потом осенило. Появилась мысль...помочь нашим. Хоть немного изменить что-то. Не всю же жизнь балду гонять...“. „Рыцарем стать хочешь?“, смеясь, спросил медик. Коля нахмурился, „А сам-то чего сюда пошел? Шел бы людей лечить. Слушать рассказы тети Зины о ее болячках и о пользе уринотерапии и трав ее подружки Людки. Или лечить чью-нибудь Жужжу или Мусю от глистов. Да и ты вроде не бедствующий“. „Обхохочешься“, сказал парень, беря очередную конфету, „Я не ради людей сюда пошел“. „А зачем тогда?“ „Не твое собачее дело. С чего я тут буду изливать тебе душу. Мы просто коллеги-не более. Не нужны мне никакие друзья...“ „Ладно тебе“, сказал Коля, похлопав его по плечу, „Тебя звать-то как?“ „Михаил Киселев, можно просто Миша“. „Коля Багров“, ответил будущий следователь и пожал ему бледную руку. „А что ты здесь вообще забыл?“, вдруг спросил Коля. Миша невольно нахмурился: „Не люблю шумиху. Особенно, компании по типу тех ребят во дворе. Суетливые больно“. „А чего тогда так бежал сюда и дверями хлопать?“ Миша нахмурился, „Откуда я ж знал, что в этом коридоре еще кто-то помимо меня шарахается. Знал бы-и звука бы не издал...Особенно, когда тут ходят рыцари твоего типа“, ухмыльнувшись, добавил он. „В этот отдел только двинутых выбирают что ли...“, пронеслось в голове у Коли. „Слушай“, вдруг сказал он, щелкнув себя по шее, „Не хочешь немного погулять и выпить за встречу, а? Я знаю тут одно местечко недалеко“. „Каждый за свой счет“, сказал Миша и, заметив на лице у Коли желание возразить, добавил: „Терпеть не могу быть перед кем-то в долгу, а платить не собираюсь“. Коля пожал плечами и оба вышли из комнаты, направившись к выходу. У ворот в комплекс стояла Алиса. Заметив Колю, она радостно ему помахала и радостно подбежала к нему. „У меня прекрасная новость!“, с порога начала она, обняв парня за шею, „Меня приняли в Министерство! Поверить не могу! Ой...прости...А ты как?“ „И меня взяли. В странное подразделение...“. „ОДП?“, спросила Алиса и чмокнула его в нос, „Тогда мы будем работать вместе! Не могу поверить!“ „Твоя девушка?“, спросил Миша. Алиса посмотрела за спину Коли и увидела молодого медика. „А...это...“. „Ах да“, сказал Коля и выпутался из объятий Алисы, „Алиса, это Миша, он тоже наш будущий коллега, судмедэксперт. Миша, это-Алиса, моя девушка и специалист по компьютерным технологиям“. „Очень приятно, коллега“, сказал Миша и протянул девушке руку. „Мне тоже“, ответила девушка, пожав его руку. „Алиса, мы хотим зайти в кафе „Сломанные часы“, ты с нами?“ Девушка улыбнулась, „Еще спрашиваешь“. Все трое направились в кафе, которое находилось на торговой улице в семи минутах ходьбы. Всю дорогу Алиса расспрашивала Мишу о разных вещах, начиная с семьи, заканчивая любимым цветом. Миша в основном отшучивался и на все слишком личные вопросы выдавал различные щуточки. В конце концов Алисе надоело и она просто завела с ним беседу о новых достижениях в постройке новых компьютеров. Миша наконец-то оживился и вывалил кучу информации, которую только знал об этом. Закончив свою лекцию, они уже входили в намеченное место. Кафе „Сломанное время“ был довольно просторным, что было довольно необычно для такого рода заведений. Деревянный пол, персиковые стены, на которых висело множество старинных часов, столы и стулья светлого дерева, украшенные скатертью и подушками в цвет обоям. У одной из стен стояла барная стойка. Хотя, стенд с бутылками больше походил на огромный антикварный шкаф, а сама стойка была украшена резными завитками и листочками. Владельцем был сын бежали во время революции дворян, а все их побрякушки оставили ему. В заведении было много людей, всюду стоял смех и слышались оживленные речи. Коля заметил один пустой столик в углу заведения, куда и повел Алису и Мишу. После двух коктейлей Алиса сказала, что очень устала после экзамена и, подложив руки, положила голову на стол и вскоре начала тихо посапывать. Коля взялся за вторую пинту пива и хоть бы хны - хмель так и не ударял в голову. Миша держал в руках бутылку и подливал каждый раз, как его стакан пустел. На его бледном лице проступил румянец, и взгляд его стал совсем тоскливым. „Ты чего такой кислый, Миша“, спросил его Коля, хлопнув по плечу, „Такое чувство, будто на похоронах сидишь“. Миша отпихнул его, „Отвали, блин. Ты не поймешь. Мне грустно, понимаешь, грустно. Тоска гложет смертная, прям не могу. Просто все летит в Вальхаллу, знаешь?“. „У...Занесло тебя...“, сказал Коля и попытался подобраться к бутылке, но Миша резко ударил его прямо по сухожилию. „Не тро-ожь! Я тут раны залечиваю! In vino veritas, как говориться!“, крикнул он и наполнил стакан уже в шестой раз. „Притормозите немного, Михаил. Тоже мне, интеллигент, а пить не умеешь“, сказал Коля и отодвинул свою пинту в сторону, „Лучше расскажите-ка мне, чего вы решили вообще на службу в Министерство пойти, а?“ Вздохнув, Миша отодвинул стакан в сторону. „Есть!“, подумал Коля. Немного помедлив, Миша начал: „Знаешь, когда ты пятый ребенок в семье, довольно трудно выделится. Две старшие сестры стали юристами, один старший брат учится в Париже, а другой-уехал в Англию. Все такие гениальные и талантливые, что просто обосраться. А родители не бедные. Из Союза бежали, чтобы жизнь получше была. И тут...я. Люблю технологии, книги по биологии и конфеты. Ничем не выделяюсь. Да и всем плевать, когда потом рождается младшая сестренка Машуня. Все бегают за ней, а на меня и так можно не надеется. Я им еще покажу...Я тоже чего-то да стою! Сдались мне эти Сорбонны и Оксфорда! А сюда вернулся, авось и пригодиться мне тамошнее образование!“ Парень сжал ладонь в кулак. С искрой ярости в глазах он смотрел в пол. „Ты просто ходячий комплекс“, сказал Коля, ухмыльнувшись, „Просто выпендриваешься ради семьи“. Парень поднял голову, его щеки покраснели еще пуще от злости. „Уж чья бы корова мычала, рыцарь Ланцелот!“ „Не дуйся, Айболит, я ж по-дружески“, сказал лейтенант и поднял свой стакан с пивом, „Выпьем на брудершафт?“ Миша лишь кивнул в ответ. Вышли они все из бара только ближе к вечеру, когда зной уже спал. Сняв туфли, Алиса шла босиком по прохладному асфальту впереди. За ней шел Коля, напевая песню про коня в поле, уйдя куда-то в свой мир. Миша распрощался с ними у станции метро, куда и направился, по дороге чуть не упав кубарем с эскалатора. Алиса предложила его проводить, но тот поспешно отказался. „А поехали загород!“, вдруг сказал Коля, схватив Алису за руку, „Сегодня полная луна будет, еще успеем на автобус!“ Алиса была мягко говоря ошарашена, „С ума сошел? В таком виде? Да и ты пьян“. „Кто пьян? Я-то?“, с ухмылкой спросил Коля, „Не хочешь идти, я тебя понесу“, и моментально поднял Алису на руки. Держа в одной руке туфли, другой девушка вцепился в парня. „Пусти меня на землю!“, крикнула она, но лейтенант уже вошел в Раш. „Поехали!“, восторженно завопил Коля и со всех ног помчался к ближайшему вокзалу. Последний автобус уже закрывал двери, когда они влетели в него. В салоне было никого, кроме водителя и еще двух стариков. Только когда транспорт тронулся, Коля опустил Алису аккуратно на ноги. „Какой же ты болван“, сказала Алиса и легонько пихнула его в бок. „Да брось, тебе ж нравится!“, воскликнул Коля и пошел к задним рядам. „Ну...разве что немного...“, с улыбкой ответила девушка и поспешила за ним. За окном мелькали огни ночного города. Солнце уже полностью скрылось за горизонтом стеклянных домов. В домах зажглись лампы, рекламные щитки подсвечивались матовым светом. По темному, чернильному небу тянулись серебристые облака. Дома вскоре начали редеть, пропали торговые центры, бюро и офисы, а вскоре и жилые кварталы. Начался лес, за ним-поле, и так они и сменяли друг друга с разной периодичностью. Так они и мчали по полупустому шоссе, пока автобус не остановился на съезде в мелкую деревушку. „Выходим!“, сказал Коля и они выскочили наружу. Воздух был совсем не таким, как в Москве. Пахло летними травами и луговыми цветами, хвоей, шелестели листьями березки, на лугу стрекотали кузнечики. Взяв Алису за руку, Коля повел ее по тропе в лес. Цепляясь ногами за ромашки и иван-чай, они вышли в березовую рощу. Белые стволы мерцали в темноте, где-то ухала сова. Больше ничего не было слышно. Поплутав по роще, вскоре он вышли на поляну. На небе зажигались звёздочки. Они мерцали, вспыхивали и гасли, будто соревновались, кто из них ярче. А среди усеянного блестками небосвода сияла круглобокая луна. Впереди простиралась озерцо. На берегу шумел камыш и квакали лягушки. Коля присел на корягу прямо у берега. Сняв ботинки и носки, он окунул ноги в воду. Песок щекотал ноги, а вода давала желанную прохладу. Поставив туфли на камень, Алиса зашла по колени в озеро. „Красота...“, прошептала она. Коля ей только кивнул. Больше сил на слова не было. Нет больше никого и ничего на свете: Только они, лягушки, шелест листьев, кузнечики, запах сосны, перемешанный с васильками, ночь и луна. Нету ни убийств, ни грабежей, ни терактов. Никто никого не дискриминирует, никто никого не лишает прав и свобод, нету несправедливого суда и бесконечно лживых депутатов. Нету братков и бандитов, нет ректор. Все это где-то там, за несколько десятков километров. Алиса вышла из воды и селя рядом с Колей на корягу. Устало она положила голову ему на плечо. „Знаешь...Почему я тебя так люблю?“ „За то, что я украл тебя сегодня из дому?“, ехидно спросил Коля. Девушка тихо хихикнула, „Просто потому, что ты можешь вытянуть нас из того города просто так. Подальше от людей и проблем, работы, учебы...И ничто тебя не тянет назад“. Коля обнял ее за плечи. Прошло уже почти четыре года с их первой встречи. Четыре долгих года. И вот они сидят здесь, смотрят на отражение луны в черной глади пруда, с алкоголем в крови и спокойствием на душе. „Могу я тебе кое-что дать?“, вдруг спросил он. Алиса подняла взгляд на парня. Из нагрудного кармана рубашки он достал длинную заколку красного дерева с серебряной гравировкой. „Какая красивая…“, сказала Алиса, закалывая ей длинные волосы. „В ней есть один секрет“, продолжил Коля, „Если потянуть за один из концов, то можно достать иглу. Ну, знаешь…Полезно, когда ты проклятый…“. „Спасибо тебе“, ответила Алиса и поцеловала его в щеку. Как долго будет длиться эта уютная тишина? Известно только Богу...