Найди меня

Это было слишком хорошо, чтобы длиться долго — Тэхён уяснил эту закономерность на всю оставшуюся жизнь. Буквально сегодня. В этот день.

***

Намджун настаивал на том, чтобы он остался дома, но чувство вины не позволило пропустить занятия. Ночью он так и не смог сомкнуть глаз до самого утра, пока не затрезвонил будильник, поэтому чувствовал себя ко всему прочему ещё и не выспавшимся. Намджун волновался — это было видно, но Тэхён предпочёл настоять на своём — скоро экзамены, и это последний шанс повысить свою успеваемость и поднять себя в глазах брата. Мысль, что в нём разочаровался самый близкий, отзывалась тупой болью в груди. Переполненные школьные коридоры не предвещали беды. Да ничего, в принципе, не предвещало. День унылой пятницы, хмурой и мрачной, как и всегда. И как всегда толпа учеников, до которых нет никакого дела. Все воодушевлены предстоящими выходными, а Тэхёна заботит только отсутствие Чонгука. Волнение о нём растёт. Если бы не ситуация с Намджуном, он опять бы прогулял школу, но в этот раз идёт прямиком в кабинет, попадаясь на глаза всем учителям, чтобы не было возможности сбежать. Он чувствует пристальное внимание к себе со стороны окружающих — что ж, нечасто тут падают в обморок от переизбытка знаний. К счастью, внимание обходится только косыми взглядами и перешёптыванием. Тэхён чувствует, что его жизнь потеряла баланс. Словно кто-то запустил функцию «уничтожить». И вроде ничего смертельного не случилось, но настроение на дне, силы на исходе, а в конце тоннеля ожидает только тьма. Он не знает, откуда это чувство, но надеется, что это ненадолго. Урок идёт как обычно, всё на своих местах, ничего нового и сверхъестественного не происходит. Ровно до того момента, пока в кабинет не заходит полиция. Тэхёну становится нехорошо сразу же, а в горле застревает ком. Зато теперь он знает, что у него потрясающая интуиция. В руках офицера распечатанное фото размером с альбомный листок, на нём — Чонгук. Дыхание и сердцебиение отчего-то замедляются, хотя Тэхён даже не внимает, о чём говорит гражданин полицейский. Лица их строгие, серьёзные. И они убедительно просят предоставить любую информацию о местонахождении пропавшего без вести. Пропавшего без вести — как на прокрутке. Набор непонятных слов, без смысла. Тэхён не знает, что с ним происходит. Ничего. Он замер в том редком состоянии, когда мозг не тревожат никакие мысли и до сознания не долетают никакие слова. Он в стеклянной колбочке, в которой тихо и безопасно. Он уверен в том, что Чонгук не пропадал. Для других — да, может быть, но не для него. Его местоположение известно только Тэхёну, но он не уверен, что стоит рассказывать офицерам. Значит, Чонгук домой так и не вернулся… Тэхёна окутывает какая-то стеклянная обида. Глубоко внутри он надеялся, что сможет как-то повлиять на Чонгука и на его решение, что его слова не были проигнорированы и обесценены. А ещё глубоко внутри он знает ответ. Но этот ответ — как обжигающий огонь, к которому лучше не лезть и вообще бежать от него подальше. Этот огонь может за секунду поглотить и разорвать на части. Дверь в эту часть подсознания лучше заколотить. Офицеры уходят, оставляя за собой удивлённый гул и перешёптывания. И Тэхёна, замершего в оцепенении. Он очень ярко выпадает из картины, поэтому учитель, помня о недавнем инциденте, подходит и слегка тормошит, с беспокойством заглядывая в перепуганные глаза. — Хочешь выйти? — Тэхён слабо кивает, разобрав только эти два слова. — Попросить кого-то тебя проводить? — мотает головой. Он заставляет ноги двигаться, хотя те совсем деревянные. Покидает кабинет под заинтересованные взгляды. Учитель говорил о медпункте, но Тэхён идёт к выходу. У него в голове такой кавардак, что соображать не получается совсем. Смертельный огонёк всё ближе. Тэхён никак не может заглушить голоса в голове. Его тошнит, очень сильно тошнит. …Чонгук как чувствовал, когда надо прийти. Конечно, он прогуляет уроки, когда Тэхён приоденется в любимую рубашку и сделает пробор на волосах, но обязательно нагрянет, когда тот упадёт ниже плинтуса… …Надо же, всегда мечтал об этом моменте… Всё настолько хорошо, что не верится. Не верится. Ноги двигаются сами, несут непонятно куда. Тэхён приходит в себя посреди улицы, медленно и верно сходя с ума: смеётся, глотая слёзы, поднимает голову и расходится в горьком смехе пуще, глядя в хмурое небо, готовое разразиться громом. Оно уже разразилось, уничтожило все глупые надежды и мечты. Невероятно, как сильно они сблизились за столь короткое время. …и представить не мог, что можно влюбиться в кого-нибудь так сильно. …уверен, что вытянул счастливый билет. Это его компенсация за все страдания! Боже, Тэхён такой глупый… Нет в мире человека глупее его. Глупый и наивный настолько, что это даже смешно! И он продолжает хохотать до боли в груди, до гремучих слёз и пелены перед глазами. Сердце рвётся, умирает… Всё стихает. Тэхён даже не замечает, как сбавляет шаг, а потом и вовсе останавливается, опустив голову и уставившись на пустой асфальт с тупым онемением. Вот так пришло понимание. Нагрянуло с размаху вместе с холодом, окутывающим душу и диким ужасом, будоражащим кровь. Да, это было слишком хорошо, чтобы… чтобы быть правдой. — Почему только ты меня видишь? Смотреть на Чонгука физически больно. Потусторонний мир неизведан: полон тайн и страшных глубин. Он замыливает глаза, заставляет верить, подчиняться… «Всё для тебя, только иди за мной, ступай следом. Я подарю тебе невиданное счастье, осыплю щедрыми эмоциями, награжу тем, о чём ты грезишь ночами. Оно не будет настоящим, но угаснешь ты с улыбкой на лице». Сложно поверить, что с ним произошло то же, что произошло с Джином и ещё десятками жертв демонов-вампиров. Но это Чонгук… Тэхёну стоило немалых усилий добраться сюда и увидеть своими глазами. Дорога стелилась, но ноги не шли. Бесконечно долгая, но расстоянием в одну никчёмную секунду. Сердце тянулось, а разум тормозил, умолял остановиться, чтобы самому не умереть. Но есть кое-что похуже смерти. Это когда видишь родную душу, из-за которой гибнешь сам, и у тебя лишь мгновение на прощание. От вида этой родной души, сломленной и разбитой, обрывается всё внутри, хотя, казалось, больше нечему. Тэхён ощущает эту холодящую кровь обречённость и боль. Боль, боль, боль… Её так много, что она попросту не умещается в теле. Хочется выть. От безысходности. От этой страшной, необратимой безысходности. Она верная спутница смерти, она всегда ходит за ней по пятам, давая понять, что ничего уже не изменить. Тэхён приседает на корточки на расстоянии непреодолимых двух метров. То, что он видит, не укладывается в голове. Чонгук будто в колодце искупался: мокрый, бледный, дрожит. На его щеках ссадины, порезы, синяки. Его одежда грязная и рваная, на ней алые разводы. Это то, что Тэхён должен был заметить ещё вначале, когда тот пришёл к нему впервые, когда впервые заговорил и впервые протянул руку. Грудь опаляет болезненным жаром, когда его глаза вновь обращаются к нему: — Я ходил к родителям, но никто не захотел со мной разговаривать. Я не знаю, почему, но мама меня не увидела. И папа тоже. Что происходит, Тэхён? Ты можешь мне помочь? Ты можешь сказать им, что я здесь? Мне жутко холодно и страшно… Ты можешь позвать кого-нибудь на помощь? Влага смазывает картинку, и Тэхён быстрым движением убирает слёзы. Он пытается держаться, ради него. Ради Чонгука он старается быть сильным, лишь бы не напугать его ещё больше. И это не кажется бессмысленным. В этот момент — нет. — Всё будет хорошо, — обещает он с фальшивой улыбкой, ненавидя себя за то, что из всех возможных слов выбрал именно эту дурацкую фразу. И за то, что врёт. Он не знает, как быть и что делать. Всё, что он может, — это находиться рядом. Просто рядом. — Я хотел, чтобы ты нашёл меня, Тэхён. Мне так страшно… Я один. Я очень боюсь. Тэхён не может нормально дышать. Он захлёбывается воздухом, но изо всех сил пытается это скрыть, смахивая непрекращающиеся слёзы раз за разом. Чонгука хочется прижать к себе, укрыть своей курткой и согреть теплом своего тела, но ему страшно даже протянуть к нему руку. Страшнее, чем протянуть и не почувствовать в её хватке другую, — только протянуть и увидеть, как та рассевается в воздухе. Тэхён знает, что больше никогда его жизнь не станет прежней. Он видит своё будущее заволоченным чернотой и горечью утраты. И обратного пути нет. Ещё Тэхён знает, что, появись на этом месте сейчас Намджун, он уничтожит душу Чонгука без раздумий. Демоны питаются энергией и эмоциями живых людей — вот почему несколько дней подряд он чувствовал себя плохо. Чонгук до сих пор здесь только благодаря ему. А ещё Тэхён знает… что энергия людей не вечна, и что есть предел. Но вот прямо сейчас он поступает совершенно безрассудно, не заботясь о своей шкуре. В конце концов, единственное, что сейчас имеет значение, — это Чонгук. И что самое страшное — даже если Тэхёна ждёт гибель, он не хватится. Сейчас он готов сидеть тут до конца, если Чонгуку это нужно. Вот такая вот жертвенная любовь. Но Тэхён на самом деле не верит, что Чонгук демон. Возможно, Намджун ошибается, называя всех тёмными тварями и истребляя без разбора. Возможно, не все желают зла и питаются жизненной силой намеренно. — Ты мёртв, Чонгук, — Тэхён не знает, откуда у него берётся храбрость для этих слов. Но он точно уверен, что Чонгук должен знать правду. Это избавляет от ложных надежд. Чонгук мотает головой, не поднимая взгляда. И хоть Тэхён знает, что это очень жестоко и больно, но всё равно продолжает. — Тебя не стало несколько дней назад. Сегодня в школу приходила полиция. Они ищут те… твоё тело. — Это невозможно. Я здесь. Скажи, что я здесь! — на последнем Чонгук срывается, резко подняв глаза и обжигая болезненным взглядом. Тэхён тут же чувствует подкатывающую тошноту от приступа слабости. Он пересаживается с корточек на колени и опирается ладонью о землю. С серого неба моросит мелкий дождь, лёгкий летний ветер кажется промозглым, пробирая до костей. Тэхёну постоянно холодно, вероятно, это тоже связано с Чонгуком. — Стычка с Хан Чэ. Ты помнишь её? Это он тебя убил? — зубы царапаются друг о друга, когда Тэхён об этом спрашивает. В этот момент он сам готов пойти на убийство, принимая все последствия. — Я не мёртв, — Чонгук прячет лицо в сложенных на коленях локтях, отвечая тихо. — Я и правда с ним дрался. Вечером после школы. Он сдался. А я пошёл домой… Тэхён уловил неуверенность на последней фразе. Возможно, Чонгук хотел так думать. Но домой в тот день он так и не вернулся. Офицеры говорили, что он пропал как раз в тот день. Ещё он понял, что Хан Чэ не уличили в преступлении, так как тот продолжал ходить в школу, хоть все и знали об их стычке. — Я хочу домой. — Я знаю. Тэхён больше не мог плакать. На место уничтожающих эмоций пришла зияющая пустота. Он закрыл на миг глаза, как сквозь вату услышал «найди меня», и когда открыл — Чонгука не нашёл. По телу прошёл прошибающий разряд — осознание происходящего ударило с новой силой. — Нет… — Тэхён процарапал влажную землю, прикусив губу до крови. — Хан Чэ тут не причём, да? Ты поссорился с родителями? Идиот. Какой же он идиот… Тэхён склонился к земле, роняя горючие слёзы, прижался лбом к утоптанной траве, содрогаясь в безмолвной истерике. — Прости меня… — прошептал едва слышно, на последнем издыхании. Он встретил Чонгука совсем недавно, каких-то несколько ничтожно малых дней назад. Утром двадцать третьего, когда Чонгук уже… Умер.