Кураре для иллюзий

- Асура, как ты мог! Это был мой банк! Ты же клялся, что не будешь его трогать! Ты, ворюга! Делец несчастный, что ухмыляешься!? - А то, что теперь ты в моей власти. Готовься трепетать и выворачивать карманы. Начинается новая эра! И твоим несчастным забегаловкам скоро придет конец! Грош-цена твоей пресловутой стратегии, малышка. Посреди совершенно круглой комнаты стоял низкий стол. На цветастом ковре вокруг были в бесчисленном количестве разбросаны подушки и мягкие валики, среди которых терялись конфетницы, вазы с фруктами, пара бутылок вина и разномастные чашки. Уже потухший кальян сиротливо остывал в стороне, а вместо него, в простой стеклянной пепельнице на самом углу стола дымилась сигарета. Пестря полосатыми рубашками, по столу разметались карты, а под ними, занимая почти всю поверхность, была разложена уже видавшая виды «Монополия» с потертыми и засаленными краями. С одной стороны, обмахиваясь карточкой с только что выкупленным банком, опираясь локтем о столешницу, сидел мужчина с аккуратно заплетенными в пухлую косу иссиня-черными волосами. Свободные пряди, выбившиеся из прически падали на чуть вытянутое лицо с достаточно остро очерченными скулами. Глаза, в ореоле густых и длинных ресниц, были хитро прищурены и сверкали своим неестественным ярко-желтым блеском. Острые вертикальные насечки зрачков придавали его облику еще больше хищности и коварства. Асура Хаас-Ардат выигрывал и пребывал в самом приподнятом расположении духа. Тонкая рука потянулась к сигарете, он втянул терпкий дым в легкие и с наслаждением выпустил его через нос, прямо в направлении своей подопечной, которой везло гораздо меньше. - Обманщик, - обличительно фыркнула сидящая напротив девушка и показательно отвернулась, сложив руки на груди. Собранные в высокий хвост рыжие с черными кончиками волосы, тут же хлестнули хозяйку по щеке. - Это не обман, а тактика, - опустив карточку с банком на законное место, парировал Асура и чуть постучал пальцами по столу, привлекая внимание партнерши. – Если ты сдаешься – только дай знать. - Вот еще! – девушка тут же вернула свой интерес к игре и пододвинулась ближе, закусывая подушечку большого пальца. Сет, так ее звали, всегда так делала, когда погружалась в раздумья – слишком серьезные на ее взгляд. На загорелой коже постепенно стали проступать бледно-серые пятна, что были уже признаком волнения, ведь расклад в игре оказался далеко не в ее пользу. На губах Асуры появилась ленивая полуулыбка. Не то, чтобы ему были особенно по душе подобные развлечения или его крайне радовал собственный выигрыш. Обескураженное и растерянное лицо Сет казалось просто бесценным. - Это бесчестно. Все решится всего в три-четыре хода. У меня уже нет шансов, - со стоном опустив руки прямо на стол и упав на них, сделала выводы девушка. Она чуть вздрогнула, когда на макушку опустилась рука, но тут же расслабленно вздохнула, забывая про обиду. - Отыграешься как-нибудь. Сет хотела бы ответить, что такой возможности мужчина никогда не давал, хоть и сыпал подобными обещаниями при каждом удобном случае. Однако мысли разбежались, стоило лишь дверям открыться, впустив поток прохладного и свежего воздуха. И тут же девушка с наслаждением вдохнула, наконец понимая, что помещение, где они играли, просто ужасно прокурено. - А, Рун, ты как раз вовремя, чтобы спасти свою драгоценную сестру от надвигающейся истерики, - Асура хитро ухмыльнулся, туша окурок в пепельнице. Скептически оглядев поле битвы, Рун пожала плечами, прошла к столу и отвесила Сет легкий подзатыльник. А чтобы у той не возникло вопросов, пояснила: - Зачем ты села с ним играть? Знаешь же, что он никогда не проигрывает. И не говори мне, что ты думала обыграть его в такую элементарную для него игру. Сама виновата. В ответ рыжая лишь пробурчала что-то совсем неразборчивое, не рискнув поднять головы. Рун была всегда права, она была старше, а еще она была ядовитой в отличие он самой Сет, которая считала это главным критерием и крайне смущалась собственной неспособности вырабатывать яды. - Ну, и где же ты пропадала так долго? – потянувшись, Асура ухватил Рун за запястье и рывком усадил к себе на колени, устраиваясь удобнее среди множества подушек. Посопротивлявшись для вида, она успокоилась, откинув голову на плечо мужчины, и потерлась кончиком носа о его подбородок. - Ты забыл? Сам же отправил меня встречать твоего, - она поморщилась, подражая голосу Асуры, - бесценного и уникального гостя. Который, кстати, на поверку оказался таким же, как и все они. Гордый, себе на уме, и еще больше скрытный. - Гордость бывает разной, милая Рун, - загадочно прошипел мужчина. – Она может быть привитой насильно, коверкающей истину настолько, что до нее уже и не копаться. Может быть напускной, притворной как маска, и столь же хрупкой. Под такой маской обычно лишь пустота, хотя снаружи все сверкает и манит к себе. А может – истинной, врожденной, текущей по венам вместе с кровью, плавной и размеренной, и столь же возбуждающей своей неприступностью. - Я бы посоветовала тебе подобрать слюнки, - хмыкнула Рун, - эта птица слишком высоко летает. Асура распахнул свои мерцающие золотом глаза и облизнул уголок губ темным, чуть раздвоенным языком. - Все зависит от того, на какой ветке ты поджидаешь ее. Ночь была в самом разгаре. Асура любил не спеша прогуливаться по клубу в такое время, считая его самым пиком для эмоций. Гости уже раскрепощены настолько, что даже самые стойкие уступают бразды правления похоти и страсти, пускаясь во все тяжкие, но в то же время они еще достаточно бодры, чтобы не задуматься о том, что телу нужен отдых. Уже на утро, разбегаясь по домам как перепуганные крысы, они будут снова проклинать себя за слабость, толкнувшую их на стезю порока, с ненавистью в мыслях обещать сами себе, что больше никогда не переступят порог клуба и не свяжутся с нечистыми демоническими созданиями. Кого-то хватит на несколько дней, может быть чуть больше, но все неизменно закончится тем, что животная природа возьмет свое. Асура относился к людям с неким усталым снисхождением. Он давно перестал питать иллюзии на их счет, сам для себя определив, кто они такие раз и навсегда. За редким исключением все они лишь тупые животные, алчные до власти, денег и плотских наслаждений. Прошел почти век с тех пор, как их миры столкнулись. Тогда, в момент своего величия, люди были сильны. Они без труда сопротивлялись, уверенно шли вперед, проливая кровь неугодных им созданий и защищая чистоту своего рода. Они смотрели на демонов с отвращением, бесстрашно поднимая оружие и одерживая одну победу за другой. Асура был одним из первых, кто признал их силу и отступил, навсегда обрекая себя на достаточно жалкое существование вторженца и изгоя. Он знал, что люди никогда не примут такое соседство, но готов был мириться, не считая это слабостью. Назвать собственный поступок трусостью было бы возможно, если бы за спиной не топтался целый выводок неразумных малолеток, за которых он был в ответе. Прозванный змеиным королем, он был обречен на то, что собственные приоритеты всегда будут плестись в хвосте. Возможно, его решение было не идеальным, пусть не хватило сил спасти всех, но мысли о том, что Сет и Рун все еще дышат, согревая его пустую жизнь своим присутствием, радовала безмерно. С одной стороны он сумел сохранить род, пусть даже и не особо стремился его возрождать, а с другой тешил свой эгоизм мыслями, что не одинок в этом свихнувшемся мире. Мир изменился так же сильно, как и люди, его населяющие. Если бы тогда, в самый разгар войны, кто-то мудрый подсказал Асуре, чем все в итоге обернется, змеиный король поступил бы иначе. Он ни за что не опустил бы свой отравленный клинок и не уступил. Он привык признавать силу и благородство, он был взращен на этих принципах, но кто же знал, что люди отвернутся от собственного величия, сами отшвырнут его и растопчут, растеряв былую красоту. Когда-то он восхищался их умением жертвовать свои короткие жизни, ценить свое право на свободу, сострадать и в то же время безжалостно карать неугодных. Когда-то Асура был слишком глуп и наивен, полагая, что все останется неизменным. Только время стало для людей ядом, похлеще того, что бурлил в теле самого змеиного короля. Оно отравило не только тела, но и души, что было еще ужаснее и постыднее. Очень быстро уважение переросло в унижение. Асура отчасти потому и открыл подобный клуб, чтобы иметь возможно злобно наблюдать, как люди падают еще ниже, легонько подталкивать их к этому и слышать очарованные возгласы благодарности. Это была его маленькая месть за предательство, его доза наркотика, притупляющего боль разочарования. А очень скоро змеиный король начал наблюдать осторожные поощрительные взгляды всех тех несчастных созданий, которым дал пристанище, которые, несомненно, так же, как и он обожглись и превратились в презираемых беглецов. И от этих взглядов раны на душе порой болели не так сильно, а в голове вертелась шальная мысль, что все же он что-то сделал правильно. Никто не знает до сих пор, как случилось так, что переплелись два совершенно разных мира, которым по закону не удастся стать единым целым. Никто уже не пытается что-то исправить и вернуть все назад. Потому как возвращать уже нечего. Они вымирают, как животные, к которым приписаны с легкой руки людей. Те жалкие кучки уцелевших после войны поредели всего за какую-то сотню лет. Столько прекрасного было уничтожено последующей чисткой, кто-то не выдержал и распрощался с этим миром сам, признав его жестокость, но только та горстка демонических созданий, которую собрал под своей крышей Асура, переждала бурю и во что бы то ни стало сумеет выжить. Подумав, что мыслит уж больно глупо и чересчур воинственно, змеиный король усмехнулся и качнул головой, возвращаясь к ленивому созерцанию большого зала. Яркие глаза с прищуром хищника прыгали с одной фигуры на другую, огибая знакомые силуэты, к которым не было интереса, и задерживались на чем-то новом, вызывавшем любопытство, которое Асура благоразумно считал собственным пороком, однако упрямо вскармливал. Совсем рядом, скрытый всего лишь преградой из пары стен, располагался его самый неожиданный гость, к которому идти Рун строго-настрого запретила. И пусть даже змея распирало от неуемного желания увидеть редкую диковинку в виде ламии, он терпел, уважая желание гостя остаться в уединении. Терпение, правда, было не сильной стороной Асуры, поэтому приходилось занимать мысли чем-то другим. Потеребив кончик собственной косы, он зевнул и лениво отмахнулся от собственной скуки. Мимо щебеча пробежала троица прекрасных огненных фурий. Под холодным взглядом змеиного короля красавицы стушевались и пряча глаза виновато предстали перед хозяином. - Откуда столько радости? – закуривая сигарету и пряча портсигар в карман зауженных брюк, подчеркивавших длинные ноги, спросил Асура. Поочередно взглянув на каждую, он позволил уголкам губ чуть дрогнуть в улыбке, выдавая доброе расположение. Фурии облегченно вздохнули, понимая, что никто не собирается их отчитывать. Одна рискнула поднять голову. Она прижала ухоженные руки к груди, скрытой за полупрозрачным сарафаном, и томно вздохнула. - Ох, знали бы вы, ментор, какой гость нам сегодня достался. У меня внутри все вверх дном, а сердца сейчас повыпрыгивают из груди, не иначе! Нечто похожее следовало за любопытством самого Асуры, только объектом был ламия, который отдыхал в недосягаемости для любвеобильных красоток. А кроме него змеиный король не улавливал чего-то необычного. Или просто слишком сконцентрировался, зациклился и не видит… - Ну-ка показывайте, - прищурившись кивнул он фуриям и отступил в тень, наблюдая, как красавицы смеясь возвращаются в зал и быстро находят свою цель. Хватают за руки, поднимая с дивана, и ведут танцевать, окружая своими феромонами. Белая макушка ворочается, следя за кокетливыми движениями, а следом за ней словно живые движутся узоры, как-то заманчиво отражая тусклый свет в зале. Настороженное шипение сорвалось с губ Асуры. В нем было место и восхищению и опаске, правда змеиный король пока не решил, к чему склоняется больше. Решив не устраивать своему необычному гостю расспросов, он двинулся вдоль зала, то и дело кидая косые взгляды на покрытое татуировками тело, пока оно полностью не скрылось из виду. - Доброго вечера, ментор, - стройно поприветствовали его охранники, скучавшие у дверей. Хоть эти двое и были людьми, обращение, которое использовали остальные, тем самым выказывая уважение и благодарность, привилось и им. Хотя для двух самых обычных мужчин Асура предпочел бы быть «сэром», «боссом» или на худой конец «хозяином», хотя последнее определение он не переваривал вовсе. Снова словив себя на том, что от безделья растрачивает себя на глупости, змеиный король плюнул на то, что нарушает собственные правила и наказы Рун, и шагнул за двери, стремительно сокращая расстояние до встречи с ламией.