Любовник смерти

Наши спонтанные и совершенно сумасшедшие каникулы, перевернувшие в одночасье обе наши жизни и соединившие их в одну, истекли. Том нашёл меня на берегу, сел рядом, обнял и так мы встретили новый рассвет. Прямо оттуда мы переместились порталом в Мракс-хаус. Тома ждали дела, меня ждал Добби. Я попросил его привести мои волосы в порядок. Добби налил мне ванную, добавив в воду молоко, оказывается, оно хорошо лечит обожжённую солнцем кожу, и занялся моими волосами кардинально. Расплёл, вычесал, нанёс маску, потом вымыл и, высушив, заново заплёл эльфийскую косу, часть волос оставив распущенными. Так же лишил меня щетины. Со всем остальным я справился сам. Позже ванну занял Том, а я, отдав распоряжение по завтраку Дорри, вызвал и Добби и попросил их двоих позже переместиться на остров и привести в порядок бунгало. Мы так и побросали там всё как есть. Я ждал Тома в столовой, попивая ароматный чай и читая газету от нечего делать. Наткнувшись на очередную ядовитую статью Скитер, я подумал, почему бы не подтопить слегка Дамблдора чужими руками. Интересно, есть ли шансы получить интервью у Гриндевальда? Том, умиротворённый и какой-то домашний, пришёл через полчаса, и сразу подали завтрак. Подтягивая к себе поближе абрикосовый джем, я закинул удочку про возможность взять интервью у Гриндевальда. Том заинтересовался и задумался. — Это может сработать. Эту идею можно вообще развить. Что, если целенаправленно уничтожить репутацию Дамблдора. Потому что всё, на чём он держится — это вначале репутация, а потом уже сила и соратники, тем более большинство из них не соратники, а должники под обетами, которые при первой же возможности притопят его и вздохнут с облегчением. Ну что ж. Я генерирую идеи, Том — исполняет. Отличный тандем. — Харон! — М-м-м? — Омлет! — Давай заведём собачку. Том выглянул из-за газеты, смотря на меня с подозрением. — Собачку? Зачем? — Тебе надо кого-то тренировать, у тебя голос хорошо поставлен, ты красиво отдаёшь приказы и сможешь водить её на поводке, одёргивая и наказывая. Можешь даже лупить её поводком, — мечтательно закатил глаза я. — Ты ешь одно сладкое, это ненормально для растущего организма, — не пошёл на поводу у подколки Том. — Я что, толстый? — Всё, ты меня достал! На колени! Займи свой рот. Допизделся… Я вздохнул, встал и подошёл к Тому. Он развернулся ко мне, откинулся на спинку стула, отложил газету и в ожидании смотрел на меня. Я опустился перед ним на колени, начал развязывать пояс халата, распахнул полы и увидел отличную эрекцию, оттопырившую пижамные штаны. Не снимая штанов, я начал облизывать член через ткань. Это было мучительно, потому что притупляло чувствительность, все откладывая, оттягивая удовольствие. Том, доведённый моей игрой до исступления, оттолкнул мою голову, высвободил член из изрядно увлажнённых штанов и, притянув меня за волосы, решительно ткнулся в губы, с ожесточением насаживая мой рот на член. Его грубость, нетерпение завели меня достаточно сильно, чтобы я засунул руку к себе в штаны, подстроившись под ритм его рывков, лаская себя в такт. Том не выдержал первым, насадив меня радикально глубоко, до слёз, до блокировки дыхания, и бурно кончил, скрипя зубами и жалобно застонав. Я догнал его в несколько движений, как подросток кончив в штаны. — Хочешь быть моей собачкой? — хрипло спросил Том. — Нет, — не менее хрипло ответил я. — Тогда не зли меня, Харон. Ты иногда не умеешь останавливаться. И омлет всё так же ждёт твоего внимания. Том дёрнул меня с колен на себя, зажал бедра ногами, засунул руки под футболку, лаская живот, намеренно задевая соски, оглаживая горячими руками рёбра, поясницу. — Тебе нравится выводить меня из себя? Играть с огнём? — он внимательно смотрел на меня. — Боюсь, это в моей драконьей сути. Шутить на грани фола. Извини. Я иногда действительно не могу остановиться. Том слегка оттолкнул меня, встал и притянул для поцелуя. — С добрым утром, мой дракон, — прошептал он в мои губы и прижал к себе до хруста.