Алый клен

Коля посмотрел в окно: небо начинало светлеть. Темные облака рассеивались, серебристая луна уходила за горизонт, уступая свое место солнцу. По блеклому небу летели последние ночные рейсы самолетов, первые птицы затевали свои серенады. Взгляд парня перешел от окна к часам. Тик-так-монотонно продолжали они в такт. Стрелки показывали пять сорок утра. Почти всю ночь они просидели в кабинете, выискивая из памяти видеокамер школы хоть небольшое изображение настоящего лица преступника, хоть и в маске, желая сравнить его с их картотекой. Но, увы, тщетно. Ни одного изображения не сохранилось. Все камеры были вновь остановлены или отключены-очередной шах в этой игре. Коля тоскливо посмотрел на пустое место рядом с ним. Цветочек в горшке поник, кактус, казалось, немного начал чахнуть, на столе лежали недописанные рапорты, а в раскрытом блокноте- недоделанный рисунок остроухого эльфа с луком из причудливого дерева. Лейтенант открыл флягу и сделал обжигающий глоток. Ни одной зацепки за последние три дня, ни одной улики. Без разборные убийства из неоткуда взявшегося маньяка и его сообщника. Да еще и проклятые высокого ранга. Ни одного изображения их деятельности не сохранилось, только черный экран с помехами... Стоп! Коля вдруг перестал качаться и сфокусировал свой взор на выключенном кране монитора. Вдруг он вспомнил слова Алисы. Тогда не заметные, но сейчас вдруг вспомнилось: не было ни одного следа вредоносного кода или программы для взлома системы безопасности. Вот оно что: преступники уже имели доступ к камерам изнутри. У кого есть доступ к камерам почти во всем городе? Только у специальных служб и некоторых отделов МОБ. И их отдел-не исключение. Но только у нескольких лиц есть неограниченный доступ круглосуточно. Нужно только сверить время совершения преступления. „В голове моей опилки, это точно. Как же я раньше не догадался?!“, воскликнул он и включил компьютер. Пальцы его быстро нажимали по клавишам клавиатуры, глаза беспрерывно бегали, читая строчки времени и имена пользователей. Вот оно: 21 февраля этого года, 12 часов ночи. Приблизительно в это время, судя по показаниям очевидцев, двоих незнакомцев заметили в здании лаборатории. Камеры были отключены. Пользователь: ga1202. Следующее преступление-22 февраля, 9 утра. Горничная вошла в номер отеля, где нашли труп. Преступники сбежали по приезду милиции. И опять тот же пользователь в это время находился в системе. И вчерашнее, от 23 февраля, 12 часов дня. Школа при церкви имени свт. Николая. И, как и ожидалось, он опять был активен в это время. „Кто же ты, тайный помощник?“, спросил вслух Коля. Он пробил имя пользователя в системе. Клац. И вот он, тот самый подпольный соучастник, который находился в... „Что?“, Коля поднял одну бровь от удивления. Он обновил несколько раз страницу, ввел имя еще пару раз. Результат был тот же. Григорий Александрович Миронов, стажер при 1 подразделении. „Не может быть...“. Коля оперся на спинку стула. „Такого просто не может быть! Это безумие…Бред сумасшедшего!“. Тут в кабинет вошли Настя и Миша. Майор, как всегда, с газеткой и кружкой травяного чая, от которого пахло весенними цветами, а судмедэксперт-с горсткой ликерных конфет. „Чего ты вдруг с собой решил поговорить решил?“, спросил Миша, садясь за стол напротив, „Алисы нет, так совсем кукухой двинулся?“ Но на свою ухмылку тут же получил газетой по макушке. „Держи язык за зубами, она и твоя коллега тоже“, сказала Настя и поставила чай на свое рабочее место. „Что-то случилось?“, обратилась она к Коле. „Да...“, ответил Коля, обхватив затылок руками, „Я нашел крота в нашей системе“. Миша чуть не поперхнулся конфетой. „Да ты гонишь!“, крикнул он и уставился в монитор Колиного компьютера. „Этот человек был активен именно во время совершения убийств, и именно в секторе камер слежения. Я уверен, что он как-то тут замешан“. „И кто же это?“, спросила Настя, отхлебнув из кружки. Коля глубоко вдохнул. Все же выхода нет. Это дело нужно распутать скорее, пока не появились новые жертвы. „Гриша“. Настя поставила кружку с грохотом на стол. Пара капель забрызгало гладкую белую поверхность. „Ты уверен?“ „На все сто“. В комнате повисла тишина. Только Настя барабанила пальцами по столу. Миша посмотрел на Колю. Он так и норовил спросить, правда ли это. Коля лишь кивнул и уставился в потолок. Правда не из приятных. Но нужно допросить его. Это их единственная зацепка. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошел он. С сонными глазами, с уже блеклой белой челкой, взъерошенными волосами и в немного мятой рубахе в синюю клетку. „Простите, что заставил вас ждать. Ходил по делам“, сказал Гриша и присел на диван. „Прости, Гриша, но мы вынуждены сообщить тебе ужасную новость“. Парень от удивления почесал затылок. „А в чем дело?“ Миша встал прямо перед Гришей, тем самым преграждая ему путь к выходу. Со стороны он выглядел как лохматый дворовый пес, который навис над маленьким облезлым котенком, желая его укусить за бок. „Ты арестован как подозреваемый в причастии к убийству трех человек“. Гриша не шелохнулся. Ни один его мускул не дрогнул. Он смотрел на Мишу кристально-чистыми невинными голубыми глазами. Но было видно, как он сжал кулаки, готовясь к ответной атаке. Тут вскочил с дивана и бросился на Мишу. Тот от шока увернулся бок и готовился принять удар. Но этого мгновения хватило Грише, чтобы ускользнуть от его тощих бледных рук. Словно сорвавшийся с цепи, он метнулся к двери, рывком повернул ручку и пулей выбежал в коридор. „Стой, щенок“, рявкнул Коля и метнулся вслед за ним. Клочок синей рубахи мелькнул за углом. Звуки шагов эхом отзывались в холле. Сердце колотилось, но натренированные легкие с легкостью справлялись с нагрузкой. На такой скорости его чуть заносило на поворотах. Далее следовала лестница. Гриша был впереди на один пролет. Перемахнув через перила, Коля прыгнул вниз на целый этаж. Приземлился он в двух шагах от Гриши и в ту же секунду схватил его за отворот рубахи. Тот от неожиданности не успел сориентироваться и рухнул на спину. „Неплохо бегаешь“, сказал Коля, пытаясь привести дыхание опять в норму, „От бабушки ушел, от дедушки ушел, а от меня не уйдешь“. „Ты кого это дедушкой назвал?“. Коля обернулся на голос. Сзади стояли подуставшие Настя и Миша. „Реагировать надо шустрее, медик, а то совсем старость не в радость. Вон, песок уже сыпется“. „Заткнись“, сказал Миша, доставая из кармана пару наручников, „Нашёл время шутки шутить. Бери его и веди в подвал. Расспросим, что да как“. Коля лишь пожал плечами. Взяв Гришу под руки, его поволокли в комнату для допросов. Под землей было чуть прохладней, чем наверху. От стен веяло сыростью. Войдя в свободную комнату из толстых железных стен, Гришу приковали к железному стулу. „Я его допрошу, вы идите за ширму“, сказал Коля. Настя кивнула и, схватив Мишу за руку, словно маленького ребенка вывела его из помещения. Гриша сидел неподвижно. В его глазах поугас огонь борьбы, oни были пустые. Губы дрожали, то и дело выдавая какие-то непонятные звуки, похожие на мычание. Руками он крепко обхватил концы подлокотников. Коля сел напротив него. Теперь их разделяло только полметра стального столика. В углу красным огоньком мигала камера. Запись была включена. „Начнем с официальной части“, сказал нехотя Коля, „Миронов Григорий Константинович. Вы подозреваетесь в содействии убийства трех человек, совершенных в течении последних трех дней. Есть что сказать в свое оправдание?“ Парень не шелохнулся. Коля вздохнул. Нет, в молчанку играть времени нет. Нужно заканчивать с этим поскорее. „Слушай, вот скажи мне по братски, зачем ты во все это ввязался, а? Тебе заплатили? Обещали что-то ценное? Зачем ты пошел помогать убийце?“ Гриша поднял голову. Его взгляд полностью поменялся. Не осталось ни капли той невинности, только безысходность и отчаянье. „Я своих не выдаю“, лишь пролепетал он. „Послушай, хватит тут в партизана играть. Дело серьезное“, сказал Коля, оперившись щекой на руку. „Я ничего вам не скажу“. „Тогда мы закроем тебя в камеру и попросим ордер на соседнюю комнату с динамиками. Ты сам прекрасно знаешь, что тебя там ждет“. „Пусть“, ответил Гриша. Коля посмотрел на него таким взглядом, который так и кричал Ты сейчас серьезно?!“.“Это тебе не шпионский роман. Это жизнь. Тебя здесь никто не отпустит, сжалившись. Пускай ты мне брат, но мой долг найти преступника. Если ты мне скажешь, кто за всем этим стоит, у тебя будет шанс смягчить свое наказание. Дядя Костя точно не будет рад увидеть тебя в соседней камере“. Гришино лицо озарила легкая надменная улыбка. „Я им не успел отправить условный сигнал о безопасности. Они уже догадались, что меня рассекретили. Так что, ждите вскоре от них действий. И не смей приплетать отца! Он и так в тюрьме столько времени по делу смерти человека, которого любил больше всего на свете! Просто вали нафиг! Я ничего не скажу!“. Повисла неловкая пауза. Воздух будто потяжелел. Сколько Коля не пытался, на все следующие вопросы следовало лишь молчание. Он лишь покачал головой и вышел из комнаты, заперев ее на ключ. В коридоре его уже ждали его соратники. „Его тормошить без толку. Молчит, как партизан“. „Тогда нам следует запереть его в камере временного прибывания, и исследовать его вещи в кабинете“, предложила Настя, „Если мы сейчас запросим ордер на динамики, мы его только окончательно сломаем“ .“Да. Другого выхода нет“, подтвердил Миша и бодрым шагом направился к комнате. Поворот ключа и их взору предстал маленький темный кабинет без окон. Только слабое мерцание мониторов освещало поверхность стола. Коля подошел к рабочему месту. Повсюду лежали стопки бланков и папок с делами, коды доступа к камерам и мониторам. Но взор его привлекла небольшая черная папка в углу стола. Как только он взял ее в руку, из нее выпали досье. Дешевая бумага, форма, заполненная от руки ручкой. Почерк до боли знакомый...К углам листов скрепками были прикреплены фотографии трех последних жертв. Коля раскрыл папку-к задней стенке скотчем был прикреплен конверт. Ни марок, ни адреса. Только надпись: „План Б“. Небольшим перочинным ножиком он разрезал тонкий конверт. Там лежала записка. Почерк схожий, как и на форме: „Уважаемые следователи! Если вы нашли это письмо, то это значит, что Гришу уже рассекретили. Он очень важная деталь в нашем плане, так что, это может поменять весь ход дела. Если вы нашли его раньше трех убийств-вы еще можете спасти чьи-то жизни. Но если нет- значит, наш план на финальной стадии. Ждите звонка Коля гневно бросил записку в сторону. Да как они смеют! Наглые и бессовестные гады. Тут зазвонил телефон в их кабинете. С лучиком надежды лейтенант принял звонок. „Слушаю“, сказал он. „Коля! Рада, что ты ответил!“, донесся оттуда голос Алисы. Вздохнув от облегчения, она продолжила, „Меня держат в какой-то квартире. Дежурят день и ночь. Сказали, что убьют если не согласитесь на условия“. „С тобой все хорошо?!“, спросил Коля. Учащенное дыхание жгло глотку, на лбу выступили капельки пота. „Да, все хорошо...“, ответила Алиса, „Пожалуйста, помоги. Они сказали, чтобы весь отдел пришел для обмена. Меня на очень ценные факты по делу. Место встречи- Михайловский порт, 27 февраля в 19 часов вечера. Я надеюсь на вас“. „Подожди!“, крикнул Коля, „Не вешай трубку! Где ты? Кто они?!“ В ответ послышались лишь короткие гудки. „Мне срочно надо в Петербург“, сказал Коля и тут же вышел из каморки. „Зачем?“, спросила Настя и последовала за ним. „Мне нужно сообщить все Лизе и привезти ее сюда. Нужно срочно обговорить дело Гриши и постараться все уладить. Встреча назначена на завтра. Надо спешить...У них Алиса...Если с ней что-то случиться, я...“.“Коль, успокойся“, Настя схватила его за плечи, „Не волнуйся, мы спасем Алису. План хороший. Езжай в Питер, и вези сюда сестру. Нам она тоже нужна“. Коля кивнул и стремглав помчался на ближайший поезд. *** Номер, на который он звонил тогда после похорон, не отвечал который час, только гудки и уже надоевший голос автоответчика. Адрес он вычислил уже тогда, но приезжать не решался. Все же конфликт никогда не был исчерпан. Но вот и она-квартира, где должна жить Лиза. Коля звонил уже пару минут, но за дверью была гробовая тишина. Удары тоже не помогали- будто там никто никогда и не жил. C досады oн сел на ступеньки и потер переносицу- всю ночь не спал, и вот он уже в другом городе, ищет свою непутевую двоюродную сестру, которая может уже на Камчатку переехала. Но тут растворилась соседняя дверь. Коля устало поднял глаза- это была девушка лет двадцати семи. Высокая, спортивная, в коротком мятном платьице и туфлях, украшенных драгоценными камнями. Длинные каштановые локоны спускались ей до поясницы, а бирюзовые глаза с интересом разглядывали незнакомого ей человека.“ А вы к кому?“, звонким голосом спросила она. „Простите, Вы не знаете, здесь ли живет Миронова Елизавета. У меня к ней одно дело“. „А...“, протянула девушка, „Заходите ко мне. На улице холодно, Вы явно с дороги. Пройдемте, обогреетесь“. „Спасибо, но...“, хотел было возразить Коля, но его перебила девушка: „Пойдемте-пойдемте, не стесняйтесь“. Подхватив свою сумку, Коля скрылся за квартирой номер 17. Квартира была довольно странной. Коридор был узок и завален самыми разными шубами и куртками, пол был уставлен рядами обуви самого лучшего качества. Вдоль стен висели портреты разных великих людей советского времени. Сняв обувь, они прошли в столовую. Выкрашенный в красный паркет, белоснежные стены, массивный стол, на котором красовался элитный фарфоровый сервиз. Вдоль стен стояли шкафы с томами неизвестных ему писателей и разными газетами, журналами и прочей прессой. За столом сидел молодой человек в черной футболке, с длинными белобрысыми патлами и крючковатым носом. Он упорно что-то чертил на ватмане по линейке. „Это-Леня Строганов“, сказала девушка, „Архитектор. Мой сосед по комнате. Присаживайтесь, эм...“.“Багров. Коля Багров“, сказал Коля и сел рядом с архитектором. Тот даже не посмотрел в его сторону. „Тот самый лейтенант из ОДП?“, спросила она. Коля невольно кивнул. „Любопытно...“, сказала девушка, „Я давно слежу за вашей деятельностью. Хотела написать про вас статью, как только завершите дело об этих маньяках“. „Я польщён“, сказал Коля. Хозяйка тут же поставила чайник на плиту и достала из шкафа дорогой индийский черный чай. „Простите“, сказал Коля, „Но Вы так и не представились мне“. „А точно!“, воскликнула она, стукнув себя по лбу, „Простите. Я-Анна Кессель-Кокосова, журналистка издания „Красная Звезда“. Думаю, Вы о ней слышали“. Коля уставился на нее глазами по пять рублей. Это-была та самая знаменитая дочь олигарха? Та самая, чьи статьи он с удовольствием перечитывал? „Никогда бы не подумал...“, сказал Коля. „Все так говорят“, ответила Аня с улыбкой, „Все думают, я какой-то сверхчеловек, который живет на диком Севере и голой рукой убивает и ест белых медведей. Одни желтушники, ей Богу. Они и не думают меня искать в Петербурге. Да, есть у меня отец-олигарх, но мы переписываемся только по счетам в банке. Нет шпионов и нет агентов. Они уже настолько заврались, что живут в собственном мире из слежки и врагов родины. Достаточно лишь почитать несколько независимых издательств и просмотреть документы из общедоступной базы данных. Они сами же и дают ответы на все их вранье и лицемерье. Только не говори об этом никому-мне еще в тюрьму не хочется“. Коля кивнул- ему самому не хотелось выдавать. Таких журналистов осталось буквально несколько десятков по всей стране. Смелые, не дрожащие перед трудностями и бессовестной властью. Она поставила на стол три чашки чая, взяла свою и присела рядом с Колей. „А Вы зачем пожаловали в этот славный город, лейтенант?“. Коля отпил чаю. „Я хочу повидаться с сестрой. Она должна была быть по этому адресу, но никто не отвечает на звонки“. „И не ответит ближайшие месяца два“, сказала Аня и взяла из вазочки со сладостями ананас в шоколаде, „Тут живет Нина Андреевна Серебрякова, бывший врач. Ее муж умер в сентябре, она жила с внуком Сергеем. Обаятельный молодой человек, знаток истории, будущий успешный юрист. В октябре к ним поселилась девушка. Странная особа- почти не здоровалась, сама себе на уме, из квартиры редко выходила. Особенно меня привлек ее внешний вид- ходила всегда с повязкой на глазу...“.“Да, это она...“, сказал Коля и выпил еще чаю. Значит, она все же здесь. „Нина Андреевна уехала в санаторий, сердце лечить. До сих пор не может принять смерть мужа. Классный мужик был, хозяйственный, но ворчливый. Да и внук уехал вместе с той девушкой...“.“Коля чуть не поперхнулся чаем. „Уехала? С каким-то парнем?“. „Он-порядочный молодой человек. Я больше за него волнуюсь...“, призналась Аня и потянулась за еще одним ананасом. „Я тогда перехватил их на лестничной клетке“, сказал Строганов, не отрывая глаз от ватмана, „Мусор хотел вынести. Оба были с сумками, а та девушка со странной маской руках. Я их спросил, куда они. Они ответили, что в Москву“. Коля сидел, и не говорил ни слова. Значит, ее тут нет уже два месяца, а она находится она неизвестно где в огромном мегаполисе. Да еще и с подозрительным типом. „А у Вас нет фотографии этого молодого человека?“, спросил наконец он.“ Да, конечно“, ответила Анна и достала стопку фотографий. Спустя пару минут листания она показала ему фото: Два молодых человека за столом в этой квартире. Слева был явно Строганов, только патлы чуть короче, чем сейчас, и не с таким хмурым видом, а слева- юноша, чуть моложе его. Стройный брюнет, темноглазый, с почти белой кожей, и с мешками под глазами. „Я же просил тебя выбросить эту фотку“, сказал Строганов. „Это-документация. Ничего я выбрасывать не буду“, сказала Аня и ловко увернулась от линейки архитектора-даже чай не пролила. Но Коля не обращал на них внимания. Его словно ударило током- он видел его раньше. Он выглядит точь-в-точь, как тот приспешник. Он видел мельком его лицо, когда они убегали в отеле. Может, это просто совпадение? Такого точно не может быть...“Скажите“, обратился он к Лёне, „А Вы не помните вид той маски, которую держала Лиза?“ Парень чуть помешкал, но потом все же ответил: „Странная она была у нее, как будто разрезанная криво пополам. На ней было золотое крыло или что-то вроде того, точно не могу вспомнить...Странные у нее вкусы, но не мне судить“ Сомнений быть не может, подумал Коля, это та самая маска. Как вчера на террористке. Тогда, это значит...“Мне надо бежать, спасибо за чай“, сказал Коля и побежал к выходу. Поезд до Москвы через час, надо успеть... *** Михайловский порт- заброшенный порт на Москве-реке. Его построили еще до Сталина, но к развалу Советского союза он начал терять хватку и в конце концов его забросили, не выдержав конкуренции. Вот уже четверть века стоят в помутненной воде ржавые корабли и разбитые лодки. Пустыми стоят склады для перевозимых грузах, ушли на дно забытые якоря. Дело шло к ночи, солнце давно село за горизонт. Серые облака плыли по небу, зажигались первые звезды. В сумерках к одному из хранилищ подъехала машина. Из нее вышло пятеро следователей. Они направились к складу под номером O-1984. Все были в боевой готовности. Пистолеты, катана и стерильные лезвия. Все готово для решающей встречи. Иван вышел вперед и толкнул заржавевшие двери. Они со скрипом отворились. Все зашли внутрь, и дверь захлопнулась. Посреди помещения стояли двое. Оба в черных джинсах, того же цвета куртках, сапогах и перчатках. Брюнет с банданой на нижней части лица и кровавым клинком в руках, и черноволосая девушка с сумкой на перевес. Между ними стояла Алиса, со связанными сзади руками. Над ними слабо горела лампа накаливания. „Приветствую вас, детективы“, сказала девушка и сделала шаг вперед. „Алиса!“, крикнул Коля и, было, ринулся вперед, но его остановила Настина хватка. „Нет смысла скрывать ваши лица“, сказал Ваня, „Ваши имена нам уже известны. Серебряков Сергей Робертович и Миронова Елизавета Константиновна, попрошу вас снять маски и отпустить заложника“. „Последнее выполнить не получится, но, раз уж вы нас раскрыли, нет смысла прятаться“. Коля еще крепче сжал ручку пистолета. Пусть это все же будет не маска. Пусть это все же будет не она. Она не могла...Молодой человек стянул бандану. Юноша с той самой фотографии, только еще без тех многочисленных ран и царапин. Девушка же прикоснулась пальцами к щеке и виску. На коже появилась белая маска с золотым крылом. Ловким движением руки она сняла маску. Волосы укоротились, стали русыми, веснушек почти не осталось, на правой щеке красовался шрам от ожога, а левый глаз был абсолютно черным. „Ну привет, братец“, холодно сказала Лиза своим настоящим голосом. Но Коля все же его не узнавал. Он стал более грубым, более закаленным, чем тогда. Ее взгляд стал прикованным, губы застыли в спокойном состоянии, действия-четкими и отточенными до автоматизма. Пропала вся та чистота и наивность, что была в ней еще тем летом, на помолвке...Коля вцепился руками в рукоять. Дуло наставлено прямо ей в голову. Ком сдавливал горло, воздух едва поступал в легкие, ладони потеют невыносимо. „Поверить не могу...“, сказал он, „Поверить не могу, что это ты...Но как? Почему?“ Лиза сделала шаг вперед. „Все одновременно и просто, и сложно. Попробую все объяснить. Все началось месяц после аварии. После того, как ученые осознали, к чему приводит заражение вируса, все основные силы были брошены на то, чтобы остановить распространение вируса. Но нашлись люди, которые решили использовать людей, зараженных Сикорой, в качестве подопытных объектов. Ученые выясняли, какова реакция организма на этот вирус. Пробывали разные медикаменты, монтировали к телам новые протезы, разработки, испытывали их физическую и ментальную выносливость. Рязанов поставлял нужные средства и оборудования для экспериментов. Лисицына через офшоры родственников выводила государственные деньги и финансировала проект. Орехов был учителем, следил за проклятыми детьми и их родителями, находил нужных людей. А моя мать следила за чистотой проведения экспериментов и состоянием испытуемых. И это продолжалось уже почти пять лет. После начался эксперимент Грань. Меня выбрали как одну из испытуемых. Моя мать сопротивлялась, грозилась огласить деятельность компании. После чего ее устранили. Но это никак не повлияло на продвижение компании. Чтобы закрыть дело, они подменили экспертизу и подкупили главного следователя. Моего отца посадили. Люди исчезают семьями, и все возможные свидетельства о их существовании просто стираются. И все это под руководством нам все еще не известной главы. Все необходимые документы уже сохранены и доступны для просмотра. Все доказательства у нас есть. Это далеко не все. Эта организация обвила полстраны. Ее надо искоренить. Вам остается только поверить“. На складе воцарилась гробовая тишина. Только воды тихо бились о близ лежащий пирс. Никто не решался сказать и слова. Все пытались переварить только что полученную информацию. Но тут тишину пронзил оглушительный выстрел. Пуля прошла иглой сквозь тело Лизы. Покачнувшись на ногах, она рухнула на покрытый ржавчиной пол. Теплая черная кровь хлынула ручьем. Лизин пистолет отлетел на несколько метров, выпав из ее рук. Двери с грохотом отворились, и внутрь ввалился целый специальный отряд в масках и с автоматами на перевес. Они моментально окружили всех. „Бросьте оружие на пол!“, донёсся откуда-то сверху величественный голос. Коля повернулся-сверху, на платформе, стояла девушка в темной форме, со снайперской винтовкой через плечо и с рупором в руках. У ее сердца на форме был вышит ворон с золотыми глазами. „Что происходит, подполковник?“, спросил Иван. Коля пригляделся к говорящей-это была подполковник Варвара Емельянова Разина, одна из Верховного совета Министерства. „В чем дело?“, спросила она, спускаясь вниз по шаткой лестнице, „Это Вас скорее надо спросить. У меня постановление от полковника Черемшова: В соответствии с заключенным договором, майор Листопадов, майор Воскресенская, старший лейтенант Киселев, лейтенант Багров и лейтенант Крылова приговариваются к лишению своих постов и заключению на пять лет за содействие в преступлении, совершенного проклятыми, а также сокрытие лиц преступников. Серебряков и Миронова приговариваются к расстрелу за убийство трех человек, угрозу теракта, порчу имущества, нелегальное использование запрещенных медикаментов и разглашение государственной тайны“. „Что Вы такое говорите?“, спросил Иван ,“И откуда Вам известно об этой встрече?“ „Вам следовало бы убирать все документы сразу в папки“, ответила Варя и достала из внутреннего кармана то самое письмо от Лизы. „Мы ни в коем разе не сотрудничали с преступниками“, возразил Иван, сделав пару шагов в ее сторону. Солдаты напряглись, „Эта встреча была организована для того, чтобы вызволить одного из наших сотрудников, а также плановое задержание преступников. Наш отдел не причастен к преступлениям“. „Вы, майор, кажется, забыли о Вашем стажере“, с ухмылкой сказала Разина, „По договору, если одного из сотрудников уличат в помощи проклятым, его отдел распускают и привлекают к суду, а на их место формируют новый, и Вы это прекрасно знаете. Так что бросьте все оружие и сдавайтесь!“. „Формально, он не являлся нашим сотрудником, так что в этом случае привлекается к ответственности лишь он“, возразил Иван. Он нахмурился, руки были сжаты в кулаки. Вздохнув, он продолжил: „Немедленно отзовите отряд от нас. Ни один из моих сотрудников не связан с преступлениями. Они чисты. Григория Миронова ждет слушанье по содействию, а убийц-суд и приговор. И в наших обязанностях-обеспечить справедливый суд над всеми тремя. У Верховного совета нет надобности вмешиваться в дела нашего отдела“. Коля было хотел что-то сказать Разиной, но Настя толкнула его в бок. „Не вмешивайся“, почти не разжимая губ сказала майор. Она встала по правую руку и похлопала его по плечу. После она повернула голову к Разиной и сказала: „Подполковник, давайте не будем мешать наши обязанности. Мы-не преступники, мы желаем лишь справедливого исполнения закона по отношению к зараженным. Ваша же обязанность-национальная безопасность“. „Вы ошибаетесь. Не вам это судить, майор Воскресенская. Или мне лучше назвать Вас майор Кидзуроку?“, со сладкой улыбкой сказала Варя. Настя впала в ступор. Все смотрели в шоке на нее. Скрытие фамилии, еще и иностранной? „Это…невозможно...“, сквозь ком в горле сказала Настя. Она сильно побледнела, ее руки задрожали. „Анастасия Кидзуроку, дело об убийстве клана Хосичи пять лет назад. На вашей совести жизни двадцати одного человека. Бывший член мафии якудза. И Вы, майор Листопадов, скрыли это. От этого обвинения Вам точно не откреститься“. Коля подошел к Насте. „Это же...бред собачий. Это все не может быть правдой! Скажи это ей! Настя!“, он тряс ее за плечи. Но девушка молчала. Майор лишь понуро смотрела в пол. „Настя, ты не можешь быть убийцей!“, крикнула Алиса, еле сдерживая слезы. Настя подняла голову и с грустной улыбкой сказала: ”Да…Я убила 21 человека. Вырезала всю главу клана, так как они не выполнили свою часть сделки по удержанию нескольких пристаней в главном порту города. Ради того, чтобы пробиться выше, они собирались обыграть наш клан. Но в итоге...Оба полегли. А я бежала...Но как вы узнали об этом?“. „Признаюсь, с самого начала Вы вызывали во мне некоторые подозрения“, ответила Варя, „Отец замалчивается во всех документах, недавний отказ от второго гражданства и невероятные боевые навыки для молодой девушки...Да и проклятой Вы стали очень рано, до того, как случаи стали происходить в Москве. Только уровень был слишком слабым для сильных мутаций. Я попросила своего коллегу проследить, откуда Вы поучаете еженедельно почту-иностранные газеты, а тем более-японские. Проверив адрес а потом и запросив Ваше фото в базе данных Японии- вуаля, и наш преданный сотрудник оказывается подозреваемым в убийстве и гражданином другой страны...“ Девушка самодовольно встала в паре метрах от майора. Ваня едва слышно выругался. Он вышел вперед и твердым шагом подошел к Варваре и выставил руки вперед. „Если Вы хотите посадить меня-прошу, но не смейте трогать моих ребят. Пока я жив, они продолжат работу, как одни из лучших следователей. Да, я скрыл убийство семьи Хосичи, но это дело давно минувших лет“. Варя широко улыбнулась. „Как скажете майор“. Послышался щелчок предохранителя. Через секунду грянул выстрел. Покачнувшись, бесчувственное тело лейтенанта упало на спину. Настя вскрикнула-в его лбу зияла огромная дыра от пули. Кровь застыла в ее жилах. Стук сердца глушил все звуки вокруг. Едва сдерживая слезы, она взглянула на Разину- в руках ее был еще дымящийся пистолет Лизы. „Еще одна жизнь на счету маньяков“, чуть ли не сдерживая смех говорила Варя. „Сволочь...“, процедила Лиза, стиснув зубы. Миша подбежал к Насте и поймал ее за пару секунд до того, как она чуть не упала в обморок. Коля волком смотрел на Разину. Лишь лязг автоматов остановил его перед тем, как вцепится в горло девушки. „Столько времени потрачено на ненужный треп“, устало сказала Варя и бросила оружие к телу Лизы. Она в шоке смотрела на эту сцену. Кровь еще сочилась из раны, подняться не было сил. Сергей стоял рядом и не мог двинуть и мускулом. Рядом с ним сидела Алиса и тихо плакала. Настя поднялась с рук Миши и подошла к телу. Ее отчаянный крик разрывал тишину ночи. Боль и отчаянье охватили их всех. Варвара подошла к неподвижно лежащей на животе Лизе. Она присела на корточки и схватила девушку за волосы. Ее взгляд излучал столько злобы и ненависти, что, казалось, весь этот огонь гнева прождет твою душу. „Гнусный убийца“, сквозь зубы процедила Варя, огрела ее щеку мощной оплеухой и резко отпустила голову. Лиза зажмурилась от боли, стараясь сдержать крик. Из прокусанной губы потекла черная кровь. „Ты убила моего отца!“, кричала она, „Ты убила его! Убила!“. Варя резко встала и со всей силы пнула ее ногой по лицу. Послышался резкий хруст. Лиза вскрикнула. Из носа хлестала кровь, она с трудом глотала воздух ртом, сердце стучало, как проклятое, сильная боль пронзала тело. „Свяжите ее“, злобно сказала Варя, направляясь к остальным пленникам. Двое мощных парней подхватили Лизу под руки и сковали ее наручниками. Подгоняя ее пинками, они вышли из склада. На город уже успела опуститься ночь. Яркие лучи голубой луны отражались на поверхности темной воды. Редкие звезды мерцали средь серых облаков. С неба снова начал падать мелкий снег. Ледяной ветер охлаждал пылающую кровь в венах девушки. Злоба, обида, ненависть, растерянность-вся обширная палитра эмоций смешалась в один густой бурый цвет. Только дергалось веко и капли крови стекали по лицу. За углом склада стояла черная машина с затонированными стеклами. Распахнув дверь, ее усадили внутрь и захлопнули вслед. Лиза пыталась высвободить руки, кричала, звала но помощь, пыталась головой выбить стекло, но все тщетно. Только тихий гул мотора слышался в этой мертвецкой тишине. Девушка бессильно прислонилась головой к окну и тихо заплакала. Горькое и обидное поражение в этом бою. Сейчас их или убьют, или пустят на эксперименты, как лабораторных мышей. „Нет“, вдруг пронеслось у нее в голове, „Мы не можем проиграть! Никогда и ни за что я им не проиграю!“ *** „Вяжите их, обыщите и грузите в фургон“, устало скомандовала Варя другой группе своих подчиненных и достала из кармана сигарету. Один чирк зажигалки, и помещение наполнилось едким запахом никотина. Серо-голубой дым струился от горящих красными угольками листьев табака. С криками боли, Настю оттащили от тела майора и вырвали из рук катану. Колю и Мишу скрутили и повалили на пол. Сергея также прижали к ледяному полу. Багровый клинок лежал в нескольких шагах. Алису и Настю отвели в отдельный угол, где их обыскивали девушки в военной форме. У всех изымали оружие, колющие и режущие предметы. Катану вложили в ножны и отложили подальше. Рядом лежали пистолеты, лезвия и иглы. Осмотрев всех, всем скрутили за спиной руки и по очереди повели к стоящему рядом с машиной фургон без окон. Подавленные, все сели на пол. Дверь с грохотом закрылась и двигатель заревел. Тут фургон наполнился едким дымом. Кашляя и хрипя, все пятеро обмякли и упали на пол. Машины неслись по трассе из города. Впереди неслась машина Вари, сзади-фургон. Лиза тихо сидела на заднем сидении и с тоской смотрела на ехавшую сзади машину. За рулем был парень, совсем молодой. Лиза внимательно разглядывала его отражение в зеркале заднего вида. Стриженные блондинистые волосы, холодные голубые глаза, блеклые веснушки, покрывавшие нос, похожие на маленькую картофелину. Справа-Варя, которая записывала что-то в блокнот. „Маргарет уверена в этом плане?“, спросил солдат. „Абсолютно. Кость, не кипятись. Она-лучший из проклятых, твой отец гордился бы таким результатом“. „Это-самое главное. Я надеюсь, мне дана будет некоторая свобода в этом плане“. „Об этом не беспокойся, я замолвлю за тебя словечко перед Маргарет“. Лиза внимательно их слушала. Но боль в боку все еще не давала покоя. Суставы наливались свинцом, ее уже клонило в сон. Не смотря на все сопротивление, она склонила голову на соседнее сиденье и потеряла сознание.