Территория Этваль

      Нефр стоял на коленях. Долго и больно. Антон даже хотел ему раздробить их в труху, и лишь мольбы Ницы остановили его. А зря, потому что главнокомандующий его, Богиня, страны подумал, что когда вчера Правитель оторвал крыло Лилит, часами пытал и оставил умирать в камере, то это он так с ней игрался перед брачной ночью. Обычай или извращенная фантазия — мужчина не успел дослушать, когда его кулак сломал нос эльфу.       Девушка сидела на койке лекаря. Благо молитвенник догадался, что дело нечистое, и связал ей недавно отрубленные, но вновь приделанные конечности. Антон смотрел на ее целые два крыла, восстановленный глаз и многое другое и тяжело выдохнул.       Настроение пытать ее у него сегодня не было. У них шла подготовка к балу полным ходом, везде суета и крики. С каждой новой секундой выяснялось, что у них нет то того, то этого. И в такой атмосфере пятнать свои руки кровью не особо хотелось.       Он отослал ее в темницу. Мастера, что с похмелья пил уже пятое зелье подряд, он попросил проследить, чтобы его главнокомандующий, который в этот час должен был быть облачен в сияющие доспехи, не хромал, ну или хотя бы делал это незаметно. Сиру Ханкину было приказано проследить, чтобы места для проживания соответствовали хотя бы стандартам купцов. А графа Сан Экалета он убедил, что ему нужно оставаться ровно таким же, каким он был сейчас.       Антон не знал откуда, но по городу пошел слух о его невесте. Нечисть, как и люди, любила сплетни, а когда они еще и про значимых фигур, да еще и про любовь… Если кратко, то были сочинены уже целые тома о том, как возлюбленная ранила его и за это попала в немилость. Мужчину удивляло то, как раз в десятилетия ему находили новую любовь, которая таким же магическим образом исчезала. Порой ему казалось, что зачинщиком всех этих историй была Ницы, но у него не было доказательств. — У Лилит нашли камень Души, — невзначай упомянул ему в докладе один из подчиненных Ханкина.       Антон задумчиво кивнул головой и отослал его, после чего принялся уточнять ситуация с академией. Лишь вечером уже у Мастера он уточнил, что это за камень душ такой. Тот при упоминание сея предмета аж вздрогнул: — Камень душ! Да в него хотели заточить твою душу! — Ну я провел параллели, — Антон отложил свиток о продовольствии. — Что это? — Как бы тебе объяснить…       Му Лин подошел к ним с чайником наперевес. Мальчик поставил его на стол, а потом принес кружки и начал свою чайную церемонию — традиция, которой его обучила мать. Обязательно вечером, если все были в сборе, — а под всеми малыш всегда подразумевал Антона, — Му Лин проводил ее, часами готовя чай и расставляя предметы. После чего садился за стол и тихо пил, вырисовывая какие-то схемы на бумаге. — Знаешь о Лунных зверях? — уточнил Мастер — Слышал где-то, — Антон поднес кружку к губам. — В них заточена огромное количество маны, которым они не могут воспользоваться. Были даже предположения, что их специально ведьмы вывели, скрестив несколько видов нечисти, потому что кроме как закуски для более сильных, они ничем не являются. А Богиня не могла быть так жестока к своим созданиям. Но это я отвлекся. Они очень схожи с камнями душ.       Му Лин чихнул и расстроенно уставился на пергамент, на который разлил чай. В этот момент пришла Ницы, что тоже присоединилась к ним за стол. — Внутри этих камней огромное количество маны, которым могут воспользоваться только другие. Но если Лунный зверь по мере взросления напитывается маной, то камень нужно самому напитать, убив магическое существо. Это запрещенная техника, которую Крисленд убрал из всех своих работ. Меч созданный с помощью камня душ обладает бесконечным потенциалом и порой даже своим сознанием. — Значит, они хотели меня в камень заточить? — Точнее твою силу.       Антон прыснул от смеха. — Вот чудаки. Я уж думал подрываю власть их правителя своим существованием, а тут опять материальная составляющая. — Умоляю, — Мастер подлил себе еще чая. — Там так мозги набекрень, что хоть сама Богиня спустись к ним, и они назовут ее еретиком.       «И будут правы», — подумал мужчина. — О чем разговор? — поинтересовалась Ницы. — Не твоего ума дело, — ответил старик. — Я тоже часть вашего дома. Имею право знать!       Девочка подняла кулак и ударила им об стол, после чего зашипела и начала его тереть. Му Лин же уставился на в очередной раз испорченный пролитым чаем пергамент, вздохнул и отодвинул его в сторону. Он начал рассказывать про полотна, которые заказал у местных швей для украшения зала, и про статуи. Мальчик увлеченно говорил про все приготовления, и Антон наконец вспомнил, что этот оборотень тоже часть подготовки к балу, причем довольно важная.       Им нужно не ударить в грязь лицом, а для этого стоит показать их величие. А кто, кроме увлеченного архитектурой ребенка может это сделать? Половина градостроителей за стеной Этваль. И мужчина подумывал их нанять, ведь мальчик все еще дитя, которое не до конца понимает, как устроен мир. И он нанял, и теперь зал украшал статный мужчина с пером в шляпе и ребенок, чьи глаза каждый раз загорались при виде него.       В окно два раза постучали. Все за столом повернулись на звук. Антон встал, прихватив свой меч, и открыл дверь безразличному Сиру Ханкину. У него в руке было странное письмо, а на устах одно имя: Лилит. И как бы мужчина не хотел остаться дома, ему пришлось идти в темницу.       С каменного потолка падали капли студеной воды. Темнота освещалась лишь несколькими факелами, и вокруг стоял смрад. При виде Правителя рыцари ровняли спины и со страхом наблюдали за его удаляющейся фигурой. Все знали, что он идет к заключенной, которая смогла очаровать своей красотой каждого внутри холодных стен.       Вскрытое письмо приземлилось на солому. Девушка, что пустыми глазами изучала камени, повернула голову, после чего осторожно подняла бумагу. Она не смела смотреть на Антона, но после прочитанного, ее глаза ненадолго блеснули слезами. — А твой тан-то о тебе не забыл, — усмехнулся презрительно Антон. — Тан велик и милостив, он никого не забывает, — пробормотала Лилит. — Сумасшедшая, — покачал головой мужчина. — Ты хоть понимаешь, где находишься и в какой ситуации? — Лилит все понимает. Лилит сожалеет. Лилит в какой-то момент хотела стать под ярла, ведь Лилит любит это место. Но Лилит знает, Лилит даже не пешка. Лилит не достойна ничего, кроме того что дарует ей тан. Без тана Лилит никто и мир ее пуст.       Правитель усмехнулся. Такого бы подчиненного ему в вооружение. Столь сильная преданность ценится выше любых золотых монет, и жаль, что она принадлежит его врагу. — Что за место, куда «приглашает» твой тан? — спросил Антон. — Пещера Грозного Медведя, — Лилит разгладила уголки письма. — Опасно. Смерть. — Я догадался, когда мне пообещали за тебя голову оторвать в назначенный час       Мужчина присел и уставился на девушку. Она не подняла на него взгляд, мечтательно разглядывая руны. В темноте было трудно разобрать их, но Антон заподозрил, что у девушки, как и у него, есть ночное зрение.       Когда он читал письмо, то не мог поверить, что кто-то в своем уме вызовет его на дуэль. Насколько же самоуверенной должна быть нечисть, чтобы после попытки убить его наемником еще и вызвать его сразиться на мечах. Ему хотелось посмотреть на этого наглеца, а еще убить его на глазах у всего клана. Раз уж они перешли ему дорогу, то он в долгу не останется. — Я принесу голову твоего тана и кину тебе прямо в ноги, — встал Антон. — Быть может это наконец образумит тебя и заставит подумать. — Лилит… Сожалеет.       Мужчина вышел из темницы. Холодный воздух полоснул ему по лицу, и он уставился на звезды. Одна из них особенно ярко блестела, напоминая о Богине. Сбоку раздался смешок — Мастер стоял, облокотившись на камни. — Убить не можешь, — произнес он. — Околдовали дурака. — Такую красоту грех убивать, — честно признался Антон. — Ее лучше продать или предложить обменом. Как раз Империя скоро будет тут. — А не боишься их суда? — Все они следуют законам Богини, пока дело не касается богатств и красивых женщин. Еще ни разу не видел рыцаря, что перед умерщвлением не прижал бы красивую нечисть к земле. — И то верно.       Мастер отлип от стены и подошел к нему. Антон хотел уже идти домой и взглянул вперед, как его взгляд зацепился за одну нечисть. Его инстинкты буквально закричали, заставляя достать меч из ножен. Слово «генерал» всплыло у него в голове быстрее, чем он успел его осознать. Но на тот момент нечисть вокруг сменилась и тот силуэт исчез. — … Ты чего? — спросил старик. — Показалось, — ответил Антон, но бдительность не ослабил.       На утро мужчина приказал найти ему лошадь и собрать продовольствия на два дня вперед. В хаосе этой недели его отъезд восприняли почти как предательство, но он соврал об особенных камнях, что хотел подарить Императору в честь дружбы.       Нефр был одним из немногих, кто молча воспринял новость о скором отбытии Антона. Даже когда на его плечи легла вся подготовка к балу и другие проблемы Этваль, он не вздрогнул. Парень в принципе эти дни молчал, поэтому другого от него Правитель и не ожидал. — Я знаю, что я провинился, — неожиданно произнес Нефр.       Антон посмеялся в душе и хотел уж перечислить все его недочеты, но вовремя одумался. Малец может не пережить такой удар, а менять главнокомандующего прямо перед балом Империи подобно накидыванию петли на шею. — Но… Я хочу загладить свою вину. — Сир Нефр, — вздохнул Антон. — Я… — Я нашел дыру в казне и хочу расследовать это дело.       Это было неприемлемо перебивать Правителя, но эта весть настолько ошарашила мужчину, что он не обратил на это внимание. Проблема казны в любом месте и в любое время стояла остро, и казнокрады были всегда. Это невозможно исправить, можно лишь сделать так, чтобы все же большая часть монет доставалась Этваль. Еще с Анией они обсуждали эту проблему, и Антон искренне считал, что все под контролем.       Но если уж сам Нефр заметил, то дело плохо. — Я заметил это давно, а сейчас… Стало вопиюще, — эльф опустил взгляд.       Мужчина потер подбородок. В его глазах мелькнул странный блеск. Он не хотел говорить о своих догадках рыцарю и решил подождать, пока тот найдет виновного: — Расследуй это тихо, чтобы никто не догадался. — Конечно, Антон.       Антон уставился на него недовольным взглядом. — Т-то есть, есть, Правитель. — Ты сводишь меня с ума.       Под окнами заржала лошадь, и вверх взлетел слуга. Он доложил, что все для отъезда Антона готово. Мужчина крайний раз взглянул на эльфа и спустился вниз. Как и было обещано никто из рыцарей не следовал за ним.       Путь Антона лежал к Пещере Грозного Медведя.