Территория Этваль

      Антон был почти в беспамятстве. Сильнейшая боль заволокла его разум, но не сбила с ног, как это бывало прежде. Кровь бешено стучала в ушах и пыталась расколоть его череп. Он видел, как его приветствовали жители, как взволнованный Нефр помогал ему дойти до лазарета и как внутрь влетел запыхавшийся Мастер. Это были последние воспоминания с того дня.       Проснулся он спустя несколько часов. Над головой ощущались холодные руки Олежи, а сбоку варилось зелье Мастера. На улице слышался шум, сверху отдавались шаги, кто-то постучал, — каждый шорох будто взрывал мозг Антона. Он чувствовал свои конечности, то, как они пульсировали и болели. Пальцы онемели и, казалась, будто сквозь фаланги до сих пор выходила мана. «Лежи»       Раздался строгий голос. Олежа смотрел на него недобрым взглядом и перебирал волосы. Он осторожно касался его лица, хмурился и иногда цокал. Антон хотел бы успокоить фантома, что все хорошо, он жив и, судя по всему, при своей памяти, но кое-что ему не давало покоя. Мир вокруг будто заволокло черной дымкой, которая никак не хотела уходить, а углу мерещилась знакомая тень. Только вот Звездочкин не мог вспомнить, где видел ее раньше и почему он сразу окрестил ее «знакомой». — Будто он тебя послушается, — возмутился Мастер. — то, что зелье помогает его телу не разрушиться не значит, что он сможет нормально жить так скоро. Или вообще в целом. Надеюсь, его тело наконец не выдержит, чтобы он усвоил урок, бестолочь! — Что… — прохрипел парень. — Что с городом? — Твою мать! — старик вскочил со стула, и тот ударился об пол. — О себе думай! Город твой стоит, а вот ты можешь уже никогда не подняться! «Нечисть начала разбирать завалы и вытаскивать трупы,» — тихо сказал Олежа, продолжая перебирать локоны. — Не надо! Так ты только драконишь его! «Но он должен знать…» — После такого, он должен был умереть! А знать ему, твари такой, уже необязательно!       У Антона болела голова. Голоса раздавались колоколами в ушах и звенели еще долгие минуты. Тень медленно шагала по комнате и вальяжно села на стул, прожигая его взглядом. Но кроме него, казалось, больше никто не видел аномалию. Даже старик, кто в обычное время спокойно находил невидимого фантома, не смотрел в сторону странного существа. Но, что пугало Звездочкина сильнее всего, он не чувствовал опасности, даже наоборот — присутствие тени успокоило его. — Ра… раненн.. ные… — прохрипел Антон. — О Богиня, помоги нам! — взмолился Мастер. — Я сварил несколько литров нужного зелья, и многие встанут на ноги уже через неделю. Больше тратить на них свои силы я не планирую. Если уж ты у нас святая дева, это не значит, что я тоже буду рисковать своей жизнью ради этого!       Мужчина уставился на него, а старик продолжил нарезать круги по комнате. — Ты ужасен! — продолжал он. — Я в жизни не видел, чтобы кто-то израсходовал столько маны и остался жив. Так это я еще не знаю, сколько ты на больных пожертвовал, тупица! И что с твоими руками и глазами? Почему они черные каждый раз?! Почему, черт тебя подери, твои конечности вечно чернеют?!       Мастер уже начал орать. Окна сотрясались под его голосом, и к ним несколько раз постучали. Морщины старика стали еще глубже, а в глазах плескалась невиданная ранее обида. Он стукнул ногой по кровати, но тут же ее подогнул под себя, прыгая от боли. — Богиня свидетель, я отдал тебе самое сильное зелье! После него ты должен был быть, как огурчик, но взгляни на себя! Тебя настолько покалечило, что даже говорить не можешь! А я этим зельем трупы оживлял! Трупы, Антон! Еще одна такая вспышка, и я не смогу вернуть тебя!       Злость кипела внутри Мастера. Он закрыл глаза и прихрамывая пошел к выходу: — Спи! И не дай Богиня, ты что-то натворишь спросонья!       Дверь сильно хлопнула. Тень наклонила голову в бок, а Антона будто по щелчку пальцев поглотила тьма.       Он вновь проснулся лишь ночью. В комнате было темно, Олежа спал на стуле, а тень не сдвинулась с места и наблюдала за каждым его вдохом. Мужчина с трудом поднялся, стараясь не разбудить фантома, накрыл последнего пледом и вышел из комнаты. Помещение снаружи было погружено в мертвую тишину, и пламя свеч танцевало на стенах. Знахарки тихо проверяли раненных и на носочках стремились выйти на свежий воздух. Мужчина так же тихо пробрался к двери, в надежде дойти до дома и узнать наконец, стоит он на месте или нет, но остановился.       На одной из кроватей сидела девочка. Ее рыжие волосы были собраны в аккуратную косу, а половину лица скрывали бинты. Она что-то перебирала в руке и тихо напевала. Ее пребывание тут сильно выделялось среди остальных пострадавших, которые в столь поздний час видели уже если не седьмой, то пятый сон уж точно.       Антон тихо подошел к ней, стараясь не напугать. Но девочка все равно ойкнула, когда подняла взгляд. Она торопливо поправила волосы и одежду, а также положила венок на колени. — Зачем ты закрыла меня собой? — не стал церемониться мужчина.       После всего произошедшего с Ницы было странно, что она могла хотя бы смотреть в его сторону, не говоря уже о пожертвовании собой ради него. Звездочкин рад, что она не умерла при нападении, но и ее поведение неплохо так его пугало. Доверие к ней было подорвано, сам он больше никогда не сможет воспринимать ее, как невинную и добрую дурочку-ведьмочку, как было в прошлом. Поэтому он не мог понять, чего добивалась Ницы своим героизмом. — Не знаю, — честно призналась девочка и вновь уставилась на венок из цветов.       Антон молча стоял возле ее кровати. Ницы тоже помолчала, а потом продолжила напевать. Она повернулась в сторону окна, и луна особенно ярко осветила ее окровавленные бинты. — Как раны? — решил поинтересоваться из вежливости мужчина.       Девочка засмеялась. — Негоже незнакомцу даму о таком спрашивать без цветов. Хоть бы передачку принесли.       Антон удивленно моргнул. Потом еще раз, и еще. Слова никак не хотели обретать смысл в его голове. Они казались ему набором букв, а не предложением со смыслом. — Меня зовут Ницы, — посмеялась она и вытянула руку вперед. — А вас?       Внутри него все сжалось. Точно. Ницы же выпила то зелье и навек потеряла прошлую себя. Перед ним сейчас сидит совершенно другая нечисть, не знакомый ребенок с буйным характером, а новая, неисследованная ранее никем проблема. Хоть у девочки и сохранилась прежняя внешность, даже такие маленькие детали, как плетение венка в ночи, делали из нее другую Ницы. Или же девочка в прошлом тоже занималась таким под луной, а Антон просто все пропустил за своей работой? — Зови меня, — он нахмурился. — Правитель.       Она хлопнула длинными ресницами: — Странное имя. Но вас так называют все, что логично.       Он потянул руку к бинтам, и девочка шарахнулась. А Антон дал себе мысленную пощечину. Эта Ницы не знает его, да и он о ней ничего не ведает. Они незнакомцы, и его такое поведение выглядит странным и диким. Хотя он считается Правителем, а подданные часто пренебрегают здравым смыслом перед лицом своего владыки. Может, и в этот раз сработало это правило, но Ницы посмотрела на него исподлобья, вздохнула и начала разматывать бинты.       Уродливый шрам тянулся от ее виска до самого подбородка. Зеленый глаз посветлел, а веко было стянуто неаккуратными швами. Рана не кровоточила и выглядела лучше, чем те же ранения Сан Экалета и Нефра, но было в ее увечии что-то по особому страшное. Что-то, что не давало Антону вдохнуть больше воздуха.       А девочка из последних сил произнесла: — Ну зато теперь знаю, что выйду замуж только по любви.       И заплакала.       Богиня свидетель, Антон бесчувственный мужчина, что ставит во главе рациональность, выгоду и ум, но в этот момент в нем взыграли эмоции и все испарилось. Ни предательство, ни ведьмы, ни казнь — все это досталось прошлой Ницы, а перед ним сидел беззащитный и слабый ребенок, как чистый лист. Она была не виновата, что ее подставили и что Звездочкин не прощает ошибок. Во имя своих убеждений Антон убил даже того, кому отдал свое сердце, что уж говорить о ней. Поэтому он протянул руку к ее лицу и спросил: — Ты хоть что-нибудь видишь этим глазом? — Неа, — она вытерла слезы. — но мне сказали, что молитвенники в будущем могут его спасти.       Антон раскрыл ладонь, и золотой свет заполнил комнату. Он поздно вспомнил, что ему нельзя использовать ману и что лечение — очень болезненный процесс. Но Ницы стойко перенесла страдания, лишь зажмурив глаза. Постепенно ее лицо стало возвращаться в прежний вид. — Вот так, — Антон убрал ладонь. — впредь береги себя.       Ницы бешено заморгала и стерла слезы с глаз. Она подскочила с места и рванула к зеркалу, что оставила ей одна из знахарок. Девочка щупала, вытягивала и осматривала свое целое лицо со всех сторон. Она вновь зарыдала и хотела поблагодарить Правителя за его чудо, но мужчины сзади не было. Он ушел. — Градостроитель лежал возле стены дома. В районе его сердца была стрела. — Вожака спалили заживо вместе с отрядом. Трупы сейчас осматривают родственники. — В тот день была приходская школа в храме. Всех убили. Уцелевшие тела детей и молитвенником мы вынесли на поле. — Это скорее всего сестра Ании. Ее затоптало под копытами. — Сан Экалет пытается узнать в изуродованных трупах своих подданных. Но их настолько изрубили, что он даже не может определить, были ли это вампиры.       Антон работал уже вторые сутки без сна. Все новые и новые доклады появлялись перед его лицом, все больше и больше знакомой нечисти начали приписывать к умершим. С очередной неприятной новостью плечи мужчины опускались, а тень, что преданно преследовала его все эти дни, подкрадывалась к нему все ближе. Она всегда молча наблюдала, но ничего не делала.       Мастер нередко влетал в комнату и вынуждал его отдохнуть. Они на пару с Олежей запрещали ему переусердствовать и использовать ману, но он их не слушал и после нотаций принимался за новые свитки. Антон понимал их беспокойство: его руки и глаза были черные, золотые вены поднимались до самой шеи и даже уже подбирались к его подбородку. Никакие зелья, никакие заклинания не возвращали его в прежний вид. Но и Этваль сам себя не мог восстановить. Нечисть все еще была напугана и лишь немногие начали отходить и жить прежней беспечностью. — Около пяти тысяч черепов людей, — раздался голос над головой.       Антон выплыл из своих размышлений и странно посмотрел на Нефра. Он до этого думал о предложениях торговцев, что в несколько раз подняли цену на товар, и решал, стоит ли восстановление города таких трат. Для начала, им нужно вернуть дороги и тропинки, что уже выходило в круглую сумму, а потом проверить обмундирование и остаться с пустыми сундуками. В такие моменты мужчина сильно жалел, что из всех техник использовал те, что уничтожили не только врага, но и его оружие с доспехами. — Столько погибло при вашем пожаре, — продолжил Нефр. — Зачем ты это мне говоришь? — Антон тяжело вздохнул и отложил волнующий его вопрос на потом. — Мне казалось, вам интересно.       Эльф положил перед ним свитки от Сан Экалета. Последний занимался подсчетом жителей в уцелевших куполах, а также тех, кого не смогла спасти Богиня. На время он надел черную повязку на глаз и самолично обходил все постройки, пока остатки его отряда разбирались с трупами людей возле города. — Люди в лагерях на севере были полностью обескровлены, — произнес эльф. — то огромное количество людей убили одним мощным заклинанием. Мы насчитали около трех тысяч высушенных воинов. Их кони тоже пострадали, зато остались запасы еды, золото и оружие.       Антон поднял голову и с недоверием уставился на Нефра, но было непохоже, что мальчик врал. Он стоял, опустив взгляд в пол, и не смел даже сказать лишнего слова. Иногда эльф выпадал из реальности, и уголки его глаз опускались вниз, а сами очи краснели, но даже эти моменты слабости говорили мужчине о том, что мальчишка не фантазировал и говорил правду. Жаль, что произнесенное все равно никак не соответствовало воспоминаниям Звездочкина. Он не помнил, чтобы использовал такую технику. — Люди, что были в лесу, сгорели заживо. Всего около тысячи. Южные лагеря полностью находятся подо льдом. Мы пока не имеем к ним доступ. Ханкин предположил, что во льдах до двух тысяч воинов. Северо-западные лагеря мы не нашли. Их будто полностью уничтожили. Как и пленную нечисть… И всех животных с птицами…       Звездочкин слушал, и мировоззрение в его голове переворачивалось с ног на голову. Он был восхищен проделанной работой, а его рыцарское прошлое так и вовсе аплодировало стоя. Будь в Королевстве столь искусные маги, оно бы давно стало размером с Империю, поглотив все близлежащие территории. Антон даже на секунду задумался, а не стоит ли и им расширить свои границы, но быстро вернулся в настоящий момент и вспомнил, в каком плачевном состоянии находился город. — Антон, скажи, как ты мог воспользоваться таким количеством заклинаний за один раз? — наконец сорвался и спросил Нефр, но тут же зашипел и тихо извинился. — Вы пропустили один лагерь на востоке. Люди оттуда сбежали спокойно. — Му Лин не упомянул про этот лагерь, — произнес Антон и замер.       У него появилось плохое предчувствие. Почему он произнес эту фразу? — Также Сэр Ханкин просил аудиенции. Как сможете, сообщите мне, и я передам ему, — мальчишка откланялся и вышел за дверь.       А Звездочкин принялся вспоминать, но попытки были тщетны. Черные ладони закрыли лицо и не дали свету от свечи коснуться его. Он тяжело задышал, поминутно перечислял события того дня, но он напросто не мог отыскать момент, когда произнес мощные заклинания. Ему удалось даже отыскать на задворках памяти первые секунды в буйстве, но и там он использовал лишь одну технику, и это был раскаленный дождь. Большего он не делал, да и сомнения в том, что кто-то еще владел столь сильной магией в Этваль, не было.       Его когти впились в кожу, но это не придало трезвости ума, даже наоборот — уставший мозг затуманился от боли и появился привкус желчи во рту. На его черные пальцы легли до ужаса холодные руки и открыли лицо мужчины. Антон прищурил глаза от внезапного света. Сознание давно выдало, кто потревожил его, но он все же хотел увидеть фантома самолично, только вот черная дымка не давала ему разобрать фигуру перед ним. Все эти дни он жил с этим недугом, и сейчас все вновь расплылось и поглотилось тьмой. «Тебе нужно успокоиться» — спокойно прошептал Олежа и осторожно убрал свитки в сторону. — «Ты устал. Сейчас отдохнешь, поспишь и станет легче» — Но я… «Никаких но. Ты слишком долго бодрствуешь. Время поспать»       Антон не хотел спать, его желудок не требовал еды, а в горле стоял ком. Иногда глаза начинали противно щипать, предупреждая о неслыханной для первого рыцаря слабости — слезах. Он понимал, что был на грани, но его гордость не позволяла это признать и продолжала гнать вперед. Даже сейчас он считал, что ему не нужна забота фантома, но как только ледяные губы опустились ему на лоб, его фасад сильной личности неожиданно треснул. Антон почувствовал, как его ломает изнутри и как противно заныло в груди. Черные пальцы прижались к переносице, чтобы сдержать слезы, а дыхание участилось. — Я не справился, Олеж… — прошептал Антон, признавая поражение. — я в очередной раз… не справился…       Олежа устало выдохнул и погладил его по спине. Мужчина чувствовал, как чужие руки ложились то ему на плечи, слабо надавливая, то спускались медленными шажками по позвоночнику, то поднимались и массировали ему макушку. Фантом при этом о чем-то задумался, позволяя Антону ненадолго потеряться в своих размышлениях. «Это неважно, ведь теперь все, как и должно быть. Главное, что ты остался жив. А пока в твоих венах течет кровь, все решаемо» — Я по итогу оказался, как дед… Неспособн… «Молчи» — грубо перебил мужчину фантом и даже не поленился слабо дернуть его за волосы. — «Ты самое светлое пятно в моей жизни. Ты тот, кто может с нуля основать город. Ты сильный, мудрый и… Добрый? Скорее любящий. И сейчас ты должен взять себя в руки и выстоять. Ведь ты смог пережить столько всего, и потухнуть в такой момент будет даже как-то смешно. А чтобы выстоять тебе нужно поспать и…» — Я люблю тебя.       Олежа опешил. Его ледяные руки особенно сильно надавили на лопатки, а потом исчезли вовсе. Было слышно, как что-то застучало и по полу призраком пролетели звуки шагов. — Я люблю тебя, — продолжил Антон. — люблю твои слова и рассуждения, твой ум, но, пожалуйста, не сейчас. Просто заткнись. Прямо сейчас я думаю о другом, и твои слова не помогают, а лишь усугубляют ситуацию. « Я здесь, чтобы ты не напридумывал лишнего. И не смей затыкать меня! То, что ты сбит с толку, не дает тебе права мной командовать!»       Антон откинулся на спинку стула и тяжко вздохнул. Тень наклонила голову в сторону и продолжила смотреть на него в упор, будто он смог ее чем-то заинтересовать. В темных очертаниях проскакивали знакомые мужчине детали, по типу меча и доспехов, но понять, почему она постоянно была рядом, он все еще не мог. Но и спросить у Мастера он не смел. — Я должен… — его грубо перебили. «Ты должен извиниться передо до мной. Да!» — Олежа начал слабо бить его по щеке. — «И больше ты ничего не должен! Ты живое существо и не можешь нести на себе все тягости сверхъестественного мира. Если ты подумал, что за десятки лет сможешь изменить то, что культивировалось веками, то ты глупец. Хотя ты и так дурак, каких поискать!» — Но погибла нечисть… «Да, нечисть умирает, но хей. Раньше тебя это не волновало! К тому же посмотри на меня. Я тоже мертв, и смерть не всегда конец. А на место разрушенных построек придут более красивые здания. Там где хаос, будет однажды порядок и процветания. Никто не может прожить без потерь, Тош. Иначе он не жил»       Фантом тяжело задышал, а потом по комнате стали раздаваться более быстрые шаги. Антон инстинктивно следовал взглядом за фантомом, хоть и не мог его видеть. На секунду мужчина задумался, почему он не способен рассмотреть конец комнаты, но при этом спокойно читал свитки все эти дни, и этот вопрос отпечатался у него в голове. «Ты первый рыцарь в прошлом. Ты Правитель сейчас. И ты тот, кто не должен поддаваться своим эмоциям, страхам и переживаниям. Ведь твой ум как закаленная сталь, верное оружие, которое может тебя защитить и помочь навести мир. А эмоции…» — Как коррозия, что медленно разъедает клинок, — закончил цитату Антон.       Он слабо улыбнулся, вспоминая дни своей юности, когда его сажали перед скучными книгами и заставляли часами учить их. Его настолько выдрессировали, что даже спустя столько лет он помнил каждое слово наизусть. И стоило Олеже лишь начать предложение, как целые абзацы всплыли в голове бывшего рыцаря. И ведь тогда молодой Звездочкин считал, что это самое трудное его испытание в жизни, даже не имея и малейшего представления о том, как над ним надругается судьба. «Вот видишь. Это ты помнишь. Но тебе сейчас нужно запомнить кое-что еще очень важное. Этваль, войны, подданные — это все не так важно. Важно, что ты жив. Если выполнено это условие, остальное исправимо» — Ты же знаешь, что смерть для рыцаря в бою, — самая желанная вещь? И ты противоречишь себе. «То-то ты рыцарем себя называешь, «Правитель». Поэтому так за Нефра переживал? Тряпка» — Кто тут еще тряпка? «Да, вот. Передо мной сидит. Ночи не спит, а потом гадает, почему с головой проблемы»       Антон посмеялся и прикрыл веки. Его нахлынувшие волной эмоции стали утихать, а дымка в голове рассеивалась. Ледяные руки легли на его щеки, и мужчина почувствовал холодное дыхание на лице. Прямо напротив губ, и он замер в ожидании. — Спасибо… — прошептал Звездочкин.       И холодные губы опустились ему на кончик носа. Антон попытался скрыть свое разочарование и схватил свиток, при этом обещая в будущем ответить фантому за издевательство. Его уже не пугало то, что он хотел поцеловать парня, ведь смирение пришло быстро. Конечно, сначала был торг, что у Антона просто давно никого не было, но тогда же он спросил себя, почему не казнил парнишку еще на рыцарском турнире в далеком прошлом, когда все только начиналось. И ответ его не порадовал, зато внес ясность в его предпочтения. «Я всегда здесь для тебя» — Не смей тогда бросать меня. А то, как верный пес короля, без хозяина я стану неотесанной дворнягой. «Ну то, что ты псина, верно подмечено»       Антон хотел бы ударить его, в шутку, несильно. Сам про себя он давно решил, что не смог бы поднять на Олежу руку, даже если бы тот предал его. Это, к слову, был один из самых первых тревожных звоночков, ведь обычно он всегда следовал своим принципам. Даже будь теперешний мужчина на месте того парнишки, что проткнул мечом сердце мага, он бы не посмел так поступить. А это уже не то поведение, которое ожидаешь от Звездочкина. Но, прожив столько лет с фантомом, он настолько привык к нему, что мысль о внезапном исчезновении последнего вызывала в нем такую бурю эмоций, каких он прежде не испытывал никогда. «Время идти баиньки» — Олежа провел пальцами по его бровям. — Я почти пятидесятилетний мужчина, сам решу, когда идти.       Антон попытался скинуть руку фантома, но, видно, промахнулся, и последний засмеялся. «Не забывай, что у нечисти другой счет времени. Для меня ты еще совсем юнец. Даже оперения не сбросил. Хотя коготки показались, да»       Антон вытянул свою ладонь и нахмурился. На черных когтях виднелись капельки крови, которые остались после необдуманных действий мужчины. Он забыл, что вместо привычных ногтей у него сейчас был десяток острых и крепких шипов, что являлись оружием пострашнее его меча. Они появились вместе с тьмой на его коже, и Мастер изучал эту странность, пока Антон был без сознания, при этом он не стеснялся резать и пилить их. Старик рассказал, что когти были невероятно стойкими ко многим зельям и заклинаниям и что один коготь он получил с большим трудом и только благодаря какому-то до жути заговоренному клинку. И то, после этого проснулся мужчина, который отвлек Мастера от исследования, а потом тяжело добытый предмет просто перестал на все реагировать, включая ману и изощренные лезвия. Это удивило старика, и тогда он зачем-то полез Звездочкину в рот, не прекращая твердить, что там должны быть острейшие клыки. Но к его разочарованию, там были обычные зубы. — Они острые, — сказал Антон. «И черные. Интересно, кто ты из нечисти. Я тоже никак понять не могу» — Из нечисти он твой супруг, — сказал Мастер, что уже минуту стоял в дверях. — И вы голубки вызвали у меня чувство тошноты. Почему ты еще не в кровати?! «Я вот пытаюсь его уговорить пойти» — Еще его уговаривать, — старик наклонился и взял свой ботинок. — А ну марш отсюда.       Обувь пролетела над головой Антона и с хлопком ударилась о стену. Жертва ненадолго зависла и поняла, что все же ему следует отдохнуть. Мужчина встал со стула, пронаблюдал, как тень повторила его движение, и посмеялся: — Вам бы уже пора трость приобрести, чтобы меня бить. — Не смей язвить мне! — Мастер показал кулак. — я не настолько старый для трости!       Уже в комнате Антон вжался в перину: на время его нестабильного состояния старик отдал ему свою кровать. Он закрыл глаза, сразу погружаясь в негу и отдаваясь нахлынувшей усталости. Но тут среди бесконечного потока бесполезных мыслей показалась одна невероятно волнующая его идея. Она разбудила его, заставила кровь застыть в жилах, а потом согрела душу. Он крутил ее по кругу, не понимая, почему раньше не додумался до этого, а потом, как влюбленная девица, закрыл лицо руками. — Олеж, — позвал мужчина. « Ммм?» — раздалось где-то сбоку. — Есть же заклинание, способное вернуть тебя обратно? В физическую оболочку?       Последовала минута тишины. За окном заухала сова, а половицы в соседней комнате скрипнули. Мягкое одеяло нагрелось, и Антону хотелось его скинуть, но при этом он совершенно не желал двигаться. Мужчина мог бы использовать ману, но тогда бы сразу начался вой о том, в каком он опасном положении. Ему бы напомнили, что здоровье не шутка и что им нельзя пренебрегать. «Н-ет» — неуверенно заговорил Олежа. — « Его нет» — Мастер! — неожиданно громко закричал Антон. «Не кричи!» — Что ты орешь?! — дверь открылась с пинка.       Мастер зло осмотрел комнату и лишь убедившись, что в ней только две нечисти и никакой опасности, выдохнул. Он положил вытянутое наспех зелье обратно в сумку и скрестил руки на груди. Одна Богиня знала, о чем он думал, но сжатые до побеления кулаки могли помочь разгадать тайну дум старика. — Есть заклинание, которое вернет Олежу в физическую оболочку? — спросил Антон. — Конечно есть! — нахмурился он. — я знаю три, если не четыре заклинания. Конечно, будь его сердце тут, было бы проще, но можно попыта… Ты опять хочешь использовать ману?! — Не сейчас, — успокоил вышедшего из себя Мастера мужчина. — после того, как немного все наладится и я приду в полную норму. — Придет он в норму, наивный…       Старик в дверях начал причитать и улыбнулся. Если бы Антон мог его видеть, он был бы очарован тем, как Мастер выглядел. В эту минуту, когда тьма опустилась на мир, луна не проникала в комнату, а свечи горели в дальней комнате, он сбросил свою привычную маску и напоминал уставшего отца, что хоть и любил своего сына, но терпения ему с ним не хватало. В старческих глазах плескалась такая для них редкая нежность и забота, что фантом, заметивший это, ойкнул и прикрыл рот рукой. — Странно, что ты об этом подумал только сейчас, — посмеялся старик. — Хотя… Только в самые тяжелые времена понимаешь, кто тебе вправду нужен. Завтра притащу книгу Крисленда. — Кинсленда? — непонимающе спросил Антон. — Придворного мага империи?       Мастер тяжело вздохнул и в упор уставился на него. Нежность сменилась раздражением, и идея о покупке трости больше не казалась ему столь абсурдной. — Да, отсутствие сна и вправду дает о себе знать, — старик потер виски. — видела бы тебя Ания, со смеху умерла бы. — А что не так?       Олежа посмеялся: «Ничего» — Кто такой Кинсленд? — спросил Антон. — Во-первых, Крисленд. Во-вторых, ты впадешь в безумие, когда я тебе скажу, — засмеялся уже и Мастер. «Просто знай, что это очень могущественный волшебник, со странным пристрастиям к рисункам на теле. Ах и да. Половина всех книг, что ты читал, написана им» — Никогда не смотрел на автора.       Мастер устало выдохнул. Он взял в руку зелье и растер его по ладони: — Оно и видно. — Тогда решено, — воспрял духом мужчина. — подготовим все к ритуалу. — Но проведем его после твоего выздоровления! А то точно в колыбель отправишься.       Дверь особенно громко стукнула, и Мастер ушел. В тишине комнаты можно было услышать, как открылся дальний проход, а потом так же с хлопком закрылся. Антон покачал головой, повернулся и хотел поиздеваться над Олежей, но перед его лицом оказалась тень. Она сидела прямо возле кровати, всего в пару сантиметрах от него. «Першер…» — прошипело нечто и продолжило сверлить его взглядом.