Сожги меня

Когда я встретил этого ребенка, ей было лет четырнадцать. Ее лицо было обрамлено рыжей шапкой волос, что не особо вписывалось в мои вкусы, но тогда мне было плевать. У меня были совсем другие мысли. Я думал скорее о том, что эта красавица из себя представляет, и почему именно ее привели ко мне для написания песен. Я был искренне заинтересован. Ее ведьминская внешность сработала эффективно и притянула мое внимание сразу же. (Даже если такой цели и не было.) Комбинация рыжих волос и зеленых глаз была хорошей приманкой для каждого, у кого есть действительные представления о прекрасном. Вот и я попал в ловушку этой юной красотки, за что винить меня нельзя. Если бы вы были на моем месте, то поняли бы. Как ни крути, но она, та прекрасная незнакомка, была действительно привлекательной. Да, я признаю на ваше ожидание и удовольствие, что она была обворожительна, но не так обворожительна как ее предшественница... Билли уже отметила свой двадцатый день рождения и живет своей жизнью. В которой есть все: музыка, семья, друзья, популярность, карьера и поклонники. Идеальная жизнь, в которой такому персонажу, как я, нет места. Даже в воспоминаниях. Я надеюсь, что она правда рада моему отсутствию, она не притворяется, и у нее все хорошо. Что она правда счастлива без меня. Мы уже почти три года живем отдельно от друг друга во всем. Не пересекаемся или стараемся не пересекаться на выступлениях и разного типа мероприятиях. (Но даже если такое и случается, то делаем вид, что не заметили друг друга.) Не звоним, не пишем, а тем более не навещаем друг друга. Словно нам совсем не интересно, что происходит в жизни, и какие наши чувства. Словно совсем чужие. Незнакомцы. Я много раз думал, все ли есть у меня, чтобы полностью ни в чем не нуждаться. И каждый раз, когда я приходил к выводу, что у меня есть все для счастливой холостяцкой жизни, мой организм меня обламывал. Мне все время не хватало кого-то, и этим кем-то не может быть кто угодно. Ведь я точно знаю, чего хочу, и это не простой секс с какой-то красоткой из числа собственных фанаток. Моему больному сердцу было необходимо иметь кого-то рядом, мне нужно было, чтобы обо мне кто-нибудь заботился.

***

Вместе с ее постоянно менявшимся эмоциональным фоном, ее участие в моем любовном восторге становилось все менее инициативным. Правда, не знаю, что так сильно повлияло на ее либидо и изменило ее отношение к моим прикосновениям. Я стал чувствовать себя обманутым, словно у меня отобрали то, что принадлежит мне по определению. И речь идет не только о самом сексе. Теперь, чтобы испытать минуты наслаждения, ей недостаточно было просто моей любви и обожания. Она, как самый отъявленный манипулятор, знала, на что давить и что нужно задеть во мне, чтобы получить желаемое, поэтому она, конечно же, без всяких зазрений совести пользовалась этим. А моя жажда и постоянный дефицит ее внимания побуждал меня оплачивать эти райские отрады. Еще месяц назад я не мог и представить, что стану таким заниматься, а сегодня я обнаружил себя достающим из кошелька двадцать долларов для своей прекрасной сестрицы, и глазами брошенной собаки смотрел на то, как она уходит, как закрывается за ней дверь. Теперь, по условиям нашего договора, (точнее ее уговора, на условия которого я покорно согласился) я не должен ее беспокоить еще минимум три часа, и не препятствовать ее прогулкам с друзьями, если она захочет выйти куда-то. Понимание этого вдруг захлестнуло меня. Вы, наверное, даже и представить себе не можете, каково это прибиваться к ее прелестным ногам с верностью слепой собаки и соглашаться на все условия ради мгновений наслаждения линиями ее прекрасного юного тела. Быть готовым ей звезду с неба достать ради пары счастливых минут забвение в ее обществе. Теперь можно было с уверенностью сказать, что я принадлежу ей, а не наоборот. С тех мгновений все, о чем я только мог думать, это то, как вернуть себе — нет, не чувство собственного достоинства — хоть малую долю былой власти над этим наглым демоном.

***

Ее имя было Эшлин. Сейчас меня впечатляет то, как отчаянно мой мозг хватался за любые упоминания моей первой настоящей любви. "Эшлин" было чем-то созвучно с "Айлиш", и тогда это нелепое совпадение букв просто сводило меня с ума. Я был настолько увлечен идеей найти замену той прекрасной нимфе, с которой я провел самые счастливые года свои жизни, что о ней мне напоминала каждая мелочь в лицах других. В моменты скуки я не мог думать ни о чем другом, кроме нее. Когда несколько месяцев, а потом и лет подряд ищешь родную пушистую голову со знакомыми чертами взглядом в толпе, начинаешь осознавать, что данное состояние ничем не отличается от паранойи или от дьявольского проклятия.

***

Тридцать первое марта. Две тысячи двадцать первый год. Когда моя, еще не знакомая со мной лично, подопечная вошла в комнату, в которой должна была проходить ознакомительная беседа, мой взгляд сразу же зацепился за сходство ее миниатюрного силуэта с фигурой моей первой любви. Я даже немного опешил, оцепенев на пару секунд. Ее шаги были тихими, умеренными и даже немного неуверенными, на ее щеках играло смущение, ее пальцы тщетно пытались заправить выбивающуюся прядь за ухо. Растерянные глаза бегали по помещению, так или иначе натыкаясь на меня, сидящего в кресле напротив. Кажется, что именно случайная встреча наших взглядов вгоняла ее в смущение больше всего. Все ее зажатое поведение на фоне цели встречи выглядело немного комично и от того даже мило. Мне нравилось наблюдать за ней, мне нравилось слушать, как она с запинками отвечает на мои вопросы, смотреть, как теребит край юбки у бледных коленок. Меня понемногу очаровывал ее особый шарм. Такова была наша первая встреча. По мере нашего знакомства мы все больше и больше узнавали друг друга, и логично, что растущее количество информации сближало. Я все-таки был ее продюсером, а написание песен, в отличие от музыки, было не тем занятием в моей профессии, которое можно выполнять, не зная хоть что-то из мыслей и прошлого человека, для которого ты их пишешь. Что было идеальным предлогом для меня, чтобы оставаться с ней дольше, и проводить часы в компании этого подростка, не вызывая никаких подозрений. Мне действительно было интересно общаться с ней, мне нравилось замечать, как она заглядывает мне в рот, когда я с умным видом наставника объяснял ей что-то или рассказывал истории о чем либо. Ее восхищенный, искренне заинтересованный взгляд стоил многого и был высшей наградой. И сейчас меня должны понять все, так как нет ничего лучше, чем созерцать искренний интерес во время того, как ты делишься своим жизненным опытом. В такие моменты понимаешь, что делал свое дело не зря, и кому-то это точно да пригодится. Эти ее широко раскрытые глаза в моменты, когда я, увлеченный рассказом, забывал о всех своих проступках стали для меня своеобразным наркотиком. Мне слишком понравилось чувствовать себя значимым и быть для кого-то живим авторитетом. Каждый раз при общении с ней меня снова и снова обуревало желание почувствовать на себе ее взгляд, я хотел снова стать для нее самым умным, гордиться тем, как искусно я выполнял свою работу. За такой короткий отрезок сотрудничества, ее внимание стало незаменимым для моего эго. Никогда не думал что скажу это, но я знатно подсел на внимание и похвалу. Опережая ваш вопрос, читатель я сразу же и отвечу. Да, я и раньше получал похвалу от людей, да у меня и раньше было внимание публики, которая была больше, чем миниатюрная девочка подросток. И все-все было в моей жизни до этого. Но если бы вы были в моей шкуре, то вы бы поняли, что дело совсем не в том, что ты получаешь, а в том, от кого. У меня, как и у другого, даже самого малоизвестного певца была своя фан база, в нее входило много красивых девушек, которые наверняка мечтали словить на себе мой взгляд. Но все это для меня не имело значения, пока в моей жизни не появилась Эшлин. Иметь эту маленькую особу в количестве своих фанатов было для меня чем-то странным и необычным. Я постоянно чувствовал, что не заслуживаю находиться в ее обществе, что она слишком хороша для меня, что это все такой стеб и на самом деле она притворяется. Вместе с этими сомнениями во мне одновременно жила гордость за себя и невыносимая жажда ее сладящего голоса и вида ее фигуры рядом. С каждой нашел встречей она оккупировала все больше и больше моих мыслей, заполняя их своим прекрасным образом. Впервые спустя три года я перестал чувствовать пустоту. Когда мы в первый раз вместе сели писать ее первую песню, я был почти уверен, что раскрепостить ее для нормальной беседы будет если не невозможно, то точно не легко. В этот раз она была сама, без родителей с ней. Я видел, как она подавляла свое смущение и слышал как подрагивал ее голос при приветствии. Но все это не имело для меня большого значения. Сегодня моей целью было начать писать для Эшлин ее первый хит. Да, я был настроен сделать из этой маленькой ведьмочки (я называл ее так из-за ее отличительной внешности) звезду. Но для этого мне нужно было хоть что-то о ней знать, и то, что мне уже успели рассказать ее родители мне не походило. Мне нужно было начать с ней разговаривать, чтобы она сама была увлечена в беседу, чтобы мне приходилось вытягивать с нее ответы давлением. Мне хотелось подружиться с этим ребенком. Даже не знаю почему, но мне казалось, что она чувствует себя ужасно одиноко и я должен был исправить это одиночество. И конечно же, узнать откуда оно взялось у такой красавицы, на которую трудно было не обратить внимания. Обычно я начинал беседу с легкого вступления и сразу переходил к делу, но с ней нужно было иначе. Она нервничала и это было заметно. Поэтому после того, как она была полностью в области моего осязания я попытался сделать самый ненавязчивый тон и самое располагающее выражение лица, надеясь, что это поможет ей перестать так нервничать. — Я вижу что тебе неловко, но в этом нет смысла, когда ты со мной. Здесь ты точно можешь не смущаться. Знай, что я всегда тебя слушаю и можешь говорить сколько угодно. Мы сюда за тем и пришли, чтобы познакомиться лучше, чтобы я узнал о тебе больше. Это все необходимо для дальнейшего развития творчества, скоро ты узнаешь как это интересно. — это предисловие казалось мне действительно нужным и я не ошибся. Ее глаза перестали смотреть в пол, теперь она смотрела на меня с интересом. — А можно мне первой задать вопрос? — когда она сама подала голос я приятно удивился. Не думал что в этом, на первый взгляд неуверенном подростке вдруг может появиться инициатива. — Конечно! Спрашивай все что тебя интересует, если это в моей компетенции то я с радостью отвечу. — У меня немного другой вопрос. — Я слушаю. — Мои ответы и вообще что я буду говорить будет известно моим родителям и кому-нибудь другому? — этот ее вопрос меня даже немного рассмешил, хоть я этого и не показал. Подобная наивность очень ей шла, как бы странно это не звучало и в купе с ее образом это выглядело даже мило. — Если ты беспокоишься о приватности и конфиденциальности то можешь расслабиться, я умею хранить секреты. — не мог удержаться чтобы после этих пары «заумных слов» не подмигнуть ей. Хоть эти «заумные» слова и немного растормошили мою новую подопечную, она этого не показала. Я увидел в ее глазах веселый блеск и уже предвкушал как она, поняв, что перед ней не «скучный взрослый» будет все более и более открываться мне. Тогда я уже ясно видел, что мне эта маленькая комета точно оставит след. Мне же предстояло запустить ее к таким же звездам, как и она сама. Правда, она сама еще об этом не знает…