Сожги меня

И я снова просыпаюсь. На этот раз уже по-настоящему — моя любимая всё также лежит у меня на груди. «Повторяй себе пока не дойдёт». — Это был всего лишь сон. Солнце только восходит. Всё хорошо. Мне просто нужно успокоиться. Я обязательно справлюсь с этим, всё обдумаю, но позже. А сейчас мне нужно взять себя в руки и отвезти Билли домой. Только сейчас заметил, что она уже не спит, надеюсь, ей снилось что-то хорошее, а не кошмар вроде моего. Пусть сейчас остались сущие минуты до того, как я верну тебя обратно, тихо попрощаюсь с тобой, пытаясь не создавать лишнего шума. Родители ничего не заподозрят, они даже и не заметили, что тебя не было в комнате. Я останавливаю машину возле нашего дома, а ты молча выходишь, не прощаясь. Также быстро забежишь за калитку, даже не обернёшься, чтобы посмотреть мне вслед. Но, по крайней мере, я кое-что понял. Пусть даже ты сейчас не со мной, это не так важно. Важно не то, что будет, а то, что уже есть у нас. Я не смогу заставить тебя сейчас поехать ко мне, я не смогу объяснить всё родителям так, чтобы это звучало нормально, но могу взять остатки тепла твоего тела на своей груди и забрать себе это воспоминание. Забрать и хранить до нашей следующей встречи. Но с этого момента я точно знаю, что так или иначе моя жизнь с твоей связана. Ты — мое топливо, я буквально умираю в разлуке. Но в этот раз она не будет такой долгой, с этого дня я хочу всё делать по-другому — дорожить каждой секундой, проведённой с тобой, так, словно ты можешь в любой момент испариться. Постоянно снимать тебя на камеру, чтобы убедить себя, что ты реальна, что ты не фантом и не выдумка моего больного подсознания. Теперь каждый момент моей жизни без тебя — это отчет до того, когда я смогу увидеть тебя снова. Ведь ты — это всё, что у меня есть. Ты — моя жизнь. Именно поэтому я сейчас пишу об этом. Лучше умереть, чем жить без тебя, любовь моя. Я знаю, что был не идеален, но разве мои попытки сделать всё лучше не стоят того? В этот раз я хочу всё изменить, я обещаю верить тебе на слово всегда с этого момента. Я больше никогда не отвергну тебя из-за страха быть пойманным. Больше никогда не поступлю так бездумно. После нашего расставания мой мир стал словно бесцветным, ещё более запутанным, серым и нестоящим жизни. Я чувствовал себя почти что привидением, слоняющимся по улицам нашего района в поисках твоей тени. Отчаянно пытался обмануть себя, что мне нет дела, но сейчас я как никогда раньше понял, что каждую ночь моя душа льнула к тебе так, будто ты была магнитом. И сейчас всё, чего я хочу, это быть в твоей власти. Ведь теперь, с тобой, мой мир снова размыт и неясен, но хотя бы не тусклый и туманный, как месяц назад. Я снова понимаю, что не смотря на страх, на угрозу закона, морали и всего жалкого мирского, я люблю тебя.

***

Мне так никто и не обьяснил, что произошло. Когда я приехал к родителям домой, то ожидал увидеть моя возлюбленную там. Но всё оказалось иначе. Родителей не было дома. Я хотел перезвонить им сразу после того, как увижу Билли, но и её спальня была пуста. При том, что… комната была не просто пустая — она была холодная. Не так, словно моей маленькой не было один час, а так, словно спальня пустеет уже достаточно времени. И неспроста — не было её личных вещей. Тут меня будто током прошибло. Где она, где все? Родители опять уехали в командировку в другой город? Неужели они бы уехали, ничего мне не сказав? А Билли, что, тоже уехала? Куда моя сестра могла подеваться за неполных шесть дней? Не могла же она сама убежать от меня. Вот так просто бросить меня? Нет, этого не может быть. Здесь точно что-то не так. Может, я сошел с ума? Всё начинает выглядеть так, словно это мой очередной кошмар. Моя душа всё также безумно стремится к любимой.

***

Я недолго пробыл один, но это не то что бы чем-то помогло моим страданиям. Это уже не важно. Важно то, где ты сейчас находишься и как мне вытащить тебя оттуда. Они не имели права тебя закрывать тебя там. Это бездушно, абсолютно бесчеловечно. Но я не такой как они. Я знаю, я смогу спасти тебя. Поверь, любимая, это всего лишь дело времени. Я во всём разберусь, а вместе, милая, мы со всем справимся. Я всё решу, я обещаю, что смогу защитить тебя. Всё, чего я могу желать — это заново заслужить твоё доверие. Прожить каждое новое мгновение с тобой. Осознавая всю ответственность за ту жизнь, которой не суждено было появиться. Но я уже сказал, что теперь всё должно быть иначе, потому что я изменился. Изменился ради тебя и того будущего, которое нас ждет. Ради той по-настоящему новой жизни, которую я тебе подарю взамен на маленькую смерть. Я сделаю всё, чтобы ты забыла об этом, и в пути тебя сопровождали лишь хорошие воспоминания. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы оградить тебя от всего плохого в этом больном мире. Всё, чего я хочу — это быть достаточно хорошим для тебя. Просто позволь мне стать парнем твоей мечты, и я им стану. В мире не существует границ, которых я бы не переступил ради тебя. Я уверен, я смогу тебе это донести, и ты мне поверишь.

***

Нью Йорк. Осень. Две тысячи двадцать первый год. Эшлин. Иногда мне начинает казаться, что история и вправду повторяется, иначе я не знаю как объяснить то, что сейчас происходит с моей новой подопечной. Всего пару раз я видел это в сериалах и фильмах, но никогда не сталкивался в жизни. Единственное, что мне ясно из этой ситуации, это то, что Эшлин заболела. Как это вышло, где она это подхватила и как эта болезнь развивается, я не до конца понимаю. В интернете вообще пишут, что это и не лечится вовсе, что болезнь можно лишь приостановить, но не изъять полностью. И что никакие курорты или специализированные лечебницы не могут избавить от этого людей, что за госпитализацией и принудительным лечением почти всегда идут откаты, и недуг возвращается. Потому, что болезнь это не телесная, а душевная, а если быть ещё точнее (цитируя википедию), то это касается именно деструктивного паттерна мышления, который отклонился от намеченного природой плана по выживанию и наоборот, стал работать с целью самоуничтожения. Расстройство пищевого поведения, а конкретно - анорексия смешанная с булимией на ранних стадиях. Никогда бы не подумал, что буду рассуждать на тему такого, но жизнь, как всем известно, штука непредсказуемая. Наверное у вас, читатель, после прочтения написанного мной выше появился логичный вопрос - откуда я вообще взял, что у Эшлин анорексия? При том, что я сам сказал, что никогда в жизни такого не наблюдал у близких или знакомых мне людей. И я вам отвечу - совпали все симптомы, а затем мне самому не повезло лицезреть прямое доказательство этому. Она попалась с поличным - стоя согнувшись над унитазом, с зубной щеткой в руке. В уборной шумела вода, заглушая ее попытки извергнуть из себя ужин (который, насколько я помню, состоял из трех бананов и диетической колы). Я бы, может быть, и не увидел этого, если бы тогда нам попался отель, в котором ванная комната и туалет раздельно. Но ей не повезло, и я всё увидел. Не могу сказать, что меня это разозлило, скорее озадачило. А всё потому, что в тот вечер я не понимал, что происходило на моих глазах. Здравый смысл напоминал мне о том, что какой бы взрослой она не выглядела, ей как было, так и есть четырнадцать лет. Она подросток - поэтому нельзя воспринимать все её действия такими, какими они смотрятся со стороны. Поэтому я, конечно же, взял первую пришедшую в мою голову мысль, которая могла объяснить ее действия. Не долго думая, я решил, что моя подопечная просто страдает несварением, ну или отравилась. Мой неподготовленный и абсолютно непросвещенный ум не заподозрил ничего странного в том, что девочка-подросток вызывает у себя редуцированную рвоту. Но, как вы наверное уже успели догадаться, это не был последний раз. Я заставал её за этим еще пару раз, но у неё получалось легко убеждать меня, что всё в порядке, ей не нужно было время, чтобы придумать оправдание. И так, в неведении, я жил какое-то время почти что со спокойной совестью. А потом это вдруг резко прекратилось, словно в один момент всё закончилось. И вряд ли я узнаю, правда ли она прекратила этим заниматься, или просто перестала попадаться мне на глаза. К слову, хочу снова повторить, что Эшлин превосходная актриса, и играла она свою роль настолько хорошо, что очень скоро я начал думать, что мои воспоминания не настоящие. И образ её мокрых белых волос, почти полностью закрывавших ее красное опухшее лицо, мне словно привиделся, а возможно, вообще приснился. И я верил ей. В самом деле верил, а потом произошел следующий переломный момент, но уже немного иного содержания. Я всего-навсего случайно нашел её "тайник" с едой и банками газировки, которые я ей покупал. Сначала мне показалось, что это просто пустые обёртки, и я в очередной раз наткнулся на факт, что моя малолетняя протеже просто неряха, какой была и Билли в её возрасте. Но я в очередной раз ошибся. Это были невскрытые упаковки, нетронутые жестянки с её когда-то любимой вишневой колой. Тогда я уже не смог найти оправдание и успокоить себя более-менее правдиво звучащей ложью. Но мой больной мозг предпочел игнорировать этот очевидный красный флаг и просто наблюдать, как она раз за разом отказывается от моих предложений заказать пиццу или от её любимого мороженного со вкусом жвачки. Я попытался контролировать её вес и навязать ей подобие здорового питания, чтобы она сбросила вес нормальными, здоровыми способами, а не голодовками, но все мои попытки были тщетны. Она словно меня не слышала. В какой-то степени я и сам подумывал над тем, что ей бы не помешало сбросить пару десятков фунтов, просто чтобы её фигура стала выглядеть более пропорционально. Эшлин, в отличии от Билли, была почти плоская и с кучей прыщиков на спине вперемешку с бледными веснушками, щедро рассыпанными по всему телу. У неё не было красивой груди, которая бы отвлекала внимание от её детской припухлости и болезненной бледности с еле видным, но всё же заметным, зеленоватым подтоном. Благо, я отвел её в салон, и с помощью многократного осветления волос и изменения образа со светло-голубыми линзами, её внешний вид стал лучше и гармоничнее. Но она всё так же оставалась собой. Это была та же Эшлин, нескладная девочка подросток с угловатой фигурой, в которой совсем не видно очертаний бёдер или женственного силуэта. Это безусловно было проблемой, но ровно до того момента, пока в комнате светло. Как только начинало смеркаться, или я переключал основной свет на тусклую лампу-ночник - она превращалась из обычного подростка в тонкую фарфоровую куклу. И всё было именно так, как только можно пожелать безнадежно влюбленному художнику вроде меня. Она становилась идеальной в моих уставших от солнца глазах и почти совершенной в моих голодных объятиях. "Почти" заключалось в сущих мелочах, например, в том, что ладони у этой куклы были холодные, как у мертвеца, а глаза словно стеклянные, и затуманенный взгляд заметен даже при плохом освещении. Ещё у этой красотки постоянно кружилась голова, и она то ли дело обхватывала мою руку и опиралась о моё плечо. Ощущалась она рядом со мной совсем невесомой. Если ей приходилось долго стоять, то она начинала ловить вертолёты от голода, и я снова становился для неё в прямом смысле опорой. "Лёгкая как перышко, жёсткая как доска." Эшлин, кажется, задалась целью полностью соответствовать этой цитате. И мне ничего не оставалось, кроме как наблюдать, чтоб хотя бы понять, что привело её к этому. Я судорожно искал причину в чём-то, что могло просочиться в её инфополе или в ком-то, кто мог повлиять на неё из ближайшего круга. Но ничего и никого так и не нашёл. Возможно, виновник её недуга был у меня под носом, и я в упор не замечал очевидного, но за всё время поисков прогресса не случилось. Всё, что у меня получилось, это взять её под свой контроль чуть больше, чем раньше. Теперь Эшлин, её свободное время и правда в моём распоряжении. Она моя. Прямо как моя милая, шесть жалких лет назад.