Кураре для иллюзий

Как и предполагалось, насладиться спокойствием и тишиной ему не дали. Все это было слишком большой роскошью. Назойливо тренькнув во внутреннем кармане, телефон завибрировал, принося своему хозяину лишь раздражение. Лакрима вздохнул и достал аппарат, даже не усомнившись в том, что знает, чей голос услышит, как только поднесет его к уху. После еле различимого щелчка громкий и преисполненный недовольством рев разорвал последние остатки тишины: - Потрудись объясниться, сопляк, почему переговоры были сорваны! – Стэйн даже не удосужился дождаться ответа на свой вопрос и тут же продолжил сыпать гневом как из рога изобилия. – Ты отдаешь себе отчет в том, что я могу лишиться возможности объединить корпорацию Шиву с моей!? И если это случится, я уверен, что мольбы твоей мамаши не сумеют сдержать меня от того, чтобы изуродовать твою сопливую мордашку, самодовольный щенок! Проглотив оскорбление и устало подумав, сдержит ли свое обещание его так называемый отец, Лакрима выждал, пока стихнет поток ставших почти бессвязными ругательств, и ответил: - О срыве переговоров не может быть и речи. Я перенес встречу на послезавтра, совет акционеров согласен рассмотреть твои условия и обсудить с тобой лично, - безэмоционально отрапортовал ламия, вставая с дивана и покидая переставший быть уютным альков. Кроме него в зале больше не было гостей, поэтому Лакрима позволил себе пройтись по периметру, рассматривая рисунки на стенах и выслушивая довольные восклицания Стэйна, тон которого от хорошей новости не изменился вовсе. - Какого дьявола ты шляешься непонятно где, вместо того, чтобы сообщать мне результаты!? - Все закончилось раньше, чем я планировал, - ламия потер лоб, уже начиная уставать от разговора. – И у меня еще дела. Последнюю фразу следовало бы обдумать, но Лакрима понял это слишком поздно, слова сорвались с языка и вызвали новую бурю ярости. - Что!? Какие еще дела, недоносок? Если я узнаю, что за моей спиной ты плетешь интриги… Предупреждаю, звереныш, если сделаешь какую-нибудь глупость, твоя мамаша захлебнется собственной кровью, можешь быть уверен! Ламия сжал зубы, вытянувшись по струнке. Под непроницаемой коркой ледяного безразличия на миг полыхнуло пламя. Стэйн знал об одном единственном слабом месте, оставшемся у Лакримы, все остальное уже давно было пройдено. Угрозы, унижения, боль – ко всему этому был выработан иммунитет. Единственное светлое пятно, оставшееся от прошлой беззаботной жизни, единственный и бессменный лучик хрупкой надежды, последний источник сил, чтобы продолжать жить. Его мать, порой страдающая за двоих, до сих пор защищающая своего непутевого сына, который растерял всю свою ненависть, предал все обещания и спрятался за миражом из стальной отрешенности. В телефонной трубке уже была тишина, когда рука ламии безвольно повисла, а пальцы с хрустом сжали черную коробочку, разламывая ее в труху. Осколки посыпались на темный пол, Лакрима поднял голову и тяжело вздохнул, тут же меняясь в лице. Напряжение мигом сменилось удивлением: он стоял вплотную к аквариуму, а с обратной стороны, прислонив ладошки к стеклу, за ним с осторожностью и сожалением наблюдала прекрасная вилла. Из больших глаз ее выделялась какая-то странная тягучая жижа насыщенно алого цвета и тут же постепенно растворялась в воде. Заворожено шагнув вперед, Лакрима поднял было руку, желая коснуться стекла, но тихий низкий голос заставил чуть дернуться, чувствуя себя нашкодившим подростком, потянувшимся к чему-то запретному. - Надо же, я и предположить не мог, что она умеет плакать. Медленно скосив глаза на незнакомца, Лакрима в первую очередь отметил, что тот был полностью поглощен созерцанием обитательницы аквариума, а на ламию, казалось, вовсе не обращал внимания. Воспользовавшись этим, он решил рассмотреть внезапно появившегося мужчину, внимательно оглядывая его с ног до головы из-под стекол очков. Видимо Лакрима слишком увлекся, потому как не сразу понял, что мужчина смотрит уже вовсе не на виллу. Золотистые глаза сверкнули, с вызовом дернулись острые зрачки, а затем тонкие губы растянулись в ленивой улыбке. Асура с удовольствием принял правила игры. Молчание затягивалось, как и бессловесная беседа. Никто не желал проявлять слабость и отводить взгляд первым. Лакрима уже начал чувствовать неприятное напряжение, поэтому решил немного сбить с незнакомца спесь, выпуская свою силу на свободу. Дернувшись весьма враждебно, она обрушилась на мужчину, но вместо того, чтобы начать терзать его, почему-то дрогнула и растеклась у его ног, словно обласканный зверь. Обескураженный ламия даже не стал скрывать эмоции. - Как ты это сделал? – вопрос получился немного требовательным и резким. - Природное обаяние, - отмахнулся змеиный король и направился прямиком к аквариуму. Завидев его, вилла радостно заулыбалась и принялась вертеться, красуясь со всех сторон. Прижавшись к стеклу, где его касалась рука Асуры, красавица потерлась о него щекой, что у наблюдавшего все это ламии вызвало первую догадку. - Насколько я могу судить, именно вам я обязан нахождением здесь? – Лакрима спрятал руки в карманах плаща. Вернулась прежняя холодность, интерес пришлось зарыть поглубже, не выдавая себя. - Совершенно верно, - змеиный король плавно развернулся и поднял руки вверх. – Каюсь, я не смог устоять, хоть Рун и предупредила меня, что желания заводить новые знакомства у тебя нет. Слишком давно не видел ламий, в последний раз еще до войны. Я Асура Хасс-Ардат, рад знакомству. - Я не представился, - парировал Лакрима. - Только ленивый не знает твоего имени. Или того, что ты единственный в своем роде, я бы даже сказал – последний, - осторожно добавил Асура. – Это видимо мое бремя, следить как подобная красота исчезает, и пытаться ее сохранить. Он снова взглянул на водного духа, позволяя себе настоящую улыбку, а не хищный прищур. Ламия следил за всеми изменениями на аккуратном, весьма привлекательном лице, скользнул взглядом по утонченно-бледной коже и непроизвольно сглотнул. Легкое покалывание в челюстях вернуло к реальности. Не хватало еще потерять контроль! Лакрима мысленно выругал себя и порывисто отвернулся, зашагав к дверям. - Мне пора, - зачем-то бросил он и быстро покинул зал. Бальх'гуул нашелся сразу же, стоило подумать о нем и мысленно позвать. Ленивая и довольная улыбка пожирателя снов не укрылась от Лакримы, который упорно не желал слушать мольбы и двигался к выходу. Перед глазами по-прежнему мелькала теплая и печальная улыбка, на которую собственное естество отозвалось слишком резво. Ламия почти успел представить, какой была бы на вкус его кровь, но вовремя опомнился. В последний момент. Недовольство буквально ело изнутри, Лакрима давно не терял себя, научившись контролировать натренированное тело и собственные инстинкты. Вот только в присутствии хозяина странного клуба все навыки пошли прахом, что не могло не огорчать. Твердо решив не испытывать судьбу, Лакрима дал себе слово не возвращаться больше и без сожаления переступил порог клуба, уверенно двигаясь к машине.