Найди меня

Когда-то Тэхён слышал, что если встречаешь предназначенного судьбой человека, то непременно это чувствуешь. Безумный страх считается? А ещё мандраж? А перехватывающее дыхание волнение? Это оно, да? Тэхён свирепо чертыхнулся и чуть ли не со слезами бросился завязывать шнурки кедов, из-за которых едва не убился вот уже второй раз за несколько метров ровной дорожки. Хотел футбольнуть камушек (и желательно кому-то очень похожему на Чимина в голову), а в итоге выставил себя посмешищем. На глазах злая влага, перед взором подробные секунды позора перед хёнами, которые уже впечатались в памяти и будут напоминать о себе каждую свободную минутку, пока не стравят окончательно. Завязав крепкие узлы, так и сидит, не находя сил выкарабкаться из своей же ямы. Больная часть головы уже составляет план стирания памяти у всех свидетелей происшествия. Мысль нанять гипнотизёра умирает следом с пониманием, с кем тому придётся иметь дело. Может, лучше устроить амнезию себе? Тут, в принципе, и без гипноза можно обойтись. Всё необходимое под ногами, причём буквально. Ох, это желание вылить на кого-то свои злость и обиду до добра не доведут. На расстоянии вытянутой руки замирает силуэт, прикрывая тенью. Тэхён медлит, не решаясь поднять взгляд: слегка настороженный, слегка боязливый и слегка неверящий. Лицо затеняет слепящее солнце, но это Чонгук, Тэхён не спутает его ни с кем. Всё ещё он, всё ещё рядом, и всё это до сих пор не сон. Тогда что?.. От выброса истерики разболелась голова и ушли силы, а ещё опять зуб на зуб не попадает, хотя все вокруг в лёгких одеждах. — Предупреждаю, если ты решил меня разыграть… — Тэхён очень сильно старается подобрать более-менее лояльные слова и при этом выглядеть решительно. И то, и другое получается отлично, но услышать подтверждение ровно потери жизни. Недоговорив, резко поднимается и шагает мимо, в последний момент подавив идею задеть плечом. На самом деле Тэхён на грани того, чтобы поднять белый флаг и засиять как начищенная монетка, потому что самая несбыточная мечта вдруг стала явью. Но он до последнего держит себя в узде, не давая Чонгуку шанса забраться ещё глубже в сердце и покорить там новые вершины. Хотя, какие там вершины? Чонгук уже в каждой клеточке тела и души. Оттого и страшно. Страшно разочароваться. Он просто никогда не проигрывал сценарий дальше, никогда не представлял себе нечто большее, чем получал. Как себя теперь вести? Желание сбежать становится всё невыносимее, но второй попытки может и не быть. И вот Тэхён бредёт, опухший от слёз, шмыгает носом и вытирает длинными рукавами потасканной толстовки сопли. Прячет голову, уводит покрасневшие глаза, в которых только стыд и страх оттолкнуть мечту своим кошмарным видом. Над ним витают самые разные противоречивые чувства, но верх над всеми берёт, однозначно, смятение. Точно знает, что когда этот день закончится и он окажется наедине с собой, то сгрызёт себя до последней косточки за то, что делал всё не так, упустив единственный, наверняка последний шанс. И всё же, пройдя несколько десятков метров твёрдым шагом отшельника, стопорится и украдкой заглядывает через плечо, так и не сумев подавить любопытство: Чонгук сопровождает молча, сунув руки в карманы. Облегчение просто сносит крышу. Он смягчает оборону и позволяет с собой поравняться, когда они сворачивают на другую дорожку. День неожиданно чудесный. Солнце сияет ярко, тёплый ветерок гуляет в волосах, чистое небо над головой сулит счастливое лето. На пешеходном мосту через реку Хан Чонгук замедляет шаг и останавливается, любуясь видом. Тэхён вторит ему и тоже опускает локти на прозрачные перила. — Красиво, да? — на лице Чонгука лёгкая улыбка, но немного отвлёкшись от своих грёз, Тэхён замечает обратную сторону этой улыбки — грустную. Это необъяснимо, но факт: Чонгук чем-то опечален, причем очень сильно. Тэхён ловит эту волну на каком-то высшем уровне и уже корит себя за то, что успел надумать лишнего. — Зачем мы сюда пришли? — он устал искать подвох и сдался, позволив себе расслабиться. — Прогуляться, отдохнуть, отвлечься — называй как хочешь. Слова то и дело застревали в горле, теперь уже не на шутку боясь нарушить момент. Тэхён сглотнул и перевёл взгляд на красивый вид двух берегов родного города, рассечённых рябой текстурой водной глади. Отвлечься не получалось. От вида с моста ещё можно, от Чонгука — никак. — Тебе было плохо, мне было плохо. Чем не повод прогулять школу? — Почему… — прочистил горло, — почему тебе было плохо? — и тут же заволновался, ощутил вину, что повёл себя грубо в некоторых моментах. Чонгук завернул за ухо прядь чёрных волос, которыми шаловливо игрался ветер, и улыбнулся невзначай, оставляя в сердце незабываемый след. — Хан Чэ никому не даёт продыху, — натолкнул на ответ, не уточняя деталей. Ох, Тэхёну знакомо. Теперь всё понятно. Он потратил несколько секунд, украдкой вглядываясь в лицо напротив, — никаких следов драки. Прямо камень с души. Внимание сконцентрировалось на городе, таком радушном и опрятном. Тэхён следил за туристическим катером, позволив себе помечтать о совместной поездке когда-нибудь с Чонгуком на таком же. А вдруг это тот самый момент, который перевернёт жизнь с ног на голову? Так страшно в это поверить, словно попасться на крючок. — Дожить бы до конца этой весны, — Тэхён вздыхает, представляя, сколько всего может случиться за это короткое время. Чонгук смеётся, опять воруя всё внимание себе. Теперь точно можно сказать, что нигде в мире не сыскать более красивой улыбки. С Чонгуком на удивление легко, с ним интересно и приятно. Тэхёну хорошо. Впервые в жизни ему так невероятно хорошо. И что самое важное — это не заканчивается. Даже когда вечереет, а после этого и темнеет. Холодает заметно, как только солнце скатывается за горизонт, но это не имеет ни малейшего значения. Они всё ещё вдвоём, будто завтра не наступит. Куртка Чонгука оказывается на плечах Тэхёна, когда они взбираются на крышу многоэтажного дома и остаются наедине с великолепным видом. Всё настолько хорошо, что не верится. Звёзды тут и там не обещают подвоха, город на ладони мерцает живыми огоньками. Они всё так же ведут непринуждённую беседу, во время которой Тэхён не без смущения признаётся в своей симпатии, уловив тот самый момент. И немыслимо, что ему отвечают улыбкой, очень схожей с «ты мне тоже». Тэхён сорвал куш. Лучше и не скажешь. Все эти чувства для него новы. Ему никто и никогда не симпатизировал, никто не нравился настолько сильно, а даже если нравился хоть чуть-чуть — Тэхён никогда не делал первый шаг по двум причинам: из-за своей неуверенности и из-за понимания, что никто и никогда не захочет с ним водиться. Это не самобичевание, это вполне трезвая оценка самого себя. Глаза Чонгука блестели от изобилия ярких огней, придавая его скрытому в тени лицу таинственность и сказочность. «Изумительный», — очередной раз убедился Тэхён, наяву ощущая, как проваливается в трясину под его именем. Душа дребезжала и не могла найти себе места. Она, словно магнит, находящийся в опасной близости от металла, рвалась изо всех сил к родному. И угораздило же… Тэхён не хотел влюбляться. Совсем-совсем. Втайне надеялся, что узнает Чонгука настоящего и разочаруется в нём. И никак не ожидал, что пленит ещё больше. Любовь для Тэхёна — далеко не мечта и не желание. Это постоянная мучительная тяга к тому, кто попросту недосягаем. Это боль и страдание, одно сплошное мучение. Это просыпаться утром с одним человеком на уме, бороться на протяжении дня с осознанием его недоступности, засыпать с болью в сердце и печалью на душе. Любовь — это жестокий плен человеческой души. С этим можно жить, Тэхён ведь уже ни один год так существует, но эта неудовлетворённая потребность выжимает все силы. Хочется радоваться жизни и улыбаться восходящему солнцу, а не видеть в каждой мелочи его. Но сегодня… Изменилось всё. Вся жизнь перевернулась. И теперь Тэхён точно пропал. Он смотрит и смотрит в невероятной глубины глаза и падает, падает, отдавая себя на растерзание. Весь мир перестаёт существовать, перемещаясь в одного человека. Тэхён наверняка не выберется из него никогда, если будет смотреть дальше. — Ты очень красивый, — шепчет, не сводя завороженного взгляда. И смотрит дальше. Без страха, сожалений и боязни, он шагает вперёд, попадая в губительный развал. Но объятия Чонгука — настоящее спасение. Как же он жил без него раньше? Оказывается, любить очень даже приятно. До безумия приятно.