Кураре для иллюзий

Дни текли размеренно и обыденно, ничем не отличимые друг от друга в своей серости. Лакрима почти забыл и о клубе и о его загадочном хозяине и о своем маленьком позоре, заставившем буквально бежать, поджав хвост. Нет, поначалу он долго не мог выбросить из головы случившееся, ворочался от неспособности заснуть, то и дело мысленно возвращаясь в клуб, но постепенно воспоминания стирались, как сотни других, просто растворяясь во времени и не оставляя после себя даже напоминания. Хватало и других проблем, свалившихся на голову и требовавших срочного решения. После столкновения с очередной из них ламия нервно и резко мерил шагами свою комнату. За спиной колыхались собранные в замысловатый узел волосы, то и дело ударяя по спине, а когда их хозяин резко разворачивался на пятках, чтобы сменить направление, они взвивались в воздух подобно плети. - Давай помедленнее, у меня уже голова кругом от твоего мельтешения, - ворчливо отозвался сидящий на полу пожиратель снов. В ответ он получил порцию колючей и совсем не присущей нынешнему Лакриме ярости. Несомненно, она делала молодое лицо еще привлекательнее, заставляя необычные бирюзовые глаза темнеть как грозовые тучи, но бывший астральный дух уже успел отвыкнуть от таких эмоций, поэтому не совсем понимал, что следует предпринять – успокаивать или распалять это пламя еще больше. - Я думаю, - скомкано попытался объяснить свои действия ламия. Он действительно размышлял, прикидывая возможные решения или хоть какие пути отступления. - А, понятно. А мне казалось, ты стараешься натереть дыру в паркете. Извини, не понял сразу, - Бальх'гуул развел руками. – Остынь, говорю. Запал немного поутих. Согласившись с доводами, Лакрима присел на край стеклянного стола, хранившего всевозможные журналы и книги, и несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь или хотя бы пытаясь это сделать. - Давно я не был так взбешен. Это переходит уже все разумные границы. - О какой разумности идет речь, если мы говорим о твоем отце? – фыркнул пожиратель снов. - Честно сказать, я даже не удивлен. Ожидал от него чего-то подобного. А вот твоя реакция меня поражает. - Какая еще должна быть реакция, когда в ход пошли постельные интриги? – голос ламии стал тише. – Мне уже тошно от всего этого, Бал. - Давненько ты со мной не откровенничал и не выворачивал душу наизнанку, - цокнул языком астральный дух и закрыл свои чернильные глаза. Он смотрел на ламию сквозь собственные веки, ставшие полупрозрачными, заглядывал в самое нутро, без стыда ковыряясь там, среди грязных воспоминаний, застывших кристаллов ненависти, торчащих изо всех сторон, и колючей безысходности, оставившей свой отпечаток – пока еще легкий мазок. Возможно та маска, которую примерил на себя Лакрима, закрываясь от всего, была самым лучшим выходом, раз уж он перестал бороться за себя и свои желания, раз уж изменил их, каждый раз запинаясь об одно и то же – о собственную мать. Бальх'гуул был уверен, что Джадеит, которой досталась еще более незавидная судьба, хотела бы видеть своего сына свободным, вольным выбирать дорогу самостоятельно. Лакрима был уже достаточно силен, чтобы дать отпор и отстоять свое право. Сначала он очень долго шел к этой силе, а потом и позабыл вовсе, зачем она была ему нужна. Смирился и свыкся, послушно выполняя все прихоти деспотичного отца, чью голову давно уже пора отделить от тела. Но что-то изменилось. Еще не позабытый дух бунтарства, но легкие его отголоски появились у ламии после их недолгого похода в клуб. Медленно к Лакриме возвращались эмоции, пусть даже не самые радужные, но хотя бы он не смотрел на все послушным болванчиком. Иначе сейчас, после того, как Стэйн приказал ему переспать с наследником Шиву, дабы укрепить союз, ламия не метал бы молнии, а услужливо раздвигал ноги на постели блондина. - Ладно, - махнув рукой, ламия встал и потянулся за плащом. – Все это нытье не принесет мне никаких результатов. Пожиратель снов нахмурился. Он следил за всеми движениями, внешне горделиво-расчетливыми, но внутри была неуверенность. Ламия колебался, понимал, что не может принять верного решения в одиночку, но еще не осознавая того, что подсознательно жаждет толчка. - Поедешь к нему? – не скрывая презрительной усмешки спросил Бальх'гуул. Он мог позволить себе быть совестью, а иногда и сволочью. Лакрима кивнул, застегивая две верхние и единственные пуговицы на отделанном мехом плаще. - Давно пора поговорить и объясниться. Попробую, по крайней мере, - он поднял руку, видя как со вздохом поднимается с пола его неизменный спутник, и покачал головой. – Нет, я поеду один. Недоумение и решительный взгляд не привыкшего уступать пожирателя снов не помогли, ламия был непреклонен. Пришлось проводить прямую спину, пробурчав под нос ругательство, поморщиться от хлопнувшей двери и снова плюхнуться на пол, погружаясь в очередной виток мыслительного процесса. Когда-то Бальх'гуул дал себе обещание, что не будет вмешиваться в судьбу мальчишки, чья длинная и несчастливая жизнь была куда короче и намного прекраснее, чем его собственная. Он исправно следовал данному слову по сей день, лишь изредка позволяя дать некое подобие совета, который и не воспринимался таковым вовсе. Изменять себе, как это сделал ламия, астральный дух не хотел. Существовала огромная разница между тем, что можно пообещать кому-то, смертному или бессмертному созданию, и тем, какое дать слово самому себе. Разница не только уважения и чести, но и самопознания и единства духа и мысли. Материя слишком тонкая и опасная, играть с которой он не стал бы, даже ради Лакримы. Пусть между ними было взаимопонимание, было доверие, а в одном аспекте даже своеобразное родство, все равно две их сущности были слишком противоположными, и оба знали это. Но все же бросить неразумного мальчишку и смотреть, как он продолжает топтать свои собственные усилия, пожиратель снов не хотел. Да, подталкивать самостоятельно не собирался. Однако он мог похлопотать над тем, чтобы это выполнил кто-то другой… Первый претендент появился сам. Осторожно повернулась изогнута отполированная ручка двери, и порог переступила женщина в длинном струящемся платье цвета морской волны. На ее прекрасном лице осталась печать тоски и усталости, но движения все еще были плавными и полными своей величественной грации. Мигом поднявшись на ноги, Бальх'гуул опустил голову, уважительно приветствуя мать своего господина, как того требовали его собственные правила. - Лакрима уже ушел? – не обнаружив искомого, уточнила женщина, проходя в комнату. – А я надеялась застать его и поговорить, пока обладаю такой возможностью. - Отправился сражаться со своими собственными демонами, - хмыкнул пожиратель снов и развел руками, - и без меня. Джадеит мило улыбнулась, кивая головой. - Все верно, этим следует заниматься в одиночку, без верных соратников. А вот когда он потерпит свое первое поражение в этой битве, а он потерпит, твое слово будет ему очень кстати. - Вам известно гораздо больше, чем мне, - в глазах астрального духа сверкнул азарт. Пусть первый претендент не подошел, прямо заявив, что не намерен вмешиваться, он будет искать дальше. И, возможно, даже догадывается, в какую сторону следует направить взор. Платье женщины тихо зашуршало, она вернулась к двери и небрежно поправила прическу. - Никакой тайны, Бальх'гуул. Просто только мне пока известно, что на самом деле такое мой сын.