Fight the nightmare

***

Печальное зрелище лежащего без сознания Димы огорчило Эмильена. Но то, что его любимый жив, давало нереальное облегчение. Только присев рядом с койкой, Иманов смог спокойно выдохнуть. — Привет, родной, — он грустно улыбнулся, осмотрелся. — Как ты так умудрился-то? Взяв пару секунд на размышление, Эмиль сделал вывод: — Опять эти черти, да? — Он опустил ладонь на руку Димы. — Холодные руки у тебя. Хочешь, согрею? На безымянном пальце левой руки был зафиксирован пульсоксиметр, с помощью проводка подключённый к монитору. Аккуратно, чтобы ничего не повредить, Эмиль взял ладонь Димы в свои. Наклонился, горячим воздухом несколько раз дунул на холодные пальцы. — Так лучше? — В ответ только ритмичный писк аппарата. Не отпуская крепкую руку, кареглазый продолжил свой монолог. — Ты хоть знаешь, как сильно я волновался? Мм? Ни на шаг от меня не отойдёшь теперь, понял? — По его щеке побежала одинокая слеза. Эмиль сразу её утер, хотя глаза предательски щипало, из-за чего парень чуть отвернулся в сторону, будто стесняясь, что Дима может увидеть, как он плачет. — Прости, ты знаешь, я не любитель рыдать, — запнувшись, чтобы вытереть глаза, Эмильен продолжил: — но своей этой выходкой ты у меня несколько лет жизни отнял, бесстыжий. Он заботливо поправил тонкое белое одеяло, под которым лежал Масленников. — Ты только поправляйся, договорились? — Иманов с нежностью посмотрел на Диму. — Обычно пациентам приносят апельсины, но я знаю, что ты их не любишь. Тебе нравится киви, я помню… А ещё блинчики с творогом. Помнишь, как мы их готовили? Я тогда почти все спалил. Эмиль смеялся и плакал одновременно. — Я тебе всё, что захочешь, принесу, слышишь? — Парень наклонился к лежащему, легонько уткнулся носом в оголённое плечо. — Главное, чтобы всё хорошо с тобой было. — Молодой человек! — Из-за двери послышался голос доктора. — Ваше время истекло. — Да-да, сейчас… — Эмиль был недоволен. Была бы его воля — здесь бы и остался ночевать, прямо на этом неудобном скрипящем стуле… Да хоть на полу! Лишь бы рядом с Димой. — Я к тебе обязательно ещё приду, как только смогу, — парень встал. Прежде чем уйти, поцеловал Диму в щёку. В коридоре спорили Полина и Фёдор Григорьевич. — Девушка, повторяю вам, часы посещения с десяти до одиннадцати утром и с семи до восьми вечером. Сейчас уже одиннадцать. — Мужчина указал на часы. — Я вообще не был намерен никого пускать в реанимационное отделение! — Почему тогда его впустили? — Она агрессивно указала на Эмильена, вышедшего в холл. — Дорогая, приходите вечером. Как я уже сказал, у вас будет несколько минут с девятнадцати до двадцати ноль-ноль. Савекина сдалась. Даже не попрощавшись, развернулась, ушла. Сударь проронил печальное «до свидания», пошёл за девушкой. Он не умел упорствовать так, как Эмиль или Полина, поэтому всё, что ему оставалось — ждать своей очереди.

***

Дима стоит рядом с койкой, на которой лежит его тело. Оглядывает комнату — страшно. Страшно смотреть на себя со стороны. Выходит из палаты — больница как больница, ничего необычного. Персонал суетится, пациенты прогуливаются по корпусу. Казалось бы, человек самостоятельно вышел из реанимации, но почему-то врачам нет никакого дела. Они его не замечают? Идёт до конца коридора, заходит за поворот. Метрах в пятнадцати от себя видит двух мужчин в чёрном. — Что? За мной пришли? Тишина. — Говорите же, что вам, чёрт возьми, нужно?! Стоят и не шевелятся. Подойти? Боязно. Нерешительно делает шаг вперёд. — Кто вы? Прошу вас… Я устал! Внезапно рука одного из них поднимается и указывает в окно. Дима недоверчиво отводит взгляд туда. Но то, что он видит, не имеет ничего общего с реальностью. — Я предлагаю поиграть в прятки! — Девятилетний Димка откладывает в сторону игрушечный пистолет и обращается к друзьям. Вова, самый младший из компании, радостно подскакивает: — Чур, я ищу! Самое лучшее место, где можно спрятаться, — заброшенный магазинчик в конце двора. Года три назад он работал. Взрослые говорили, что опасно приближаться к нему, но детская любопытность была сильнее любых запретов и страхов. Тем более, здесь Вова искать точно не станет. Ведущий начал считать, Дима рванул к той самой заброшке. С ним побежала и его подружка, маленькая «Настёна», как любил называть её сам Дима. Почти всегда и везде они ходили вместе, были не разлей вода. — Дима, здесь страшно! — Почему побежала тогда? — За тобой же… Тут послышалось писклявое «я иду искать». Дима зачем-то залез в поломанный шкафчик, стоящий у самого выхода, а Настёна спряталась за колонной напротив. Из-за стены послышался шорох. Оттуда через пару секунд вышли двое мужчин. — Что это тут такое? — Мальчик услышал грубый голос одного из них. Сквозь небольшую щель он мог рассмотреть незнакомцев, они же Диму не заметили. Надо признаться, выглядели мужчины устрашающе и жалко одновременно. Про термин «наркоманы» детям было известно не так много, но, по всей видимости, это были именно они. — Ой, смотри-ка, Серый, у нас гости! — Второй мужчина подошёл к испуганной девочке. Она пыталась отбежать, но сильная рука перехватила её за воротник кофточки. — Малышка, тебе разве не говорили, что сюда не желательно ходить? — Дяденька, отпустите, я больше не буду, — ребёнок заплакал. Дима оторопел. Затаив дыхание, он сидел и наблюдал. Хотелось выскочить и помочь подружке, но страх приковал тело к полу, не давал пошевелиться. Да и на многое ли способен девятилетний пацан против двух взрослых мужиков? — Солнце, за такое наказывают, — первый мужчина присел, чтобы быть на уровне девочки. — Да чё ещё с ней церемониться? Спалит кому-то, а нас повяжут потом. Менты и так залечь заставили. — И то правда. Ладно, в машину её, разберёмся. Настя плакала, пыталась кричать, но её рот закрыли рукой, вывели, кинули в машину. Пока мальчик соображал, вернулись обратно, ушли за угол и стали обсуждать какие-то «дозы экстази» и «колёса». Естественно, ребёнок не знал, о чём идёт речь, но это было не важно в тот момент. «Я должен её спасти» — пронеслось в голове. Покинув укрытие, Дима ринулся к автомобилю, принялся дёргать за ручку и стучать в окно. Естественно, сработала сигнализация, противная и оглушающая. Мальчик не успел опомниться, как ноги сами понесли его оттуда, мужчины кинулись за ним. Он всегда бегал быстро, но и преследователи не отставали. Дима бежит по длинному переулку, дыхание затрудняется; краем глаза он видит Вову, который даже не догадывается, что только что произошло, и спокойно ищет остальных ребят. Мальчик решает, что нужно как-то оторваться. Сворачивает за угол дома, забегает в первый же подъезд, на секунду теряется, но тут же бежит прятаться под лестницу, прижимается к стенке, еле дышит, хотя после такого марафона лёгкие были не в восторге. Диме очень страшно: вот-вот они зайдут, найдут его, и неизвестно какая участь ждёт потом. Дверь подъезда со скрипом приоткрылась, один из мужчин заглянул внутрь. — Нет его здесь, блять, — с отдышкой заявил он. — Да некуда ему больше деться было. — Дальше побежал, говорю тебе. — Сучонок мелкий… Ладно, чёрт с ним. А что с той делать? — Под «той» имелась в виду Настёна. — Чёрт его знает, — дверь закрылась. Дальнейшего разговора не было слышно, преследователи удалились. Ещё около получаса Дима не решался выйти наружу. А в голове крутилась одна мысль: «Я не смог ей помочь, из-за меня она в беде». После этого случая родители не выпускали детей на улицу без присмотра, а бывший магазин и вовсе снесли. На вопросы сына о том, почему Настя больше не гуляет, мама Димы отвечала что семья девочки переехала, хотя мальчик не раз видел её родителей, убитых горем. Со временем он понял, что его лучшей… бывшей лучшей подружки попросту нет в живых. Из-за него. Со временем этот случай забылся, но оставил неизгладимый след на душе парня. Дмитрий был ошарашен. Как долго он не вспоминал об этом! Он перевёл взгляд от окна на мужчин в чёрном. — Почему только сейчас? — Он был растерян. Спустя затянувшиеся несколько секунд последовал первый с их стороны ответ. Голос был спокойный, незнакомый, но до дрожи пугающий. — Насилие порождает насилие, и за смерть платят смертью… — раздалось эхом. — Что?! — Дима был вне себя. — Какой смертью?! Нет! Фигуры тотчас растворились в воздухе и наступила темнота.