Залёт

      Смотрю на себя в зеркало. Я беременный, осознание пришло только тогда, когда мать инкогнито провела меня на узи. Во мне бьётся жизнь, чуднО.       Батя, как павлин дома, хвост распушит и лезет с обнимашками, но я ж не баба! Хотя, как посмотреть… — Пф… Вальдемар…       Спросил у родителей, почему они дали мне такое имя, банально просто, папин прадед взял с него слово назвать сына в его честь. Да… Видел бы он кто носит столь звучное наследие. Уписался наверное бы.       Своего ребёнка назову просто, без затей. Чтоб жилось легко, а то у меня и от имени остался мимимишный кусочек. — Эх, — махнул рукой, встал к зеркалу боком, задрал толстовку, — пузо, пузико, шесть месяцев мы уже с тобой.       Прикладываю руку, получаю сразу пинок. — Эй, как ты там? Хорошо тебе? Не боись, у тебя есть я и бабушка с дедушкой. В обиду не дадим! Ещё, конечно есть и отец… ага, второй… Но он у нас парень из снов. Интересно, какой ты? Похож на меня или на Мара?       Начинаю хохотать, потому что ребёнок начал футболить мою руку. — Пойдём-ка поедим, там всякие вкусняшки бабушка наготовила.       Поел, пошёл мучить пультом телевизор. Вот, так сижу уже два месяца. День сурка. На учёбе взял академический отпуск, ибо! Для друзей уехал по обмену, а что, юристам свойственно обмениваться опытом. Никто же проверять не станет.       По ночам всё так же снится Мар, блин, отец семейства! Хочется иногда поговорить наяву. Что будет, когда он вернётся? Батя меня без боя не отдаст. Он так и сказал: — Что моё, то при мне!       Но есть ещё и ребёнок, и Мар — его отец! Ай, пусть самцы меряются членами, когда придёт время. — Таити, Таити… нас и здесь неплохо кормят! — Кого тут кормят? — это батя с работы пришёл, а я здесь в слух, сам с собой. — Да, мультик про попугая вспомнил. А поесть, я «обоями» лапками. — Так иди, пошамань, я переоденусь, умоюсь и присоединюсь.       Достаю жрачку, а батя сзади подкрался и по животу меня гладит. — Как поживает, мой будущий генерал? — Пап, я ж не девка, чего ты меня тискаешь? — Ты у меня лучше!       Да, уж и не поспоришь. — Давай есть. Потешьте, господин офицер, что там за стенами моей башни, прЫнц хочет новостей! Зрелищ мне по телеку хватает. Ну, давай, делись. — Учения на носу. Говорят, китайский десант будет участвовать. — Ах-ха! Листья жёлтые над городом кружатся! Как в анекдоте! — Ай, пускай кружатся, не у нас и ладушки! У нас здесь свои примочки, на лыжах мои архаровцы побегут! — Ну, пап, ты зверь! Снега-то, кот наплакал! Тут в пору на роликах! — Надо будет и на роликах поскачут! — Кто это у вас на роликах скачет? — маман пришла. — Да, вот, отец армии, своих сынов отправить на лыжах хочет. — Так снега же нет! — Вот батя их на ролики и ставит. — А разве так можно?       Мы с батей в гогот, а мать полотенцем нас лупит. — Над матерью потешаетесь, вот, я вам! Мужичьё!       Засели за столом уже всей семьёй. — Валюш, нам бы сегодня на узи сходить, на дежурстве хорошая знакомая. Она погуляет, а мы скоренько всё посмотрим. Саш, ты как, отвезёшь? — Спрашиваешь! Я тоже с вами хочу! — Ну, вот и порешили.       В десять вечера выползли. Доехали до больницы и дружною толпой, в количестве трёх человек, пошли делать узи. Мамина знакомая покосилась, конечно, но лишних слов не задавала, унося в кармане плитку шоколада. Надо, так надо.       Лежу на кушетке, мать по животу приборчиком водит, потом поворачивает монитор. — Валька, смотри!       Я смотрю на картинку, ручки, ножки, голова… — Девочка наша… Валь, глянь, какая у нас девочка красивая! Смотри, смотри!       Смотрю, а она палец в рот себе засунула и сосёт! Я чуть с ума не сошел от избытка чувств. На батьку посмотрел, у него глаза блестят от слёз. Тут и я носом зашмыгал. Чёртовы гормоны! — Жена, у нас внучка будет… ВО ИМ ВСЕМ! — и скрутил фигу.— Мой ребёнок будет жить со мной! — Пап, вообще-то, она моя… — Пф-ф-ф… а ты чей?! — Твой. — То-то же! Да-а… против батькиной логики не попрёшь!       Так же дружно, с очень серьёзными мордами, свалили домой. Мать с батей довольные, особенно батя. — Ох и заживём мы, мои родные! И ни какая шалава моему сыну жизнь не будет портить! Мы сами с усами!       Ночью мне снился Мар. — Марик, а у нас девочка! — Как это? Не сын? — У вас женщин нет. Я теперь тебе не нужен?       Вынырнул из сна резко. Какая-то сволочь, среди ночи, петарды взрывала! Чтоб у тебя понос пробрал!       Вот, что? Что бы он мне сказал? Пытался уснуть, да пузожитель не дала, разгулялась. Включил комп, зарядил киношку. Проснулся уже утром, продолжение сна я так и не увидел.

***

      Вот и новогодние деньки позади, а за ними проскочили 14 и 23 февраля…       Вот и наступила весна. Теперь я полноправный мутант с шариком! Ем, сплю, как та жаба с Дюймовочки. — Ну, вот поели, можно и поспать, ну вот поспали, можно и поесть…       Хорошо, что не разжирел!       С приближением родов или, что у меня будет… не представляю, страшно. И хочется, чтоб всё уже закончилось. Устал быть неповоротливой… гы-гы… коровой!       Марик сказал, всё будет хорошо. Верю и не верю. Я как-то незаметно для себя, полюбил этого гада. И всё понял, ребёнок должен был расти здесь, на Земле. Биология, мать его так!       Решили 8 марта накрыть на стол. Посидели по семейному, поели, концерт посмотрели в честь даты. Налопался от пуза-а-а, каламбурчик, но принципиально ещё кусок торта в себя впихнул! День прошёл замечательно!       Лёг спать. Снится, что я бегу к Мару… и падаю, больно, так падаю. Марик бежит мне на встречу и кричит: — Валя! Просыпайся! Вставай! В лес, к речке, я жду тебя! Просыпайся-а-а!       Ясень перец, я проснулся и скрючился от боли. Кое-как выполз, держась за стенку, поковылял к родителям. — Мама, пап?! Вставайте!       Предки подскочили, давай бегать по квартире, как оголтелые. — Пап, машину надо… ох… ты… машину заводи… в лес надо, в зону отдыха, к реке. Там нас будет ждать Мар.       Оделись, батя подхватил меня на руки и бегом вниз по ступенькам, как слон гремя на весь подъезд. Следом мать с клетчатым баулом. Загрузились, меня на заднее сиденье, сами спереди.       Ночь, звёзды и я… ох… с схватками.

***

      Трасса пустая, домчали быстро. К речке на машине не подъехать, да это и не понадобилось. Марик ждал в зоне отдыха за столом. Когда подъехали он подбежал к машине, в темноте меня не видно, я скукожился на сиденье. Мар беспокойными глазами по машине прошёлся, увидел меня, а дверь открыть не может.       Батя выскочил и распахнул дверку, к которой я лежал головой. За подмышки меня потянул, я застонал от очередного спазма. Марик отца отстранил, подхватил меня на руки и с командой: «За мной!», помчался, аки лось, к летательному аппарату, который стоял на берегу, а батя, удивительно, даже не мявкнул. Забег на корабль проходил в полной тишине, не считая топанья ног и моего скулежа.       Мне было так больно, что даже врождённое любопытство не сыграло. Несут, я лампочки на потолке рассматриваю, а они проплывают мимо. Ничего кроме них не видел, а ведь интересно, я на космическом корабле, инопланетном, это вам не хухры-мухры!       В общем, оказались мы в уже в знакомой мне комнате. Мар положил меня на подобие кресла, типа лежака. Мама взяла бразды руководства в свои руки. — Так, Мар, раздевай Валика, отец разбери сумку, я мыть руки.       Как она разобралась, что, где? Видать женская чуйка.       Лежу в одной футболке, стыдоба, свою «пипиську» пытаюсь рукой прикрыть, только получается хреново. Мар глянул и накрыл меня простынкой. Я благодарно на него посмотрел, прикрыл глаза. — Ой, чего я там не видела? — хихикает мама. — Мам! — возмущаюсь и тут же скулю, — М-м-м… охо-хо… Можно я покричу-у-у…? — Кричи, кто тебе запрещает. — отвечает мать.       Мама подзывает к себе Мара, они о чем то шушукаются, оба жестикулируют, мама ставит руки в бока, Мар махнул рукой. Всё: 1-0 в пользу женской команды. — Мама-а-а, сделай что нибудь! — начинаю орать. — …А-а-а-а-а… — по возрастающей боли. — Ох, ты ж… все выше и выше, и выше стремим мы в полёт наших птиц… — О, он ещё и поёт! — это батя рядом суетится, гладит меня по голове. — Ну, ну, ты ж мужик! — Ага, но сейчас мне по барабану! Блять! Мар, я тебя убью-у-у!       Марик, глаза огромные и в них боль плескается. — Валька, Валя… — шепчет. — Не чё… это он сейчас серчает, — это батя зятя успокаивает. — Мам, режь уже меня, больно, сил нет! — Хм… тут такое дело сынок… хм… всё пройдет естественным путём, — успокоила мама, забодай меня комар! — Каким, нахрен, путём?! Доставай уже мою Катьку! О-о-о, су-у-ука… а-а-а… Мар, чтоб у тебя хер отсох… а-а-а…!!! — Прости, прости… — руку мою сжал. — Я так тебя люблю, Валька! Прости, прости, — целует мою руку. — Мама… я в туалет хочу-у-у! — Вот и славно, вот и хорошо, значит пора.       Села у меня в ногах, простынку убрала, а ноги согнула мне в коленях. — Давай, сына, тужься, только тужься как в туалет хочешь! — О, чёрт! — Ну, давай, родной, давай! Катюша хочет к папочке…!       Ну, я и давай тужиться, чую, натурально сейчас навалю ведро! Но выходит херово… — У меня запор! — ору. — Сейчас твой запор выйдет, вот уже и рыжая макушка показалась! — и хохочет. — Я макушками… у-ф-ф-ф… — Ах-ха, девочками!       И вдруг раз, и всё, больше в туалет не хочу, а главное уже ничего не болит, не тянет… фу-у-ух… Облегчённый выдох сливается с детским криком. — Это я, что? Родил? — Родил, родил… ты умничка… — сказала мама, крутанулась, куда-то отошла, а потом со свёртком ко мне подходит, кладёт мне на грудь, а там… — Моя Катька… какая рыжая-а, — носом шмыгаю, реву. — Мам, она на нас с тобой похожа! Пап, а глаза Марика! Мар, смотри! — О, всемогущий… можно, можно мне её подержать? — дрожащим голосом просит Мар. — Конечно, можно, — даёт согласие мать. — Идите вон с отцом, там на кушетке посидите, нам тут закончить нужно.       И как надавит мне на живот! — Вот, теперь я обделался вторично! — Послед вышел, засеря!.. Ха-ха! — Я, что вслух сказал? — Ага.       К нам подошёл Марик. — Мама, давайте, Валю в медицинскую капсулу положим, так он быстрее исцелится. — Угу, давай. Дед, возьми ребёнка, — новоявленная бабушка командует. Дед, кхе… бегом хвать и опять в уголок. Паук утащил мушку! И я как засмеюсь. — Сына, ты чего? — с удивлением интересуется мама. — Посмотрел, как папка быстро малую утащил и пришла ассоциация, паук утащил мушку! Мушку! Мушкина Екатерина Вальдемаровна! — А может Марковна? — спрашивает мать. — Ладно, Екатерина Марковна… Да, Марик? — Да… — прохрипел со слезами в глазах Мар и радостно хохотнул.       А следом и мы все засмеялись. Меня накрыли куполом и получил я по кумполу дозой снотворного.       Всё. Аллес капут. Встретимся позже.