Кураре для иллюзий

Лакрима хлопнул дверью машины и тут же пожалел о своем решении. Ему не хотелось развлекаться. Почти ничего уже не приносило радости – все вокруг становилось все более фальшивым и ненастоящим, и вместе с этим менялся и он сам, все больше переставая быть собой и превращаясь в того, кого мечтал видеть в нем Стейн. Он умел ломать как никто другой, а Лакрима был тогда слишком хрупким, чтобы дать отпор… *** - И как же это понимать, мальчишка? Утерев разорванным рукавом куртки побитую щеку, Лакрима гордо вскинул подбородок. В нем бурлила кровь, рождала эмоции и сметала все выставленные барьеры. Застилала разум. Ламия смотрел на человека с неприкрытой ненавистью, он так давно мечтал об этой секунде, что последствия уже не важны. - Твои выродки назвали мою мать шлюхой. Кроме меня ее честь больше некому отстоять. Так и понимай,- в конце Лакрима смачно сплюнул прямо на дорогой ковер. Ему уже тринадцать, а в этом возрасте кажется, что одним только взглядом ты способен изменить под себя весь мир. Аза'ргайн Стэйн нахмурился и даже встал из-за стола, ослабляя галстук. - Это не повод убивать. Видимо, тебя этому еще придется научить, - он раздраженно вздохнул и кивнул двум охранникам, что стояли за спиной ламии. Лакриму тут же подхватили под руки и сбили на пол резким подкатом. Чей-то каблук уперся в спину, промеж лопаток, шершавая ладонь схватила за волосы, больно приподнимая голову и почти выворачивая под неестественным углом. Стэйн стоял совсем рядом, закатывая рукава белоснежной рубашки. На его лице все же проскальзывала злость, придавшая сил и смелости распластанному на полу подростку. - Я разорву любого, кто хоть словом обидит мою мать, слышишь!? - прошипел Лакрима и задергался, чтобы вырваться. - Несомненно, животное. Только прежде задумаешься о том, какое может тебя постигнуть наказание, - мужчина двинулся почти незаметно, в его руке оказалась какая-то длинная палка, она взлетела в воздух и с оглушительным свистом опустилась на спину лежащего ламии. Каждый новый удар был еще сильнее и неистовее, Стэйн выпускал злость, что копилась внутри годами, или даже ненависть ко всему роду, что уничтожил. Но особенно к ним двоим, оставшимся в качестве трофея. Под ужасные чавкающие звуки и хруст костей на лице мужчины появлялась торжествующая улыбка, но стоило Лакриме с хрипом двинуться, показав, что он еще терпит, все начиналось заново. Время почти остановилось. В нос забилась пыль из ковра, смешалась с кровью и начала обильно течь, щекоча кожу. Ламия дышал ртом, чувствуя, как легкие разрываются от боли, но молчал. Плеч и спины он почти не чувствовал, к рукам и оттоптанным пальцам уже подступало онемение, но Лакрима упрямо молчал, грызя губы, чтобы не проронить ни слова и не доставить Стэйну удовольствия. Перед глазами все понемногу начинало темнеть, комната кружилась, уже пропахшая сладким запахом его крови, и тут на голову вылили графин воды. Холод отрезвил мгновенно, заставив закашляться и начать снова чувствовать боль. - Упрямый и гордый, - прошипел над ухом голос Стэйна, за спиной кто-то завозился, срывая с парня одежду, сдергивая штаны и белье. – Но ненадолго. Не обращая внимания на кровавое месиво на спине ламии, его подняли, животом опуская на стул, потные от извращенного азарта ладони оставляли следы по всему телу. Лакрима пытался двинуться, дергал ногами, сжимаясь от новых ударов, почти не веря в то, что с ним происходит. Кто именно из двоих охранников насиловал его, ламия не знал. Оглушающая боль отключила все органы восприятия, заставив извиваться еще сильнее, царапать ногтями обивку стула и собственную кожу, хрипеть, захлебываясь от каждого резкого толчка и сдерживать рвотный спазм от ощущения инородного тела внутри себя. Омерзительно. Унизительно, насколько это только может быть возможным. И невыносимо больно. *** - Чего замер? Решил передумать? – Бальх'гуул поравнялся с ламией и закинул руки за голову, разглядывая мигающую вывеску. Лакрима зажмурился на мгновение, вновь мысленно благодаря пожирателя снов за своевременное вмешательство, и пожал плечами, отметая воспоминания подальше. - Еще не решил. Сначала посмотрим, чем это место так привлекает сенаторов, - не дожидаясь ответа, ламия зашагал ко входу, поправляя меховой воротник плаща, расшитого ремнями. Черные волосы струились за его спиной ленивой гладкой волной, опускаясь почти до колен, где были прихвачены специальной заколкой – ведь на самом деле они гораздо длиннее: Лакрима не любил их стричь. Бальх'гуул опередил его и нажал на импровизированный звонок, опираясь о тяжелую кованную дверь. Почти сразу за ней кто-то завозился, справляясь с засовами, и миг спустя на уровне лица Лакримы открылось небольшое окошко. Изнутри потянуло тонкой ниточкой алкоголя и чего-то еще – почти такого же томительного, как секс, но более недоступного. - Карта есть? – стоящий за дверями человек совершенно не стремился быть вежливым. - Какая карта? – уточнил Лакрима, за что получил уничтожающий взгляд. - Членская. Или приглашение. Иначе нельзя. Правила для всех. Потерев переносицу, ламия чуть приспустил очки, выпуская глаза на волю, и позволил собственной силе проникнуть внутрь в надежде найти что-то стоящее, ради чего можно попытаться прорваться в это место. Лакрима Искал. Он не делал этого уже давно, но никогда бы не забыл томящего чувства внутри, когда собственный дар резонирует, перепрыгивая с одного объекта на другой, притрагиваясь к крови и ее обладателю, чтобы отыскать уникальную, единственную в своем роде – настоящий деликатес. - Эй, слушай, приятель, - охранник не выдержал паузы и уже собрался захлопнуть окошко, - не пошел бы ты отсю… - но замер резко, настолько, что даже Лакрима вздрогнул, разорвав поиск и часто заморгав. – Извините, проходите, пожалуйста. Вот ваше приглашение. В приветливо распахнувшейся двери замер охранник, сжимая в ладони золотистый конверт-карточку с витиеватым символом в самом уголке. Бальх'гуул перехватил столь внезапный подарок, а следом и ламию под локоть, проводя того внутрь, к широкой лестнице, уходящей вниз, во мрак. - Я не знал, что ты обучился новым фокусам, - похвалил пожиратель снов. Лакрима потер ноющий висок – слишком резко пришлось свернуть дар, вернул очки на законное место и покачал головой. - Это не я. Я был уверен, что это твоих рук дело вообще-то, - каблуки туфель уверенно опускались на ступеньки, разнося осторожное эхо. С каждым шагом сбоку загоралась подсветка, указывая путь, и с каждым шагом ламия все больше сомневался в своем поступке. - В любом случае расслабься. Возвращаться уже поздно. И ровно под слова Бальх'гуула загорелся основной свет, вырисовывая из темноты еще одну дверь – двойную, украшенную каким-то непонятным барельефом. Из узких ниш по обе стороны вышли два худых парня в лакированной коже и распахнули перед гостями створки, потянув за два массивных кольца. Лакрима ступил на темный паркет и опустил руки в карманы плаща. Легкое разочарование заплясало на его коже, пробираясь внутрь. Слишком обычно на первый взгляд, хотя он и не ждал чего-то неординарного. Раскинувшийся перед ним зал имел неправильную форму. Вдоль стен тянулись мягкие кабинки с диванами и столиками – обычные и имеющие посередине что-то наподобие стеклянного аквариума. В некоторых, где отдыхали люди, можно было различить какие-то силуэты, но Лакрима не вглядывался, предпочитая просто рассматривать все вокруг. Длинная стойка у ряда колонн причудливо изгибалась, сверкая стеклом и полированным камнем с необычной жилистой фактурой. В глубине, среди множества соответствующей аппаратуры, расположилась небольшая сцена. Она была пуста, но, судя по далекому шуму слишком пронзительной музыки и крикам, где-то была еще одна – уже вполне активная. - Не может быть, чтобы это было все, - озвучил мысли ламии Бальх’гуул. Лакрима кивнул и вырвал из пальцев пожирателя золотистый конверт. Более не оглядываясь, он прошел вдоль стойки, даже немного восхищаясь ее дизайном, остановился напротив бармена и вскинул руку с зажатым в двух пальцах листком картона. На лице совсем молодого парня в черно-розовом комбинезоне на голое тело появилась улыбка. Не переставая работать шейкером, он покачал головой и указал свободной рукой на очередные двери в ореоле красной подсветки. - Через тот зал - напрямик, господа. Кивнув отрешенно, ламия последовал совету. Второй зал оказался гораздо больше, богаче и многолюдней. Музыка ударила по ушам достаточно ощутимо, очки же спасали от яркого, мерцающего света. Изначально Лакрима планировал как можно быстрее пройти к притаившимся в самом углу золотистым дверям, где скучали охранники. Но стоило лишь оглядеться, чтобы удивление застало его врасплох. Стэйн, рьяно продвигавший в Сенате свои рассуждения о чистоте людской крови, увидев все это, по меньшей мере лопнул бы от отвращения. Среди танцующих девиц, разодетых в клепанную кожу, вызывающе оголенных мужчин, официанток и работников эскорта почти не было людей. Зато они в избытке составляли местную клиентуру, совершенно не брезгуя поцелуями и ласками огненно-рыжих суккуби, обществом взбалмошных фурий и охочих до плоти безликих бесов, способных принимать совершенно любой облик по желанию партнера. - Это и есть твоя экзотика? – хмуро поинтересовался Лакрима у подошедшего Бальх'гуула. - Не чувствуешь родства? Я думал, тебе понравится, - тот пожал плечами и чуть кивнул куда-то в сторону. – А вот и знакомые лица. Сенатор Уолмарк собственной персоной, да еще и с дочерьми. Развлечение для всей семьи, - пожиратель снов захохотал. Проследив в указанном направлении, Лакрима с отвращением отметил, что ничто нечеловеческое по-прежнему не чуждо этому миру, кричащему на каждом шагу, что он совершенен, и возводящему свое совершенство в абсолют. - Мне не нужно, чтобы он меня увидел, - ламия отвернулся и направился через толпу, стараясь не вдыхать приторные ароматы демонических флюидов, дурманящие голову. - Думаю, смотреть по сторонам – это последнее, что ему сейчас хочется, - продолжал веселиться Бальх'гуул. Он хотел предложить ламие остаться в этом зале, но к тому времени Лакрима уже подходил к заветной двери. - Вы в одиночку? – взглянув на конверт, поинтересовался один из охранников, явно удивленный. - Нет, - отрицательно качнул головой ламия, тут же поворачиваясь в сторону, чтобы взглянуть на подоспевшего пожирателя снов. – Или да. Бал, ты останешься тут? – уточнил Лакрима, заметив, какие взгляды бывший астральный дух бросает на зазывно подмигивающую ему фурию с довольно пышной грудью. - Как пожелаешь, - отозвался Бальх'гуул, осмотрев охранников с ног до головы и позволив разглядеть себя. Лакрима чуть поколебался. - Тебя слишком много в моей жизни. Развлекайся, раз уж пришли. Если будешь нужен, я позову. Пожиратель снов кивнул и коснулся губами плеча ламии, оставляя на нем свой след.. - Если буду нужен, я тут же появлюсь, - кивнул головой и умело растворился в толпе. - В одиночку, - напомнил о себе Лакрима, возвращаясь к созерцанию роскошной двери. Охранники почти одновременно кивнули и пропустили его вперед. За такой долгожданной преградой оказался небольшой коридор, завешенный плотной материей. Ламия недовольно передернул плечами и направился вперед, стараясь не оборачиваться, хоть желание было поистине велико. Людской гомон стих, как и шум музыки, оборвавшись довольно резко. На смену им пришла пушистая тишина и легкая освежающая прохлада. - Господин Аза'ргайн, - из тени совершенно незаметно появилась невысокая девушка в причудливом алом платье, обильно расшитом кружевом, - это большая честь и приятная неожиданность принимать вас сегодня. Она склонила голову в вежливом поклоне. Аккуратно уложенные на бок золотистые волосы чуть колыхнулись, и от нее приятно повеяло чем-то цветочным. - Неожиданность скорее для меня, - тихо, сам себе отозвался Лакрима. – Я знаю, что у вас существуют определенные правила… - Все в порядке, господин Аза'ргайн, - девушка улыбнулась, обнажив совсем еще не оформившиеся клыки. – Хозяин лично распорядился, чтобы вам было удобно. Мое имя Рун. Если вам что-либо понадобится, незамедлительно обращайтесь ко мне. Это истинный подарок, прислуживать вам, простите за дерзость. Лакрима нахмурился. Девушка вполне вызывала доверие, но вот слова, что она произносила, беспокоили гораздо больше. С каждым новым под его кожу словно вгоняли крошечную иглу - осторожно, чтобы не причинить особой боли, но уверенно и четко, потому как знали, куда бить. - Я не совсем понимаю. - Ваше происхождение, господин Аза'ргайн, - тут же бросилась в объяснения Рун, осторожно понизив голос. - Пройдя через те двери, вы оказались среди себе подобных, не тревожьтесь. Никто здесь не пожелает зла вам. Нам всем известно, как… - Тише, не надо, – Лакрима немного повысил голос, что позволял себе крайне редко. – Тебе прекрасно известно, что здесь нет и не может быть подобных мне. Оставь свою бесполезную лесть для других. Рун запнулась, вздрогнула и кивнула чуть погодя. В мгновение ока ее облик переменился, став более женственным и уверенным. Она расправила плечи, мотнула головой, рассыпая волосы по плечам, и снова улыбнулась, уже более зрело. - Примите мои извинения, - произнесла она, распахивая двери перед ламией. – Я, правда, не знала, как себя вести. В этом заведении принято находить индивидуальный подход к каждому гостю. Лакрима лишь кивнул и переступил порог, следуя за своей провожатой. В достаточно большом зале царил приятный легкий полумрак, насыщенно-синие с золотистым рисунком стены притягивали к себе внимание и каким-то мистическим образом успокаивали. Небольшие комнатки-альковы, были умело отделены друг от друга. Возле каждой была своя барная стойка, а в самом центре зала, поднимаясь под потолок на резном постаменте, располагался огромный аквариум, наполненный водой. Легкая подсветка дрогнула, и внутри что-то плавно шевельнулось. Остановившись, ламия позволил себе один долгий изумленный взгляд, скрытый под стеклами очков. Но интерес его, тем не менее, не укрылся от Рун. Тихо став за спиной гостя, она снова улыбнулась. - Это вилла, водный дух. Хозяину удалось дать ей пристанище здесь, отобрав у людей, что пытались продать ее ученым для опытов. В благодарность она поет для некоторых гостей, правда крайне редко, совсем своенравная. Водная дева причудливо изогнулась, равномерно покачивая блестящим чешуйчатым хвостом, и прильнула к стеклу, рассматривая ламию так же заинтересованно, как и он ее. Напоминающие тонкие листья водорослей, ее волосы колыхались в воде, обрамляя округлое лицо с неестественно большими глазами и ярко-красными губами, чуть приоткрытыми от любопытства. - Красивая, - кивнул Лакрима, поборов желание приблизиться. - Господин Аза'ргайн, позвольте проводить вас к хозяину. Он будет крайне рад познакомиться, - рискнула отвлечь Рун. Тонкая ниточка спокойствия натянулась резко, снова превратив Лакриму в хмурую ледышку. В один миг перестала быть уютной тишина с легким отголоском мелодичной, совсем тихой музыки. Он покачал головой, давая понять, что возражений не потерпит. - Не сегодня. Я не хочу никого видеть. Рун кивнула, не став спорить. Она проводила гостя в уютный альков, немного похлопотала над угощением и удобствами и исчезла, не став навязываться. Проводив молодую демоницу взглядом, Лакрима откинулся на спинку дивана, позволяя усталости взять верх. Рядом не было никого, кто мог бы упрекнуть его в том, что он держит спину не подобающе для своего статуса или пыхтит слишком шумно. Не было иногда излишне активного Бальх'гуула, и самое главное – не было даже запаха Стэйна. С надеждой, что сможет хоть немного прийти в себя, ламия прикрыл глаза и позволил собственному дару окутать его со всех сторон прочным непробиваемым коконом. Всего пару минут блаженного небытия, а большего ему и не надо.