Кровь с молоком

      После осмотра Лонан велел ему лечь отдыхать, а сам куда-то вышел, прихватив с собой плащ.       Эри прилёг, но из-за тихих шепотков не смог ни о чём задуматься. Присмотревшись, он увидел две одинаковые мордашки, подглядывающие за ним из-за дверей. Увидев, что их заметили, омежки суетливо затопали ножками и хлопнули дверью в комнату. Руэри улыбнулся. Он жутко любил детей, когда ему кто-то доверял малыша, чтобы присмотреть за ним, он был счастлив и носился с ребёнком, как с драгоценностью.       Лонан вернулся примерно через полчаса, ещё и не сам. Эри услышал сначала звуки ссоры, а потом в кухню, где он сидел, разъярённой фурией влетел его родитель. Лан выглядел то ли пристыженным, то ли злым дальше некуда. Зацепившись взглядом за сына, он подошёл к нему и ткнул в тощую грудь прозрачный пузырёк с чем-то мутно-зелёным внутри.       — Выпей это. Живо! — вскрикнул Лан, выглядя так, словно если Эри ослушается, он как минимум отвесит ему по лицу не один раз. Таким злым он не видел своего папу ещё никогда. Руэри вздрогнул от этого, подняв пузырёк с впадины меж бёдер, куда тот упал, задержанный тканью платья.       — Что это?       — Не твоего ума дело. Сказано тебе пить, значит пей.       — Лан, успокойся, он имеет право знать, — Лонан опустил руку на плечо его папы, но тот весь вытянулся, становясь ещё более нервным.       Руэри откупорил баночку и понюхал. В нос ударил запах сбора каких-то трав. Он в этом разбирался может и хуже, чем лекарь, но ему хватало знаний и ума, определить, что это было что-то дурное. Ядовитое и, скорее всего, опасное. Подумать, что родитель пытается его убить вот так, он не успел.       — Руэри, ты понёс ребёнка, — как-то смущённо объяснил Лонан. — У тебя в руках снадобье, чтобы спровоцировать выкидыш. Скорее всего, после него у тебя больше не сможет быть детей.       Рыжий омега несколько раз моргнул, перевёл взгляд вниз, на пузырёк. Встав, он медленно прошёл к столу, на который поставил яд и прикрыл глаза на несколько секунд.       На самом деле, он догадывался об этом, ещё из-за частых утренних приступов тошноты. Просто отказывался верить и допускать мысли о подобном близко к сердцу. Ведь он был под волком, а от такого не беременеют. Это значило, что он действительно наврал себе самому, хотя и не хотел. Но ещё это значило, что он пытался обмануть всех остальных. Метки и ребёнок, они не могли взяться из ниоткуда, их не мог оставить ему зверь.       — Понятно, — выдавил наконец Руэри, проводя пальцами по шрамам на щеке. Эта привычка у него появилась как только раны затянулись. — Я не буду это пить.       — Как это не будешь?! — закричал Лан, заломив руки. — Зачем тебе это? Ты своими руками себе жизнь ломаешь!       — Не кричи, тут дети, — спокойно попросил Эри, обернувшись к отцу. — У меня уже сломана жизнь. У меня никогда не будет альфы, а ты хочешь, чтобы никогда не было и детей.       — Это же урод, от него надо избавиться, — прошипел Лан.       — Не называй так моего ребёнка, — ощетинился Эри, накрыв ладонью свой плоский живот в защитном жесте. — Я рожу его, и буду его любить, даже если он уродится одноглазый и хромой — мне всё равно. Больше у меня не будет шанса завести семью. Он будет жить, хочешь ты или нет, я сделаю для этого всё.       — Зачем ты влез? — переключился с него на лекаря Лан, схватив омегу за рубаху.       — Это его тело, его ребёнок и его жизнь, — парировал лекарь, оттолкнув от себя его руку и подойдя к Руэри. — Он уже может решать за себя сам.       — Спелись, — взмахнул рукой Лан. — Это у тебя он и нахватался науки под кого попало ложиться? Ты шестерых детей от пяти разных альф нарожал, и его тому же надоумил?       — Не от пяти, а от трёх, и все они были мне мужьями, — отмахнулся Лонан, а потом цыкнул. — Да хоть от десятерых я рожу, какая разница тебе? Ты своих родить не смог, моих не считай.       Руэри хотелось глупо засмеяться, не от веселья, а от того, как абсурдно повернулся разговор. Впрочем, пока старшие омеги грызлись от него подальше, он пользовался маленькой передышкой, ведь никто не обращал на него внимания. Он не знал, хочет ли он действительно этого ребёнка и вообще, сможет ли его полюбить, зачатого в таких обстоятельствах. Но от одной мысли о том, что он может потерять ребёнка, ему стало плохо. Руэри и в самом деле побледнел и опёрся о стол, чтобы не свалиться на пол.       — Ты знаешь, что это значит, верно? — холодно спросил Лан, переведя взгляд на него. От ссоры он раскраснелся, а на лице было гневное возмущение. — Ты должен уйти из нашего дома.       — Вы отказываетесь от меня? От своего внука? — омега даже опешил, подняв прозрачные брови.       — Это, — Лан ткнул пальцем в его живот, — мне не внук. А если ты от него не избавишься, то и ты мне прекратишь быть сыном.       — Я не убью его, — твёрдо ответил Руэри.       — Тогда я соберу твои вещи. Завтра утром я хочу, чтобы ты ушёл из дома. И больше ничего о тебе не слышать, — бросив ещё один взгляд на Лонана, омега поправил платок на волосах и развернулся, покинув дом лекаря так же стремительно, как пришёл в него.       — Почему он меня не любит? — скорее сам у себя спросил Руэри, взглянув на бутылёк с ядом ещё раз.       — Потому что ты не его родной ребёнок, — ответил Лонан и отвёл его к постели, игнорируя ошарашенный взгляд младшего омеги. — Раз всё так обернулось, я могу всё сказать, верно? Ты родной сын только для Кадана. Твой папа умер, когда ты только родился, а Лан — бесплоден, но он был влюблён в твоего отца. Тот взял его в мужья сразу после смерти первого мужа, чтобы у тебя был папа. Только видно теперь, что лучше никакого папы, чем этот.       — Почему я не знал? Почему мне не рассказывали? — удивлённо спросил младший омега.       — В маленьких деревнях больше тайн, чем в городах, — увильнул Лонан. — Хочешь, заночуй сегодня у меня? Я бы оставил тебя у себя, только у меня и правда много детей, места совсем нет...       — Не беспокойтесь, я бы не остался. Ещё не хватало, чтобы о вас пошли слухи, — Эри вяло улыбнулся, покачав головой. — Я точно всякие несчастья притягиваю.       — Не говори так. Теперь ты не сам. Куда ты пойдёшь?       — К дедушке. Расскажу ему всё, и если он разрешит, останусь, если нет — уйду дальше, в город, найду там работу.       — Беременный? — с сомнением спросил лекарь.       — Выбора нет, — пожал плечами Руэри.       — Ты же умеешь читать. Я подарю тебе несколько своих книг. Там рассказано, что и какими травами лечить. Может не на зиму, но весной от них будет польза. Утром дам, а пока ложись и отдохни, хватит на сегодня новостей.       Руэри кивнул в благодарность и прилёг. К его удивлению, как только он отвернулся лицом к стене, то действительно смог заснуть. Наверное, всё, что произошло сегодня, вымотало его больше, чем могло показаться сначала.       Он ещё слышал, как Лонан, бурча под нос ругательства, выливал у окошка яд, торопливо бегая по кухне, заглядывая на все полочки и за все баночки, собирая книги, а потом спокойно стучал ножом по доске, что-то нарезая. Под этот равномерный стук Руэри и уснул, уткнувшись носом в чужое одеяло.       Снились ему дети. Такие же розовенькие и пухлощёкие, как близнецы лекаря, только ещё маленькие. Два комочка, которые он прижимал к груди. Это был первый спокойный сон за последнее время. Сон, который не хотелось прекращать, тёплый, солнечный и мирный. Почти такой же, как жизнь Руэри до произошедшего.