Территория Этваль

      Ветер шумел в ушах. Скрывая свой лик под накидкой, Антон несся вперед, преодолевая леса и поля. Он мог бы телепортироваться, как учил его Мастер, но мужчина не знал наверняка, была ли это ловушка или тан и вправду хотел честной дуэли, поэтому он не стал рисковать. Особенно учитывая то, что клану известен яд, который способен ослабить его ману. В таком случае быстрое перемещение даже по периметру от пещеры представляет опасность, где наилучший исход — быстрая смерть.       Минуты сменялись часами. Иногда по тропинке мелькали деревни, о которых он до этого момента не знал. Судить о том, была ли эта территория Королевства или Ханства не имело смысла, ведь ни те и ни те бы не стали ее защищать от Этваль, который находился всего в пару километров от этих земель. Конечно, не стоило списывать восточный народ так быстро, но междоусобицы в нем длятся все то время, что Антон живет, и что-то ему подсказывает, что это уже достаточно долго.       С каждым новым поворотом мужчина вспоминал свое прошлое, когда защищал земли Королевства. Тогда перед его глазами тоже проносились деревья и луга. Рядом были товарищи, доспехи натирали кожу, а меч вызывал смех у более старшего поколения. А когда путешествие заканчивалось и они приезжали туда, куда их направил приказ, все заливалось реками крови и агонией.        А ведь та пещера была на самом деле не так уж и далеко по меркам прошлых его поездок. День пешком, без привала; на коне, быть может, уже через шесть-восемь часов он будет на месте. А ведь мужчина когда-то еле протаптывал тут дорогу ногами, забудьте о лошади. В воспоминаниях все еще мелькал тот нетронутый людьми и нечистью лес, который теперь от себя прошлого оставил только название.       Жаль, что солнце спряталось ближе к полудню за облаками и теперь было трудно понять, какое время. А ориентироваться ближе к горам стало еще труднее. Антон слышал, что в академии придумали странный артефакт, который помогал определить час, и в сотый раз пожалел, что так мало времени уделял тем заучкам.       У Мастера всегда глаза светились, при упоминании академии; он сразу начинал рассказывать про свою молодость и своего учителя. О том, как они вместе со старейшинами и еще парой нечисти грызли гранит науки и постигали магию. Антону было каждый раз чудно слушать о таком, ведь в Королевстве, в отличие от Империи, даже школы для людей нормальной не было, оставьте нечисть.       Старик, к слову, однажды спросил, не планирует ли он отдать приказ на строительство магической башни, на что Правитель покрутил пальцем у виска. Он был далек от такого рода вещей, даже несмотря на то, что уже столько лет изучал магию и познавал жизнь нечисти. Но ведь уже в этих строчках проскальзывала основная проблематика: Антону приходится изучать; он не был одарен маной с самого рождения и, несмотря на присутствие Мастера, из которого, стоит наконец признать, учитель посредственный, но наставник, пожалуй, неплохой, мужчина все еще путался в простых вещах. Что уж говорить о строениях нечисти, на познание которых у него не было ни времени, ни желания.       У него зато имелись Му Лин и Нефр, чьи потуги в архитектуру его пугали. Быть может, у Антона получится хотя бы одного из них воспитать достойным мужчиной, после чего он и поручит им все эти так называемые «Магические башни», «Обсерватории Богини» и «Институты зельеварения». Он же сам, стоит повториться, академии не мог достаточно внимания уделить, оставьте остальные идеи.       Поездка всегда помогала освежить мысли в голове. Минуты одиночества, где кроме него самого и коня никого больше не было, давали Антону мимолетную свободу и целый простор для размышлений, которые наконец лавиной захлестнули его. И стоило ему закончить про здания, как еще несколько идей материализовались в сознании.       Первая из них про Лилит. Такой пленительно красивой девушке, чье умение владением оружия было на уровне с ним самим, по меркам людей престарелым рыцарем. Он восхищался тем, что даже несмотря на появившееся желание и возможности, она осталась верна своему тану. Конечно, девушка стоит по другую сторону от благополучия Этваль, но это не мешает ему думать о ней.       Вторая мысль была о тане. С душных общих спален рыцарей Антон знал о разных общинах, но только сейчас он сможет воочию увидеть того, кто способен объединить вокруг себя людей и нечисть и держать их в таких строгих рамках и правилах. Это существо способно посоревноваться в важности с самой Богиней в умах общественности, а это достойно уважения. Знать бы, что из себя тан представляет на самом деле, и Антон не постеснялся бы даже попробовать его подмять под себя, сделав ответственным за какую-нибудь уж слишком беспокойную сферу жизни Этваль.       Третья мысль — он же закрыл дверь в спальню от Ницы? Она недавно подложила в кровать Му Лина лягушку, из-за чего в ночи, когда она проснулась и прыгнула мальчишке на грудь, он завопил так, что к его дому рванул даже сир Ханкин, которому глубоко все равно на благополучие Правителя. И кстати нечисть долго смеялся, пока сонный Антон с мечом наперевес успокаивал испуганного волчонка.       Хотя самая важная мысль сейчас была о бале. Сам Император приедет в Этваль, что сделает из него официально признанное государство. Поверить, что из хижины в глубине леса появилась страна, очень трудно. Но и в то, что он может стать однажды нечистью, в свое время тоже так себе верилось. А про Богиню, которой является обычная девка, даже не девушка, — за это можно было и головы лишиться. Поэтому Антону не привыкать к шоку и удивлению.       Конь заржал и встал на дыбы, пробуждая мужчину от размышлений. Животное напрочь отказывалось заходить в лесную чащу, и Антон нахмурился. Пещера, если верить карте, была уже недалеко, считай рукой подать. Но добраться до нее придется пешком.       Он привязал лошадь и перепроверил меч. На горизонте садилось солнце, целуя мир вокруг себя в алый. В лесу пели птицы и кукушка была особенно громко в этот вечер. Мужчина вспомнил детскую забаву, где этой обманщице летающих доверяли отсчитать свои годы жизни. И стоило ему открыть рот, чтобы произнести будто вбитые в подкорку мозга строчки, как кукушка замолчала, позволяя теперь уже кузнечикам заполнять тишину вокруг.       Антон не был суеверным. Он знал, что многие приметы, пословицы, да и порой сказки — это больше про передачу опыта младшему поколению и предостережение от опасностей. Ему часто об этом твердили в детстве, когда вместо скучных тактик, истории или учений он хотел почитать что-то интересное и стоящее внимание мальчишки. Мужчина попытался вспомнить, кто обычно ронял такие слова перед ним, — отец или преподаватель, — но память стерла такую маловажную деталь из его жизни.       Хотя то, что кукушка замолчала ровно в такой момент, все же заставило сердце проронить удар. Он не особо держался за жизнь, но и умирать сейчас уж точно не планировал — слишком много планов, чтобы вот так вот все оборвать. Антон улыбнулся и покачал уничижительно головой: теперь он на своей шкуре ощутил то, о чем ему твердила Габраяле.       Горный массив тянулся далеко за горизонт, и мужчина не раз обращал на него внимание, пока поднимался к пещере. Он ожидал засады, много нечисти или же хотя бы одного слугу, но ровно до входа в каменную пустóту никого не было. Да и даже внутри все было тихо, что заставило его желваки заиграть.       Антон воспитан рыцарем, и хоть он и знал множество грязных приемов, все же были принципы, которые воин считал нерушимыми. И среди них была дуэль, схватка или, называйте это простым языком, драка. Именно в таких вещах мужчина защищал свою честь, и не ответить, а, еще хуже, не прийти на сражение равнялось падению в грязь лицом. Поэтому он даже подумать не мог, что тан так поступит и не явится туда, где обещал быть.       Антон зло выругался, виня себя за доверчивость, и повернулся к выходу. Лучше бы это была засада, ведь так хоть времени потраченного было бы ему не жаль. Он поднял глаза, но вместо леса и гор перед ним было здание. Белые мраморные колонны тянулись к небу, обрамленные красными фигурами разных драконов. Свисающие фонарики горели синим пламенем, пока засохшие цветы раскачивались из стороны в стороны на клумбах.       Знакомство с магией иллюзии у Антона всегда проходило болезненно, поэтому он достал меч и пошел по ступенькам вверх. Обрамленная мрамором и красным деревом комната не смутила его так, как это сделал стол и нечисть за ним. Мужчина средних лет невозмутимо пил чай и даже не поднял взгляд, когда его гость подошел ближе. За узкими веками скрывались змеиные глаза цвета изумруда, что все же, оказывается, тайком следили за ним, но не слишком внимательно и дотошно.       Антон передвигался медленно и с опаской. Он оценил пространство и быстро понял, что они здесь одни. Бдительность при этом мужчина не ослабил. Он ожидал дуэли, но происходящее больше походило на обычную встречу, что вынуждало каждую клеточку его тела напрячься. — Присаживайтесь, многоуважаемый ярл, — тан показал на подушку перед столом рукой.       Антон посмотрел на нее и отодвинул ботинком в сторону. Там не оказалось кинжалов, тайных механизмов или каких-либо растворов, поэтому он спокойно сел на пол — мужчина все равно не хотел рисковать. Кланы намного более сложно устроены, и нечисть в них более изворотливая, хитрая и безжалостная. Он не удивится, если в подушке будет одна маленькая незаметная иголочка, что парализует его тело или отправит прямиком в колыбель Богини.       Хозяин дома покачал головой, но промолчал о таком некрасивом, по его мнению, поступке. Вместо этого он поднял чайник и аккуратным движением налил напиток в соседнюю кружку, после чего долил уже и себе.       За последние месяцы Антон успел привыкнуть к чайной церемонии благодаря Му Лину, но мальчик был ребенком, и ему не хватало опыта, чтобы провести все соответствующим образом. А именно таким образом, как делал это тан, который только своими действиями с чайником показал способности и скрытую мощь. То, как бесшумно и легко он маневрировал сервизом, выдавало его ловкость рук. И быть может он специально настолько демонстративно показал умение бесшумно передвигать вещи, чтобы напомнить врагу, что он владеет искусством кинжала не хуже ныне заточенной Лилит.       Пар поднимался в воздух. У Антона противно зачесалась кожа рук, но меч он не опустил. Тан же улыбнулся и спросил: — Не будете чай? В наших традициях это неуважение к хозяину дома. — А в моих это спасение от отравления, — ответил мужчина.       Смех разлетелся вокруг. — Поверьте, если бы я хотел вас отравить, то давно бы так поступил. Наш народ владеет всеми видами ядов, особенно хороши мы в тех, что распыляются в воздух.       Антон сверил его взглядом, но тан лишь продолжил улыбаться. Он сделал глоток чая и прикрыл хищные, змеиные глаза. Правитель покачал головой, после чего на миг скривился: запах благовоний в комнате стал слишком приторным. Такие любила зажигать Ницы, шутя о том, что Богиня — девушка, а значит ей больше нравятся цветочные ароматы. Только вот по разговору с Габраяле можно было сделать вывод, что ей больше по душе были кислые нотки, может даже в сторону древесных или металлических оттенков. Но доказать это ведьмочке было бы трудно, поэтому ему часто приходилось просто терпеть невыносимый запах. — В вашем письме вы были более агрессивны, — подметил Антон, поглаживая меч. — Это спектакль для Лилит. Она искренне верит в меня, а терять такую слугу из-за того, что я неправильно оформил письмо… Достаточно опрометчиво.       Он постучал пальцами по чаше, после чего спросил: — Она вам пришлась по душе? — Когда прыгнула на меня с кинжалом, — безразлично напомнил Антон. — Признаю, было неожиданно. — Ох. Лилит провалила задание. Она недостойна жизни, и ее нужно ликвидировать, чтобы остальные видели, чем чреват проигрыш или неповиновение.       Антон опешил. Этот диалог ему напомнил разговор с душевнобольным, который сам не знал, что говорит. Но мужчина посчитал это просто стилем общения клана, потому что в речи Лилит нередко тоже проскакивали не самые понятные для остальных конструкции языка. Взять хотя бы то, что она не понимала смысл слова «я». — Вы противоречите сами себе, — подметил он. — Не потерять доверие Лилит и при этом она не достойна жизни?       Повисла тишина. Тан сверлил чай взглядом. Его лицо стало безэмоциональным, почти каменным. Безразличие читалось в его глазах. Но он улыбнулся: — Прошу прощения. Это волнение от встречи с вами, многоуважаемый ярл. Но она и вправду недостойна. — Вы бы могли спокойно оставить ее и не связываться с самим «ярлом». Тогда бы Лилит не стало уже через неделю, как и ее позора. — Но ведь ярл бы начал мстить моему народу. А я умею признавать ошибки и платить за них цену. И лучше пусть это будет золото, чем кровь моих подчиненных.       Тан был очень мудрым, и это Антон уже понял. Но что еще хуже, у него явно было что-то на уме: их разговор невпопад не был по причине различия языков. Да, Лилит отличалась своей речью от других, но слова и предложения его собеседника в данный момент были верны — в них хромал смысл, выдавая его с головой. Поэтому-то Правитель и не расслаблялся, а наоборот, только усилил хватку на рукояти.       Во-первых, нет ничего страшнее умного противника. Во-вторых, если вспомнить все истории про северо-восточный клан, то и щит бы в левой руке ему сейчас не помешал. И в-третьих, это же точно засада для «ярла»; не может быть, чтобы его позвали урегулировать конфликт мирно.       Му Лин однажды сказал, что два элурантропа не могут ужиться на одной горе, после чего Мастер поменял их на драконов, но смысл выражение оставался тот же: увы, сильная нечисть, что не готова подчиниться, могла быть только одна на территории. По этой же причине существовали страны и даже города. И Антон это хорошо знал.       Перед его глазами мелькнула дымка. Он пару раз моргнул, но она не исчезла. Мужчина посчитал, что это от благовоний, что были зажжены в каждом углу дома, и продолжил разговор. — Раз мы тут собрались ради исправления, как вы назвали, ошибок, тогда чего же мы ждем? — уточнил Антон.       Белая дымка окончательно заволокла зал. Он протер глаза и на секунду все вернулось к прежнему виду, но потом туман усилился. Руки стали не просто зудеть, а горели, а из его носа потекла струйка крови. — А я лишь ждал, пока подействует яд. А раз ваши глаза потускнели, значит, магия больше не в вашем теле.       Антон уже и сам догадался и подскочил на ноги, но кинжал в миг оказался возле его горла. Тан смотрел на него в упор, продолжая улыбаться, когда делал выпад. В его левой руке мужчина с потускневшими зрачками узнал камень душ. Он отшатнулся назад одновременно с тем, как ударил тану в колено ногой. Оружие прошлось по воздуху и затронуло пару его локонов, что полетели вниз.       Моментально меч был нацелен в сердце противника, но тот уже успел увернуться и напал на него сзади. Зрение очень сильно подводило его, мешая вовремя ориентироваться и бить. Чтобы избежать ранения, Антону пришлось отшатнуться, и как назло именно в том месте стоял стол.       Звук бьющейся посуды сопровождал шипение тана. За короткий миг, пока мужчина летел вниз, он успел ухватиться за чайник и выплеснуть кипяток в лицо нечисти. Но это не компенсировало то, что он приземлился коленом на осколки от чашек. Секундное промедление — и кинжал чиркнул возле его глаз.       Если бы не вовремя подставленная рука, Антон бы уже ослеп. Золотая кровь начала литься наружу, открывая взор на сухожилие и кость. Но мужчине было некогда рассматривать увечье, и он, сильно рискуя из-за временной слепоты, наугад очертил круг возле кисти тана.       И кто знает, была ли это удача или воля Богини, но кинжал полетел на землю, а его противник взвыл. Антон не стал дожидаться и сразу же прицелился в грудь нечисти, ближе к ключицам. Треск костей сотряс стены.       Мужчина поднялся на ноги, думая, что тан обезврежен, но тот, превозмогая боль, встал напротив него. Они секунду неподвижно стояли друг напротив друга, меч Антона красовался меж ними и по нему текла алая кровь. После промедления тан, не выражая ни одной эмоции, поднял руку в воздух и рассеял непонятную пыль.       Антон сразу понял, что действовать нужно быстро. Он изящным движением вытащил оружие из груди и ударил мечом по кисти врага, наблюдая, как она отделяется вместе с костями от тела. Кровь хлынула вниз, но тан лишь сумасшедше улыбался. Он будто находился в трансе, из-за чего лишить его второй и так раненной руки не составило труда.       Антон не понимал; его мозг был затуманен, и он даже не мог выяснить, был ли перед ним все еще его противник или уже другая нечисть. Но он посчитал, что лучше в любом случае обездвижить врага и, сбивая ударом в живот того на землю, мужчина опустил меч в его коленную чашечку.       Дышать стало сложнее, тогда он повторил это действие еще раз, но уже с другой ногой. Его взгляд чуть просветлел, и он увидел, что несмотря на улыбку тана, его взгляд был стеклянным. Зрачки иногда мелькали в его сторону, лишь для того, чтобы вернуться обратно. — Таки предали меня, — прошептал он, и следом Антон опустил меч в его живот.       Он знал, что так может достать до позвоночника и парализовать тана. Но тот и не двигался. Камень душ так и остался лежать в окровавленной кисти, и Антон посчитал, что это будет компенсацией ему за страдания. Жаль, что когда он прихрамывая подошел к ней, это оказался пузырек с той самой пылью, а сам камень лежал поодаль.       Выудить хоть слово из тана не получилось, даже когда Антон начал послойно срезать его кожу и мышцы. Он остановился, лишь когда мужчина потерял сознание. В тот же миг его зрение начало возвращаться к нему, а белые стены рассыпались пылью, открывая вид на недружелюбную пещеру. Кровь капала с его рук, и уже было непонятно, где его, а где вражеская. Хотя тут он соврет, ведь красные реки с трудом смешивались с золотыми ручьями.       Антон посмотрел вниз. То, что некогда было грозным таном, мешком валялось возле его ног с пустым взглядом. Ну точнее на словах он был таким. Увы, узнать, что тан за лидер, ему не удалось, да и вряд ли когда-то получится.       Ему хотелось иметь представление, что же такое северо-восточный клан на самом деле. Но интуиция подсказывала ему, что он не сможет найти его или хотя бы напасть на след нечисти оттуда. Несмотря на смерть лидера, у таких народов всегда был серый кардинал, который моментально занимал место под солнцем. Поэтому ему осталось только грезить об этом и гадать: если Лилит настолько искусна, то каковы остальные представители клана? И был ли тан заложником ситуации, в которой он слишком поверил в свой яд, из-за чего не атаковал его в полную силу? Являлся ли яд его творением или та самая тайная рука дала ему его, чтобы наконец освободить себе место?       Здание вокруг него рушилось, стены становились все более похожими на камни, потолок — на бесконечную тьму. Мужчина последний раз взглянул на дышащего врага и, хромая, пошел к выходу.       Мысли о том, что он в очередной раз повелся на западню, били по его самолюбию. Он ожидал, подготовился и даже вышел победителем, но все же его состояние было плачевным. Яд, если это был он, делал его тело неподвижным, а взгляд расплывчатым с каждой новой секундой. Антон даже остановился на короткий привал, чтобы не упасть плашмя прямо на острые камни. Удивительно, но он оказался довольно-таки глубоко в пещере. Мужчина бы даже сказал, что в такие края ходят лишь шахтеры и бандиты, но никак не правители ради схватки. Неприятное жжение на шее стало невыносимым, и Антон наконец дотронулся до своих ран. В темноте благодаря своей нечестивой стороне он очень хорошо смог рассмотреть кровь, а еще мышцы, ведь именно эта рука была ранена недавно.       Золото вен постепенно сменилось тьмой. Он тяжело дышал и отчетливо понимал, что такое состояние его тела является критическим. В тот же момент мужчина почувствовал, как за ним появилась знакомая тень. Она что-то напевала, но он решил ее игнорировать, хромая к выходу.       Луч солнца больно обжег его сетчатку глаз, а уже запекшаяся кровь по всему телу неприятно стягивала кожу. Антон уставился на рассветное небо, любуясь тем, как тьма постепенно покидает лес и горы. Мужчина не улыбнулся, но на душе у стало было спокойно. Даже состояние на миг улучшилось.       Ржание лошадей и приближающееся цоканье копыт насторожили его. Антон поднял меч, но уже издалека он разобрал, кто спешит к пещере. Это не были наемники клана или разбойники, поэтому он убрал оружие в ножны и скрестил руки на груди.       Когда поводья натянулись, а поднятая в воздух пыль осела на землю, Нефр кинулся к нему. Но быстрее эльфа подлетела черноволосая девушка       Антон опешил. — Антон! Я так испугалась!       Он опустил глаза и… — Я перестала тебя чувствовать и подумала, что ты умер! Я думала, мой план провалился! Мои пророчества! Я так боялась! Тоша, не поступай так больше!       У него заиграли желваки.       Габраяле была в оборванных лохмотьях, а на ее бедре виднелась странная сумочка. Несмотря на это, ее волосы были в полном порядке, как и лицо, которое не затронула ни грязь, ни непогода. Яркие слезы катились по ее щекам, и она роняла их на землю, не стесняясь своих эмоций. В последний миг девушка даже кинулась ему на шею, вынуждая его опустить голову ниже.       Наконец чистота Габраяле была потревожена его кровью, из-за чего ее макушка заискрилась золотом. Она тяжело вздохнула и, вытирая влагу с щек, коснулась губами его лба. Боль от действия яда моментально исчезла, зато сама девушка побелела на два тона. Ее грудь начала бешено подниматься, а брови нахмурились.       Ницы и Мастер, что пытались слезть с лошади, уставились на парочку. На их лицах читался такой шок, что с них можно было писать картину. — А ты кто? — бестактно поинтересовалась шокированная Ницы. — А, — девушка отлипла от него. — Точно. Я Габраяле. Приятно познакомиться.       Из-за такого странного приветствия прибывшие ненадолго опешили. Мозг Антона, который после очередной трепки отказывался работать, не мог даже представить, что из себя представляет девушка в данный момент в глазах других. Она могла смутить любого своим неряшливым видом, а припишите этому ее цвет волос и глаз — и вот напиток для бессонных ночей Ницы готов.       Лишь Нефр выражал спокойствие и просто поклонился, после чего с ровной спиной встал в стороне. Антон при появлении эльфа сразу догадался, чья идея была последовать по его пятам. Не было в Этваль другой нечисти, ради бы которой этот парень ослушался его приказа, кроме нее. Причем он даже был уверен, что это ведьмочка шантажом вынудила рыцаря последовать за ней, пугая его тем, что на нее нападут и ранят.       К слову о ней. Когда наконец Ницы и Мастер пришли в себя, по поляне пронеслась брань. Старик не стеснялся в выражениях, девочка дополняла каждую его строку. Они высказали ему все, что думали о нем и о его дурацкой идеи о дуэли.       Ницы в очередной раз повернулась к нему, чтобы начать ругать, но вздохнула с ужасом. На этот звук обернулись все в компании и затихли. Антон знал, что был весь в крови и ранах, но настолько яркой реакции от знакомых не ожидал. Все же он нередко пребывал в таком состоянии и пугать нечисть это уже не должно было. — Антон! Твое ухо! — прикрикнула ведьмочка.       Мужчина пару раз моргнул и потянулся ладонью к уху. Ничего, кроме слабого пореза он там не обнаружил. Все такой же острый конец, схожий с эльфийским, который в прошлом каждый раз служил напоминанием того, что он более не человек. Зато вот со вторым вышла накладка: Антон потянулся к нему, но наткнулся на срез.       Он сразу поднял окровавленный меч и увидел в нем свое отражение. Некогда целое ухо теперь было укорочено вдвое и напоминало вновь человеческое. С этого бока его теперь было можно спутать с обычным мужчиной, не нечистью, хотя все же яркий цвет зрачков мешал в подобной маскировке. Да и зачем она ему? Неужели будет ситуация, где облик человека спасет ему жизнь? Антон уже представил, как лежит окровавленный золотом в лесу, а какой-то простачок только из-за уха посчитал его деревенщиной и помог. Даже для анекдота из таверны это слишком. — Ну приехали! — крикнула Габраяле и всплеснула руками, после чего закатила глаза.       Мастер тоже на него странно смотрел. Так, будто кулак сейчас хорошенько прилетит ему в грудь, заставив испытать ужасную боль. — Скажи мне, что ты все же поднял свой обрубок с земли, когда возвращался, — прошипел он. — Если обрубок мое ухо, то нет, — Антон даже не стал скрывать.       Старик покачал головой, после чего поднял палку с земли и ткнул ей в живот мужчины. Он повторил это движение несколько раз, после чего оперся на нее, как на трость. — Я тебя каждый раз по кусочкам восстанавливаю, — возмутился Мастер. — Чтобы ты вот так вот со своим телом распоряжался!       Антон, глотая кровь, перевел взгляд на Габраяле. Та скрестила руки на груди и, прочитав его взгляд, произнесла: — Ухо — одно из немногих частей тела, которое невозможно восстановить, если, соответственно, нет самого уха. Мы не ящеры, чтобы отращивать конечности назад, поэтому старайся их все же собирать за собой. — Мне вернуться в пещеру? — поинтересовался мужчина. — Не утруждайся. Богиня свидетель, но ты не найдешь его уже там. Ну если только не вскроешь желудок тана.       Палка несколько раз приземлилась ему на макушку. Старик был невероятно зол и даже отошел в сторону, чтобы там начать стучать по земле. Ницы же все еще исследовала его новый облик, причем в ее глазах был неподдельный интерес, будто до этого она и подумать не могла, что Антона когда-нибудь по-настоящему застанут последствия от его сражений. Девочка помнила, что даже когда он потерял способность ходить, через время мужчина вернулся в норму, но это увечье, если судить по словам нечисти, будет с ним навсегда, и ей было невероятно трудно это осознать.       Только Нефр в очередной раз не выражал эмоций. Лишь иногда его глаза смотрели на кровь на доспехах и мече Правителя. Он явно о чем-то размышлял, но о чем конкретно — оставалось только гадать. Может о том, что он покинул Этваль и ослушался его приказа, а может думал, как долго придется полировать сталь, чтобы смыть с нее разводы крови тана.       К слову, а разве нет выражения, что если от нечисти осталось хотя бы сердце, то она может восстановиться? Неужели это ложь? Почему сегодня все ставят Антона в тупик и путают? — Ладно, Тоша, — улыбнулась Габраяле. — Главное, что тебе верхнюю конечности чикнули, а не нижнюю. А то опять бы в тоску впал. — Зная этого прохиндея, его и там ударили! Бестолочь! — Мастер почти рычал. — Нет, ну ты взгляни на него!       Старик обернулся в сторону девушки и его шокированный мозг заключил, что на поляне все еще была незнакомая ему нечисть. Он протер на всякий случай глаза и уставился на нее. Габраяле сразу же поправила свои волосы и улыбнулась. — Ох, Богиня… В мое время вашу красоту бы сравнивали с ее, — прошептал Мастер. — Спасибо, — покраснела девушка.       Глаза Ницы переместились на даму, и теперь все внимание девочки было приковано только к ней. Она крутилась вокруг нее юлой, рассматривая со всех сторон. Антон нахмурился: долго же в этот раз до них доходило присутствие Яле. — Кто вы, милейшая дама? — спросил старик. — Зовите меня Габраяле. Я вроде уже говорила об этом… — Старик совсем из ума выжил, — возмутилась Ницы.       Ее стукнули палкой. — Но что вы тут делаете? — залепетал Мастер. — Нетрудно угадать, — хихикнула Габраяле.       Они перевели взгляд на Антона. Мужчина в это время вытирал землей и травой кровь с меча. Ему были не интересны разговоры вокруг него, особенно от этой женщины. Хотя за помощь в восстановлении он благодарен и даже чувствовал, что должен ей отплатить за такое в будущем. Хорошо, что она не до конца залечила его раны, благодаря чему долг перед ней был хоть чуточку меньше того, на что она могла его развести. — Антон! — крикнул старик. — У тебя есть такая знакомая, а ты все еще гадал о свадьбе?       Ницы взвизгнула, Нефр удивленно уставился на Мастера, а Антон начал считать секунды у себя в голове. Ему нужно держаться, помнить про самообладание. Он должен справиться. — Я тоже ему об этом говорила! — возмутилась Габраяле. — Я свободная и… — Как продвигаются исследования Темных пещер? — перебил ее мужчина.       Девушка моментально отвлеклась и засияла. В ее глазах виднелись звезды, а улыбка почти доставала до ушей. Она моментально забыла про все разговоры до и затараторила: — Ой! Это вообще смех, да и только. Я пока их изучала, меня заметили местные! И взяли в плен. Я месяца два была рабыней, пока не наскучило. А потом я увидела посох их лидера, и какие же там были камни! Точно из потаенных мест пещер. Ну и я его выкрала. За мной все племя бежало! Думала, заколют и убьют. Зажарят! — И эта женщина решает, в каком направлении пойдет наше будущее… — тяжело вздохнул Антон. — Эй! Я вообще-то могла и пострадать. Я за тебя беспокоюсь, а ты даже не пожалеешь меня?       Антон пару раз моргнул. В голове всплыли слова, но он решил сдержать себя и выразиться другим способом. Поэтому по поляне разлетелся лаконичный вопрос: — Тебе нужно отвечать? — Да уж не надо! — разозлилась Габраяле.       Девушка тяжело задышала. В ее серых глазах мелькнул огонек, который теперь перерос в пожар. По логике, она должна была прикусить губу от обиды или топнуть ногой, но вместо этого Габраяле стала тихой. На ее спокойном лице не осталось эмоций — и это была истинная злость. — Раз ты жив и моим пророчествам ничего не угрожает, — произнесла она. — То я могу уйти. — Постой, — окликнул Антон ее.       Габраяле, несмотря на плохое настроение, остановилась. Она слабо улыбнулась и повернулась к нему. Мастер, Ницы и Нефр в тот момент замерли и отошли на несколько шагов назад, давая им немного личного пространства. При этом они не снизили громкость голоса, из-за чего их разговоры все равно мешали паре. — Можно совет? — поинтересовался парень, хотя уже знал ответ. — Насчет Лилит? — Габраяле наклонила голову вбок. — Как догадалась?       Девушка знаюче улыбнулась, а ее глаза приняли форму полумесяца. Тогда Антон понял, что не упоминал имени Лилит в разговорах с этой чертовкой. Ему было интересно, каким образом она могла смотреть за ним: было ли это заклинание, магия или артефакт. Но увы, внутренняя чуйка подсказывала ему, что с ним этой тайной не поделятся. — Она тебя очаровала, значит, она или сильнее тебя или из другого теста, — предсказывая вопрос, ответила Габраяле. — А учитывая, что магия развеялась только недавно, ты все еще хочешь дочь с ее чертами лица — Это не то, что я хотел услышать. — Но то, что тебе нужно напомнить.       Девушка поправила волосы: — Мой совет. Если есть возможность держать Лилит рядом, в романтических отношениях или нет, то сажай ее на цепь и приковывай. Лучше помощника в политике тебе не найти. Ее знания стран и элиты обширны, владение меча лучше, чем у тебя. Магия же ориентирована на иллюзию и обман. Она как подарок Богини и даже лучше — Ты сейчас серьезно сказала «подарок Богини»? — скрестил руки на груди Антон. — Если вдруг не заметил, я в рваных одеждах. Перед тобой Габраяле, а не всевышняя.       Луч солнца коснулся его лица. Он поднял взгляд к небу, на котором мирно плыли облака. С деревьев взлетели птицы, а легкий утренний ветерок раскачал листья в разные стороны. — Я не уверен, что мне стоит оставлять Лилит, — произнес мужчина. — Дай этому время, — Габраяле подошла ближе. — Позволь своему разуму и сердцу вернуться на место. В конце концов с Олежей у тебя будут бóльшие дилеммы, а если уж ты на таком посыпишься, то что ты будешь делать тогда? — О чем ты?       Габраяле ущипнула его за щеку и потянула в сторону. Грубым движением он оттолкнул ее руку, на что послышался женский смех. Тогда же девушка потянулась к раненному уху, и хоть Антон хотел ее остановить, но не успел. Пальцы аккуратно провели по срезу, и она тяжело вздохнула. Мужчина посмотрел на лицо, озаренное сожалением, после чего осознал: Габраяле стала выше. Причем настолько, что теперь разница между ними была всего на пол головы. — Закаляй вновь себя дурень, — она хлопнула его по щеке и сделала шаг назад. — Вот что. Ты, конечно, делаешь два шага вперед и один назад, но стоит увеличить темп. Иначе смерть, костер, слезы. — Об этом я и говорю, — Антон потер зудящую кожу лица. — Лилит может меня предать. — Умоляю. Ты недооцениваешь кланы. Или ты думал, что власть в них переходит от отца к сыну? — В некоторых, да.       Девушка закатила глаза и поставила руки в боки. Разочарование в нем мелькнуло в сером звездопаде радужки, но она не стала ничего ему говорить. В этот момент она напомнила ему недовольного торговца, который час пытался продать ему меч, а он в конце спросил, точно ли тот из стали. — Считай себя счастливчиком, — вздохнула Габраяле. — Но северо-восточный не такой. Там другие законы. Ну а если совсем нет веры в Лилит, то перережь ей все сухожилия и обращайся только по советам в политике. Решать тебе.       Затихнув, она пошла в сторону пещеры. Ее походка была неровной, шатающейся. Мастер зло взглянул на Антона, после чего последовал за девушкой, желая завести с ней разговор. Ницы же коснулась ладонью лба, скрывая разочарование.       По их поведению мужчина быстро понял: его хотели сватать с Габраяле. Он еще в момент их всеобщего молчания осознал, что дело нечисто. Редко две эти нечисти, находясь рядом с друг другом, могли держать рты закрытыми. У них всегда находилась тема для перепалки или осуждения, а если еще до этого Антон где-то сплоховал, то это был пир для словесных баталий ведьмы и старика.       Так мало того, что на него напали, серьезно ранили и обманули, так еще Богини нужно было подкинуть ему такое испытание… Антон выругался: ничего она ему не подкидывала, а просто сыграли ожидания его близких. Мастер уже год ждал вести о ребенке, как и Ницы, и они не раз спорили, что будет носить будущий наследник. И пока девочка одевала воображаемого ребенка в пышные платья, старик из раза в раз представлял костюмы магов и друидов. Поэтому-то после нападения Лилит они готовы были его женить хоть на первой встречной. — Антон, — крикнула Габраяле возле входа в пещеру.       Вся нечисть на поляне повернулась к ней лицом. Антон был в их числе, но его взгляд пришлось обратить моментально на другое: рука начала неприятно ныть, ведь даже несмотря на лечение, она все еще была достаточно серьезно ранена, причем вновь открылось кровотечение. — Ты оставил его в живых? — задала она вопрос.       Они встретились взглядами. За минутной тишиной последовал вздох. Девушка покачала головой, взмахнула рукой, и вокруг заискрилась серебристая мана. В воздухе повис запах грязи и послышался треск камня. — Ты жесток, — покачала головой Габраяле. — Я Правитель и обязан показывать, что будет с врагами Этваль, — Антон подошел ближе к ней. — И ты сама только недавно говорила похожее про Лилит.       Мастер нырнул к Ницы, вновь оставляя их вдвоем. Антон позже обсудит их ненормальное поведение и даст понять, что пора им заканчивать с пустыми надеждами. Увы, теперь ему долгое время будет казаться подвох в любой девушке. Ну кроме тех трех, которых он и не смеет рассматривать в таком ключе. — Эта показательная казнь без свидетелей, милый. — хмыкнула Габраяле.       Рыжеволосая девочка сбоку взвизгнула. Следом послышалась ругань старика и ответные слова от ведьмочки. Шепотом Нефр пытался их успокоить, умоляя не мешать Правителю. — Разозлился все же ты на него… — девушка щелкнула другой рукой, и белые хлопья маны упали на землю. — У тебя скоро какое-то важное мероприятие? — Бал, — незаинтересованно ответил Антон. — Мне искренне тебя жаль.       Между ними повисла тишина. Птицы пели трель, Ницы и Мастер ругались, листья шуршали, но они с Габраяле не проронили и слова. — С чего это вдруг? — наконец спустя время спросил Антон — Узнаешь. — Габраяле, твои загадки мне надоели. И что ты творишь?       Он не мог сдерживать свои эмоции при ней. Каждый его нерв был натянут из-за Габраяле. Его порой выводил из себя один ее вид — про поступки он уже молчал. Ее речь заставляла магму в и без того раскаленной крови бурлить.       Когда у него успели появиться такие чувства к ней, Антон сказать не мог. Пересекались они лишь раз, но скорее всего дело было в том, что он воспитан на мифах о ней и что мужчина не раз творил разного рода вещи от лица ее воли. После того, как свою жизнь прожил в идеологии о непоколебимости Богини, узнать о Габраяле равносильно пинку в грудь. Поэтому-то и эмоции к ней были соответствующие.       Девушка тяжело вздохнула. Мана перестала искриться в воздухе, и она отряхнула руки друг о друга. Серые глаза на секунду стали белыми, после чего вернулись в норму. Габраяле хихикнула: — Я заковала тана заклинанием. Зря ты недооцениваешь его. Однажды он восстановит конечности и будет мстить. Так пусть тогда хоть этот барьер выиграет тебе время. — Будто у меня не будет сил в будущем его победить вновь.       Она посмеялась. Ему не понравилась ее реакция. Холодок прошелся по его спине, предвещая опасность. — Рада, что ты так уверен в себе, — подмигнула ему Габраяле. — Ладно, Тош. Раз уж моим пророчествам и вправду ничего не угрожает, то в этот раз я точно пойду. — Ты слишком печешься о них, — предупредил ее Антон. — На то есть причина. Всегда была и будет.       Она ему улыбнулась, после чего помахала поодаль стоящей нечисти и пошла в сторону тропинки. Ее силуэт размылся в воздухе, и мужчина решил, что и им пора возвращаться. Конечно, он хотел бы задать пару вопросов сопровождающей теперь его компании. Ну таких как «Какого черта вы тут делаете?» и «Как вы сюда попали?», но его душа подсказывала ему, что кроме очередной перепалки, он ничего не добьется подобным разговором. Тем более когда они смотрели на него так, будто бы он был самый настоящий предатель, упустивший из своих рук самый драгоценный камень мира. Антон запрыгнул на лошадь, а потом осознал: его мешок с вещами исчез. Он трижды поругал себя за то, что был настолько беспечен, но хоть радовался тому, что коня у него не украли. Сначала мужчина спустился к ручейку, чтобы животное могло напиться. Да и ему следовало пополнить запасы воды и еды. Мысль о том, что ему подвластна магия, посетила его позднее, когда он уже закончил с приготовлениями к дороге. Его же компания все это время ждала, не произнося от обиды и слова о его способностях и не напоминая, что он вообще-то в этот раз может их просто телепортировать.       Шли они не быстро. Хоть Антон и привык жить в спешке, но полученные раны давали о себе знать. Он просил Мастера помочь и излечиться, но тот наотрез отказался, ссылаясь на его ухо. Поэтому разрезанная ладонь была перемотана лоскутом ткани, а мелкие раны обработаны только водой с помощью Нефра — в отличие от Ницы и старика он был все еще лоялен к нему, да и с самого начала парень не ожидал от него внезапной любви с незнакомкой.       Иногда у Антона происходили вспышки маны, но она все еще еле чувствовалась в его теле. Ощущения были странные: его тело будто немело, после чего наоборот становилось слишком чувствительным. Ему хотелось бы принять противоядие или хотя бы какое-то лечащее зелье, но Мастер даже не смотрел в его сторону. В этот миг Антон наконец понял, зачем нужен «Институт зельеварения» и всерьез задумался о выделении казны на его постройку.       Всю дорогу ведьмочка делилась историями здешних мест. Неизвестно откуда, но она смогла собрать все байки про леса, деревни и даже город — оказывается он был неподалеку отсюда. Причем особенно ей нравились сказки о таинственных возлюбленных, а вот миф о поселении водяных, что утаскивали путников под воду и разводили в них свои личинки, ей не особо был по душе.       Мастер честно признался, что про эти края знал плохо. Увы, ему были ближе каменные сады, чем красный город, и оно было понятно: он-то до этого жил в Империи. Старик только упомянул про своего знакомого, что бродил где-то в этих местах. После чего начал рассказывать про деревни запада и севера.       Тьма постепенно захватывала просторы неба. Редкие звезды мигали на горизонте, прощаясь с лучами закатного солнца. Идея разбить лагерь была отложена в дальний ящик, ведь до Этваль оставалось всего ничего. — Почему мы так задержались? — возмутился Мастер. — Уже темно! Мы ж еще утром возле пещеры стояли! — Да это все Антон! — ответила Ницы. — Вечно его штучки! — Точно. Что ты так долго делал в пещере?! Мы бы уже давно были в кроватях!       Антон уставился на них. Его лицо было ненормально бледным: воздействие излечения от яда закончилось и его организм вновь страдал. Большую часть пути он не видел дороги, следуя за размытыми тенями. — Я говорил с Габраяле, — решил напомнить им мужчина. — После чего… — С кем? — уточнил Мастер. — Это нечисть пещеры? — засияла от возможной рыцарской истории Ницы.       Ну естественно Богиня поменяла им память. Он должен был догадаться. Это объясняло очень многое, особенно редкую тишину в дороге, когда они без причины просто разом затихали, вынуждая Антона достать меч и осматривать местность. — Забудьте, — вздохнул он. — Габраяле… — Мастер начал чесать подбородок. — Я это имя уже слышал… — Старик совсем из ума вышел, — фыркнула Ницы. — Откуда ты его знаешь? Это же нечисть пещеры! — Богиней клянусь, старейшины. Вот всплывают они, и все. Точно они!       Девочка моментально передразнила его и началась ссора. Антон вздохнул. Его на мгновение просветлевший взгляд зацепился за лошадь по правую руку от него. Впереди сидела Ницы, что каждые пять минут норовила дернуть поводья, чтобы лошадь побежала вперед. Сзади же был Нефр, который из раза в раз силой удерживал их, чтобы такого не произошло. Особенно Антон уставился на то, насколько близко парень сидел к девушке. Хоть ту это и не смущало, но вот любого представителя мужского пола очень даже.       Он хотел окликнуть их, чтобы ведьмочка пересела, а потом задумался. Антон покачал головой: Ницы, которая живет романтикой и отношениями, и не заметила такого? Будь у нее хотя бы одна малейшая мысль о Нефре, как о партнере, она бы уже вовсю крутила пряди на пальце, нелепо шутила и краснела, думая, что это выглядит точь-в-точь как в ее любимых книгах. А это значит только одно: эльфа в будущем ждет большое разочарование.       Только слепой не видел чувств паренька к Ницы. Они зародились еще в самые первые дни появления нечисти на полянке возле избушки, но тогда Антон и Мастер списали это на благодарность. Девочка-то для эльфов была спасительницей. Но время шло, Нефр был почти одного роста с ним, натворил столько дел и набил столько шишек, что трудно счесть, а его глаза все тем же огнем смотрят на ведьмочку.       Антон не дурак. Хотя он и плох в отношениях и всем, что их касалось, но в момент казни Ницы мужчина понял — эльфа не спасти из крепких лап любви. И вроде как он должен чувствовать небольшой гнев или неодобрение к происходящему, ведь не просто так ведьмочку называют его дочерью, но ему искренне жаль Нефра. Во-первых, он начал наконец взрослеть, что было видно во всем: от поступков до речи. Поэтому он очень скоро сам поймет, почему ему хочется быть ближе к рыжеволосой и проводить с ней как можно больше времени. Во-вторых, Антон по сути его тоже воспитал, как и Ницы. Последняя просто ела его мозг чаще. Ну и в-третьих, у Нефра нет ни шанса. Ни одного. Будь здесь гадалка, все бы ее выпавшие карты были на неудачу.       Да, Нефр красив. Да, он тот самый рыцарь — главнокомандующий на минутку, — в сияющих доспехах, о которых мечтает Ницы. Да, он всегда защищает девушку и заступается за нее даже перед лицом своего самого большого страха.       Но они же росли вместе. И ведьмочка скорее всего считает его братом.       Почему-то в этот момент поток его мыслей прервался, будто ожидая чей-то ответ. Антон не знал, кто должен был возразить ему в его же голове, но когда он не услышал ничей голос, в его груди стало невероятно тоскливо. Мужчина встряхнул головой.       Антон подумал, а по возрасту Нефру разве уже пришло то время, когда обычно юноши сбегали по ночам из спален на встречу с тайной возлюбленной? К своему сожалению, он до сих пор не знал, сколько ему лет и как это воспринимается по человеческим годам. И ведь эльф был не один такой. Сколько было Му Лину? А ему самому сколько? Мастер и вправду старик или по меркам его вида он еще в самом соку?       Антон быстро заключил, что ему надо будет приказать графу Сан Экалету предоставить подробный список характеристик для всех приближенных, включая его самого. У него был подобный, но там были опущены многие детали, и, увы, в их числе возраст. Зато там было происхождение, но это мало что дало ему. Он и так знал, кто из Империи, Ханства или Королевства: это было видно невооруженным глазом и читалось в первых же предложениях разговора. — Сир Нефр, а разве вы не должны сейчас расследовать одно дело? — прервал крики Мастера Антон. — Я отдал приказ проверить всю казну и все склады, — спокойно произнес Нефр. — Нужно убедиться, сколько и чего не хватает. — А не боитесь, что нечисть подкупят? — Я поставил своих самых приближенных людей. Помимо этого, проверять будут три раза независимые друг от друга рыцари.       Антон кивнул. Точно. Помимо его работы над воспитанием эльфа, с его мозгами работала еще одна демоница, которая и отдала ему свой статус. Ания скорее всего понимает, что его терпение не железное и что он может с легкостью избавиться от эльфа, поставив на его место более достойную нечисть. Неудивительно, что по этой причине у Нефра и есть приближенные, а еще такие идеи. С подобным серым кардиналом любой бы стоял уверенно на ногах на высокой позиции.       А еще, стоит повториться, Нефр взрослел. Наверное, это была тоже немаловажная причина его такого поведения. Теперь он был более сдержанным и менее боязливым. Спину парень держал ровно, перестал пропускать тренировки.       Антон догадался, что скорее всего Нефр сейчас находился в одном из самых непростых годов для мужчины. Конечно, он не знал, сколько ему на самом деле, но многие детали выдавали то, что он больше не ребенок. Дон подмечал это еще давным-давно, но только эти месяцы это стало понятно всем вокруг.       На душе у Нефра явно было неспокойно, причем из-за таких тем, какие волнуют всех мужчин в определенный момент. Многие его товарищи по службе начинали активно выпивать именно в этот период взросления, в надежде заглушить непонятно откуда взявшуюся пустоту внутри, а потом уходили в зависимость и не покидали таверны. — Полагаюсь на вас, — кивнул Антон. — Да, сир. — Ой, ну что за напыщенные речи! — прикрикнула Ницы. — Вы же вне стен города! Успокойтесь уже! — Они не могут, — посмеялся Мастер. — Один из них рыцарь до мозга костей, другой очень старается им стать. — Какие вы странные… — хныкнула девочка.       Когда они прибыли, вечер уже напал на Этваль. На площади было много нечисти, рыцари патрулировали улицы. Торговцы закрывали лавки, толпы шли в таверну. Антон хотел как можно скорее попасть домой и в купель, но возле дверей его ждал Ханкин. Даже с рассеянным зрением мужчина увидел его недовольное лицо. Тот сверил его взглядом, после чего сказал, что император ждет его уже три часа на пире.       А бал точно должен был быть через несколько лун. Антон удивился, но сильнее всего напрягся Нефр. Одна и та же мысль мелькнула в их головах. Спираль событий закрутилась, и Правитель четко ощутил нарастающее напряжение в воздухе. Эльф пронзал взглядом Ханкина; впервые паренек был в настолько злом состоянии.       И Антон был обязан с этим разобраться, пока не полетели головы его приближенных. Только вот сначала нужно было уладить вопросы с Империей и балом. И лишь после разбираться уже с проблемами Этваль.       Ведь почему-то в тот миг в голове мужчины мелькнула мысль, что трудности с Империей будут менее кровавые, чем с его же страной.