Кровь с молоком

      В один день Каролин просто не возвратился домой, выйдя утром на охоту.       На улице был конец осени, та пора, когда сырость превращалась в первые морозы, а с неба начинал сыпать ледяной дождь, мелкий и противный, как нескончаемая крупа. Он шелестел по крыше и скрёбся в окна, обманчиво ласково шепча снаружи, чтобы его пустили внутрь.       Руэри обеспокоился ещё в первый день, но не мог этого признать. У него было слишком много забот с детьми, что уже стали активными и ползали по всему дому в поисках чего-нибудь, что можно засунуть в рот. Омега бегал за ними двоими, купал, одевал, кормил и игрался, заботился о Маркасе, что прекратил вставать более месяца назад, готовил лекарства для него и пытался убираться по дому и сшить больше тёплых вещей. Ему было не до переживаний о большом сильном альфе, что мог позаботиться о себе сам, ведь Каролин на удивление живуч. Но прошёл первый день, второй, ещё два, и на пятый Руэри понял, что не находит себе места от беспокойства.       Уложив детей спать, он не смог сомкнуть глаз, каким бы уставшим ни был. Беспокойство снедало его куда сильнее, чем мучили гудящие от беготни за день ноги.       Не выдержав, Эри признался себе, что ему необходимо было увидеть Каролина. Метки не болели и даже не зудели, и он надеялся, что это значит, что с ним не случилось ничего. Они должны были воспалиться, если бы альфа умер.       Накинув на ночное платье плащ и обувшись в ботинки, он тихо вышел из дома, и встал под козырьком на крыльце, смотря в темноту леса. Тот угрюмо молчал, словно проглотил волка и не собирался открывать свою пасть, чтобы доказать это. Эри несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, освобождая облака пара, и сунул в рот большой и указательный пальцы. Свист в ночной тишине показался ненормально громким, но Руэри на это и рассчитывал. Так свистеть научил его в детстве Каир. Егеря подзывают так к себе собак, если те пытаются броситься на опасную дичь первыми.       Нетерпеливо переступив с ногу на ногу, он вздрогнул, услышав завывание. Эри не знал, что это может значить, но обнаружил себя бегущим в лесной мрак. Он не отдавал себе отчёта в том, что делал. Во всяком случае, дети по ночам спали достаточно крепко теперь, чтобы он мог уйти на какое-то время.       Сердце ускорилось, стуча пульсом в висках, в горле резало от холодного воздуха, который он так часто вдыхал, а глаза жгло от ледяной крошки, что сыпалась с неба. Он бежал, кажется, к другому краю леса, но услышав волчье хныканье, он тяжело сглотнул, пытаясь отдышаться, и упал на колени рядом со зверем.       — Линлин, где ты был?.. — Руэри запнулся, когда запустил пальцы в мех и ощутил тёплое и густое на руках. Вся шерсть вервольфа слиплась в кровавые сосульки. — Что это? Лин? Где ты был эти четыре дня?       — В лесу, — тихо, но по своему обыкновению спокойно ответил альфа. Он сел на пятки, придерживая левой рукой правую, что безвольно повисла вдоль тела. Ладони омеги оказались на его плечах, и он сжал их, но Каролин заскулил и наклонился вправо. Там у него тоже была рана. — Охотники расставляют много ловушек возле дома и приближаются. Догадываются, где я, нельзя позволить прийти и увидеть детей, они им навредят... Я пытался запутать следы и увести их на юг.       — Но ты угодил в ловушку? Что с тобой случилось? — Руэри прикоснулся к шее нелюдя и испугался ещё больше. Он был холодным. Не только как для вервольфов, но и как для человека. — Вставай, тебя нужно отвести домой, ты замёрз.       — Я потерял слишком много крови и, кажется, проколол печень насквозь, — хладнокровно поделился Каролин, пытаясь встать. Он пошатывался, но мог идти, это было уже что-то. Эри закинул на своё плечо его целую руку, поддерживая. Он бы, конечно, вряд ли его удержал, но хотел помочь хоть чем-нибудь. Если они упадут, то хотя бы вместе.       — Ты не умрёшь? Это серьёзная рана... — взволновано прошептал омега и почувствовал прикосновение дрожащих пальцев к своей щеке.       — Я могу умереть если мне проткнуть сердце или голову, или от шока из-за серебра. Если бы колья, на которые я упал, были серебряными, то умер бы, — альфа прижал к нему свой хвост, как бы утешая.       — Колья? — с ужасом спросил Эри, сжимая в кулаке его рубашку на боку.       — Деревянные, в выкопанной яме, как та, в которую я упал летом. Эти охотники оказались умнее, чем я думал. Видимо, они поняли, что раз вырыли достаточно большую яму, а я всё равно из неё выбрался, то нужно сделать ловушку ещё опаснее, — Каролин по-волчьи хныкнул и Эри остановился, давая ему передохнуть. — Они стали лучше их прятать, так что на запах я их почти не опознаю, а вижу плохо... Я сейчас потеряю сознание.       — Не смей, нам надо домой! — зло закричал Эри, чтобы не выдавать, как ему страшно. — Говори со мной. Что было дальше?       — Рури... — с нежной тоской выдохнул альфа, поглаживая его плечо. После паузы, он продолжил: — Дальше я упал в яму, утыканную острыми палками, вот и всё. Выбравшись из неё, мне пришлось убежать в другую от вас сторону, чтобы меня не нашли по следам крови. Потом я около суток провалялся без сознания у подножия гор, пока все повреждения немного подзатянулись и перестали кровить... — его речь начала прерываться, и он с трудом связывал предложения.       Эри сделал передышку, усадив альфу на сваленный ствол дерева, и попытался стянуть свой плащ, чтобы немного его разогреть.       — Не смей этого делать, — словно пьяным голосом велел альфа. — Лучше обними меня, если хочешь согреть...       — Ты, я посмотрю, во всем ищешь хорошее, — фыркнул Эри, но встал между разведённых ног альфы и осторожно обнял его за шею, прижимая чужое лицо к своему плечу. Задёргавшееся ухо начало щекотать его щеку. — В следующий раз, когда захочется объятий, можешь не прыгать ни в какие ямы.       — Я не прыгал, — прошептал альфа, кажется, приняв его слова всерьёз, и обхватил его руками. Большие ладони прижались к лопаткам и пояснице омеги. — Но если бы я знал, что ты такой мягкий и тёплый, то сделал бы так раньше.       — Глупый, — Эри покусал губу, приглаживая отросшие завитушки волос нелюдя. — Ты оказался близко к дому, ты проделал весь этот путь в таком состоянии?       — У меня не было выбора, Рури, я мог бы остаться у гор на несколько дней, чтобы раны затянулись достаточно, чтобы не раскрываться от одного только обращения, не говоря уже о том, что я бежал, — Каролин притянул его чуть ближе и мазнул носом по шее, к своей метке, на которую выдохнул теплый воздух. Принюхавшись, он поправил его воротник, чтобы прикрыть его горло. — Но это было опасно. Я не знаю как много охотников, если они разделятся, часть может пойти по моему следу, а часть останется прочёсывать лес, тогда они могут найти тебя и малышей. Я должен был идти к вам, чтобы защитить.       — Я знаю, знаю. Я не прекращал чувствовать себя в безопасности всё это время, — Эри прикрыл глаза, чувствуя, как сердце нелюдя начало биться немного чаще. — Дети могут проснуться, нам надо идти.       Каролин медленно выпустил его из рук и встал, рыча от боли. Какое-то время они шли молча, то ускоряясь, то замедляясь, когда нелюдь уставал.       Эри сам удивлялся тому, как подмечал изменения в состоянии альфы. Он буквально чувствовал его. Дыхание и движения теперь говорили даже больше, чем уши, которые Руэри научился читать. Но всё это не говорило ни о чём хорошем. К тому же, его самого ждало некоторое потрясение, когда он понял, что переживает за Каролина настолько сильно, насколько же и за детей. Ему плохо от того, что Лину больно, он искренне хочет ему помочь и испытывает дискомфорт от того, что сейчас заставляет альфу шагать, хотя того требуют обстоятельства.       — Оставь меня здесь, а сам иди домой, я отдохну и приду к утру, — Каролин привалился плечом к дереву примерно на середине пути, и упал на колени, как подкошенный. Эри вскрикнул от ужаса, пытаясь его подхватить.       — Я не оставлю тебя одного здесь в таком состоянии, ты слышишь?! — Эри злился, опустившись на колени и сжав в кулак волосы Каролина, что уронил голову на его плечо. — Вставай, альфа, ты должен пойти домой! Ты сам сказал, ты должен быть каждую секунду рядом с нашими детьми, чтобы видеть, как они растут и помочь им, — Руэри почувствовал, что теряет запал от того, что Каролин не реагирует и, кажется, действительно потерял сознание. На глаза навернулись слёзы бессилия. — Ты же чувствуешь этот запах, правда? Кровь с молоком. Ты не должен был этого допустить.       — Это моя кровь, — возразил Лин.       — Какая разница, чья это кровь! Вставай, чёртов вервольф. Дети по тебе скучают. Я тоже скучаю.       — Ты? — шепнул альфа, приподняв голову и часто моргая белыми глазами, борясь с накатившей сонливостью.       Эри всхлипнул и закивал головой, кусая губы, боясь, что его голос ужасно дрожит сейчас.       — Я же не человек, я получал раны хуже, Рури... — он поднял целую руку и провёл костяшками по его щеке.       — Ты не человек, ты идиот, вставай, я нуждаюсь в тебе, нуждаюсь дома. Я хочу об этом позаботиться, потому что мне страшно, что я потеряю тебя! — только выпалив это, Руэри понял, что он сказал, и поднял глаза на лицо нелюдя.       Каролин повернул к нему уши, приоткрыв рот в удивлении, и Руэри сдался. Он прижался губами к губам вервольфа, до боли зажмурив глаза. Всего на секунду, но он ощутил на коже кончик чужого языка, холодного и скользкого; а потом так же резко отпрянул, словно испугавшись того, что сам сделал, и распахнул глаза.       — О, вау... — альфа восхищённо выдохнул и прикоснулся к своим губам пальцами. — Я мог бы и почаще умирать для этого...       — Идиот, — повторил омега, одновременно икая, рыдая и смеясь. — Теперь ты сможешь идти?       Каролин хлопнул хвостом по земле и кивнул. Решимости на его лице и впрямь прибавилось.