Драко Малфой и другие звери

** Они сидели на лавочке, кроме оставшихся стоять Джесс и Фила. Тусклый свет фонаря, как капля сливок в кофе, едва разбавлял окружающую темноту. — Соберитесь. Мы же должны были видеть друг друга в звериных обличьях, — еле сдерживая раздражение, сказал Поттер. — Неужели никто не помнит? — Я даже не помню, как превращался, — пожал плечами Фил. — Мы приняли зелье одновременно, залпом, — пожал плечами Алекс, — ты же сам тогда тост произнес. — Не напоминай, — поморщился Поттер. — Ладно. Кидайте версии. Кем может быть Драко и где его искать? По очереди. — Драко — дракон. Он улетел, и искать его надо в мэноре, как я и говорил. Или в пещере, наполненной крестражами самолюбования. — Изысканный жираф. Блин, честно, я вообще без понятия! Это же ты с ним вместе учился! — внес свою лепту Фил. — Вспомни, какие животные ему нравились? Гарри точно знал, что Малфой терпеть не мог жаб, гиппогрифов, фестралов, хорьков, книззлов, львов, собак, кошек, крыс, флоббер-червей, русалок, змей, василисков, кальмара и воскрешенных темных лордов. О том, что ему могло нравиться, он понятия не имел. — Я бы сказала, змея или хамелеон. Но это, наверное, стереотипы. С другой стороны, он мог любить в детстве своего пони или единорога, ну или кого там держат аристократы. — А я предположу, что Малфой — лебедь, — хохотнул Рон. — Представляете, что тогда будет? — Отлично представляю. Будешь тогда не только отчеты свои писать вместо Томаса, но и статистику по нам вести за Малфоя, — ответил Поттер. — Вообще аристократы держат в усадьбах лебедей, — задумчиво потянула Джесс. — Чисто теоретически Малфой мог бы… — Если бы Малфой был лебедем, спасать пришлось бы медведя, — отмахнулся Поттер. — Ты за него совсем не волнуешься? — удивилась Джесс. — Я за нас волнуюсь. Мы беспомощны, бесполезны и безоружны. По Томасу какие мысли? — Какие могут быть мысли, если я из его документов совершенно точно знаю, что он — панда?! — истерически возмутился Алекс. — И если вы мне не верите, я увольняюсь! ** — Надо взять фонарь и обойти всю территорию, — распорядился Поттер. — До рассвета куча времени. — Круто, у кого-то есть фонарь? — оживился Фил. — Вот этот фонарь. — Каким образом? — прищурилась Джесс. — Ну, варианта два. Либо вы с Роном лезете на него и откручиваете плафон. Либо я принимаю анимагическую форму, сбиваю столб, а вы с Роном откручиваете плафон. — Я вам что, обезьяна, чтобы по столбам лазать? Что вы ржете? Нет, серьезно, будь я обезьяной, я бы полез, а так ищите дурака в другом месте. Думаете, я не в курсе, что там провода внутри и его хрен сдвинешь? — рассердился Уизли. — Он работает от солнечной панели. Одной стороной ловит лучи, другой — светит, где-то между ними накопитель, — давясь смехом, сказал Алекс. — Именно. Остальное — палка, на которой он держится, — блеснул техническими знаниями Поттер. — И раз ты не знаешь, что лемуры — приматы, то сам виноват, лезь. Я тебя за язык не тянул. — Он же ранен, шеф, лучше я слетаю, — вызвался Фил. — Здесь достаточно светло. ** Когда попугай, сидящий на фонаре, превратился в человека, вцепившегося в плафон, раздался жалобный скрежет. Фонарь потянулся к земле, как стебель перезревшей земляники. Через долгую половину минуты Фил опустился пятой точкой на газон. Проржавевший плафон отделяться от опоры не пожелал, но несколько ударов лопатой решили дело. ** Они ходили от вольера к вольеру, от клетки к клетке. Гарри, завершавший процессию, глядел больше назад, чем вперед, и помахивал лопатой. Жест предназначался для медведя, но выглядело все так, будто Поттер подгоняет коллег. Вдобавок он приговаривал с интонацией покойного Снейпа: «Шагайте-шагайте, пустая голова ногам покоя не дает!», «Может, пора переквалифицироваться в смотрителей зоопарка?» и «Когда-нибудь Малфою надоест над нами ржать, и он себя выдаст». ** Примерно так и вышло. В тишине вдруг раздался вой. Поплыл на высокой серебряной ноте, оборвался хриплыми всхлипами и снова зазвенел, теперь сопровождаемый другими голосами. Гарри поднял лопату, задавая направление, и сказал: — О! — Волки? — удивилась Джесс. — Ставлю галлеон, что Малфой не волк. — Тише, — зашипел на нее Алекс. — Дай послушать. Голоса, от которых кровь стыла в жилах, снова поплыли над их головами. Они обрушивали на слушателей все сразу — страстную звериную тоску и равнодушие ночи. Их можно было принять за жалобный плач ребенка, а через секунду казалось, что это звенит ветер. — Дудочка крысолова, — хмыкнул Фил. Наступившая после волчьего воя тишина казалась абсолютной, а темнота — вечной. Но они к тому времени уже почти дошли. ** — До чего же проникновенно поют, заразы! — вздохнул Фил. — Не обольщайтесь, мальчики, — зевнула Джесс. — Наверняка в переводе на человеческий язык это означает: «У меня самый большой член, и все суслики в округе мои!» Поттер стоял перед решеткой и смотрел на волка, который словно бы ждал их. — Если ты Малфой, моргни один раз. Волк посмотрел на него как на идиота, закатил глаза к потолку и вздохнул. — Наконец-то, — взволнованно выдохнул Поттер, но тут же спохватился и злорадно добавил: — А повилять хвостом можешь? Волк отошел к остальным и лег, пристроив голову на лапы. — Малфой, прекрати придуриваться! Тишина. — Мы тебя сейчас здесь бросим и уйдем. Тишина. — Я не хотел тебя обидеть. Просто дурацкая шутка. — Гарри, это обычный волк. — Сказал человек, который выпустил медведя. Малфой, я все равно знаю, что это ты! Волк косил на него глазом и щерился. «А теперь докажи это остальным». ** Настала пора Поттеру закатывать глаза: «Постыдился бы». — Так, все заткнулись и отошли. Джесс, посвети на дверь. Блин, опять возиться с решеткой… Он всадил лезвие лопаты между плотно подогнанной сталью и косяком и потянул на себя рычаг. — Гарри, подожди. Нам только волков не хватало! — Я сказал «заткнулись». — Постой-ка, — остановила его Джесс и залепила по навершию черенка ногой. Решетка отошла, образовав узкую щель, штык лопаты погнулся и застрял. — Твою ж налево! — успевший сродниться с лопатой Поттер разогнул ее и вытащил. — Разойдитесь еще дальше. Волк подошел, грустно покрутился вокруг и, встав на задние лапы, поскреб когтями металл. — И ты, пожалуйста, отойди. Поттер превратился в оленя. Подцепил решетку рогами, отогнул угол и задергал головой, пытаясь высвободиться. Волк проскользнул наружу, он был совсем рядом, и это чувство сводило с ума. — Нет-нет-нет! Разгибай обратно! — завопил Алекс. — Надо закрыть дыру, пока остальные не вылезли! Медведь выбрал именно этот момент, чтобы вернуться. Объедки лебедя свисали из его пасти, оглушающий запах крови бил по нервам. Волки принялись тихо порыкивать, медведь зарычал в ответ, а Поттеру достались неконтролируемый приступ страха и безнадежная попытка вырваться. Дальше с помощью Фила, ботинок Джесс и такой-то матери он все-таки выпутал рога из ячеек решетки. Потом не до конца, но все же распрямил ее ударами копыт. Только после этого он сбросил анимагическую форму и, все еще тяжело дыша от паники, повернулся к Малфою. Тот стоял безупречно одетый и причесанный и разглядывал их, как нищих у ворот поместья. «Вести себя официально», — напомнил себе Поттер, открыл рот и сказал: — Сам олень. ** — Почему ты с лопатой, Поттер? Он и не заметил, когда снова в нее вцепился. Малфой снова делал то, что умел лучше всего, — забирал себе все его внимание, заставлял переживать каждую секунду почти с замиранием сердца. — Это моя волшебная палочка. — И много успел наколдовать? — взгляд без привычной усмешки завораживал. Впрочем, Поттер и сам страшно тормозил первое время, когда выбрался из клетки. — Медведя вот выпустили. Фоули найти не можем. — Фоули — панда. Если я его не сожрал, найдется. Что еще? И почему из даров цивилизации на тебе только очки? — А ты как думаешь? — Уверовал в пользу лунного загара? Пытаешься впечатлить кого-то из присутствующих? Нет? Очень жаль. — Что… — Поттер хотел возмутиться насчет неподобающего комплимента, но у него сел голос. Как оказалось, и к лучшему. Потому что Малфой невозмутимо продолжил: — Придется потратить на тебя единственную рубашку, а мне еще переговоры с местными властями вести, — и он принялся расстегивать пуговицы. — Вообще-то мог бы сказать спасибо за то, что мы тебя освободили, — заполнил паузу Уизли. — Скорее, это вы могли бы сказать мне спасибо за то, что я согласился к вам выйти. Посмотрите на себя. Стая чумазых дикарей с обломком муниципальной собственности. А на второй день что, начнете есть друг друга? Поттер словно впервые увидел их компанию со стороны. Фил в трусах и разгрузке выглядел как пугало из швабры. Рон, на котором из одежды были только шорты и кеды, был залит кровью из разодранного предплечья настолько, что было странно, как он вообще держится на ногах. Алекс в цветастом халате напоминал то ли трансвестита, то ли неудачливого любовника. И только Джесс в гриндерсах и латексе, с прической, как у мультяшного ученого Рика, смотрелась прилично — по крайней мере, по меркам дорогого стрип-клуба. Образ портил только большой фонарь с ржавыми потеками в ее руке. — Ладно они, но ты-то о чем думал? — Малфой протянул ему рубашку. — Об отсутствующих. Он слишком поздно понял, что это тоже тянет на пошлый комплимент. — За министра переживаешь? — Малфой блеснул наглым оскалом, и Поттер в очередной раз поразился, как же с ним легко. — Небось, жалеешь, что остался в оперативниках и понятия не имеешь, что творится наверху? Конечно, он жалел. — Я все равно вернусь, Малфой, и все расставлю по местам. И всех. — Оу! — Малфой схватился за сердце в карикатурном восхищении, и Гарри стало бесконечно жаль, что реального восхищения в глазах Драко он никогда не увидит. — Ну я тогда пошел искать здешнего сторожа? — Сначала Фоули. — А в чем у вас проблема с Фоули? Риз, ты же обязан помнить личные дела. Гарри отметил, как на последней фразе из его голоса ушла улыбка. — Да я им сто раз говорил!.. — Нет его среди панд. Соорудить набедренную повязку из малфоевской рубашки оказалось для Поттера неожиданно сложно. В ее шелковистую ткань хотелось завернуться, втянуть ладони в длинные рукава. А перед этим — обнюхать. Видимо, он слишком долго был зверем. Хотелось почти непреодолимо. Не свети тут чертов фонарь, он бы так и сделал, наплевав на присутствие сослуживцев. Он посмотрел на грязное низкое небо и тихо выдохнул: «Блядь!» ** В очередной раз за эту безумную ночь они шли искать Томаса. На этот раз — по траве, так что Поттер был преисполнен радости и надежд. И еще чего-то неведомого. — Это не атака на министерство, — тихо сказал Малфой, пока остальные спорили о пандах. — Откуда ты знаешь? — Ситуация не та. Дети Пожирателей слишком заняты бизнесом в маггловском мире. И я тут подумал. В Хогвартсе проявитель анимагии делается на основе мандрагоры, а у французов он содержит тертые бобы паффопода. Это страшнейший яд в сочетании. Я не поручусь за детали, но ответ может быть здесь. — Он хмыкнул. — Так что забудь про Пожирателей. Однажды кто-то из них решит вернуться и устроит тебе веселую жизнь, но еще не сейчас. Очень хотелось спросить: «Будешь ли ты тогда на моей стороне?» Но Поттер знал, вся фишка таких вопросов в том, что их нельзя задавать вслух. Вместо этого он сказал: — Последний раз я пил зелье для анимагии пять лет назад. Неоткуда взяться взаимодействию. — Рассуждаешь, как маггл. Речь не о химическом, а о магическом сочетании. Магический эффект большинства зелий и правда длится минуты — целебных, оборотных, веритасерума. Но действие этого зелья не проходит, его магия становится частью тебя, — Малфой снисходительно улыбнулся. — Неважно, как давно ты его пил. Поттеру было интересно разглядывать его лицо — с таким же интересом посетители кинотеатра следят за мимикой актеров. Некстати подумалось, что с тех пор, как они перестали быть детьми, он ни разу не видел Драко ночью. В темноте его черты выглядели непривычно. Исчезли детали, стали более зримыми острая кромка зубов, оскаленных в вечной усмешке, прямая линия носа, резкий росчерк бровей. — Тогда почему вместе с нами вынесло мозги Валлину? — Не знаю. Но я серьезно, расслабься. Могу поспорить с твоим аналитиком на его годовую зарплату. Гарри захотелось сказать: «Убеди меня». Но вместо этого он пожал плечами: — Ты же не идешь ко мне работать. — Какова вероятность, что я сработаюсь с твоей командой? — Ты и есть моя команда. — Поттер, что с тобой? — Малфой посмотрел на него обеспокоенно. Медведь шел по пятам за их компанией, так что всем приходилось держаться вместе. Из-за этого личный разговор был не таким уж и личным. — А что со мной? — тихо спросил Гарри. — Не знаю. Что-то случилось, или…? Кризис среднего возраста, помноженный на средний интеллект? — У нас был уговор. — Да, извини. Прости пожалуйста, совсем забыл. Проехали. — Какой уговор? — насторожился Уизли. — Я не хамлю ему при подчиненных, — паясничая, ответил Малфой. — А что взамен? Малфой только фыркнул, предоставляя говорить или молчать Поттеру. — Взамен он живет в особняке на Гриммо. — Ээ, зачем? — Ты хочешь сам там жить? — поднял брови Поттер. — Нет? Вопрос закрыт. Он и сам не понимал, зачем. Просто грела мысль, что дом не пустует. Что Драко наверняка ругается с Кричером и Вальпургой, топит камин, касается его вещей, пусть и давно оставленных… В этом была проблема общения с Малфоем. Жизнь переставала казаться историей, предназначенной для друзей или прессы. И превращалась в нечто необъяснимое, странное, предназначенное исключительно для личного проживания. — Я не спрашиваю, зачем ты его пустил. Ради Мерлина, если ему нужно жилье, то ты молодец, что помог, — настала очередь Уизли понижать голос. — Я спрашиваю, зачем он там живет? Малфой ничего не делает просто так, Гарри. ** От нелепого разговора их спасла Джесс. — Скажи, Рональд, когда Томас рассказывал тебе, какой он обалденный и классный медведь, он случайно не добавлял слово «кошачий»? Классный кошачий медведь? А потом Поттер увидел это и забыл про весь остальной мир: — Держите меня семеро! Блин, какой же он милый, я сейчас умру! На сей раз миссию по спасению узника взяли на себя Фил и Джесс. Поэтому привилегия тискать зверя досталась им, а Гарри приходилось расталкивать всех плечом, чтобы погладить спящее чудо. — Прекрати. Пищишь, как школьница, — одернул его Малфой. — Да он правда классный, потрогай, какие уши! Обязательно заведу себе такого же. — И я, пожалуй, — сказал Фил. — Волдемортов нос, я и не знала, что на свете бывают такие лапочки! Алекс, вместо того, чтобы, как обычно, возражать Джесс, поддакивал с восторгом трехлетнего карапуза. — Да разбудите его уже кто-нибудь! — видя, что на него не обращают внимания, Малфой протиснул руку и дернул зверя за хвост. Лапочка сердито сверкнула бусинами глаз из-под светлых бровей, выдралась из объятий и превратилась в шкафоподобного мужика в тунике и короткой мантии. — Что за хуйня тут творится? — спросил он и прокашлялся. — Томас, что же ты мне не сказал, засранец, что ты красная панда?! — восторженно залепетал Уизли. — Вот потому, блядь, и не сказал. Если еще какой мудак надумает меня лапать за всякое — сперва обратитесь за разрешением к миссис Фоули. — Учитывая, что сейчас не май и мы не в Лондоне, ты уверен, что все еще женат? На мгновение повисла тишина, потом Томас брезгливо сказал: — А, и ты тут, Малфой. ** Что-то такое Гарри подозревал — из-за сырой земли под ногами, из-за тусклого света фонаря, хотя после солнечной недели он должен был гореть ярко. Однако он надеялся, что счет идет на дни. — Тогда что сейчас, если не май? — Конец лета. Примерно начало августа. Все заговорили одновременно, но Поттер их не слушал. — Как ты узнал, звезд ведь не видно? — Запахи. И еще вот это, — он протянул руку и сорвал с дерева веточку. — Видишь, липа давно отцвела. — Раньше не мог сказать? — взъелся Рон. — Я думал, вы знаете. — Похоже, нас всех уже похоронили, — выразил общие мысли Поттер. Судя по вытянувшимся лицам соратников, все они подозревали большие перемены в жизни. — Что-то ты не особо расстроен, — подметил Малфой. Поттер только пожал плечами: — Дети не поверят, а Джин переживет. ** — Ладно, вы тут развлекайтесь, а я пошел за полицией, — отмахнулся Малфой. — Ну или можете пока забрать Валлина. Хотя, не скрою, ваша идея оставить его тут крайне соблазнительна. — Мы без тебя не справимся, — беспардонно заявил Поттер. — Да конечно! — фыркнул Малфой. — Идете в вольер енотов, хватаете там самого тупого и начинаете мацать. После пары сеансов старик не выдержит и запросит пощады. Гарри нахмурился. Выпускать Малфоя из поля зрения не хотелось. — Не уходи, пожалуйста. Томас куда-то свалил.— Он соорудил жалобную моську, которая в исполнении национального героя действовала на людей не хуже Империо. — Да и наплевать, — не повелся Малфой, — если он до сих пор не прикончил Уизела, он, наверное, фанат Ганди. Авроры заозирались. — Томас! Томас! И правда, ушел пакостить, — вздохнула Джесс. — Кто-нибудь его видит? — Если он опять кого-нибудь убьет, мы окажемся в говне по уши, — неохотно признал Рон и заорал в темноту: — Томас, эй, вернись, скотина! Повернувшись обратно, они увидели Томаса Фоули, который пристально смотрел на них, отступив на пару шагов. Фил сказал сакраментальное: — Это не то, что ты подумал, — и все принялись ржать. ** Гарри не подозревал, что Малфой способен так смеяться с кем-то. Или хотя бы при ком-то. Искренне, до слез, сгибаясь от хохота. Он не помнил, чтобы сам когда-нибудь так смеялся. Вроде бы, и причин не было, но смех навсегда проводил черту между заточением и обретенной памятью, делал прошлое прошлым. Было здорово разделить этот момент со всеми, раствориться в общности. Малфой далеко не сразу заметил, что на него пялятся, и попытался отбить пристальный взгляд, но у него ничего не вышло. Гарри дорого бы дал, чтобы узнать, о чем он думал в этот момент. Их ржач странным образом успокоил Фоули: — Гарри, объясни уже ваши закидоны, или я решу, что вы совсем ебнулись. А он все еще не мог отдышаться от смеха. — Уизли променял тебя на медведя… тебя долго не было, а свято место… Главное, не решите, что в живых должен остаться только один. ** Попытки докричаться до медведя стали последней точкой в их бесчинствах. Их ослепил свет фонаря, и сердитый голос сказал: — Стоять! Вы кто такие? Поднимите руки! Затрещала рация. — Направо, не доезжая до пруда… Может понадобиться подкрепление… Полицейская машина развернулась на обочине, залив все вокруг светом фар.