Кровь с молоком

      — Я хочу увидеть детей, — прошептал Каролин, как только они вошли в комнату. Он уже дрожал от напряжения, но всё равно говорил твёрдо.       — Не сейчас, ты вот-вот свалишься, ложись на кровать.       — На твою? — удивлённо спросил альфа.       — Тут больше нет кроватей, — отозвался Эри и усадил нелюдя на постель. Надавив ему на грудь, он заставил его лечь. Каролин хныкнул, мученически зажмурившись. — Что?       — Я испачкаю её своей кровью, — Каролин взял его за руку, прижав её к себе крепче. — Мне нужно поспать, не беспокойся, если меня будет не добудиться, так я быстрее залечиваю свои раны, хорошо?       — Да, Лин, поспи, — Эри покусал губу и дождался, когда дыхание нелюдя выровняется.       Когда он убедился, что вервольф крепко заснул, зажёг свечу и наконец рассмотрел его получше. Его рубашка была залита кровью, и её пришлось разрезать. Эри аккуратно обмывал его тело мокрой тканью, ощупывал все раны, пытаясь понять, насколько они глубокие. Одна в животе справа, сквозная в руке, плече и в левом бедре. Руки омеги дрожали, когда он пытался как можно глубже залить в раны очищающее средство. Он разводил пальцами края раны, беспокоясь, что Каролин очнётся от боли, но тот словно умер. Только жилка на шее дёргалась, как положено. Наложив на раны сверху как можно больше мази, Эри сел на пол у кровати и уронил голову на руки, устало прикрыв глаза.       Если бы Лин был человеком, Руэри, наверное, сошёл бы с ума. Пока что знания о том, что он нелюдь, и поэтому он гораздо сильнее, — его утешали. По крайней мере, он пообещал не помирать, а он, пока что, придерживался всех своих обещаний, и слова с делом у него не расходились.       Переведя дух, Эри поднялся, заглянул в кроватку к детям, пригладив их кудряшки, и вышел в коридор, тихо прикрыв дверь. Заглянув к Маркасу, он заметил, что тот не спит, и вошёл в его спальню.       — Деда... — Руэри всхлипнул, наконец сдаваясь и заливаясь слезами. Кажется, все его нервы собрались разом и решили выплеснуться.       Подойдя ближе, он осторожно залез к альфе, прикрыв холодные ступни одеялом. Маркас прижал его голову к себе, поглаживая по влажным волосам. Эри чувствовал себя раздавлено и бессильно, а ещё вымотано, так что истерика прошла быстро и он просто посапывал, прижимаясь к дедушке.       — Ты же нашёл его, почему плачешь? — спросил альфа, заправив волосы внука за ухо, когда он успокоился.       — Не знаю, — всхлипнул омега, утерев нос рукавом. — Я не знаю, зачем я всё это делаю, зачем стараюсь. Он ранен, но его раны быстро затянутся, а я всё равно переживаю, хотя и знаю, что он живуч, почему? Почему мне больно?       — Ребёнок, больно тебе, потому что он тебе не чужой. Ты любишь его, — Маркас похлопал его по плечу и засмеялся, когда Эри засопел. — Скажешь, нет?       — Нет, — омега зарылся носом в подушку. — Его любят дети, и поэтому я просто нуждаюсь в нём. Это нужда и привычка.       — Хорошо, представь себя в мои года, просто попробуй. Твои дети вырастут и заживут своей жизнью, они не будут малышами всегда. Может быть, они захотят уйти, тогда ты прогонишь Каролина? Зачем он тебе будет тогда нужен, если Маря с Дарем не нужно будет растить больше? Ты готов остаться сам?       — Он не бросит меня, — повернув голову, нахмурился Эри.       — Бросит, если ты ему велишь. Он каждое твое слово слушает. Каролин вечно будет недалеко от тебя, но не станет попадаться тебе на глаза,если это то, чего ты захочешь, — Маркас вздохнул. — Это будет мучением для вас обоих. Я знаю, что он поступил с тобой плохо, и сначала я сам относился к нему плохо, но если бы я мог судить, то подумал бы, что ты говоришь о разных нелюдях. Я прожил много лет, но никогда не видел такой безоговорочной любви от альфы к своему омеге. Да и ты, разве ты не его?       — Это всё из-за меток, — попытался слабо оправдаться Эри. — Я не знаю, — хрипло прошептал омега, снова заливаясь слезами.       Маркас больше ничего не сказал, а Эри, вымучившись, крепко заснул. Ему снова снился волк, ищущий его по лесу, но на этот раз он его находил и наклонялся мордой низко к земле, словно кланялся. Эри гладил зверя по бокам, зарываясь руками в мех и подставляя лицо под вылизывания горячему языку. В этом сне не было никакого беспокойства, тревожного ожидания или волнения.       Проснулся он далеко за полдень и чуть не свалился с кровати, когда увидел, что Маркаса рядом не было. Вскочив на ноги, он выбежал в коридор и, услышав детский лепет с кухни, вошёл в неё.       Старик покачивал на руках Даря, что внимательно смотрел на прадеда, слюнявя варёную морковку. Марь сидел на столе рядом, пытаясь грызть свою игрушку пока что ещё маленькими зубками.       — Доброе утро, — улыбнулся альфа. — Ты так устал, я решил тебя не будить, я их покормил, не беспокойся.       Марь что-то агукнул, поддакивая деду, и радостно завизжал, протянув к нему руки. Его характер был без полутонов, если он радовался — то до восторженных визгов, если расстраивался — то до слёз. В этом плане Дарь был замкнут и слишком серьёзен, как для ребёнка.       — Ты встал! — удивлённо воскликнул омега.       — Конечно, встал, я пока не собираюсь умирать, мне куда лучше от твоих лекарств, — альфа засмеялся, усадив заворочавшегося правнука. — Я хотел кое-что сказать тебе... Я собираюсь в город. Насовсем.       — Насовсем? — не понял Эри.       — Я больше не могу жить здесь, я слишком стар. К счастью, тебе есть кому помочь, Каролин давно делает тяжёлую работу за меня, а я словно почувствовал себя совсем немощным, поэтому и заболел. А в городе есть одинокий омега моего возраста... — Маркас отвёл взгляд и улыбнулся. — Мы позаботимся друг о друге, а вы всегда сможете придти к нам в гости. Я уйду, когда Лин придёт в себя.       Руэри хотел возразить сначала, но потом выдохнул и только улыбнулся. Он слишком любил его и не мог мешать счастью Маркаса, потому что тот его заслужил. Пока он слабо себе представлял, как будет жить в доме дедушки без самого дедушки. Всё-таки, он любил его, со всем его ворчанием и наставлениями.       — Иди позаботься о нём.       Эри послушно пошёл к своей комнате. Встав перед ней, он прижал руку к груди, пытаясь успокоить сердце. В спальне приятно пахло лишайником, будто только что прошёл дождь и он напитался водой. Каролин лежал точно так, как Руэри его оставил.       Омега приблизился и прикоснулся к его лбу. К счастью, тот был горячим, как и положено вервольфу. Убрав его волосы с лица, Эри осмотрел раны и удивлённо охнул, когда смуглая рука обхватила его запястье.       — Не напрягай эту руку, она серьёзно повреждена, — пожурил омега. Альфа приоткрыл глаза и слабо улыбнулся. Он тренировался и у него это выходило всё лучше, больше не так похоже на оскал. — Я думал, ты собрался долго спать.       — Я тоже, — нелюдь притянул его руку к своему лицу и ткнулся носом в запястье, глубоко вдыхая. — Но мне уже лучше, благодаря тебе. Если я не буду обращаться, то быстро оправлюсь.       — Хорошо. Поспишь ещё немного? — Руэри погладил его большим пальцем по щеке.       — Если ты приляжешь со мной, — Каролин медленно подвинулся к стенке и, прежде чем Эри успел что-то сказать против, потянул его к себе. Места было мало, так что они оказались прижатыми друг к другу, и омега покраснел до кончиков пальцев на ногах. — Холодный, — проворчал альфа, поглаживая его по спине.       — Ты наглеешь на глазах. Я бы раньше тебе за такое хвост оторвал, — смущённо пробубнил Руэри, ткнувшись носом в ключицу альфы.       — Оторви, если хочешь, только давай полежим так ещё немного, — Каролин запустил пальцы в его волосы, поглаживая. — Ты пришёл за мной в лес, сам, среди ночи. Я должен отблагодарить за это, но никогда больше так не делай.       — Ты меня позвал...       — Стал бы я так делать? — Каролин прижался носом к его лбу. — Я завыл, чтобы дать тебе знать, что я близко, но ты пришел ко мне сам. Спасибо. Я люблю тебя.       Эри фыркнул, опустив ладонь на бок альфы и чуть стиснув упругую твёрдую мышцу под бронзовой кожей. Может быть, он действительно испытывал что-то к Каролину, даже больше, чем привязанность, но он не мог дать себе разрешение на то, чтобы как-то охарактеризовать это. Он боялся дать определение этому чувству, чтобы не обидеть ни альфу, ни себя самого.       Они были в порядке. Вся его семья. Он сам, Маркас, Дарь, Марь и... Лин. Лин тоже был его семьёй и он тоже был в порядке, даже если его раны пока не зажили. Это было не страшно, пока они вместе.