Найди меня

✧✧✧

На следующий день, с утра пораньше, Намджун выглядит мрачнее грозовой тучи, когда магичит Тэхёну хлопья с молоком. Он не разговаривает, а Тэхён боится подать голос. Ему очень стыдно за свой поступок. Все говорили: излишняя любознательность до добра не доведёт. Вот он и убедился. Раз так тысячный… Долбаный амулет. Кто же мог подумать, что эта побрякушка защищает медиума от злых духов, которые норовят завладеть его телом. Как блещущая скептицизмом сторона, Тэхён и представить не мог, что все байки Чимина о том, что любая странная висюлька в его заначке настолько заколдована, что почти святая, окажутся правдой. Такой себе скептик, живущий под одной крышей с колдунами-медиумами и охотниками с призрачными катанами. Он просто хотел осмотреть её тщательнее, возможно, даже под микроскопом в школьной лаборатории, провести парочку опытов, узнать, что к чему… И… да, всё немножко покатилось к чертям собачьим. Выскользнуть из базы получается прежде, чем встретить другие недружелюбные взгляды сожителей. Тэхён планирует всё-таки посетить школу, иначе его вообще убьют, если прознают. Из интересного в молодой бурной жизни за день — только новая стычка Чонгука с другим местным авторитетом — Хан Чэ. Последнее время они частенько сцепляются как петухи, но никто не знает причины. Слухов, конечно, ходит много, но Тэхён не по части недостоверной информации — хоть какой-то положительный фактор должен в нём быть? Единственное, стычка была серьёзной. Походу, даже подрались. Тэхён искренне надеется, что наваляли не Чонгуку. Он и не замечает, что, наверное, переживает за благополучие постороннего человека больше, чем за своё собственное. Но есть и плюсы: это происшествие избавляет самого Тэхёна от новых побоев. Шайке Хан Чэ сегодня не до мелкой рыбёшки. Если продержится так и ещё несколько дней, то, гляди, на выходных синяк сойдёт и вовсе. После занятий он опять шатается по окрестностям до вечера. Не забывает проведать любимый гараж с хорошим видом, но Чонгук в окнах не мелькает. А вдруг ему досталось так сильно, что он не может подняться с постели? Эта мысль настолько сильно простреливает Тэхёну сердце, что становится больно от нахлынувшей тревоги. Да даже если так, о Чонгуке есть кому позаботиться. Тэхён ничем не может помочь, и это едва ли успокаивает. В конце концов, пора подумать о себе. Впереди встреча с хёнами, которой никак не избежать, и это совсем не маленькая проблема. Максимум, что получал из-за своих проделок Тэхён, — это оплеуху или самую омерзительную разновидность наказания — массаж ступней. Ножки Чимина с женскими не сравнить (в смысле, что ещё и понежнее будут), но Тэхён ненавидит такого рода наказания. Унизительно и противно. А Чимин наслаждается. Обожает в такие времена попивать красное вино из изысканного фужера и умничать, растаптывая самооценку личного «раба». Король Шакал, честное слово. Он всегда мастерски возносит себя выше, хотя по возрасту не опережает даже на полгода. Самое обидное, что Намджун никогда не заступается. Старший брат всегда поступает по совести и справедливости, вот… вот поэтому и не вмешивается. Тэхёну нехорошо становится от мысли, как Чимин на нём сегодня отыграется. Ладно, он и сам знает, что виноват. Но что уже поделать? Такой он уродился: любопытный, вездесущий и неудачный.

✧✧✧

Что-то ужасное творится, потому что удача до сих пор к Тэхёну передом (страшно представить, что будет после вот этой её благосклонности — кажись, Тэхён исчерпал лимит на три года вперёд). Когда приходит домой, хёнам совсем не до него. Они как раз спасают очередного самоубийцу, из которого демон-клещ испил почти все жизненные силы. Мужчина лежит на диване без сознания, над ним колдует Чимин, водя какими-то корешками в тандеме с амулетами; Намджун и Хосок, несмотря на довольно неприятную ситуацию, выглядят вполне довольными и воодушевлёнными. Что ж, не странно. Каждая охота приносит им неимоверное удовольствие, ведь это их призвание, как бы обычному человеку приносило радость любимое дело. Тэхён тоже несказанно воодушевляется и сверкает пятками по ступенькам в сторону своей комнаты, будучи на сегодня спасённым. Сезоном для демонского восстания считается осень — хандра, конец лета, отложенный отпуск. Люди сами к себе их притягивают. Но на этот раз нападения потусторонних сконцентрировались в середине весны. Но домочадцев это не пугало, даже наоборот. Каждый получил работу. И Тэхён уже почти поверил в то, что ему всё сойдёт с рук, но недолго музыка играла… К большому сожалению, отложенное наказание не обозначало мировую, поэтому следующим прекрасным и, наконец-то, солнечным утром Тэхёну таки прилетела мощная оплеуха от Чимина. Он как раз соорудил новые шаманские амулеты и развешивал их по периметру, а Тэхён так неудачно выпорхнул из комнаты, забыв проверить холл на наличие живности. Но прежде его сцапал Намджун и с самым строгим выражением лица, которое всё объясняло, повёл к колдуну. Тэхёну и в детстве было стыдно просить прощения под надзором старшего брата у соседского друга, в которого пальнул из самодельного лука, а в семнадцать лет — да это же вообще позор позорный! Ещё и при зрителях… Но наказания не избежать, и Тэхён со всей своей неохотой всё же направляет унылый взгляд на самого заносчивого из хёнов. — Чимин-а, прости меня, я не хотел, — больше смахивает на фарс, но извиняется, как умеет. Жаль, что Чимин слишком проницательный и трюки Тэхёна наперёд просекает, не впервой ведь. Легко спрыгивает с подставки и с самым что ни на есть надменным выражением лица приближается, не обращая внимания на Намджуна. — Я тебя скормлю своим домашним демонам, если ты ещё хоть раз тронешь что-то моё, — шипит, как самая ядовитая змея. Была надежда на то, что пыл ведьмы остыл за два дня, но увы. Обиды Чимин никому и никогда не спускает с рук. — Нет, хён, я больше не буду. Прости. Честное-пречестное, обещаю, — Тэхён знает, какой опасности всех подверг, поэтому просит действительно искренне. Одно дело играть с огнём один на один, и совершенно другое — подвергать опасности близких из-за своей глупости. В этот раз он был слишком близко к непоправимому. — Можно идти? А то в школу опаздываю. Намджун с натянутым одобрением хлопает по плечу и уходит — своё дело сделал. Но Чимин… — Я ещё не закончил. Тэхён предчувствовал такой исход, но изо всех сил надеялся, что отмажется. Только не массаж ступней, только не массаж ступней, пожалуйста. Чимин демонстративно вздергивает вверх подол своего разукрашенного одеяния и выставляет ногу в ярко-красном лофере. Вот блин. Тэхён скукоживается и кривит нос, понимая, на что ему намекают. — Целуй. Первая реакция — недоумение. Тэхён оборачивается и смотрит с глупым выражением лица. Ему явно послышалось. — Что? — на всякий случай переспрашивает, хотя знает, что никогда не имел проблем ни со слухом, ни с восприятием. — Целуй, говорю, — Чимин выглядит надменнее кисейной барышни: подбородок вздёрнут, губы — тонкая полоска, а в глазах… Тэхёну дурно становится — Чимин не шутит. Взгляд мага решителен, тоже с чертями. Прям с какими-то даже новыми, словно частичка недавно заглянувшего на огонёк демона не до конца выветрилась. Да ну нет, быть этого не может — всё это отображается во взгляде обвиняемого. Намджун тоже останавливается и наблюдает со стороны, пока не встревая. А если встрянет, то какую сторону выберет? Что-то Тэхёну не хочется знать… — Ну и шутки у тебя! — Тэхён глупо и совсем неубедительно смеётся, полностью проваливая попытку отшутиться. А потом этот смех как рукой снимает. — Если не сделаешь этого, я уйду. — и виснет тяжёлая тишина. Чимин настроен решительно. Более того, он ждёт, что Тэхён выполнит приказ сию минуту. Но это не массаж ступней… Это настоящее унижение, и Тэхён, которому удаётся сохранять остатки своей мелочной гордости хотя бы дома, совершенно не готов к такому. Выражение лица переходит из изумлённого в по-настоящему напуганное. В груди начинает стучать громче, а ком в горле душит сильнее. — Чимин, — раздаётся укор Юнги где-то со стороны дивана. Его голова выглядывает из-за спинки. — Прекращай. Тэхён не спешить благодарить хёна за поддержку, зная упёртость мага. Но хоть какое-то облегчение: не одному ему поведение Чимина кажется недопустимым. — Перестать? — неприятная ухмылка приобретает злорадный оскал. Чимин не сводит взгляда с Тэхёна. — Меня достал этот мелкий мерзавец! Позавчера я вполне реально мог умереть из-за его тупых проделок. И вы тоже. — несколько амулетом тотчас падают на пол с неестественно громким звуком. — Это не шутки! Я не позволю какому-то идиоту так легкомысленно относиться к нашей работе! Выбирай, Намджун, или мы, или твой никчёмный брат! Брошенная фраза тяжело приземляется на голову, словно кувалда с размаху. Тэхён мигом серьёзнеет и холодеет, будто оказался в маленькой душной комнате без окон и дверей. Это тот самый момент, которого никогда не ожидаешь. Наступаешь на одни и те же грабли с одинаковой силой, и они вдруг бьют сильнее. — Как насчёт массажа ступней? — выглядеть более глупо уже нельзя. Тэхён побил все свои и заодно мировые рекорды. Улыбаться через силу у него никогда не получалось правдиво, так что и сейчас он выглядит жалко. — Буду делать целую неделю, — добавляет, когда его смиряют презрительным взглядом. Хуже всего, что Чимину гордости не занимать. Когда дело касается его чувству собственной важности, слова «в меру» тут не существует. Дай крохотный повод усомниться в его важности — сразу уйдёт, потому что горд и неприступен донельзя. Ситуация заостряется, когда Тэхёну дают десять секунд. Тут уже вмешивается и разнервничавшийся Намджун, но Тэхён не слышит, как за него заступается брат. Впервые в жизни понимает, что на этот раз переложить ответственность на чужие плечи у него нет права. Покладистый старший брат сделал из него тряпку, но когда-то нужно начинать отвечать за себя. Жаль только, что Тэхён выбирает худший способ из всех. Реабилитирует только то, что сам он свято верит в правильность своего поступка. Думает, что сильный, раз может переступить через себя. Думает, что это хорошо, раз уж готов ради брата пойти на всё, даже если речь о его гордости. В конце концов, он сам напросился, и если это единственное решение… Нельзя, чтобы команда Намджуна развалилась, он этого не переживёт. Это вся его жизнь. Заставить его выбирать — жестоко. Тэхён сглупил, ему и расхлебывать. За какие-то ничтожные «пять, четыре» он устраняет свою собственную гордость и, пользуясь моментом всеобщего замешательства, наклоняется к до сих пор вытянутой туфле, прикрывая глаза и сжимая губы до побеления. Что случается потом? Унизиться окончательно ему не дают. В последний момент чувствует сильную удавку на своей шее и живая сила отшвыривает назад. Тэхён переваливается с колен на многострадальную спину и от неожиданности давится. Поднимается быстро, не успев опомниться, последовав инстинктам, а потом… А потом Тэхён осознаёт, что только что сделал. Намджун смотрит широко открытыми от шока глазами. Юнги тоже замер — это он ментальной силой пнул Тэхёна. Чимин внезапно хохочет, разрезая тишину неприятным смехом, но не слишком долго. Он тоже шокирован, и эта реальная эмоция быстро стирает наигранное веселье. Теперь всё становиться ясно — маг его одурачил. Тошнота подкатывает слишком резко, перекрывая доступ к кислороду. Это не от полёта, не от удара и не от взглядов. Это от себя самого. Тэхён мигом сгребает себя и вскакивает, хватая портфель, и прожогом вылетает из помещения, бледнея до прозрачности. Ноги и руки не слушаются, дыхание никак не приходит в норму, прерываясь на половине. По щекам злые слёзы, а в груди жжётся от обиды и унижения. Никчёмный, ничтожный, глупый! Позорище! Самому от себя тошно! Он не может остановить горячие слёзы, не может справиться с раздирающими нутро густыми эмоциями. Они, как змеи, обвивают душу и тело, растут и душат до невмоготы. Ни о какой школе не может быть и речи. Он бежит в местные трущобы, где срывает злость на полуразваленной кирпичной стене. Слава богу, за ним никто не бежит и не пытается остановить. Пинает её ногами, лупит портфелем. И плачет, плачет без умолку, злобно смахивая слёзы. А выпустив пар, сваливается под ней же и достаёт измятую пачку сигарет. Вообще-то он не курит, но Чонгук курит, так что всегда существовала возможность угостить его сигареткой. Но Чонгуку он в подмётки не годится. Зачем ему парень, который готов целовать ботинки? Вот почему на него никто не смотрит! Потому что он самый никчёмный человек на земле! Он ни разу не курил, но тут с геройством достаёт сигарету, поджигает и пытается хоть как-то затянуться, не имея ни малейшего представления о том, как это делается. А не так-то и просто. От первой затяжки лёгкие взрываются, и Тэхёна одолевает кашель, раздирающий глотку. Плевать! Вторая затяжка. Вот всем назло! — Видел бы ты себя со стороны… — раздаётся совсем рядом с насмешкой. Тэхён едва заметно вздрагивает и поворачивается в сторону говорящего. О, Чонгук. Как чувствовал, когда надо прийти. Конечно, он прогуляет уроки, когда Тэхён приоденется в любимую рубашку и сделает пробор на волосах. Но обязательно нагрянет, когда тот упадёт ниже плинтуса. Это так злит… И всё же Тэхён слишком сильно раздроблен внутри, чтобы реагировать на его появление правильно. Надо же, всегда мечтал об этом моменте, а когда тот настал, то хочет его ударить по лицу как минимум. — Чего тебе? Не с кого поиздеваться? Скучно стало? — знает же, что Чонгук не прощает дерзости, и будто специально провоцирует драку. Пусть отделает так, чтобы всю эту дебильную симпатию отбило напрочь. И желательно, чтобы шестерёнки встали на место и Тэхён перестал вести себя так, как Тэхён. — Ну, чего стоишь?! Такой шанс нельзя профукать! Сейчас точно отхватит. Даже готовится к этому, настраивает себя на то, что выдержит любую боль. Хуже всего, что он в предвкушении этой боли. Упиться до потери пульса! — Всё хорошо? — первый удар и мгновенный нокаут. Точно брат-близнец Чонгука (которого отродясь не было) присаживается рядом и аккуратно отбирает окурок, туша о кирпич. Тэхён отворачивает зарёванное опухшее лицо. Изумление мастерски прячет, как и пробивший сердце болезненный трепет, который совершенно неуместен в данный момент. Тэхён сейчас похож на шар чистейших эмоций, в которых сам теряется. — Тебе-то что? — всё ещё зол, всё ещё… растерян. — Волнуюсь. Гнусный смешок вылетает сам собой. Когда это они успели поменяться ролями? — Волнуешься, — посмеивается Тэхён. — Это шутка такая? — после похожей шутки от Чимина он уже никогда не воспримет всерьёз то, что ему говорят. — Волнуюсь. Тэхён сосредотачивается на своём дыхании, на пальцах в пыли, дырявых кедах. Всё настолько плохо, что он даже радости не ощущает от слов Чонгука, в которые и без того трудно поверить. Но потом берёт себя в руки (нет, совсем нет) и устремляет на него взгляд. Думает, что сильный, но со стороны — обиженный и уязвимый. Вот вроде бы Чонгук, а вроде и нет. Тот злой и вредный, не умеет так смотреть, а этот… У Тэхёна сбивается дыхание, сходит с ритма сердце. Один взгляд — а словно кружок на американских горках без страховки пролетел. Но потом вдруг резко успокаивается, ощущая что-то схожее с эйфорией. Это тоже от взгляда. Но по большей мере от протянутой руки, которую Тэхён не сразу, но боязно обхватывает, как только приходит в себя. Прикосновение точно магическое, потому что вся боль растворяется в одно мгновенье.