Территория Этваль

      На небе хмурились тучи, собираясь вот-вот полить землю и листву ледяной водой. Огромные толпы нечисти собрались возле разбитой площади, где раньше была торговая улица. Ее успели привести в более-менее достойный вид, но даже невооруженным глазом было видно, как сильно пострадал город. Заметить можно было и то, насколько трагедия коснулась сердец нечисти. Среди толпы то тут, то там мелькали заплаканные лица, стояли одинокие дети и старики, были и те, кто выражал смертельную скорбь или же улыбался, насмехаясь над мертвыми врагами.       Мелькающие отряды рыцарей вытирали со лба пот рукой и продолжали укладывать погибших на солому, лишь изредка тяжело вздыхая, узнав знакомых в искаженных лицах или то, что от них осталось. Антон стоял в стороне и наблюдал за ними, при этом слушая речь Ханкина. По заветам Богини, почившую нечисть нужно придавать огню, поэтому мужчина давно уже думал, как поступить со всеми жертвами набега. Мысль о массовом сожжении на глазах у толпы была самым логичным решением из всех предложенных ему идей. Событие одновременно избавит их от трупов, вызовет небывалую скорбь в сердцах жителей, но также подарит им чувство общей утраты и общности, что поможет пережить горе. А сейчас нет ничего важнее возвращения мира в умы горожан.       Сон и вправду помог Антону освежить голову. Дела не путались роем в мыслях, а разговоры не были пустым бредом. Сэр Ханкин кивнул, и они вместе пошли в сторону лазарета. Там находился Сан Экалет, который все эти дни собирал сведения о погибших. По кодексу вампир должен был сам прийти и доложить обо всем, но к ним приехали молитвенники, и граф был в числе первых, кто должен был отправиться к ним. Во-первых, он обязан проверить, прибыли ли настоящие маги или это шпионы чужой армии, во-вторых, чем раньше он восстановит глаз, тем быстрее сможет окончательно прийти в норму и не брать себе лишние часы отдыха.       Антон и сэр Ханкин медленно шли по уцелевшим улочкам. Последний докладывал о куполах и их целости, о том, как обстоят дела с сиротами и темницей, что была подвержена нападению, и о том, что ему нужно поднять жалование. Он настолько забил голову Правителю, что тот не заметил, как уже за поворотом начала мелькать крыша нужного лазарета. Звездочкин вздохнул, поднял взгляд, но вместо Сан Эквлета увидел на порожках знакомого мальчика. Его сердце секундой упало вниз, и он, забыв про своего болтливого спутника, быстрым шагом подошел к Му Лину.       Мальчик плакал или, лучше сказать, захлебывался в слезах. Его глаза были кроваво-алыми, а уши прижались к голове, пока хвост кругом обмотался по ноге. Он кулаками утирал влагу с щек, но тут же всхлипывал и новые струйки текли у него по лицу. Нечисть возле лазарета не обращала на него внимания, и ребенок сидел совсем один. Но как только он увидел Антона, он через силу встал со своего места, выпрямил спину и заговорил четким голосом: — Приветствую Правителя. Докладываю, со мной все хорошо. Я тут из-за ма…       Весь запал мальчика мигом исчез. Он сжал кулаки, новая порция слез покатилась вниз, и он рванул к мужчине. Мальчик вцепился в его бедро, и Антон присел, чтобы ребенок мог обхватить его за шею, как в прошлый раз. И Му Лин не стал медлить и уткнулся лицом в грудь мужчины. — Было так много крови… Но ее не ранили… Но так много… Я не понимаю… Все было же хорошо… Почему…       Олежа сбоку засуетился, а Антон поднялся на ноги с ребенком в руках. Он осторожно гладил его по спине и успокаивал, пока Ханкин закатывал глаза в стороне. Но тут вышел Сан Экалет, который удивленно посмотрел сначала на Правителя, а потом на сопровождающую его нечисть. Пару слов — и вот Ханкин уже взял уснувшего мальчика на руки и понес его в общину оборотней, а вампир быстро зашел в лазарет. Тогда же Звездочкин узнал, что у матери Му Лина случился выкидыш и она в крайне тяжелом состоянии лежит у молитвенников. — Богиня явно испытывает мальчика. А как ваше состояние? — поинтересовался Звездочкин, вздыхая глубоко в душе. — Все хорошо. Я уже могу видеть глазом, — Сан Экалет передал свиток. — Но он немного светлее, что может смущать нечисть. — Раз их не смущает Правитель, чьи руки беспросветно черные, то и на глаз твой внимание никто не обратит. — Говоря об этом. Когда вы планируете поход к молитвенникам? Способности Мастера, без спора, лучшие в Этваль, но и он все же может не знать, как правильно лечить вас. Быть может, они и спасут вас от этой напасти. — Планировал зайти к ним завтра. Вы не первый, кто говорит мне о такой возможности. «Потому что Мастер не всесилен! И не забывай про слова старейшин!»       Антон прикрыл глаза и досчитал до десяти. С утра старейшины напели народу, что скоро Правитель познает смерть, из-за чего и без того испуганная нечисть стала еще подавленнее. Мастер и Олежа сразу подняли вой и стали наседать на него. Его не хотели выпускать из дома, не давали непроверенную еду, запретили встречаться со всеми знакомыми. Но нервный тик мужчины неплохо так намекнул им, что они перегнули палку, и нечисть замолчала. Лишь изредка Олежа просил его быть осторожнее и избегать острых предметов. — Что ж. Позвольте откланяться, — произнес Сан Экалет. — скоро зажгут костры, и я должен быть со своей общиной.       Антон кивнул головой. Он взглядом проводил мужчину и посмотрел вперед. Там, за толпой, виднелись стоги сена и работающие рыцари, что без конца несли тела на площадь. Что-то в груди неприятно заныло, а тень, что не отходила от него все эти дни, встала по правую руку. Она уже почти касалась его и какие-то сантиметры отделяли их друг от друга.       Когда первые капли дождя забарабанили по крышам, последнюю нечисть уложили на сено. Маной Антон разогнал тучи и взглянул на трупы. Бледные лица знакомых лежали перед ним, навеки сомкнув свои веки. Мужчина не раз бывал в похожих ситуациях, но каждое такое событие отрывало что-то у него от сердца, оставляя тупую боль. Он поднял взгляд и неприятное чувство в груди усилилось. Му Лин сидел рядом с трупом отца, прижимая его руку к своему лицу. Мальчик буквально впился в нее, и рыцари несколько раз подходили и уводили ребенка, но тот возвращался. Как и другие дети, что сидели возле своих родственников, и плакали.       Затрубил рыцарь, объявляя начало. В тот же миг всю нечисть отогнали подальше, а Антон вышел вперед. Он опустился на колено, поставил в землю несколько благовоний и начал зачитывать молитву. Когда мужчина закончил, он повернулся к толпе: — Сегодня мы почтим память погибших в ужасных для Этваль событиях. Мирная нечисть, что должна была просуществовать долго, пала жертвой людей. Но на все воля бога и у всего есть планы Богини, а это значит, что наши друзья, родственники и знакомые погибли во имя чего-то, что нам, простым смертным, не дано понять. Так позволим им наконец отправиться в колыбель Богини и обрести то самое место, которое им уготовила судьба. Помолимся за их души и покой.       Вспыхнул огонь, который вмиг охватил сено. Там, где оно успело отсыреть, Антон возвел огненный вихрь. Вместе с собой он поглотил годы прожитые им и жителями Этваль в мире. В неизвестный для мужчины момент времени рядом с ним оказался Му Лин. В его безжизненных глазах отражалось и танцевало пламя. — Удивительно, — всхлипнул мальчик. — За один день все, что делал человек годами, исчезло… Как и сам человек… Будто бы его и не было… Не было нелепой лепнины, ярких ставень… Я же не придумал их?       Антон молча протянул руку, и мальчик обхватил его ладонь. Сбоку послышались всхлипы. К ним присоединились еще одни, но уже от фантома. Тот обнял Му Лина и пытался успокоить, хотя его не слышали.       Внутренняя боль тянула сердце Звездочкина. Он молча смотрел вперед, но лица умерших не переставая мелькали перед его глазами. Трупы детей, над которыми еще долго издевались рыцари, будоражили его сознание. Мужчина сжал ладонь и спросил себя: а может ли он простить такое? Сейчас, оказавшись по ту сторону зачисток, может ли он закрыть на всю эту жестокость глаза, как делал это раньше?       Золотая мана поднимала огонь все выше к небу. Черные тучи мелькнули над Этваль, и вниз обрушился дождь. Он потушил пламя, оставив после него лишь серый пепел. Тогда же Правитель вновь вышел вперед. Никто не ожидал такого шага, и даже Олежа отвлекся от ребенка и уставился на мужчину. — Случившееся глубоко ранило всех нас. И мы не можем оставить это без внимания.       В небе неожиданно заискрил гром. Нечисть обратила свое внимание на небо, что водоворотом чернело в высоте. — Поэтому я планирую навестить нашего обидчика и показать ему, что бывает, если напасть на Этваль.       По толпе прокатились вздохи. Нечисть не верила своим ушам. Олежа, что прижимал к себе Му Лина, подпрыгнул на ноги и подлетел к мужчине. Он начал умолять его это не делать, напоминая про пророчество старейшин. Но Антон уже все решил. Еще в тот момент, когда оставил на Михаиле метку, по которой его можно найти. Уже тогда он знал, что не сможет уснуть спокойно, пока не отомстит.       Звездочкин выпустил ману, и золото сверкнуло в воздухе. Это было сложное заклинание и оно расходовало немало его маны, но он не жалел себя. Конечно, Антон мог бы отправится в новую столицу Королевства, но был велик шанс, что принц скрывается по лесам. А мужчине хотелось самолично отрубить ему голову и повесить ее на площади, чтобы все знали, что бывает, если связаться с нечистью. Он приготовился к главной части, произнес слова и… — Правитель!       Воздух расщепился, ведьма подкралась к нему сзади и замахнулась кинжалом. Рыцари кинулись в их сторону, пытаясь остановить ее, но было уже поздно. Лезвия мелькнуло прямо возле груди мужчины, и Антон не успел отреагировать. Мана вспыхнула, ослепив толпу и погрузив всю местность в белый свет. Кровь хлестнула из рта мужчины, а боль заволокла сознание.       Только вот это была боль не в области груди. «Черт…» — прошипел Олежа, — «А это больно…»       Рыцари скрутили девушку и отгородили Правителя от толпы. Там, за широкими спинами нечисти, была паника. Жители кричали и пытались узнать, что случилось. Кто-то вспомнил про предсказание старейшин, вызывая еще больший хаос. Но им не давали сделать и шага в сторону Антона. Сан Экалет и Ханкин пытались успокоить толпу, пока Нефр рванул к мужчине. Последний же сидел на земле, пока в его голове стоял звон, а зрение постепенно исчезало.       Девушку силой ткнули лицом в землю. Она зарычала и начала вырываться. — Почему клинок не коснулся тебя? — закричала она. — Что это за щит?! Не существует ни одного спасения от клинка Богини!       Тут Сан Экалет бросил Ханкина и рванул к Антону. Он судорожно начал проверять мужчину, пока не прибыл Мастер и молитвенники. Его действия угомонили толпу, только вот тем, что теперь нечисть была напугана до смерти. Никто не смел шевелиться, и все пытались услышать хоть что-то от Правителя. Хотя бы его дыхание.       А Антон в это время чувствовал, как его внутренности разрываются. Боль была невыносимой. Он судорожно дышал и постепенно перестал слышать звуки вокруг. Мужчина остался в тишине и темноте, но он все равно услышал: «Хэй, Антон. Я тебя люблю.»       А следом его будто бы разорвали на части. Он все еще находился в сознании, но хотел бы его потерять, чтобы не чувствовать эту агонию. Из его глаз потекла кровь, и вампир вскрикнул. Он в панике поторопил молитвенников. — О боже, это же тот самый кинжал! — вперед вырвалась Ницы.       Девочка не знала, почему рыцари позволили ей протиснуться, но она воспользовалась этой возможностью. Когда в ее глазах отразился кинжал, она не смогла сдержать крик. Ведь это было то самое оружие, о котором слагали легенды. Его лезвие было сделано из реберной кости дракона, что облили кровью его сердца, а рукоять состояла из запретных камней, которые можно отыскать только на дне самой глубокой впадины океана. Говорят, его сотворила сама Богиня и он способен впитывать ману из воздуха. Поэтому если дать ему полежать год, то кинжал накопит достаточно магии, чтобы убить кого-угодно, даже дракона. — Все отошли!       Мастер рванул к Антону. Сбоку у него висела увесистая сумка, что при каждом его шаге издавала звон. Он сразу достал зелье, которое тут же взболтал и влил в парня. Старческая рука поднялась в воздух, и над ними заискрилась алая мана. Она медленно оседала на землю, волнами избегая Антона на своем пути. Но последний не мог почувствовать этого и тяжело вздохнул. — Я не чувствую его… — произнес Звездочкин, пока из его рта лилась кровь.       Подоспевшие молитвенники прикрыли руками лица и начали вливать в него ману, а старик достал странную книгу. Он быстро перелистывал страницы в поисках чего-то. И скорее всего сегодня был не его день или, быть может, он искал того, чего нет, но старику оставалось только выругаться и швырнуть книгу о землю. Ее тут же подобрала рыжая ведьмочка, рассматривая с интересом. — Это один из сильнейших артефактов, — выругался Мастер. — Твою мать! Как тебя лечить-то?! — Олежа… — мужчина начал захлебываться своей же кровью. — Где ты… — Молчи! — заорал старик, судорожно перебирая сумку.       Антон уставился незрячими глазами перед собой. — Почему тебя нет… Вернись…       Это были его последние слова. Он завалился вперед и, если бы не Сан Экалет, мужчина поцеловал бы землю. Испуганный вампир мигом уложил его на землю и продолжил читать молитву. Его руки подрагивали, а шепот прерывался. Толпа за их спинами не расходилась. Все в ужасе наблюдали за происходящим.       Минуты сменялись часами. Лучи солнца ознаменовали новый день. Молитвенники не переставая пели, а в небо поднимался дым от котла. Толпа заметно поредела, но вокруг рыцарей все еще виднелась нечисть, что молилась за их Правителя. Тогда же послышался топот копыт. Пережившая ужас резни нечисть сначала кинулась наутек, а рыцари выставили оружие вперед, но их страх очень быстро сменился на восхищение: — Главнокомандующая! — Главнокомандующая Ания! — Главнокомандующая!       Нечисть не верила своим глазам. Доспехи девушки переливались, но волосы пребывали в беспорядке. Она секундой спрыгнула с коня и понеслась к Антону. Тот лежал лицом к небу и не подавал признаков жизни. Она с ужасом на лице прикоснулась к его мертвецкому лицу и, сдержав слезы, закричала: — Сан Эквлет! Приказываю усилить защиту периметра и города. Эти дни тщательно проверять прибывающую и убывающую нечисть. Сер Нефр! Помогите торговцам и купцам. Сэр Ханкин! Где эта бестолочь?!       Ания взглянула на толпу. — Ты должна была остаться на юге, — пробормотал Мастер. — Я не смогла. Ты сам прекрасно это знаешь. Я не выдержала и сбежала. Как он?       Мастер промолчал. Тишина резала по ушам. — Раз он лежит на земле, — расстроенно усмехнулся старик. — а не в лазарете на кровати, думаю, ты догадалась.       Ания присела рядом с Антоном. Его лицо вытерли, но в уголках глаз и рта все еще виднелась кровь. Девушка аккуратно стерла ее пальцем и тяжело вздохнула. Ее глаза заметно покраснели. — У него разорвалось сердце, — вынес вердикт Мастер. — Я молчу про легкие. На руках не вены, а сплошное месиво. Меридианы в районе груди все треснули. И это только то, что выявило первое заклинание. Он живет только благодаря моему зелью, а залечить все это невозможно. — Невозможно? — слишком уж болезненно прошептала демоница.       Старик разделял ее чувство, но также в нем бурлил гнев и злость. Он предупреждал. Предупреждали старейшины. Все шло к этому моменту. Но злость была не к бестолковому Антону, что закрыл свои веки, а к себе. Ведь даже прожив всю жизнь Мастер не знал, как можно спасти того, кто дорог ему. — Как я тебе сердце внутри залечу?! — огрызнулся старик, почти шипя. — Можно же вскрыть ему грудь, — ответила Ания.       Мастер странно на нее посмотрел. Он будто бы впервые увидел демоницу. Та же выдохнула и начала медленно объяснять: — Когда демоны не могут залечить внутренние раны, они вскрывают тело и лечал внутри, а потом постепенно переходят наружу. — О Богиня… Это ужасно… Но… Как я сам не догадался… Но ведь это очень рискованно… — А у нас есть варианты? — спросила девушка и заправила прядь волос Антона за ухо.       Мастер закрыл глаза. Ницы спала неподалеку от них: девочка отказалась уходить, пока не узнает, как Правитель себя чувствует. — Поможешь донести до нашей избушки? — неожиданно спокойным голосом заговорил старик. — Если он умрет, я не хочу, чтобы это произошло вне дома. — Он не посмеет. Ему еще Этваль восстанавливать, а он умирать собрался. Такое наш Тоша не допустит.       Ницы уже была не рада, что ее за собой потащила сама главнокомандующая Ания. Когда девочка проснулась, эта богиня в лице нечисти лично предложила ей помочь им. Как же ведьмочка визжала тогда в душе. Но сейчас она побледнела и сильнее вжалась в стену. Му Лин, что бежал за ними следом, тоже сидел рядом с ней на скамейке и болтал ногами в воздухе.       Когда в грудь правителя опустился меч, девочка вздрогнула. Она не могла понять что происходит. А потом, когда кожу и ребра раздвинули в сторону, ее вывернуло наизнанку. Она видела, как среди мяса и мышц что-то поднималось и опускалось, что-то сжималось и двигалось. Пол весь был залит кровью. Не переставая светилась черная и алая мана, глаза Ании заволокло дымкой. Запах зелья пропитал все вокруг. И так на протяжении часов, с запахом гнили и железа.       Ания и Мастер сидели возле стола, на котором лежал Антон с вскрытой грудной клеткой. Му Лин осторожным шагом подошел к ним и подал чай. Старик странно посмотрел на ребенка, а потом на тело мужчины, которое даже у него, прожившего много лет, вызывало ужас, и глубоко посочувствовал мальчику. Его психика была безвозвратно уничтожена. — Надо будет влить в него еще одно зелье… — пробормотал Мастер и взял кружку в руку. — Боюсь, он не выдержит, — вздохнула Ания. — Мы только что полностью восстановили ему сердце и легкие, и его мана может вновь разбушеваться из-за зелья. Нужно дать ему время, а потом восстановить меридианы. Сколько у нас времени? — День. Если не управимся, огонек жизни погаснет и тогда он умрет. — Закончим с сердцем и позовем молитвенников. Одни мы все же не справимся.       Ания подняла кружку и сделала глоток. Кипяток обжег ее глотку, но она даже не обратила на это внимание. Сейчас ее не волновала ни усталость, ни боль, ни желание плакать. Пока Антон был еще жив, они должны сделать все, чтобы он уж точно не умер. — Правитель… — тихо спросил Му Лин. -- будет жить? — Конечно будет, — слабо улыбнулась Ания и потрепала волосы мальчика окровавленной рукой. — Знать бы, почему ему так плохо, — вздохнул старик. — Сильная отдача после использования заклинания… Я бы даже сказал слишком. И почему се…       У Мастера округлились глаза. — Олежа? — спросил он. — Олежа? — удивилась Ания. — Вот черт!       Девушка зло на него посмотрела. Мастер хотел сотворить что-то руками, но мана искрами потухла в воздухе. Тогда он влил в себя зелье и попытался вновь. Непонятные круги зависли в воздухе и начали крутиться, тут же погаснув в темноте. Мастер закрыл руками лицо и взвыл. — Боюсь, нам предстоит страшное время, — произнес он.       Ания посмотрела на Антона, а потом на старика. — Я забываю, — продолжил старик. — что слова старейшин нужно понимать по-другому. Не в прямом смысле. Антон и вправду познает смерть.       Мастер откинулся назад. — Но не свою.