Алый клен

Конец апреля. Сумерки спускались на город. Зажигались уличные фонари, у которых уже столпилось в ожидании множество бурых мотыльков. Цветы вишен закрывали свои уже блеклые лепестки. Тихо шелестели редкие листья на кустах. Ветер колыхал тонкие травинки и закрытые бутоны полевых цветов. Птицы уже тихо насвистывали колыбельные поздним посетителям огромного парка Синобадзу. Посреди него, на деревянной скамейке около лилового озера, сидела девушка. Она склонила голову и тихо шептала про себя, то ли молитву, то ли просьбу. На ее бледной коже виднелись алые капли крови. Светло-коричневые волосы спутались. Одежда была помята и в каких-то пятнах неведомого происхождения. Прохожие невольно оборачивались в ее сторону, но ничего не говорили, лишь проходили мимо. Но тут на дорожке показалась девичья фигурка. Совсем небольшого роста, хрупкая, словно фарфоровая куколка на витрине забытого всеми антикварного магазина. Волосы цвета смоли до плеч, большие серые глаза и пухлые алые губки. Одета она была в пышное белое платье с голубыми бантиками, которое развивалось на ветру, будто шлейф тумана ранним утром. Она подошла к скамейке и подсела.“Хинами-тян...Что ты здесь делаешь?“ Девушка подняла свои зеленые глаза. В них читались отчетливо ужас и растерянность. На щеках еще не высохли слезы. Настя хотела было что-то сказать, но девушка тут же приложила палец к ее бледным губам. „Можешь не отвечать“, прошептала она, „Я знаю, что ты убила пару человечков“. Настя отвернулась от девочки. У нее не хватало сил говорить после того, что произошло в офисе. „И я знаю, что ими были мамочка с папочкой, ведь так?“. „Прости...“, собрав все силы в кулак, ответила девушка. „Хинами-тян...Я знаю, что тебя заставил твой отец. Об этом не беспокойся, это небольшая проблемка уже устранена“. „Что?!“ Девушка вскочила со скамейки и уставилась на дочь Хосичи Соры. „О чем ты?!“ Хосичи хихикнула, прикрыв рот своей маленькой ручкой. Хотя, по внешнему виду она и была скорее девочка, но ей буквально недавно ей исполнилось уже 16. Получив борозды правления организации, она стала жестоким главой, идущий по головам с руками по локоть в крови, с невинным сознанием ребенка. „Я думала, тебе все будет понятно...Наш клан убил его почти два часа назад. Его проткнули ножичком и сбросили с моста в реку“. Настя с яростью смотрела на девушку. В сердце что-то защемило, стало трудно дышать. Воздух стал густым и тяжелым. Будто весь в этот момент просто рухнул, как карточный домик на ветру. Мать погибла, когда ей только исполнилось десять. И отец заботился о ней. Все те недолгие моменты, когда им удавалось все же провести вместе, казались такими ничтожно короткими, что даже не смогли вместить и половину той любви и заботы, что они чувствовали друг к другу. Клан, разборки, подпольная деятельность. Две параллельные прямые, которые, согласно всеми известным правилам, не смогли сойтись, как бы не пытались и не продолжали этот безрезультатный путь. „Знаешь, Хинами-тян, такой проказы наш клан простить никак не может...“. Настя вгляделась в лицо Тэнши. Она вдруг перестала звенеть, как колокольчик. Ее голос чуть погрубел, стал давящим, напрягающим все мышцы и органы чувств. Будто ее подменили за ту долю секунды раздумий. „Ты думала, что просто сможешь убить двадцать одного человека и уйти без наказания? Наивная маленькая девочка...Она еще совсем ничего не понимает в этом мирке. Все непослушные детки должны быть наказаны“. Девушка обернулась-в кустах напротив них что-то зашелестело. Хрустнула ветка. И тут среди листьев блеснул метал. „Я хотела тебя давно спросить. Хинами Канадзава ведь твое не настоящее имя, правда?“ Девушка злобно посмотрела на нее, но та лишь снова улыбалась, словно наивное дитя. Ее биполярное поведение начало выводить ее из себя. „Да, не настоящее“. „Может, тогда откроешь тогда свое настоящее?“. Она посмотрела на нее. От злобы уже почти ничего не осталось, только горечь и обида, что все обернулось так. Но, на лице осталось то же холодное выражение лица настоящего война. Вздохнув, она ответила: „Мое имя: Анастасия Кидзуроку. Дочь Юкине Кидзуроку и наследник клана Коготь ворона''. „Забавное имя. Ты разве не японка?“. Тэнши склон ла голову на бок. Опять эта личность. Она была словно с другой планеты, где весь мир из плюша, а на деревьях висят конфеты и шоколадки. Даже о смерти и насилии она говорила своим прежним ангельским голоском, а на кровь реагировала также, как и на новую куклу- с интересом ее разглядывала и не могла скрыть непосредственную улыбку на лице. Но, когда дело заходило о врагах ее клана, ее будто переключало в совершенно в другую сторону, но, лишь временно. Раздвоение личности, или что бы это ни было, но она напрягала всем своим видом. „Моя мама из России“. „Понятно. Значит, это нелепое имя тебе дала мамочка? Как мило...“.“Зачем тебе все это?“, прервала ее тирады Настя, „Ведь, как я поняла, ты собралась меня прикончить, как и отца“. Тэнши радостно захлопала в ладоши. „Правильно. Молодец. Я хочу тебе отомстить. А имя я спросила, чтобы знать, что писать на надгробии. Пусть все люди знают, как мой клан поступает с убийцами. Враги всегда падут мертвыми, и я прослежу за этим лично.. Пиу“. Она сложила руки в пистолет и ''выстрелила''. В эту же секунду в кустах раздался уже настоящий выстрел. Пуля, как игла, пронзила все тело насквозь. Настя опустила голову- кровь ручьем стекала по черной блузке. Ноги начинали неметь, становиться ватными, как у тряпичной куклы. Сделав пару шагов, она упала на каменную тропу. Алая кровь растеклась постепенно вокруг. Сердце начинало биться медленней, веки тяжелели. „Пошли, крови слишком много, она точно сейчас умрет“, сказала радостно Тэнши. Стук ее отдалявшихся каблучков еще долго звенел в ушах. Сзади нее шел солдат в форме, словно огромный ворон, он навис над ней, защищая своими мощными крыльями, как беспомощного птенца. Настя решила подняться, но ноги ее не держали. Тело пронизывал леденящий холод. Тут рядом послышались крики- ее заметила группа подростков. „Какой ужас...Тайко, звони в скорую, она умирает!“, крикнула стоявшая ближе всех девушка. Она наклонилась к ней. „Шин, дай мне свою запасную футболку!““Но...““Не время думать об этом!“До нее донесся звук рвущейся ткани- она пыталась остановить кровь. Но сил уже почти не было. В глазах потемнело и Настя потеряла сознание. Сквозь тьму слышались чужие голоса. Они искажались, сливались в унисон, меняли высоту и скорость, но все же отчетливо разделились на два: высокий голос девушки и низкий-мужчины. Они о чем-то обеспокоенно говорили на японском, но Настя не могла понять ни слова. Сквозь боль она медленно подняла веки. На нее было нацелено множество ярких софитовых ламп. Воздух пропах стерилизующей жидкостью и кровью. На фоне искусственных лучей света виднелись две фигуры, но различить их она не могла. В голове проносилось множество мыслей, как по шоссе в час пик: не успевала развиться одна, как ее тут же подменяла другая. Где она? Кто эти люди? Что случилось и почему она еще жива? Но сил не хватало, чтобы ответить и на половину этих вопросов, хотя, ответы на них лежали на самой поверхности. Спустя пару минут свет потух, приевшийся запах почти испарился, затянули шторы и комната погрузилась в зеленый полумрак. Настя присела на койку. Черная блузка, черные джинсы и перчатки с рук исчезли, непослушные волосы были собраны в пучок, а на ней красовалась почти новая футболка и штаны из грубоватой голубой ткани. В руке была игла от капельницы, на животе-бинт и несколько швов. Рана все еще ныла, заставляя вспоминать тот момент. Миссию и миг первой пролитой ее руками крови. Все те годы, что она потратила на мучительные тренировки, изнуряющие испытания на прочность ее тела и духа, постоянный контроль со стороны и нескончаемые попытки сделать из нее наследника клана. Все это вылилось в это: смерть ее последнего родного человека, позор имени и клана, который столько сил и времени вложил в нее, как наследницу, позор ее честного имени и руки, по локоть в крови невинных людей, которые пострадали лишь из-за непреклонной гордости других. Да, семья Хосичи и ее клан пали жертвами бесчеловечных баталий между подпольными властителями города, манипулирующих своими людьми, как пешками на необъятной шахматной доске из кварталов и портов. Их клан ''Поднебесный'' выбрали слабым звеном и просто устранили его, словно это просто назойливый сорняк на грядке отборных наливных плодов. Самый маленький, самый бедный по количеству средств, боеприпасов и людей, самый закрытый и кровопролитный клан из всех, которым руководит маленький ребенок, суфлируемый своими ныне покойными властными родителями. „Уже проснулась“, спросил ее тихий голос той девушки, но уже по-русски. Настя обернулась в ту сторону, откуда доносился шум. На стуле около окна сидела Ия. Ее кудрявые ореховые волосы свисали ей до плеч, под белой кофтой было алое платье чуть выше колен. Скрестив руки, она посмотрела строго на Настю. „Непривычно видеть тебя такой подавленной“. Настя говорила, пыталась сдержать слезы: „Какой еще я должна быть? Мама и папа мертвы, меня чуть не пристрелили и на моих руках кровь людей, которые ни в чем не виноваты! Что мне еще делать?!“ Девушка ответила, стараясь не сорваться на крик и держа себя в руках: „Послушай, Настя, я все понимаю. Тебе больно и страшно. Господин Кидзуроку был жестоким и безжалостным убийцей, но он был хорошим отцом...А твоя мама...Была просто нечто...Мне ли не знать...Восемь лет уже прошло...“ Она высморкалась в платок и попыталась подтереть текущую от слез тушь. Настя опустила голову. „Ия, я понимаю, что глупо тебя просить о помощи, но без тебя меня точно убьют“. „Я не думала, что ты после всего этого решишься хоть кого-то попросить о помощи...“ Настя продолжила, не поднимая взгляда, пытаясь дышать ровно: „Пожалуйста, давай забудем о том случае, мы обе были неправы и глупы. Я не должна была идти на это дело. Я не могла отказаться, не могла...“. Настя на секунду затихла. В голове проносились те последние секунды. Все так четко и ясно. Невозможно принять, что в эти секунды надо было просто бросить все и остаться с ней. Дрожа от осознания всего произошедшего, она пыталась продолжать, „Пожалуйста, помоги...Я совершила большую ошибку, встряв во всю эту историю с разборками якудза. Я не должна была этого делать, но отец не оставил мне выбора. Я не думала, что решусь на такое...“.“И что ты хочешь от меня в такой ситуации?“, спросила Ия. „Я должна бежать, я не хочу...я не могу оставаться тут. Твоя семья очень влиятельна, они смогут решить эту проблему...“.“Хм...После всего этого хаоса и разрушения ты хочешь, чтобы я и испортила отношения с семьей и уговорила их переправить убийцу за границы Японии? Ты слишком уверенна в себе, что я буду идти на такое. Пусть ты и моя подруга, но я не хочу попадать в проблемы с семьей“. Настя лишь кивнула и уставилась в дальний угол комнаты. „Не думала, что все зайдет так далеко...“, вздыхая, бормотала она. Она посмотрела в лицо подруги. К ее удивлению, вдруг исчезла мрачность и в глазах зажегся огонь авантюризма. „Моя семья не хочет в это вмешиваться, но я могу тебе дать один совет“, сказала Ия, „Сейчас ровно 12 часов утра. Тебе нужно как можно скорее в аэропорт. В 14 часов из Нариты вылетает самолет во Владивосток, билет стоит около 40 тысяч йен. Билетов осталось не так много, нужно спешить“. „Но...я не успею. Меня не выпишут из больницы сейчас“, усомнилась Настя. Лицо Ии озарила довольная улыбка. „Не припомню, чтобы тебя это раньше волновало. Мы сейчас в больнице святого Люка. Ты здесь записана под твоим рабочим псевдонимом-паспорт, ты, благо, с собой на задание не потащила. Через пару минут они хотели прийти сюда и проведать тебя. Но я кое-что взяла с собой, когда мне сообщили по телефону, что ты здесь и я единственная, до кого они смогли дозвониться из списка твоих контактов, а их всего четыре“. Тут Настя приметила у стула, где сидела Ия, небольшую чёрную спортивную сумку, из которой торчал рукав до боли знакомой толстовки. „Все твои вещи я успела собрать, до того как приехала сюда. Деньги я нашла в шкатулке. На билет и на первое время хватит. Быстро переодевайся“. Она достала из сумки белую футболку, уже застиранную толстовку с изображением Эйфелевой башни и пару черных джинсов. „Про обувь я тоже не забыла“, все также улыбаясь сказала Ия, держа в руках пару потрёпанных белых кед. Настя достала венфломы из рук и начала живо переодеваться, стараясь не задевать рану на животе. „Но...почему?“, спросила она, „Почему ты все это делаешь?“. Девушка опустила голову и прикусила губу. „Потому что иначе тебя убьют“, выдавила она, „Ты...тогда, на мосту, сказала мне, что хочешь жить, чтоб менять этот мир к лучшему. Отбрось свое прошлое убийцы и беги“. Настя зашнуровала последний кед. „Мы в реанимации на первом этаже. Тут есть туалеты. Доберемся и выйдем в окно“. Перекинув сумку через плечо, Настя вышла в коридор. Ия следовала за ней. Мимо проходящие врачи не особо обращали на них внимание- обычные девушки, видно, кого-то навещают. Без особого труда они добрались до туалетов. Окна были не большие, но все же вскоре они стояли на мостовой в задней части больницы. Тут рядом послышался рев мотора- в их сторону несся мотоциклист в черном шлеме. Черный корпус мотоцикла покрывали золотистые языки пламени. Человек снял шлем. Это был Ичиго, давний их друг. Его темные волосы уже доставали ему до плеч, но карие глаза все также пронзительно смотрели на собеседника. „Доброе утро, дамы“, сказал он и достал из из-под заднего сиденья второй шлем, „Ия, все по плану?“ „Да“, ответила его девушка и повернулась к своей подруге: „Настя, ты поедешь с Ичиго в аэропорт. Доедешь до Нариты, садись на самолет и беги. Сегодня, перед тем, как я пришла к тебе, я увидела двух мужчин в черных куртках. На из запястьях была метка клана „Поднебесный“. Они спрашивали о тебе на стойке, но их не пустили. Они тебя ни за что не оставят в покое! Беги, пока не поздно“. „И да, возьми это“, сказал парень и достал из кармана паспорт с красной обложкой. Настя открыла его-это был русский паспорт. Один в один. В нем была ее фотография и имя: Анастасия Тимофеевна Воскресенская. „Анастасия-это же воскресение? А отчество твоей мамы-Тимофеевна?“, спросила Ия с улыбкой. „Спасибо тебе за все!“, Настя со всей возможной силы обняла девушку. „Звони и пиши, если что. Я буду присылать газеты и открытки“, сдерживая слезы, сказала она, „Надеюсь до скорой встречи“. Настя кивнула, села за спину Ичиго и надела шлем. „Saenara!“, крикнула она напоследок, и с диким ревом мотоцикл полетел к выезду. Ия долго махала вслед, пока они не скрылись из виду.