Территория Этваль

      Белый свет ослеплял и мешал рассмотреть местность. Яркие блики драгоценных камней переливались под солнечными лучами и падали на не менее светлые стены. А над головой незнакомая синева, сквозь которую виднелись звезды.       Антон не мог понять, где он находится. Тело, которое наконец почувствовало, что избавилось от опасности, предавало его, и кровь все сильнее подступала к горлу. Руки тряслись, а ноги уже не держали. Мужчина оперся на меч, теряя равновесие, и попытался поднять голову. — Дай-ка я приведу тебя в порядок, — раздался женский голос сбоку.       Заискрилась белая мана, что нежными движениями обволакивала раненное тело нечисти. Боль постепенно стала исчезать, а голова, наполненная разными мыслями, прояснилась. Ожог на шее исчез, раны от сражения затянулись. Следом голубые искры закружились вокруг его тела, и вмиг грязная одежда превратилась в белоснежную: ее буквально заменили, но Антон был не в том состоянии, чтобы сопротивляться или хотя бы заметить это. — Так гораздо лучше. Но все же я советовала бы тебе присесть или полежать. Прости, кровати не имею, но могу предложить тебе достаточно удобное кресло.       Глаза все еще щипали от яркого света. Мужчина сделал шаг назад, после которого его тело потянуло вниз, к полу. Но непонятная сила придержала его и не дала упасть на белую поверхность. Его медленно усадили на недавно упомянутую мебель и даже поправили волосы в конце. — И я советую в будущем изучить данное заклинание, чтобы не пришлось тебя с того света каждый раз доставать. И своих обучи. И да, я на время выгнала тень, но постарайся не поддаваться ей больше. Если бы она не захотела уйти, она бы так и осталась с тобой. — Кто ты? — прохрипел Антон. — У меня много имен.       Мужчина поднял взгляд. Перед ним стояла молодая девушка, ростом примерно с Ницы. Ее темные волосы волнами спадали вниз, а серые, лучше даже сказать серебристые глаза безразлично смотрели на него. Она была невероятно бледна, кожа будто просвечивалась, но при этом она имела пухлые бедра и не выглядела больной. Одежда девушки смутила парня: на ней ничего не было, кроме набедренной повязки цвета морской волны и пару лент, что поддерживали и скрывали ее грудь. К слову, они недостаточно хорошо закрывали ее, из-за чего любое движение незнакомки могло закончиться неожиданным оголением.       Такую одежду не носили даже куртизанки в королевстве. Антон слышал, что подобные одеяния приняты у фей, но эта раса отличается своими большими крыльями, что всегда выглядывают за их спиной. А у девушки явно не было этого атрибута. У нее вообще ничего не было, и напоминала она больше человека, чем нечисть. Но при этом от нее разило некой таинственностью и недоступностью. Мужчине хватило одного взгляда на нее, чтобы понять — она как неприступная стена, если не как смертельное ущелье, и такую женщину лучше обходить стороной. — Зови меня Габраяле.       «Странное имя» - промелькнуло в уставшем сознании Антона. Он знал много имен, но услышанное мало того, что было неизвестно ему, — он не мог понять даже к какой стране оно принадлежит. Мозг отказывался сотрудничать, по кругу выдавая только прозвища Королевства. Но что-то подсказывало ему, что девушка родом явно не оттуда. — Ну а если тебе привычнее, то Богиня.       Слова лавиной захлестнули Антона. Он впился глазами в девушку, что так же холодно смотрела на него.       Богиня являлась незыблемой фигурой в их мире. С детства каждый знал о ней и ее деяниях. Бог сотворил землю и Богиню, а она наделила все жизнью. Богиня ввела порядок, рассудила морали, подарила всем смысл и роли. Ее слова — закон, ее предсказание — будущее. Не было сомнения в том, насколько эта всевышняя велика. Ты можешь верить в нее или не верить, но после смерти ты окажешься в ее колыбели. А ее покои? В писаниях рассказывают о редких счастливчиках, которым удалось туда попасть, и об увиденной ими красоте до сих пор слагают песни и байки.       Стало тихо. Антон смотрел на девушку, чуть дыша, и все меньше верил ее словам. Он даже на секунду подумал, что перед ним умалишенная, а потом пришло осознание, что его полностью исцелили. Так мало того, странные мысли в голове тоже испарились, что он мог списать только на божественное вмешательство. — И не смотри так на меня, — наконец вздохнула Габраяле. — Нам нужно поговорить. — Богине… — прошептал Антон. — со мной? — Ага, сама не могу в это поверить.       Раздался свист, и девушка развернулась. Наконец мужчина пришел в себя и начал рассматривать окружение. Перед ним стоял стол, на котором виднелись кипы книг и стопки свитков. Прямо за стулом, что примыкал к верстаку, были высокие шкафы, наполненные всем, чем только можно: среди склянок мелькали разные травы, камни, фрукты и даже чучела зверей. Рядом — огромный свето-камень, а по правую сторону от него стояло что-то, напоминающее кухню. Над печкой странной формы висел чайник из черного камня. Он-то и издавал этот свист.       С другой стороны от Антона ничего не было. Только белая стена, в углу которой виднелось странное черное пятно, что полукругом замыкалось возле другой стены. В середине белого пространства, прямо за мужчиной, стол еще один стол, но на нем уже лежали свитки и разные ингредиенты. Было нетрудно догадаться, что именно там «Богиня» варит зелья. — Чай? — спросила девушка, доставая кружки из ящика. — Знаю, ты предпочитаешь алкоголь, но я лет так двести уже не пью его. А стоило лишь раз перебрать той браги! — Что происходит? — не разделял веселого настроения Габраяле Антон. — Почему вы смеете себя так вести, называясь именем всевышней? — Ну как что? Ты разрушил мою легенду, стал противоречить предсказаниям, убил моего лидвурна и теперь ты сидишь в покоях самой Богини! А еще она предлагает тебе чай. Люблю чай. — Покои? Те самые великие покои? — зло спросил мужчина. — Вы смеетесь?       Агрессия бурлила в нем. Он хотел встать и показать девушке, что с ним лучше не шутить. И если бы его ноги в тот момент слушались, он бы точно преподал «Богине» урок. — Не боись, в постель не потащу. Кровати нет. Да и с мужчинами не сплю. Снова, стоило лишь встретить того бабника раз…       Габраяле засмеялась. У Антона задергался глаз. — Годами лечилась! Никакая магия не брала.       Он нахмурился. Это не тот разговор, который мужчина ожидал от всевышней, от создательницы всего живого или хотя бы от той, которая выдает себя за нее. — Хотя ты очень даже в моем вкусе, — «Богиня» наклонилась поближе к нему. — Приходи лет так через пятьсот, я тогда изучу Темные пещеры и буду скучать. Может, тогда будет время для любви, крепкого мужского плеча и всего такого.       Мужчина уставился на девушку, а та залилась смехом. По воздуху поплыл чайник, что разлил кипяток в кружки. Над водой поднимался пар, и в тот же миг внутрь кинули странные мешочки. Антону еще не приходилось видеть таких. От них по жидкости сразу пошли черные круги и появился аромат крепкого чая. — А что? Темные волосы, светлые глаза, кожа у меня как у мертвеца… Твои предпочтения. И вообще-то это я здесь дама, сижу с мужчиной, изолированная от мира. Это мне нужно бояться. Вдруг у тебя бессовестные мысли! — У меня от вас голова болит. — О, — воскликнула девушка. — видишь? Тоже твое предпочтение в нечисти. Все в яблочко, все в точку.       Она подняла свою кружку и сделала глоток. — И вы зовете себя Богиней?— произнес раздраженно парень. — Сомневаешься? — неожиданно серьезно произнесла Габраяле.       Вмиг температура упала, и в комнате стало темнее. По телу Антона пошла дрожь: что-то ему подсказывало, что лучше не злить нечисть перед ним, даже если он и не верил ее словам. Он осторожно потянулся вперед и взял предложенный напиток. Гипнотизируя его взглядом, мужчина сделал первый глоток.       На удивление чай был… Обычным. Такой подавали на приемах знати из его прошлого. Еще тогда ему не очень нравился весь этот ворох элитаризма вокруг простого напитка. Ведь это даже не алкоголь, что столетиями настаивают в укромных местах. Чай даже хуже — мужчина четко помнил, как его учили отличать плохие листы от хороших, чтобы его король пил только самое лучшее.       Слабая улыбка неожиданно расцвела на его лице. Больше нет «его короля» и нет смысла притворяться довольным. — Пожалуй, откажусь от чая, — он отставил кружку в сторону. — Как мне уйти отсюда?       «Богиня» обвела взглядом мужчину и магией придвинула его кружку к себе. Взмах рукой — ее чаша увеличилась в несколько раз, и девушка спокойно, не брезгуя, перелила недопитый чай к себе. — Значит, не веришь… Уходить куда угодно, только не через эту стену, — она показала на белое полотно сбоку. — Ты выпадешь в атмосферу и будешь долго лететь вниз, воспламеняясь в процессе! Ой! Атмосфера — это слой воздуха между землей и космосом, если что. Хотя ты должен знать, все же грамоте обучен.       Габраяле улыбнулась: — Тропосфера, стратосфера… Вот люди раньше умны были! До всей этой беготни за нечистью… К слову, как только ты со мной побеседуешь, я лично провожу тебя обратно. Без всяких увечий. — Проводите? — засомневался парень. — Ага. Я ж процентов так на восемьдесят уверена, что ты не веришь, что я Богиня. Уж слишком ты все это легко воспринял и смирился. Поэтому провожу. К слову, спешу тебя расстроить: ты не умер, тебя не разыгрывают и да, я Богиня. — В это сложно поверить, вы правы. Хоть мои последние воспоминания — это сражение с драконом, и я не помню, как попал сюда, но верить в бредни незнакомки я не буду. Если вы Богиня, то где же Бог? Где все священные атрибуты? — тут же парировал Антон. — Бог? Ну явно не в этой комнате.       Девушка тут же посмеялась со своих слов, отпила чай и продолжила, как ни в чем не бывало: — А может и не в этом мире. Есть он или нет, мне нет дела. Главное, что люди в него верят и не пытаются понять мою силу. Если честно, только не злись, я его придумала.       У Антона будто ушла земля из-под ног. Странным образом, в тот момент он верил тому, что говорит эта незнакомка. Хотя его мозг и подсказывал ему, что все это может быть обманом, предсмертным бредом умирающего сознания, мужчина все равно почему-то воспринимал ее слова всерьез. Все же до этого он был на поле боя, а теперь сидел в белоснежной комнате. Он помнил, как лезвие полоснуло по шее, а теперь на ощупь его кожа не имела увечий. Да и предчувствие с интуиций говорили ему, что ошибки тут точно не было. — И пророчества создала я. И своим поступком ты нарушаешь легенду! Поэтому мне и пришлось вмешаться!       Девушка снова засмеялась. Антон мертвым взглядом наблюдал за ней, пытаясь осознать все услышанное. Богиня, которой столетиями поклонялась его семья, чьи слова меняют жизни людей и нечисти, чьи пророчества нельзя осквернять и сомневаться в них… Все это было выходками дамы, которая пьет чай, сидя перед ним. Девушки в нагрудных лентах вместо священных одеяний, чье легкомыслие пугает.       А все те битвы, где его товарищи навеки пали? Они также попадали в эту комнату, после чего в колыбель? Или и нет никакой колыбели и веками люди молились на то, чего не существует? И тогда все жертвы, все надежды нечисти и людей были напрасны. Антон не хотел об этом думать, но мозг сам достраивал картину перед ним. — Опять потерялся в своей голове. Правитель, ау! А ведь знаешь… — Габраяле вздохнула. — Знаешь, в те времена, когда я была молодой, не было ни Бога, ни сотворения, ни единой религии. Потому что трудно поверить, что одно единственное существо может создать планеты, солнце, звезды, нечисть, человека, ману и… Ах, прости. Ты же знаешь, что это все такое? Должен, надеюсь. Черт, я ж понятия не имею, какой сейчас уровень образованности у людей! Может вы опять, как во времена Раздробленности, считаете, что весь мир — плоскость.       Звездочкин опустил взгляд на свои ладони. На них не было следов от ран и крови, но в этот момент они казались ему невероятно слабыми и ничтожными. Как и он сам в те секунды, когда речи Богини касались его ушей. — Поделюсь секретом, раз уж мы так хорошо беседуем, — девушка раздраженно щелкнула языком. — но я человеком была до всей этой…       Она очертила руками круг, который моментально засиял синевой и серебром. — Бесовщины. У меня не было способностей и сил, и в целом я их не хотела. Просто была голодной. Тебе ли не знать, как во времена войны люди голодают. А никто не предупредил деревенскую дурочку, что сердце нечисти — самый важный орган, в котором чаще всего находятся ядра с маной, и что лучше их не есть.       Зрачки Антона сузились. Он уставился на Габраяле. Что значит человеком? Бесовщины? Деревенскую?…       Девушка же не заметила его шока. А может и обратила на это внимание, но не придала значения, а лишь хлопнула в ладони и произнесла: — Поэтому мы похожи! — Вы создали все живое вокруг, мы не можем быть похожими. — Поверил-таки что я Богиня! Только вот все живое существовало задолго до меня и будет существовать долго после меня, дорогой. Глупо полагать, что кто-то со знаниями деревенщины способен создать хоть какую-то расу. Тем более в мои-то времена. — Нет, — почему-то поспорил Антон. — вы их создали. — А мы, я посмотрю, в отрицание пошли. Люди, нечисть, животные сами появились на свет. Никакого божественного вмешательства! Хотя, откуда мне знать, в те времена меня не то что в планах не было — моего народа не существовало! Поэтому смирись, Правитель.       У Антона болела голова. Первое, что его заставили выучить это учения Богини. Никто не смел даже подвергать сомнению все сказанное и написанное самой всевышней. А теперь из-за бредней странной дамы его мировоззрение рушилось. — Хватит бояться и начни уже вести себя, как равный мне! — неожиданно громом прокатился голос Габраяле по комнате. — Конечно, ты слабее, но не настолько, чтобы страх так сковывал тебя после каждого моего откровения. Я призвала тебя не для того, чтобы видеть побитую шавку, а чтобы побеседовать с Правителем. Осознай уже, что твоя Богиня — всего лишь такая же нечисть, как и ты! — Вы это говорите тому, кто верил в вас и ваши легенды с рождения. Чье государство верует и… — Да знаю я, что ты в шоке! Поэтому я и говорю, стань наконец Правителем, а не Антоном! Антон не выдержит такой удар, а вот для Правителя все происходящее — обычный день.       Девушка неожиданно стала еще серьезнее. От ее слов разило холодом, и Антон чувствовал, как лед через предложения пробирается под кожу. Температура вокруг упала на градусов двадцать, и мурашки появились на руках мужчины. — Я живу дольше, чем многие могут себе представить, — ровным голосом произнесла Габраяле. — и я не буду сюсюкаться. Ты вообще должен был умереть. И я до сих пор не откинула этот вариант. Просто договориться с тобой проще, чем потом исправлять все последствия! Поэтому откинь ты уже эту жалкую часть себя. Твои эмоции заглушают личность, с которой я хочу побеседовать.       Мороз подобрался к сердцу мужчины и будто бы взял его в тиски. — Если бы мне нужен был Антон, я бы начала разговаривать с ним еще в тех молитвах на поле боя. Поэтому хватит быть Антоном! Ты уже Правитель! А твои мысли тебе только мешают! Твоя любовь, чувства, привязанность. Ты ведь знаешь, что тебе все это не обязательно, да? Твоя голова — твой страшнейший враг. Поэтому возьми ты себя уже в руки, Правитель!       У Габраяле зло мелькнули глаза. — Знаешь, почему Душнов стал королем, не твой родственник? Потому что вы Звездочкины все такие человечные. Но время проснуться! Ты нечисть! Даже хуже, ты монарх, правитель, власть! В тебе не должно быть ничего от человека! Ведь твой ум как закаленная сталь, верное оружие, которое может тебя защитить и помочь навести мир. А эмоции как коррозия, что медленно разъедает клинок!       Пелена чувств медленно отпускала парня. Паника и удивление сменялись безразличием и спокойствием. Он будто бы правда проснулся ото сна. Все недели жизни перелистывались перед его глазами, напоминая об ошибках. С момента бала Антон не чувствовал себя настолько свободным и уверенным. И вправду, почему он такое значение придал всему? Он годами жил, скрывая и игнорируя свои чувства и проблемы вокруг, так зачем же он начал ставить их выше нужного? Звездочкин давно уже выбрал путь, давно решил, кто он. Ведь еще стоя возле трона короля, он знал, что однажды займет это место. Так откуда появилась такая надобность убеждения в этом? Зачем ему голова короля? Почему его так волнует то, что ему врала религия, если он все равно обращался к ней лишь в речах к народу и товарищам?       В голове неожиданно мелькнул тот странный круг из подвала поместья. Тогда же он впервые увидел тень. Почему именно после этого он так сильно стал зависеть от чувств?… — Так и знала, что чтобы разбудить тебя, придется напомнить о семье, — вздохнула Богиня, вновь приступая к чаю. — Надо было с самого начала с нее начинать. А то распиналась тут. Чувства, эмоции… Ай ладно, главное, что ты наконец слушаешь, а не вменяешь. — Чего ты хотела? — строго произнес мужчина. — О-о, вот мы и на ты перешли! Еще немного и меч мне с титулом дашь!       Она щелкнула пальцами, и в воздухе появился свиток. Он выглядел потертым и старым, уголки не просто почернели, но и покрылись плесенью. Девушка взяла его в руки и начала вновь говорить: — На самом деле я тебя понимаю. Первая тысяча лет всегда тяжелая. Тут ты еще умудрился с самого начала тень потревожить, поэтому не мне тебя осуждать. Мы с тобой всесильны, но платим за это страданиями. Неверный шаг — и буйство уничтожает твое тело. Неверное слово — и нет гектаров земли и воды. Неверные мысли — и вот недели, а то и года жизни выкинуты наутек. — Уж слишком ты много говоришь для всесильной. Я задал четкий вопрос и жду четкий ответ. — А я давно ни с кем не общалась, вот и хочется обсудить и поговорить обо всем. Вот и все. Для меня все в этом мире намного проще, чем для тебя. Проживешь первые двести лет и поймешь, о чем я говорю.       Свиток покрылся голубыми трещинами и испарился. На замену ему появился другой, не менее потрепанный лист. Габраяле вздохнула и начала просматривать его глазами: — Ты такой же, как я. И сила почти равна моей. На самом деле на нашем уровне уже не так уж и важно, кто сильнее и слабее. Но ты пока еще на этапе, где посвящаешь себя мирской жизни. Что ж, я буду ждать тебя здесь. Да прибудет Бог, Богиня и Правитель…       Девушка засмеялась, оторвавшись от свитка. Она наблюдала за лицом Антона и, не увидев улыбку, призвала другое писание: — Вот ответь мне, будь ты еще могущественнее, ты бы стал заниматься строительством государства? Вот я, обретя такую силу, мечтала только скрыться от тех, кто хотел ее забрать. — Это не потому что у тебя больше силы. А потому что ты не воин, — Антон обнажил меч. — причем болтливый не воин. — Ну не скажи. Я-то росла в войне и прекрасно могу постоять за себя, — девушка исподлобья смотрела на него, и тогда мужчина все же убрал оружие. — Но тут уже играет другое. Тебе бы тоже наскучило бы все эти вечные набеги и драки. Мы с тобой были людьми, и самое страшное то, что мы с тобой знаем, насколько жестоки эти создания. — Не скажу, что упыри менее жестокие, чем люди. — Правитель, — удивленно вскрикнула Габраяле. — ты лжешь сам себе! Сколько пыток ты знаешь? И сколько из них придумал сам? Вампирам от людей нужна кровь и мясо, а людям от людей нужна правда и самоутверждение. Или ты уничтожил Королевство и убил отца Михаила перед его глазами для того, чтобы потом закатить пирушку всем Этваль? Ммм?       Антон уставился на девушку. Она спокойно улыбнулась, и по воздуху вновь поплыл чайник. В этот раз перед мужчиной не было кружки, и кипяток полился только в чай Богини. Девушка не шутила, когда сказала, что его любит: стоило ей сделать глоток напитка, как вся атмосфера в комнате сменилась на более дружественную, вокруг стало теплее. И только тогда мужчина заметил, что на полу был лед, который наконец начал таять. Он посмотрел вниз: мерзлота почти касалась его ног, в надежде заточить в себе, но концы острых льдин так и не достигли его. Наконец до него дошло, что если бы он не взял себя в руки, его бы и вправду убили. Это осознание неплохо так ударило по самолюбию Антона.       Он хотел умереть, но не так. Да и сидя здесь, перед самой Богиней, мужчина понял, что у него все еще есть незаконченные дела. Он посмеялся сам с себя: как только к нему вернулась способность ходить и сражаться, он сразу захотел жить. Как только меч перестал быть обузой, а вновь стал верным товарищем, Антон увидел смысл в жизни. Все же он не человек и не нечисть, а воин. Рыцарь до мозга костей. — Ох… В свое время я устала защищать свою жизнь от нападков… — вздохнула Габраяле. — И не поверишь кого? Ведьм. — Неужели они смели соревноваться с самой Богиней? — почему-то с сарказмом произнес Антон. — Для них я не Богиня, а кусок мяса. Представь, какую силу ты обретешь, отведав моего сердца. Вот поэтому они и были настолько смелыми. Пришлось от них даже дом в небе строить. И ведь сделай шаг вправо, и вот ты уже не ведьма, старая карга, а благородная целительница, но нет. Они гордятся своей принадлежностью. Редко кто выходит из шабаша. Хотя у тебя есть представительница. — Представительница? Ты про Ницы? — Угу. Ведьма, покинувшая шабаш. Один случай на миллион. Хотя у тебя и демон есть, ушедшая из семьи. Человек, что обручился с оборотнем и жил среди нечистивых. Вампир, наконец откинувший половину своего клана. А тот старый хрыч так вообще… Старейшины и полудракон… Принцы эльфов… Ну и солянка.       Антон мысленно перечислил всех знакомых. Имена сами ложились на определения, лица друзей и товарищей моментально всплывали в голове. По телу побежали мурашки от осознания того, как много необычной нечисти он собрал вокруг себя. Ведь вправду, теперь, когда мужчина более-менее разбирается в особенностях и традициях нелюдей, ему не верилось, что представители этих видов могли отречься от своего прошлого, следуя за ним. Это больше казалось шуткой по типу «Глухой услышал рассказ слепого о том, как он видел, как немой пел», но это было правдой, реальностью, в которой он жил. Но в словах девушки были некоторые моменты, которые заставили усомниться парня в своих знаниях о товарищах. Полудракон? Старый хрыч? Это точно мастер, но почему сама Богиня о нем так отзывается? Принцы эльфов?… — Ладно, ладно, — засмеялась девушка. — вижу, ты призадумался. Не беспокойся, про принцев я пошутила. А то еще повысишь эльфов и будешь от головной боли страдать. Хотя ты уже страдаешь.       Черный полукруг на стене стал больше. Габраяле повернулась в его сторону и щелкнула языком. Она вскинула ладонью вверх, и свето-камень позади нее зажегся. Его свет падал на всю мебель, разгоняя тени. — Прошу прощения. Земля движется, и солнце скоро перестанет освещать мои покои. Я, когда делала эту комнату, не подумала о том, как все будет здесь работать в ночное время. Первое время здесь вообще воздуха не было! Вот умора! — девушка засмеялась, а потом начала кашлять. — Прошу прощения, опять отвлеклась. А ты ведьм так быстро со счетов не скидывал бы. Они тебя в покое не оставят, пока ты жив. Они никогда не оставляют могущественных существ. Но так как ведьм легко почувствовать — они подкупали людей. А там начинался интересный круг. Помню те времена, а я ведь всего лишь хотела спокойно учиться и никого не трогать. — Не легче было бы их уничтожить?— без интереса спросил Антон. — Я миролюбива. Старейшины бы сказали, что я пацифистка, но я до сих пор не могу узнать, с какого времени это слово! Хотя тебя я подумывала уничтожить еще тогда, когда ты получил силу. Уже тогда я поняла, что ты будешь проблемным и легче обезглавить тебя, чем пожинать потом плоды. — Почему же тогда ты передумала? — усмехнулся мужчина. — Раз я угроза твоей спокойной жизни, почему ты меня сразу не убила?       Девушка прищурилась. Пар над чаем поднимался к потолку и терялся в постепенно атакующей комнату темноте. — Что ж… — слабо улыбнулась Габраяле. — А почему ты не казнил ту ведьмочку, что причинила тебе вред?       От этого вопроса у него во рту появился странный привкус. Он знал, что была затронута его слабость. То, что кружило и мешало ему жить все эти месяцы. — Мы с тобой люди и мы слабы духом, — вздохнула девушка. — все люди любят, боятся, презирают, гордятся… Испытывают любопытство.       Женский смех разлетелся по комнате: — За редким исключением. Только блаженные способны ничего из этого не испытывать. К тому же, людям свойственно ошибаться. Хотя можно ли это назвать для тебя ошибкой? Для тебя это редкое везение, что я, слабая девица, заинтересовалась и позволила тебе жить. Но мое любопытство все же сгубило меня. За всю историю лишь я одна достигла такого могущества, а тут появляется парень, что обретает почти равную мне силу. Мне было интересно, как будешь выживать ты? Скроешься ли ты от чужих глаз или создашь религию? Будешь ли страдать и умрешь или же будешь до конца бороться? Станешь ли ты новой звездой или потухнешь, так и не достигнув желаемого?       Она замолчала, рассматривая пустоту. Блеск безразличия мелькнул у нее в глазах, и Антон слишком хорошо знал его. Многие его товарищи после битв имели такие же стеклянные взгляды, да что уж говорить, и сам мужчина буквально несколько дней назад обладал этим же. Этот тусклый блеск говорил о многом, рассказывал целые истории, забытые всеми, кроме самого обладателя глаз. Габраяле прожила долгую и тяжелую жизнь, и в ее сухом взгляде это легко читалось. — Я приятно удивлена, что ты пошел по моим стопам, — продолжила девушка. — Все же стать кем-то сокральным — это самый верный путь. Сначала все смеются — эта ведьма прозвала себя Богиней! Посланницей Бога! Но потом остаются лишь легенды. А под натиском войн эти легенды становятся молитвами. Даже делать ничего не надо! Люди сами начинают верить! Удобно, тебя быстро вознесут в лик святых. — Я не прошусь к святым, — спокойно ответил мужчина.       В этот момент он пожалел, что отказался от чая. Все же теплый напиток за этой беседой не помешал бы. — Ну что ты… — протянула Габраяле. — Это уже не тебе решать. Соглашусь, первые сто или двести лет Правитель будет могущественным монархом, но потом ты станешь чем-то недосягаемым. Легендой на устах. Пройдет еще немного лет, и вот тебе уже поклоняются. А учитывая, что я помогаю тебе — лет пятьсот и ты уже изваян Богом и создан по подобию Богини. — Помогаешь? — с сомнением спросил Антон. — Ты? Мне казалось, ты только мне жизнь портишь. — Благовония не горят за Правителя. А значит, ты или ненавистен Богиней, или очень любим.       Девушка засмеялась. — Или ее возлюбленный. Ты знал, что на редких фресках, где я изображена, я выгляжу, как дама с темными волосами и глазами цвета моря? Ты подумай, редко кому такая красотка предлагает себя.       Габраяле улыбнулась так, будто не знала, чьим клинком недавно убили любовь Антона. Ее легкомыслие заставило кровь бурлить в жилах парня, а воспоминания об Олеже болью отдали в сердце. Мужчина прикрыл глаза: ему нужно было успокоиться. Сейчас было не время думать об утрате. — Ты очень образованный человек, — перед Антоном мелькнул свиток. — Верный своему сердцу и принципам. И я хочу подписать с тобой договор.Ты не разрушаешь мою легенду, и люди не трогают меня, а я не вмешиваюсь в твою жизнь. От слова совсем. — И не меняешь мою судьбу? — А ты думал, я могу? — усмехнулась девушка.       А следом послышалось шипение: — Прости, забыла, что ты всю жизнь рос на байках обо мне и моей божественной сущности. Я не управляю судьбой. Да и вряд ли хоть кто-то это делает. Я вообще в нее не верю. Верю в случайности, пересечения, но судьба… Если она и есть, то она слишком жестока. Тебе ли не знать. — Ты… В тебе есть хоть что-то от той Богини, в которую веруют? — спросил Антон.       Габраяле грустно улыбнулась. А мужчина прикрыл глаза, стараясь отогнать слезы. Столько товарищей, столько людей, нечисти… Если нет никакой Богини, значит и нет никакой Колыбели и роли, уготованной каждому. Все они погибли, и на этом все. Ушли в небытие, как недавно произнесла сама дама. — Есть, — тут Антон распахнул глаза. — И это единственная клетка, которая у меня осталась. Я ответственна за пророчества… Я создала книгу, которая примерно видит будущее. По ней я ориентируюсь, хотя часто пророчества Богини не сбываются…       Она вздохнула. Мужчина не помнил тех писаний, что не исполнялись. Скорее всего молитвенники за уши притягивали события, лишь бы подтвердить пророчества. — Для тебя я сейчас злодей, — произнесла девушка. — я понимаю, но это не так. Я подарила многим надежду. Я смогла успокоить умирающих, которые боятся смерти. Теперь их ждет не пустота и забвение, а колыбель Богини. И у каждого теперь есть своя роль в этом мире, которую им уготовила я. А мои писания? Огромное количество людей и нечисти умеют читать и писать только благодаря им и приходским школам. И так уже не первую тысячу лет. Тем, кто не был по другую сторону, трудно понять мотивы.       Удивительно, но то, что Антон считал жестоким обманом, Габраяле видела благо. — Ты их не поймешь, — девушка вздохнула. — пока не вырастешь. Не постареешь. Пока не случатся события, что сколят твои клыки и уберут улыбку с лица. Сейчас ты только думаешь, что понимаешь, но поверь, — это не так. Как и принцу, которого оберегали и любили с детства, не понять боль воина, что смог собрать вокруг себя нечисть, так и воину, который все еще думает, что смерть — это решение, не понять терзания путницы, что знает, что смерть — преграда на пути к цели.       Антон понял, что имела в виду девушка. Еще не пришло его время правильно расценить ее действия и решение создать религию, которой он, и Королевство, и весь контент слепо следуют. Она права в строках, где подмечает, что он может думать, что осознает, но это не так. Перед глазами стоял тот вечер в Богиней забытой библиотеке бывшей столицы Королевства, где Олежа говорил ему, а Антон кивал, думая, что понимает. Но лишь спустя годы он осознал, что на самом деле несли в себе те слова, к чему хотел его привести парень, так настойчиво жужжа обо всем. — Этот мир… — Габраяле отвела взгляд в сторону. — Прекрасен. Тут столько всего интересного. Ты знал, что оборотни прошлого совершенно не похожи на нынешних оборотней? Что их лапы стали меньше, а уши наоборот увеличились? Или что до драконов были существа, в несколько раз страшнее и выше их?       Светокамень на миг блеснул, но вскоре пространство вновь заполняется теплым светом. В комнате стоял запах чая, а над головой сияли звезды. Голос Богини на удивление убаюкивал, казался колыбелью, что Антону пела мать в давнем прошлом. — Я люблю этот мир. И жизнь. И даже если кто-то там или что-то там хочет, чтобы я погибла — я буду сражаться до конца. Тебе ли не знать, как порой хочется прожить хотя бы еще один денек. Поэтому давай не будем усложнять друг другу жизнь? Ты не трогаешь пророчества и религию, я тебя и Этваль. — Я все еще не могу поверить, что ты считаешь, что я способен уничтожить твои пророчества. И тем более религию. — Не недооценивай себя. На самом деле я очень надеюсь, что ты достигнешь еще большего могущества, ведь ты способен. И тогда, обладая силой всего континента, ты наконец запретишь старейшинам смотреть в будущее.       Антон не знал почему, но он усмехнулся. Улыбка расцвела и на лице Габраяле. В тот момент мужчина почувствовал необъяснимое единение с девушкой напротив. Будто они старые знакомые, которые волей судьбы наконец встретились. А может быть это говорила за него его необъятная пустота в груди, что все еще сжимала сердце. — Пугают тебя? — мужчине захотелось поиздеваться. — Разве ты не сильнее меня, чтобы бояться каких-то стариков? — Признаться честно, я сильна, но не настолько, чтобы, как Крислэнд, придумать свою магию и зельеварение или чтобы, как старейшины, видеть вперед. Так что не зазнавайся раньше времени, Правитель. — Сама Богиня призналась, что мы с ней почти на равных, а теперь выясняется, что мы еще и слабые. Удивительный вечер… — И не язви мне тут! Старейшины… Меня пугают, да. Ты нет, потому что наши пути похожи. Даже в любовных делах. А вот они… Они загадка этого мира. Они вышли из под крыла одного мастера, и их способности ломают привычную картину мира. Старейшины буквально способны принести будущее в настоящее, а Крислэнд способен воплотить каждую их идею в жизнь. И если ты сможешь удержать их под своим крылом и не дашь им достигнуть меня, что ж, я постараюсь сделать все, чтобы Этваль расцветал.       Девушка сделала глоток чая. — Удивительно, — Антон посмотрел вверх. — я второй раз в жизни слышу про Крисленда, но его боится даже Богиня. — Поверь мне. Крислэнд намного страшнее, чем ты думаешь. Если бы он хотел, Этваль не было бы. Как и старейшин, которых ты считаешь шутами. Если бы ты внимал их историям, то ты бы услышал то, что сломало бы тебя. Начнем с железных лун, что будут передавать волны маны в города и соединят все уголки мира. Они их называют «Спутниками». А учитывая то, что я уже живу в небе, эта идея имеет полное право быть в будущем.       Напоминание о том, что они в небе, снова поставило Антона в тупик: — Так почему же ты не сделаешь пророчество, где запретишь им смотреть в будущее? — Я хотела, а на следующий день мой тайный алтарь в лесах Империи сгорел. А рядом висела записка. Я не стала ее читать, но смысл послания поняла очень четко. Там, где я только думаю, они уже видели и действуют. — Но старейшины чаще всего только болтают, — с горечью вздохнул мужчина. — Они ничего не делают. — Это ты так думаешь. Эти хитрецы знают, что даже простое действие меняет все будущее. В вашу первую встречу они вроде бы раздавили карету Сан Экалета, да?       Воспоминания о тех временах уже стали стираться из памяти Антона. Он пытался вспомнить, чья же то была карета, но перед глазами стоял лишь ящер невероятных размеров. А ящер ли? На чем старейшины вообще появились? — Если память мне не изменяет, — после минуты молчания начал Антон. — то да. — В этой карете лежали портреты их семьи, — произнесла Габраяле. — Кто знает, принял бы по итогу вампир твою сторону, если бы эти красочные полотна все же висели у него в поместье. Он же мог тогда горой стоять за общину и погибнуть вместе с сестрой, что к слову я и ждала, а тут он отрекся и даже спас своих. А теперь скажи, зачем старейшина когда-то помешал вашей встречи глав, из-за чего ты его вышвырнул за порог, ммм? А зачем предупредили про Ницы, если знали, что ты все равно отравишься? Вот поэтому они меня и пугают. Там где… — Я даже подумать не успел, они уже видели и действовали. — Все верно, — девушка вздохнула. — они не способны достать меня в моем уютном гнездышке, но я хочу, чтобы так было и впредь. А эти старики подчиняются твоей власти, а не моей.       Антон вздохнул. Ему не нравилось то, куда вел разговор. — А еще я планирую дополнить пророчества, — Богиня улыбнулась. — поэтому пообещай мне, что через примерно пятьдесят-сто лет ты обрушишься бедствием на какую-либо страну. Неважно какую. — Мало того, что скидываешь на мои плечи самых загадочных личностей нашего мира, так еще и хочешь моими руками жар загребать? — Была бы очень рада.       Девушка засмеялась. Антон же скрестил руки на груди. — Ах. Чуть не забыла. Еще кое-что, — Богиня повернулась к нему. — не контактируй с тенью.       Тут мужчину пробил озноб. Он посмотрел на Габраяле, но от бывшего веселья на ее лице не осталось и следа. — С тенью? — уточнил Антон. — У нее разве нет имени? — Может и есть. Когда я в последний раз видела ее, мир буквально раскололся. Самое южное государство откололось и оказалось в холодных морях. Да, те самые известные земли. Поэтому ни за что не позволяй ей вновь тебя коснуться. Ее объятия, как у матери, но их нужно избегать.       Светокамень вновь моргнул. — Кто она? — Я не знаю. Но ее видела лишь я и, получается, что ты. Возможно, это что-то, что не дано постигнуть миру и всем его обитателям. То, что ближе к истинному создателю, если таковой имеется. А мы с тобой просто видим ее. Я хотела бы изучить это, но… Любой контакт с ней меняет меня… Делает жестокой, хоть и очень рациональной… Делает меня ближе к нечисти, чем к людям…       Девушка сильнее сжала кружку с чаем. — В мире много таких вещей, которые нам просто не суждено познать. Я их постепенно изучаю, но чем больше я знаю, тем меньше понимаю. Темные пещеры например. В глубине там живут целые народы. А их драгоценные камни? Я не видела таких больше нигде. Помимо этого есть комнаты со странными рунами. Им лет уж точно больше, чем мне. Но написаны они знакомыми рунами. Теми, что мы пользуемся. И теми, которые, если я не ошибаюсь, были созданы пять тысяч лет тому назад. А мне уж десятое тысячелетия скоро! И написано там всего несколько слов: «Першер», «Опостолорум» и еще одно. Уже не помню. А еще хуже — не понимаю. Это или мертвый язык, или тот, что недоступен нам. Поэтому не думай, что можешь переиграть или перехитрить тень. Увидишь ее — беги. Мы ей не соперники и никогда не будем.       В комнате стало темнее. — Знакомые слова… — удивился Антон. — «Першер»? — Да. Знакомые. Но перевод не приходит на ум, как не старайся. Подозреваю, что мы с тобой подошли к черте чего-то, что дает понимание, но не осознание вещей. Мы видим, что некоторая нечисть похожа на людей, а некоторая будто… Одурманена бешенством, причем с рождения. Мы знаем, что существуют предметы и оружия сильнее, у которых нет создателя. В народе их называют оружием Богини, только вот я никогда не касалась их. Скажу больше, мне непонятно, как они работают. А руны? Почему у нас руны, а не буквы, как в обычном языке? От чего они защищают или кого призывают? Почему они могут хранить в себе ману и заклятия? Ведь обычные слова — нет.       Непонятный ужас коснулся рук Антона. Он и Габраяле повернулись в одну сторону, но там никого не было. Ни тени, ни движения. Но ужас все еще оседал внутри мужчины. Было видно, что и девушка почувствовала это, ведь только что горячий чай покрылся коркой льда. — Давай-ка сменим тему, пока мы еще живы, — наигранно рассмеялась девушка. — Давай про твоих. Ания должна была умереть тогда.       Земля вновь ушла из-под ног Антона. Пока он боролся с нахлынувшим удушением, Габраяле смотрела на свою кружку. Она перевернула ее вверх-ногами, потрясла, а когда поняла, что ее чай теперь ледышка, тяжело вздохнула. — Даже старейшины так твердили, пока ты не примчал. Поэтому ее ребенок тем более не должен был появиться. А значит, что в нем есть что-то, что способно принести нам очень много проблем. Посматривай за Перфидом. Кто знает, что он. Хотя я уверена, твоя подруга будет отличной матерью и нам не стоит переживать, но ты все-таки иногда проверяй, что у него в голове. — Ты специально сменила тему на эту? — Ты слаб к этой женщине и слаб к детям. Ничто не отвлечет тебя быстрее. Хотя рыцарский долг и вся эта мужская канитель может.       Богиня щелкнула языком и, будто не насытившись вдоволь своим ответом, продолжила: — Рыцарь до мозга костей. Ты можешь бояться многого: смерти любимой, исчезновения дорогого, забыть родителей. Но знай, что для таких, как мы, самое страшное — время на передышку. Когда дела кончились и их больше нет. Когда у тебя резко появляется время на себя, на подумать и на осознать, кем ты стал и кем являешься. Момент, когда резко ты снова ты сам, и ты наблюдаешь за той личностью, что заняла твое тело. Насколько она сильна, насколько она слаба, насколько она не ты. Именно поэтому не позволяй себе долгий отдых. Хотя бы лишняя свободная минутка — и я вспоминаю, что я хотела быть не такой, что это не мои цели, не мои мечты… А мои уже давно забыты и похоронены. А что же будет у тебя, рыцарь могил и костей? — Зачем ты мне это говоришь? — задумчиво спросил Антон. — Чтобы ты понял, насколько ты на самом деле не важен, — вздохнула Габраяле. — И наконец осознал, что должен идти до конца не ради каких-то там высших целей, не ради знакомых, любви и так далее, далее, далее. А должен ради того себя, что прямо сейчас закопан под всеми этими делами и ответственность. Того, который является настоящим тобой и которого, увы, ты не найдешь, пока не остановишься. Сейчас не время тебе понять эти слова, но тебе нужно их услышать. Потом поблагодаришь.       Тени заиграли на стене. Тишина давила на уши, и мужчина искренне хотел бы услышать сейчас бесконечный бубнеж Матера или разговоры Ницы. Существо перед ним рассказывало многолетнюю историю одними своими глазами, а теперь она смогла поведать ее и речами. Под лучами светокамня, далеко от земли и дома, в безмолвии, Антон ощутил божественную сущность Габраяле, которая заключалась не в создании мира или вершения судеб, а в опыте, что она накопила. — Не режь больше горло, — девушка вновь заварила себе чай. — Это не избавит от этой пустоты и не спасет от нее. Порой ты должен принять часть себя, из-за которой тебя плохо. Ведь увы, она уже часть тебя и от нее уже не избавиться.       Говорила ли Габраяле сейчас про принятия своей нечистивой натуры, или про его двусмысленные чувства к сразу двум личностям, или про роль Правителя… Антон мог перечислять часами, но он кое-что окончательно понял. У него нет возможности быть чем-то средним, между добром и злом, нормальным и опасным. У него есть только да или нет, и больше никаких «может быть». Ему нужно смириться и принять, перестать думать и просто быть. В момент слабости он считал, что самое лучшее решение — лишить его власти. Когда его ноги не ходили — отрубить его голову. Но когда мужчина наконец ступил ногой в реку из костей и был готов ее переплыть, он из последних сил пошел в Королевство, чтобы доказать, что он все еще жив и достоин трона. Вот он ответ на вопрос, что так мучил его. Вот для этого на самом деле ему потребовалась голова короля. — Позволь… Мне спросить, — мужчина поднял взгляд на девушку. — Какая цель на самом деле у этих разговоров? — Ну ты же сам уже догадался, — она посмеялась. — Сегодня окончательный день похорон того прошлого Антона. От того рыцаря не осталось ничего. И мне нужно убедиться, что он не воскреснет снова в самый неподходящий момент.       Габраяле улыбнулась. Антон же опустил взгляд на меч, что висел сбоку. Ведь это и вправду последнее, что осталось от рыцаря Королевства. — Ты хотела договор… — парень не успел договорить, как волна мороза окатила его.       Вмиг девушка ударила руками по столу. Ее глаза покраснели, и она закричала: — Ты хоть знаешь, сколько мне исправлять за тобой?! Там работы лет на сто! Всем память очисти, город восстанови, соседей заставь забыть! Поменяй события! Я умру от работы и все из за тебя! Поэтому я и оттягиваю этот договор, как можно дальше! Молчи! Помолчи о нем сейчас! Я только забылась!       Антон отвел взгляд в сторону. А Габраяле, тяжело дыша, откинулась на стул и взвыла. Мужчина вновь посмотрел на нее, а потом вернулся к рассматриванию стены: нагрудные ленты наконец проиграли битву, а Звездочкин не хотел лишать чести саму Богиню. — Стена полностью почернела… — произнес он, пытаясь прощупать почву. — Понимаешь, дом мой то в небе, — захрипела Габраяле. — Просто он крутится вокруг земли… Ой точно земля наша шар! Не поверишь! Или поверишь. Я ж об этом уже говорила, а ты не удивился. Значит знал… Поэтому ты к той стене не подходи в будущем. За пределами нет воздуха. Еще бы несколько метров и не было бы и этой странной силы, что держит предметы на полу.       Тут появилась белая вспышка. Антон, извиняясь перед девушкой, повернулся к ней, но одеяния Богини изменились. Теперь она сидела в голубом крестьянском платье. Его вид был настолько привычен мужчине, что он даже сначала не поверил своим глазам. Подумал, что его обманывает мозг. Но слова Габраяле все поставили на свои места: — Раз уж мы подписываем договор, то я лучше буду в одежде, которая привычна тебе. Или же мне изменить твою?       Вмиг Антон почувствовал прикосновения ветра. Он опустил взгляд: на нем ничего не было, кроме набедренной повязки. Глаз предательски задергался. — Пожалуй нет, вернем все обратно, — девушка щелкнула пальцами, и их одежда вновь поменялась. — вот свиток условий и обязательств. Читай его, а потом подпиши кровью.       Антону буквально швырнули свиток в лицо. Он тяжело вздохнул и принялся читать. Перед ним были красиво нарисованные руны, почти каллиграфически идеальные. От этого смотреть на текст было удовольствием для глаз. А Габраяле явно заскучала: — Мой совет: сделай невидимый щит вокруг тела. А точнее который прилегает к коже. Первый удар он сможет сдержать, а второй ты не допустишь. И учись контролировать ману. Ты не поверишь, какого могущества можешь достигнуть, если у тебя не будет такой сильной отдачи. И да, не забывай, что пока у тебя есть сердце, ты можешь прийти в норму. Твой «Мастер» ждал, когда раны твоего сердца окончательно затянутся, чтобы можно было тебя вернуть в прежнее состояние. А ты сразу горло резать. — Ты мешаешь читать. — Мы никуда не торопимся.       Габраяле резко засмеялась. — Интересно, осознаешь ли ты, на какое одиночество подписался? Настанет день, когда последняя личность, знавшая тебя, уйдет и тогда ты останешься совсем один. И это не будет случай «Я никому не нужен» или «Я ничего не делаю, поэтому меня и не видят». Нет. Тебя просто не будут знать. Помнить. Ты станешь никем, и никто не будет помнить, какой твой голос был в начале этого пути. Какой был ты…       Антон достал свой меч. Легким движением он порезал палец, и тут перед ним появилось голубое перо. Он аккуратно взял его, обмакнул в свою кровь и легким движением подписал свиток. Несмотря на годы тренировок и идеально поставлевленный почерк, его подпись все равно смотрелась инородно на этом празднике живописных рун. — И неужели никаких дополнений или исправлений? — скучающе спросила Габраяле. — Я не трогаю религию, ты не трогаешь Этваль. Ты хорошо расписала, что подразумеваешь под «опасностью» для себя. И предложила намного больше, чем должен делать я. Такие соглашения нужно подписывать, как можно быстрее, пока другой человек не передумал. — Ах, какие мы грамотные. От тебя на версту несет: «Я аристократ! Я голубых кровей!». Но ты прав. Я решила перестраховаться, чтобы ты не сбежал. — Неужели от моей смерти будет настолько больше морок, что ты даже готова на такие уступки? — Мне проще поменять историю в головах сотен тысяч людей, чем разбираться с тем, что будет после твоей смерти. А теперь вставай за стул, я отправлю тебя обратно.       Антон не ожидал настолько быстрого прощания, но приказ выполнил. Девушка тоже встала с места и подошла к нему. Ее платье развеялось следом и всколыхнуло воспоминания из молодости мужчины. Он был удивлен, что все еще помнил подобные эпизоды своей жизни. А когда Габраяле подошла еще ближе, мужчине захотелось посмеяться: она была намного ниже него, и, при желании, он мог спокойно коснуться подбородком ее макушки. Даже малышка Ницы оказалась выше Богини.       Холодная рука девушки легла ему на грудь: — Помни: ты можешь любить всем сердцем, только вот нам не суждено провести хоть с кем-то всю нашу жизнь. Поэтому, как только появится возможность, вгрызайся в нее зубами. Потому что чем дольше ты медлишь, тем меньше времени вы проведете вместе.       Габраяле улыбнулась: — И мы все равно с тобой встретимся в будущем, неся одиночество и забвение. Только тогда я буду тебе не Богиней, а знакомой, кто единственная помнит тебя таким, каким ты был на самом деле. Тебе в этом случае повезло. Ведь я, увы, навеки обречена быть забытой. — Мы знакомы всего от силы часа три. — Ох, Антош. Как же много тебе предстоит узнать, когда тебе стукнет за сто…       Тут ее глаза мелькнули голубым: — Мой подарок тебе на прощание, — ее ладонь окрасилась следом окрасилась серебром, и у Антона тут же хлынула кровь изо рта. — Надеюсь, ты сможешь справиться с силой дракона в своих меридианах.       Боль будто расщепила его тело. Перед глазами начало плыть, а равновесие исчезло. Его захлестнул белый свет.