Кровь с молоком

      — Ты переживёшь это, — после паузы сказал Маркас, подкидывая в топку дров.       Руэри кивнул. Прошла пара недель с тех пор, как он начал жить в лесу. На улице началась зима, пришла с первыми морозами, так что под ногами хрустела трава, покрытая тенистым ковром. Эри занимался домашними делами, в то время как альфа продолжал заниматься своей работой. Рубить и носить дрова, заниматься ремеслом и ходить в город, чтобы обменивать свои работы на продукты или продавать их. Когда у него было свободное время, омега садился за чтение и уже за это время ему оставалось прочесть всего пару книг. К счастью, на память он не жаловался, поэтому все знания откладывались у него в уме, а дедушка пообещал ему принести из следующего похода ещё больше книг по медицине.       Когда Маркас оставался дома, как сегодня, они обычно сидели вместе у печки. Он пил чай, а альфа что-то покрепче, и они болтали ни о чём. Руэри всё-таки решил, что справедливо было бы рассказать дедушке всё так, как оно было на самом деле. Поэтому он поведал ему о волке. Вспоминать о нём он не хотел, но к нему вернулись частые сны, что пришли на смену боли в животе.       По ночам он видел зверя в лесу. Тот бегал по чащам, к чему-то принюхивался, и хотя Эри неподвижно стоял среди деревьев, он словно его не замечал. Даже тогда, когда волк подходил к нему близко, чтобы напиться из лужи у его босых ног, белые глаза смотрели сквозь него, словно он был слепым, а Эри потерял для него свой запах. Омега не знал, что он по этому поводу чувствует. С одной стороны, во сне он совершенно не боялся и даже хотел, чтобы зверь его увидел. С другой стороны — он ненавидел его и хотел, чтобы волк, гонимый поисками, устал до смерти. В том что волк ищет именно его он не сомневался.       — Разве это не безумие? У нас не водятся волки, — вздохнул Руэри, сжимая в руках чашку с желтоватым кипятком.       — Сейчас не водятся, раньше были. В аккурат чёрные и были, — прищурился Маркас. — У волков оно по-другому устроено, у них в стаях на первом месте главная пара, остальные у них как беты, хотя тоже делятся на альфа-бет и омега-бет, они не такие сильные и подчиняются, чтобы иметь защиту. Если в стае рождается сильный альфа, он может стать одиночкой и создать собственную стаю. Так было раньше. Мне, конечно, не сто лет, но когда я был маленьким, мой отец, твой прадед, убил альфа-самца стаи, а всех остальных, кто не вёл себя агрессивно, отловили и продали.       — Кому нужны дикие волки? — не понял Руэри, нахмурив брови. — Даже маленькие, когда вырастут станут опасными, разве нет?       — Правда, это так, — кивнул старик. — Только если получается их подчинить себе, из альфа-бет получаются хорошие волчаки. По крайней мере, нам так говорили. Городская знать очень любит всё необычное, они заводят породистых лошадей, диких волков или пёстрых птиц из-за океана просто так, чтобы подчеркнуть свой статус. Так они меряются, кто из них лучше и богаче. Свои причуды.       — Как тогда волк мог оказаться в лесу? — тихо спросил Эри, вытянув ноги ближе к печке и накрыв рукой живот.       — Этого я сказать не могу. Может, сбежал? Те волки, что когда-то водились тут, славились очень острым умом. Я помню что у тех, которых я видел, был почти человеческий взгляд. Уж не говоря о том, что они в разы больше остальных волков, что я когда-нибудь видел, путешествуя по стране. Таких как эти я больше не видел нигде.       Они ещё немного помолчали, а потом Маркас, поцеловав его в макушку, отправился к себе в спальню. Эри остался сидеть, смотря на тлеющий уголь в топке и допивая травяной чай, горький до боли в языке и щеках, но точно полезный.       Утешало то, что Маркас поверил ему. Что не отказался, узнав всю правду. Не посчитал вруном, как все остальные. Но Руэри испугался. Если волк действительно сбежал, где гарантии, что он всё ещё не бродит по лесу. Что он не учует его и не придёт снова. Он и так боялся ходить по лесу, выходить к реке в километре от дома казалось настоящей пыткой, и только потому Маркас начал рыть скважину. Чтобы ему было спокойнее. Но вечно он сидеть на месте не мог. Ему нужно было выходить весной в лес, собирать травы, а потом ходить в город, чтобы продавать их и покупать вещи для ребёнка. Он не мог повесить всё на одного Маркаса, чьё здоровье заметно ухудшилось с прошлого раза, как Руэри у него гостил.       Раньше старик был егерем, ещё в молодости, но с возрастом он начал сдавать, и носиться за дичью с тяжёлым ружьём было трудно. Но ружьё осталось. В минуты ностальгии альфа заботливо чистил его, любовно натирая резной приклад и полируя металлическую гашетку. К сожалению, оно было слишком тяжёлым для омеги комплекции Руэри, и он не мог носить его с собой.       Проведя кончиками пальцев по шраму на щеке, Эри поднялся с пола и отставил чашку. Он не знал, как выпутываться из этой ситуации. Страшно было не за себя, за малыша. Он точно не выдержит, если потеряет его. Наберёт в карманы камней и уйдёт в реку.       Спустя время он начал замечать, что боль вернулась. Он был уже на третьем месяце и живот начал расти как-то внезапно быстро и заметно. Сначала он подумал, что слишком много ест, однако же на прежде плоском животе появились тёмные полосочки растяжек, и он начал округляться, даже при том, что руки и ноги у омеги оставались тоненькими. Он всегда был чрезмерно худым, и теперь считал, что выглядит странно.       Слёзы, о которых он успел забыть, снова вернулись. Маркас говорил, что для беременных омег плаксивость — это в порядке вещей. Руэри решил не говорить, что он страдает от болей, переживая только что это значит, что ребёнку грозит опасность. Но пока боль была периодической, у него получалось себя успокаивать.       — Нужно решить, как ты будешь рожать, — в один из вечеров, сообщил Маркас.       — Рано ещё, — удивился Руэри, обняв живот руками, точно ребёнка собирались из него вынуть и украсть.       — Я говорю, что рано или поздно об этом придётся позаботиться. Лучше уж рано. Я не умею принимать роды, и самому тебе рожать не позволю. Вдруг что-то случится? — Маркас прикоснулся пальцами к его щеке, будто ущипнул, но совсем осторожно. — Нужно либо тебя в город вести, либо сюда волочить лекаря.       — Я и сам лекарь, — смущённо отозвался Руэри. Он знал, что оба варианта слишком дорогие, чтобы они могли их потянуть.       — Ты совсем как твой папа, и я волнуюсь...       — Что я умру при родах? — безжизненно спросил омега. — Я не умру. Не могу себе это позволить. Раз я не погиб до сих пор, то меня и такое не убьёт.       Маркас смотрел на него молча, но в тяжёлом взгляде из-под седых бровей было видно, что это его не успокаивало.       Не то, чтобы сам Руэри был уверен в своей силе настолько, чтобы утверждать, что роды пройдут гладко и он после них оправится. Он успел немного окрепнуть душой, но совершенно точно не телом. Руэри ел за двоих, как положено, но совсем не поправлялся, и это уже о чём-то говорило. Эти боли, вечный голод и пустота в груди — всё это было явно дурным знаком, не думать о котором он не мог.       Несколько ночей подряд Руэри пытался придумать запасной вариант на случай, если он всё-таки не справится с родами. Маркас был ещё сильным, но он явно не мог больше нянчиться с младенцами. Тогда ребёнку жизненно необходимо было найти семью, что позаботится о нём, желательно и отца, и папу. Но где их было искать? И что, если он в самом деле родится не таким, как все? Кто будет любить его ребенка, если его не станет?       Руэри беспокойно ворочался в постели, снедаемый этими мыслями и дурным предчувствием, пока не засыпал под утро тревожным чутким сном, обняв живот руками. Снова снился волк, но на этот раз во сне зверь увидел его, и, подойдя напиться из лужи у его ног, он поднял огромную голову. Долго смотря ему в глаза, он не шевелился, а потом подошёл ближе, ступая лапами в воду, и осторожно прижался головой к его животу, опустив нос вниз. Так, как ластятся к своим хозяевам в поисках нежности собаки.