Территория Этваль

      Тьма поглощала большую часть комнаты. Окно было настежь открыто, и оттуда, снаружи, где светило солнце и спокойно проплывали облака по голубому небу, доносились далекие звуки города. Ания быстро взглянула пустым взглядом на улицу и продолжила менять повязку на груди Антона. Тяжелый вздох слетел с ее губ и растворился в тишине четырех стен.       Несмотря на то, что они вместе с Мастером залечили большую часть ран, у мужчины все еще оставалось огромное количество повреждений внутри и на теле. Поэтому Антон даже спустя неделю не проснулся. Все это время роль Правителя в Этваль играла Ания, которая уже с трудом могла выносить такую нагрузку. За такой короткий срок отсутствия в городе она и забыла, как на самом деле много дел лежит на плечах Звездочкина. Девушка в последнее время начала чувствовать, как усталость под конец дня стала пробираться даже в кости, а мозг постепенно затуманиванивался непроходящей дымкой онемения, которую перестал отгонять сон. К тому же недавно до нее наконец дошло письмо от глубоко оскорбленного мужа, который высказал ей все обиды, что не прибавило радости в ее и без того тоскливые дни.       Девушка вздохнула и уставилась вперед. Ее черные ресницы затрепетали, и она прикрыла лицо руками. Она боялась. В голове вспыхивали воспоминания о прошлом, и Ания каждый раз застывала в страхе, что все может вернуться. Антон стал для нее символом светлого будущего, где ей не надо больше голодать и бежать из одного места в другое. А теперь ее надежда лежит перед ней и не приходит в себя. Еще чуть-чуть, и она ляжет рядом с ним, окончательно сломав свой дух и силу воли. И лишь к вечеру их найдет Мастер или Му Лин, который как штык каждый раз прибегал к Антону в чашкой чая в надежде, что тот наконец проснется и разделит ее на двоих. Только вот мужчина почему-то никогда не отвечал на приветствия мальчика, и ребенку приходилось уходить уже с остывшим напитком, оставляя в душе скучающей по сыну демоницы рану.       Тишину нарушило неровное дыхание. Нередко оно прерывалось, заставляя итак бедное уставшее сердце девушки биться чаще, но потом вновь приходило в норму. Иногда проскакивали вздохи и стоны, но потом наступало все то же безмятежное спокойствие. Даже сейчас у Антона прервало дыхание, но Ания ничего не ожидала. Она взяла благовоние и поставила его на деревянный подоконник. Девушка знала, что палочка не загориться, что Богиня не кинет свой взор на их маленькую темную комнату, но надежда не покидала ее.       Сбоку послышалось бормотание, и благовония выпали на улицу. Ания тут же подлетела к столу, схватила стакан с зельем и подошла к Антону. Он сильно хмурился, и на лбу то и дело выступали капли. Но она все равно осторожно поднесла колбу к потрескавшимся губам нечисти, нежно приговаривая: — Тише… Тише…       Антон открыл будто налитые водой веки. Несфокусированные зрачки смотрели сквозь девушку, но это не помешало ей начать плакать. Она широко улыбнулась и, подтянув руку мужчины ближе, прижалась к ней лицом. — Все хорошо… Все в порядке… Все кончено… Все хорошо…       Мужчина вновь прикрыл глаза и впал в беспамятство. Но девушка продолжила улыбаться, как умалишенная. Когда Мастер узнал, что парень наконец проснулся, он начал без конца поить его странными жидкостями. После этого он напоил себя и Анию настойкой. И они вновь начали ждать.       Следующие пробуждение Антона было тоже коротким, и так повторилось еще несколько раз. Лишь с десятой попытки мужчина смог продержаться в сознании дольше часа — непозволительная щедрость, как выразился Мастер. Антону постоянно хотелось спать и, когда к нему вернулись частицы трезвого ума, он начал с этим бороться. Но тщетно — его день длился от силы часа три, после чего он возвращался в пустую тишину.       Иногда ему удавалось выпить чай с Му Лином перед потерей сознания. Иногда — доделать документы и отдать поручения. Порой ему было под силу даже вести конструктивную беседу, но чаще всего он уже не мог ее закончить до конца. Очередное пробуждение Антон проводил вместе с Анией. Он смотрел перед собой, пытаясь вспомнить произошедшее, но события утекали от него как песок сквозь пальцы. — Я не чувствую ног, — прохрипел Звездочкин.       Он ожидал глупую шутку от Ании или нагоняй от Мастера, что только зашел внутрь, но вместо этого его опять встретили слезные глаза. Девушка сложила руки в молитве Богини, а старик зло на него посмотрел: — И не почувствуешь. Все. Конец. — Конец? — прохрипел мужчина. — Когда мы лечили твои органы, нам пришлось вскрывать некоторые места, и тогда выяснилось, что был поврежден позвоночник, — старик протянул ему склянку с непонятной жидкостью. — Мы пытались, но так и не смогли его восстановить.       И так плохое состояние парня стало еще хуже. Антона затошнило, и во рту появился кислый привкус. Силы стали покидать его тело в разы сильнее. А перед глазами мир начал падать в сторону. — Да и ноги твои, если честно, мясо а не живая плоть. Так изувечить себя магией еще постараться надо. Но ничего, олух, хотя бы жив — и на том спасибо.       Антон попытался прикрыть глаза руками, но последние плохо его слушались. Движения были медленными и отдавали в сторону, из-за чего он чуть не столкнул рядом стоящие зелья. — Осторожнее ты! Еще руки себе повредишь! — А мой слух? — спросил Антон. — С ним есть проблемы? — Нет, с ним все хорошо, — убедила его Ания. — Ах да, об этом, — Мастер потупил взгляд. — со слухом и вправду все хорошо… Ания, выйди ненадолго.       Девушка тяжело вздохнула и без лишних вопросов вышла за дверь. Она сама хотела побыть одна, но не могла бросить Антона, пока тот был в сознании. — Понимаешь, Тоша, — Мастер кинул свой старческий взгляд в окно. — тебя хотели ранить клинком Богини. А это, как известно, единственное оружие способное убить кого-угодно. И… — Я не слышу Олега, не потому что у меня проблемы со слухом, — резко прервал его Антон. — а потому что его нет. — Но не так же резко! — старик вскинул руками и на его лице отразилось невероятное сочувствие. — ты от этой новости можешь головой поехать. А она, вроде, единственная часть тела, работающая более-менее нормальная. Давай-ка лучше… — Выйди.       Мастер замер. Антон смотрел четко перед собой, больно закусив щеку. Его пустые глаза не выражали никаких эмоций, да и лицо его было слишком спокойным. Мастер забеспокоился. За эти дни ему пришлось испытать весь спектр эмоций, и он не раз пил в надежде забыть, что где-то там умирает его близкая нечисть. Тут еще и старейшины не смогли предсказать будущее. На вопросы о том, что будет с его учеником, три старика затихали и становились слишком серьезными. Они молчали, заставляя натянутые нервы Мастера становиться тетивой лука. — Антон… — Вон, — четко обрубил разговор Антон.       Мастер посмотрел на него еще раз, тяжело вздохнул и вышел. Уже за дверью он начал ругать себя за нерешимость. Ему нужно было остаться, но вместо этого старик пошел в сторону кухни. Он должен приготовить еще зелий.       А Антона окружила тьма: как снаружи, так и в душе. С самого начала, как только он открыл глаза, он сразу понял, что Олежа не рядом. Мужчина знал, что чтобы не случилось, фантом будет рыдаться над ним и ругать его. А тут только плач Ании и вздохи Мастера. Уже тогда он почувствовал неладное, но силы покинули его быстрее, чем он смог понять хоть что-то.       Сейчас же он мог осмыслить все, только вот мысли путались и били изнутри головы. Желчь поднялась к горлу, дышать стало в разы сложнее, а тупая боль вновь стала прорезать тело.       Он не мог в это поверить. Он не мог поверить в то, что как только до него дошли его чувства, как только он смирился с ними, нашел способ вернуть все на свои места — все, к чему он стремился, исчезло. Олежи рядом не было. И не будет никогда. Их история закончилась на такой ноте. И тупую боль в районе груди причиняла уже не рана, а его эмоции.       Но это было не самое страшное для парня. Антон больше никогда не сможет встать. Он, рыцарь, защитник, Правитель, навсегда прикован к постели. То, кем он являлся, кем его воспитали, то, ради чего был прожит каждый день его жизни, — теперь недоступно для него. Меч был забыт где-то в закромах дома, и даже это показывало, что наступил финал Антона, как представителя Звездочкиных. Как рыцаря. Как личности.       И он больше не видел смысла в продолжении своих дней.       Его сознание потухло также незаметно, как это было все прошлые разы. Проснулся он уже на следующий день, с теми же думами. Они не давали ему покоя. Мужчина успел прокрутить каждый эпизод своей жизни, каждый заученный прием меча, побеги, рейды, приемы, — Ания зашла без стука. Она удивленно смотрела на Антона, чьи глаза покраснели от слез и уставились четко в одну точку. — Я принесла завтрак, — спокойно сказала девушка. — Не голоден, — отчеканил Антон. — Тош, нужно поесть. Иначе придется опять пить зелье.       Звездочкин вздохнул и потянул руку к тарелке. Только вот вместо нее ладонь схватила воздух правее девушки. Она слабо улыбнулась и осторожно вложила ложку в пальцы, согнула их и помогла мужчине притянуть руку обратно. От такой беспомощности в легкие Антона перестал поступать воздух. Он тупо смотрел на тарелку перед собой, боясь даже двинуться. — Мастер сказал, что ты быстро приспособишься. Так что не переживай, — успокоила его Ания. — Если нужно покормить тебя, можешь попросить, но я бы советовала пробовать самому. — Почему… Почему ты делаешь это? — спросил Антон, так и не притронувшись к еде.       Ания странно на него посмотрела, а потом изучила колбы на прикроватной тумбочке. Убедившись, что там находятся только знакомые лекарства, она вздохнула: — Ты сейчас немного не в своем уме, поэтому и не видишь. Ничего, скоро все встанет на свои места, не переживай. — Нет, Ания. Я в своем уме, поэтому и спрашиваю, почему ты это делаешь, — прохрипел Антон. — Я потерял все. Моя власть, силы, способности… Я сейчас не более, чем обуза, и я не могу найти ни одну причину, почему вы оставили меня в живых. — А мне кажется, что все же твой мозг не в порядке. Ты серьезно спрашиваешь, почему мы спасли тебя? Тебя?       В голосе девушки звучали нотки гнева. Ее глаза пронзали мужчину, но он был слишком погружен в свои думы и не замечал странности подруги. — Сейчас самое идеальное время взять город в свои руки, — признался Антон. — Накопить богатства, стать лидером… — Тоша, — четко обрубила его Ания. — А моя власть… Богиня, я же посмешище. После нападения я был почти убит прямо перед толпой! Когда хотел защитить ее! Ее и так не осталось, протяни руку — и ты Правитель! — Тоша. — Я лишился всего! Способности ходить, пользоваться мечом! Я точно не смогу все верну… — Антон!       Заорала Ания, остановив поток мыслей парня. Его безжизненные покрасневшие глаза прикрылись, и он издал болезненный стон. Антон так не мог. Это испытание от Богини было выше его сил. — Ты жив, — нежная рука демоницы легла ему на спину. — Это самое главное. Может, для других теперь ты обуза, но для меня ты самая важная нечисть. И я бы ни за что не простила себя, если бы ты умер тогда, когда я могла помочь. — Нет ничего страшнее для рыцаря, — грубо бросил мужчина. — чем остаться калекой, особенно когда возлюбленная мертва. — Но ты не рыцарь, — спокойно ответила Ания. — Ты Правитель. И правителя не должны стеснять увечья. Он силен, даже несмотря на свои недостатки. Даже без способности ходить он может решать проблемы и давать покой народу. Даже без своей магии ты все тот же Антон, которого мы любим и ценим.       Девушка обняла его. Слезы хлынули из глаз Антона, и он прижался к ней ближе. Все терзающие его чувства в тот миг стали в разы больнее и невыносимее, и ему пришлось закусить щеку, чтобы не начать орать. Ания заметила его страдания, отодвинула рукой его челку и поцеловала в лоб, продолжая гладить его по спине. — Я бы попыталась спасти тебя, даже если бы все, что от тебя осталось, — это сердце, — шептала она. — Поэтому не придумывай лишнего. Ты нужен. Даже если не Этваль, то мне. Ты нужен мне…       Тьма.       Антон вновь открыл глаза и понял, что наступило следующее утро. Он потерял сознание прямо в руках Ании. Стыд за свое поведение больно кольнул его, но его уши заставила покраснеть Ания, что сидела на стуле рядом с кроватью. — Мы поговорили с Мастером и решили, что за тобой эти дни будет присматривать Ницы, — спокойно начала девушка. — тебе нужен кто-то светлый и наивный, а мы с Мастером будем приходить вечерами и проверять твое состояние. Тебе сейчас нужен отдых от самого себя. И не смей думать о том, что ты мне говорил. — Уходишь? — спросил Антон. — Уже? — К сожалению, я слишком переживаю за тебя и помочь тебе в твоей же голове не смогу. Сама балансирую на грани вечных слез. Мастер же просто грубиян и ханжа. А вот Ницы та, кто поможет вернуть тебе краски жизни. Но если мы будем нужны, мы всегда рядом.       Девушка встала со своего места и улыбнулась. — Мы всегда тут для тебя.       Пустота. Она сковывала сознание. На душе ничего не было, и солнечные лучи почему-то не грели. Дыра в груди пожирала все эмоции, а аппетит пропал несколько дней назад, когда перед привычной трапезой не пожелали приятной еды. Старик нередко заглядывал к нему в эти дни, рассказывая, как поселение живет после битвы. Многие дома на окраине оказались сожжены и нечисть не представляла, как им продолжать существоваать. Антон тоже этого не знал.       Вместо градостроителя на место главы встал Ханкин. Ания лично обучила его под это дело. Из-за вечных разговоров Антон так и не понял, кого назначили вместо вожака. К нему стали приходить Нефр и Сан Экалет, которые после отчетов вели с ним светскую беседу. Нередко Звездочкин видел в глазах вампира недобрый огонек, но он прекрасно понимал, откуда он появился. Правосудие восторжествовала, и жестокий убийца его сестры и общины теперь сам ужасно ранен. Богиня справедлива.       Все дозволенные ему дела были выполнены, но парень даже не понял этого. Стопка бесполезных докладов лежала перед ним, такая же куча уже проверенных бумаг валялась на столе рядом. Антон не знал, сколько он сидел за работой, но черные круги под его глазами явно намекали на потребность во сне. Работа помогала забыться, отвлечься от мыслей о своей никчемности. И он знал лучше всех: не он решает, когда уйти спать. Тело само отбросит его в небытие. Только Антон забыл учесть, что он идет на поправку и что эта неприятная деталь в его буднях могла пройти, и поэтому мужчина работал без отдыха двое суток подряд и свалился с лихорадкой.       Тогда Ания забрала у него и это. Те крупицы, что делали его самим собой. Даже несчастные документы теперь были для него испытанием.       Тьма. На протяжении уже нескольких дней Антон видел лишь эту комнату. Сбоку лежали книги, к которым он даже не притронулся, а окно завесили из-за плохой погоды.       Антон смотрел в стену. Это был конец. Конец всего. Он больше не может тренироваться, бегать, сражаться — то, ради чего он был вообще рожден на этот свет. Ему запретили пользоваться магией, читать руны и даже смотреть, как кто-то колдует. Ему запретили все, но это было меньшей пыткой, чем осознание другого.       Он всех подвел. Он не защитил Этваль, он не отомстил. Он не смог вернуть Олежу. И теперь больше никогда не сможет вернуть. Он никогда не услышит его голос, его упрек и волнение. Он теперь будет вечность существовать в таком состоянии, когда простой шаг — далекая мечта, а любимый голос — навеки потерянное воспоминание.       У него давно появились те самые назойливые мысли. Они кружили и каждый раз возвращали его взгляд на лезвие. Меч лежал рядом. Антон слезно умолял вернуть хотя бы его, а Ания не осмелилась забрать последнее, чем дорожил мужчина.       Он протянул руку и приставил лезвие к горлу. Впервые за столько дней в комнате появилось знакомое существо. Тень смотрела на него. Ее пустота притягивала и манила. С каждым шагом нечто приближалось все ближе к нему, пока ее эфемерная рука не легла на рукоять меча. Антону не хотелось больше сопротивляться, и он закрыл глаза. За окном послышался чей-то смех и радостные визг.       Лезвие полоснуло горло со всей силы.       Ницы ухаживала за Правителем уже не первый день. Ее до сих пор било волнение при взгляде на него. Ведь это тот самый Правитель! Вершитель судеб! Его боятся и уважают, любят и оскорбляют. Он как легенда на устах всех жителей Этваль. А последние события только усилили страх перед Правителем. Ведь он смог выжить после удара клинком Богини! Невиданная сила. Его покалечило, но он жив после орудия самой всевышней. Эта новость разлетелась далеко за пределы Этваль, и Ницы с каждым днем видела все больше и больше паломников, кто пришел проверить эту историю. Она несла таз с водой и представляла, как ухаживает за столь знатным мужчиной. В ее голове рождались разные образы, как мужчина, разбитый горем, захочет найти утешение в женских объятиях или же как она успокаивает его, а он влюбляется в нее, а потом отвозит к морю на белом коне. Она с улыбкой на лице толкнула дверь.       Таз упал вниз, и вода растеклась по полу. Ницы прикрыла рот, а ее зрачки задрожали.       По середине комнаты стояла фигура. Темные руки были покрыты золотом на концах, а глаза мужчины полностью заволокло тьмой. Лишь слабый свет желтых зрачков изучал ее. На горле нечисти виднелся порез, из которого без конца лилась золотая жидкость. Она окрасила одежду мужчины и уже окропила пол. Мужчина прикоснулся ладонью к ране и под ней тут же вспыхнул огонь. Секунда, — и вместо глубокого пореза на шее стал виднеться ожог, сквозь который золото уже не могло пробраться наружу.       Ведьмочка не двигалась из-за сковавшего ее страха. Теперь она поняла, почему Правителя считали столь ужасающей фигурой. Но Антон будто не замечал ее. Он спокойно вытер лезвие меча и прошел мимо девочки. Его стойкая походка пугала Ницы, которая знала, что мужчина потерял возможность ходить. Поэтому, как только он скрылся из виду, она со всех ног рванула в сторону дома Ании.       Антон ничего не чувствовал. Внутри будто исчезли все эмоции, испарились все вопросы и ответы. Не было ни назойливых мыслей, ни радостных воспоминаний. Было пожирающее ничего, что заставляло смотреть вперед и идти, идти, идти. Он чувствовал, что это ненормально, он понимал, что ему нужна помощь, только вот у него же все под контролем, он ведь в порядке. Он может ходить, колдовать, снова быть собой — и что, что в груди дыра, из горла до сих пор просачиваются капли крови, а желание исчезнуть сильнее, чем увидеть Олежу. Такое бывает у всех, это не страшно.        Антон повернул за угол и посмотрел в конец улицы. Среди черной дымки различимы были силуэты развалин. Там ничего не осталось. Ни старых домов, с остатками лепнины, ни полусгнившей таверны, где подавали лучшее вино Этваль. Ни дома градостроителя, ничего. Да и нечисти больше не вернуть, что сгорела, заболела или была убита, как Олежа. И тягучая тоска медленно посеевала мысль о том, что Антон тоже должен был просто умереть в тот момент. Защитить всех и насадиться на меч врага. Тогда все было бы проще. И спокойнее.       Мужчина медленно шел по улице в сторону леса. Там была битва и разрушенные улицы. Но если бы Правитель успел прийти пораньше, никаких разрушений не было. И возможно Олежа все еще был бы здесь, шутя об очередной ерунде. Вечно все проблемы только из-за его нерасторопности, излишней уверенности в себе и своих принципах. Какой смысл быть героем, когда не можешь защитить даже самое важное для себя? Своих товарищей, свое место при королевском дворе, свой город, свою любовь?       Смысл вообще быть? Все, что он делал, это доставлял другим неудобства. Злил нечисть и людей, расстраивал чужих матерей. Он в своей жизни услышал меньше хвалебных речей, чем ядовитых криков врагов, незнакомцев и друзей. Он всегда был не там и всегда был недостаточно силен. Зачем кому-то такому существовать? Если у Богини на каждого есть план, то почему же его привел Антона сюда, в эту точку времени?       Боли нет. Нет радости. Желудок тянет, но не от голода. Что вообще такое голод? Он забыл. Зачем мужчина встал и пошел? Исполнить последнюю волю.       Свою последнюю волю.       Он хочет умереть, но отказывается оставлять вещи так, как они сейчас. Антон с радостью бы покинул мир и растворился, но на нем лежит ответственность, которая не дает ему спокойно последний раз вздохнуть. Хотя важна ли эта ответственность? Другие живут и никогда ее не ощущают, так почему же ему так приспичило загнать себя, как скот, в этот загон? Почему он не может просто все бросить?       Все равно это будет не важно. Как и он сам. Он прошел долгий путь, но пора прекратить эту погоню за непонятным «светлым» будущим. Богиня явно пошутила, а он воспринял шутку слишком серьезно, и продолжал бороться до сих пор. А теперь у него наконец открылись глаза. Ничего не имеет значения, но и отпустить все сразу он не может.       Нечисть оборачивалась в его сторону. Повозки и кареты останавливались и продолжали ехать только, когда парень проходил мимо. Стража начала трястись при виде его, но тоже успокаивалась, когда Антон миновал их. Он пугал всех и никто не смел его остановить.       Руины.       Доказательство того, что люди до сих пор безжалостны.       Они жили, никого не трогая и никому не мешая. Чем им могла насолить несчастная Ницы? Девочка только и знала, как ссориться со стариком и бегать за парнями. А градостроитель? Он не был святым, но и плохим его не знали. Все они просто хотели спокойствия и мира.       Мгла опустилась на землю вслед за Антоном. Руки мужчины коснулись камня, и тот вспыхнул золотом. Пепел унесло ветром, и следом из-под земли начал бить яркий свет. Дома задрожали, дороги начали ходить ходуном — началось землетрясение. Следом огромные скалы, залитые золотым светом, устремились вверх. Опоясывая кольцом город, они тянулись все выше и выше. Нечисть ринулась на улицу и с ужасом смотрела на происходящее.       Пик скалы коснулся облаков. Лишь тогда Антон прекратил. Его тут же вырвало кровью, но он пошатываясь встал и спокойно посмотрел на свое творение.       Крепость.       Теперь Этваль ничего не угрожает.       Стык между скалами обдало рябью. Огромные камни полетели вниз, открывая проход из города, а следом все вспыхнуло огнем. Знающие маги сразу поняли, что только что был установлен барьер. Все горожане собрались вокруг. Они шептались, но как только Антон смотрел на них, все шарахались назад. — С этих самых пор мы не позволим людям больше портить нашу жизнь, — голос Правителя был низок, чем-то напоминая рев дикого зверя. — Мы не хотим войны, но и терпеть унижение мы не собираемся. Поэтому…       Антон посмотрео на север. — Я лично обезглавлю того паршивого короля и кину его голову сюда.       Толпа заохала. Ницы испуганно смотрела на мужчину и не знала, что делать. Мастер и Ания ушли сегодня из города и не могли подсказать ей, как успокоить больного. Шестеренки в голове девочки быстро поворачивались, и тут она вспомнила один разговор из прошлого. — Правитель, стойте! — закричала Ницы.       Нечисть за ее спиной сделала шаг назад. Девочка до сих пор не понимает, почему ей так спокойно позволяют приближаться к Правителю, но сейчас ей это играло только на руку. — Ваш друг! Мастер сказал, что ваш достопочтенный друг Олег не смог войти в цикл реинкарнации из-за короля! Он использовал на себе какую-то технику, что страшнее клинка Богини! Вам нельзя сражаться с ним сейчас в таком состоянии! Он невероятно силен!       Антон мертвым взглядом уставился на нее. Земля будто ушла у него из-под ног. Он не думал, что ему может стать хуже, чем было, но как же он ошибался. Раньше, среди тьмы, холода и дымки все еще виднелся слабый огонек «А если?». А если Мастер его найдет и спасет от этого состояния? А если есть способ спасти всех умерших? А если можно вернуть Олежу? А если он умрет и пожалеет?       Но теперь этот огонек задули. Стало холодно и сыро, а Антон начал смеяться. Его смех заставил Ницы сжаться и воровато крутить головой, в надежде сбежать.       Мужчина чувствовал, как непонятно откуда вновь вернувшаяся мана выходит из-под контроля. Он видел, как черные круги захватывают его зрение. Но жгучая боль в груди, негодование. Обида. Все вмешалось в круговороте. Все это не имеет значения. Больше уж точно.       Ницы пыталась придумать, как привести смеющегося Антона в чувства. Девочка была напугана и ее руки предательски дрожали. Несмотря на свою слабую связь с магией, она ощущала насколько удушающей была мана Правителя, насколько она подавляла всех вокруг. Позади нее большая часть нечисти уже стояла на коленях, кашляя кровью. Тут, среди несчастных, она увидела пьяницу с бутылкой непонятной жидкости. Она ринулась к нему, вырвала ее из рук, но когда повернулась обратно, застыла на месте.       Совершенно спокойный Антон стоял и смотрел прямо на нее. Звенящая тишина давила на перепонки, но благодаря ей зрение стало в несколько раз острее. Светлые участки кожи у мужчины окрасились черным, золотые ветви вен поднимались до самых плеч, а на концах рук виднелись длинные острые когти.       Девочка прижала бутылку к себе и сделала шаг назад. Все ее рефлексы кричали ей бежать. А когда Антон сделал шаг в ее сторону, ее колени предательски задрожали. Мужчина повернулся к ней лицом. Это было все то же знакомое лицо. Она видела его каждый день, издевалась над ним. Последние дни она помогала ему и заботилась о нем. Но сейчас вместо спокойно смотрящих глаз с нахмуренными бровями на нее пялились две черные сферы. Они были бесконечные и пустые, и в них не было и намека на свет.       Девочка вылила содержимое бутылки на Правителя и упала на колени. Все ее тело дрожало, но она не смела поднять взгляд. А Антон же замер, вытер вино ладонью и в тот же миг в его черных, как смоль, глазах появились два золотых зрачка. Парень посмотрел на Ницы, а потом пошел в сторону только что пробитого в скале прохода. От каждого его шага в воздухе рассеивались клубы маны и летел пепел.       Его фигура медленно скрывалась среди деревьев. Нечисть перепугано смотрела по сторонам и хвалила Богиню за спасение. Огромные скалы давили своим присутствием, но под ними уже собралась нечисть. Маги и волшебники с невероятным любопытством изучали их, а недавно прибывшие паломники наконец воочию увидели силу Правителя.       В этом хаосе Ницы подняла взгляд. В ее глазах были слезы, что медленно покатились по щеке.