Кровь с молоком

      Проснулся Руэри ещё когда было темно. Он медленно опустил ноги на пол, потирая глаза, и снял со спинки стула ночное платье. Тело было противно влажным, вспотевшим от температуры, и он чувствовал себя всё ещё плохо, но голод никуда не исчез, как это обычно бывает при простуде. Наоборот, он стал невыносимо сильным. Кажется, он проснулся именно от того, как желудок сводило спазмом.       Руэри осторожно погладил холмик своего живота и мягко улыбнулся, выходя в коридор. Он на удивление быстро свыкся с мыслью о том, что носит двойню. Это объясняло, почему живот начал расти так стремительно. Омега вошёл в кухню и удивлённо поднял брови, когда зажёг фитиль светильника.       Каролин, лежащий на полу, приподнял морду, взглянув на него, а потом поднялся на лапы. Зевнув, он потянулся, разом заняв всё пространство кухни, и облизнулся.       — Это ещё что? Зайцы? — отвернувшись к столу, спросил Руэри, прикоснувшись пальцами к белой шёрстке одной из двух тушек, лежащих на столе.       — Да. — От голоса альфы Руэри вздрогнул, но не обернулся. — Ты голоден? Ты ощущаешь боль потому что не ешь достаточно мяса. Оно нужно детям. И тебе, если ты поправишься, будет не так тяжело.       — Хорошо, — кивнул Эри, взяв нож. Он был не из тех омег, что боятся марать руки и свободно мог сам обезглавить курицу или разделать кролика. — Ты же не думаешь, что я тебя благодарить буду? Зачем ты остался?       — Я?.. — альфа встал рядом и, как показалось Эри, заинтересовано следил за его руками. — Старик ещё не вернулся.       — Я не хочу тебя видеть больше никогда, — Эри воткнул нож в доску и взглянул на альфу. Пожалуй, это был самый высокий альфа, которого он когда-нибудь видел в жизни, и ему приходилось задирать голову, чтобы найти его глаза. — Ты противен мне и я не смогу простить тебя.       — Я знаю и не прошу об этом. Я тоже себя никогда не прощу, — альфа дёрнул звериными ушами. — Нет вещи, которой я мог бы заслужить твоё доверие теперь.       — Правильно, — скривился Руэри и прикоснулся запястьем к своей щеке со шрамом. — А теперь убирайся.       — Я не смогу, я искал тебя. Боялся, что ты погибнешь, что я совершил самую большую ошибку, какую только мог, — Каролин придвинулся ближе и принюхался. Эри качнул головой и продолжил разделывать тушки. Слушать он ничего не хотел, но у него было слишком много вопросов, чтобы терять шанс узнать, почему его жизнь стала такой. Только нелюдь мог дать ему ответы.       — Ты, считай, убил меня сам. Тогда, в овраге, когда изранил и бросил меня. Поэтому забудь обо мне.       — Я не хотел так поступать. Мне пришлось уйти, чтобы не навредить тебе ещё больше. Рури... — мужчина протянул руку к его лицу, но омега резко оттолкнул её и отшатнулся, чуть не свалившись. Схватившись за стол руками, он зло посмотрел на альфу и сцепил зубы, ожидая объяснения. — Из-за твоего запаха у меня начался гон. Я ощутил его далеко от того места где ты находился и обезумел. У нас, вервольфов, гон вызывает только омега, предназначенный нам. Это значит, ты написан на мне, мой единственный омега.       — С какой стати я должен в это поверить? Меня это не касается, — Эри не выдержал и сел на стул, вздыхая.       — Ты не должен мне верить, — согласился Каролин, встав перед ним на колени, но прикасаться не пытался больше. — Гон вервольфа не такой, как у людей.       — Ты альфа-бета?       — Нет, — моргнул мужчина. Его уши повернулись к омеге, выражая заинтересованность и внимание. Проявлять эмоции на лице, кажется, он был не привычен. — Ты знаешь что-то о вервольфах? — Руэри решил промолчать. — Я альфа-вожак. Мой волк очень силён, иногда, даже сильнее человеческой части во мне. Он выбрал тебя, только почувствовав твой запах, и я не смог ему сопротивляться. Поверь, мне жаль, что я сделал с тобой такое. Как только я смог, я ушёл, чтобы пережить остальное время гона в одиночестве, иначе я мог бы тебя убить.       — Ты убил.       — Убил, — механически повторил альфа, опустив голову и прижав уши. — Моё обоняние было тогда хуже, поэтому не удавалось тебя найти. Но теперь... я умру вдали от тебя и от потомства.       — Умри, — хладнокровно ответил Руэри. Альфа, кажется, согнулся под весом этого слова. Его хвост дрогнул, а плечи опустились. — Такое чудовище как ты заслужило это. Я не хочу, чтобы ты сошёл с ума ещё раз и навредил моим детям.       — Я больше никогда не сделаю тебе или им больно, — ровно проговорил Каролин, не поднимая головы. Его чёрные вьющиеся волосы спутались, а уши словно сводило судорогой, так они дрожали.       — Кто ты такой, чтобы я верил в это? — Эри дотянулся к ножу и выдернул его из доски. — Ни одно твоё слово не имеет никакого значения для меня. Я сказал тебе, чтобы ты проваливал. Уходи или я воткну в тебя нож. Это не ружьё, на этот раз точно сработает, понял?       Каролин какое-то время молчал. Руэри подумал, что на самом деле ему всё ещё ничего не мешало обратиться волком или хотя бы зарычать на него, чтобы Эри парализовало. Он уже однажды взял его силой, что теперь мешало ему поступить подобным образом? Вряд ли бы он справился с большим альфой или, тем более, волком, каким-то кухонным ножом. Но, кажется, хоть на этот счёт Эри ошибался.       Каролин молча встал с колен и направился на выход. Омега поджал губы и вздрогнул, когда услышал громкий звук удара. Послышался скулёж и альфа схватился за свою голову обеими руками. Он крепко ударился лбом, а может и носом, не пройдя через низкий для него дверной проём.       — Ты что, ослеп? — испугался и разозлился омега одновременно, прижав к груди руку с ножом.       — Да, я... — прохрипел альфа и вышел, так и не договорив.       Аппетит Руэри пропал. Он окинул нож, вытер руки и спрятал лицо в ладонях, уперевшись локтями в колени. Омега не хотел никаким образом сопереживать нелюдю, сочувствовать, верить и сближаться с ним. Ему было противно от себя самого, когда он допускал эту мысль, а ещё понимал, что между ними уже есть связь, от которой так просто не избавиться. Даже не в метках дело, хотя и в них тоже. У них были общие дети и альфа, кажется, чувствовал его на каком-то своём, необъяснимом уровне.       К тому же, каким бы хладнокровным Руэри не хотел показаться, он на самом деле не желал, чтобы вервольф действительно умер. Жить в боли, в какой теперь был Эри — вот что было бы справедливо. Но была ещё одна причина, зачем нелюдю стоило жить.       Омега вспомнил, что он не мог решить, как следовало действовать Маркасу в случае, если он умрёт при родах. Теперь, когда он знал, что у него будет двойня, этот риск увеличился. Он это чувствовал. Руэри не мог назвать Каролина отцом своих детей, никогда и ни за что. Но если он действительно воспроизведёт на свет двух маленьких вервольфов, и если он даже останется после этого жив, сможет ли он научить их жить? Он совсем ничего не знал о нелюдях, только старые сказки, одна вычурнее другой, но это вряд ли поможет малышам на самом деле. Зато альфа наверняка позаботился бы о том, чтобы научить их жить так, как они должны.       Руэри метался между решениями: он не должен подпускать нелюдя ни к себе, ни к детям, и он должен это сделать ради благополучия малышей. Он боялся волка, но ещё больше он боялся, что дети останутся одни. Всё, чего он теперь желал, это дать жизнь этим детям, родить их, и чтобы они были счастливы. Пускай это стоило бы ему собственной жизни, это не страшно. Это не самая большая цена. Ему оставалось несколько месяцев, чтобы решить, как быть с этим.       Встав, он затушил свет и вышел из кухни, оставив на столе две обнаженные розовые тушки зайцев.