Телу тоже больно

Ненависть. Одиночество. Предательство. Суицид. Домогательства. Боль. Боль вперемешку с пустотой. Все горести в кулаке, которым хочется разнести стены этого жалкого, никчёмного мира. Мысли расстилаются по краям сознания, окутывая мраком, пожирающим изнутри. Просачиваясь в самые глубокие и далёкие углы, убивая остатки реальности, тьма поглощает частички души с феноменальной скоростью. Воспоминания рушат малейшие преграды сопротивления, выкручивая всё наружу. Удар событий вклинивается в мозг. «Да ты же очередная шлюха! Тогда какого хера ты ломаешься?!»… Дальше память разделилась на отрывки: чужие руки, мерзость, дикая хватка, жуткие и до невозможности противные губы, язык, тошнота от прикосновений, удар, побег. И насколько ты аморален? В этом мире безупречном, чистом и правильном. Эмоции иссякли, все светлые остатки человечности умерли. Конец наступил раньше.Слишком рано. Малыш познал боль, гнилой мир уже забрал лучезарную душу. Тьма не собиралась уходить. Она будет ждать, пока Чимин потеряет бдительность, и, набравшись сил, заберёт самый драгоценный и невинный дух Кореи. Будет сидеть в затворках сознания и давить на больные точки с огромной силой. Снова и снова морально убивать. Кислород начинает заканчиваться, лёгкие сжимает, а грудь становится тяжелее камня. Голова идёт кругом. В попытках хвататься за жизнь Чим тянется к горлу, но чья-то рука его останавливает. И тут пронзающий холод начинает сменяться мягким жаром… Он разливается, гасит жадную до души тень. Мрак исчез также мгновенно, как и прибыл. Тепло напоминало что-то такое родное… Будто мамины бархатные руки нежно обхватывали щёки… Но всё же это была не она. Что-то неизведанное, но такое нужное. Хотелось забрать это себе, уберечь и спрятать от ненужных глаз. Казалось, словно на глубину тёмной бездны пробился лучик блеклого света. Жгучие покалывания переходят в спокойствие. Точно бабочки осели своими мягкими лапками по всему телу, плавной волной вся горечь ушла. Душа нашла причину спокойствия — Мин Юнги. Он нежно и плавно гладит волосы Чимина. Чувство прикосновений к собственной голове заставило приоткрыть сонные глаза. Приподнявшись, Пак увидел Юна, который играл с волосами младшего. При этом старший до сих пор спал. Мило посапывая, парень перекинул свою руку на плечо Чима и притянул его к себе. Младшему не оставалось выбора. Уйти и разбудить Юнги он не мог, ведь Мин — единственный человек, который действительно помог ему… Не бросил, как все остальные, не насмехался над его состоянием. Он кажется ему таким спокойным, словно гладь изумрудной воды озера в летний день. Котёнок — самое идеально описывающее Юнги животное. Такое ленивое, иногда злобное, но максимально ласковое, нежное и оберегающее существо. Погрузившись в свои мысли и раздумья о парне, Чимин забыл о приёме к Бан Ши Хёку. Число, блять. Ему нужно принять лекарство. Но ведь лучшее из них сейчас спит под боком. Такой милый и нежный, хоть и казался со стороны неприступной крепостью. Слыша сопение рядом, Чим всматривается в источник звука. Вид Юна завораживает: на мятные волосы падают лучи солнца, озаряя каждую прядь, прикрытые ещё сонные карие глаза, розоватые тонкие губы. Всё внимание было приковано к ним. Возможно, очень глупо влюбляться во второй день знакомства, Юнги не знает всех проблем, демонов, что так яростно пытаются вырваться наружу. *Мы ведь едва знакомы, боже, о чём я только думаю, * — Чимину хотелось ударить себя по лбу в знак глупости, но рука находилась под телом спящего «котёнка». Не успел Чим закончить свою мысль о собственном полоумии, как вновь услышал сладкий голос, обволакивающий комнату и мягко опирающийся о стены. Он снова проходится по ушам, заставляя душу и тело трепетать. — Чимин~а, — потирая одной рукой глаз, парень всё ещё оставался в объятиях младшего. Юнги, сам того не понимая, прижался крепче. Но потом Юн резко вскочил и обеими руками схватился за щёки парня. Сердце младшего забилось с бешеной скоростью, дыхание сбивалось. Неужели тот сейчас ударит его? Вдруг он подумал, что Чимин приставал к нему? Уйдёт… Точно уйдёт. Всё будет как обычно. Пак перестал вести счёт, сколько людей от него отвернулось, только узнав об ориентации. Он уверен, что всем противен. Чим полностью убежден, что не достоин даже существовать, не то, чтобы просто жить. Сама судьба кричит о том, что он лишний, ему пора бы не мучать всех своим убогим видом. Легче умереть, но блять, почему жизнь тогда отклоняет всё попытки это сделать? Тайна вселенной, которую никто никогда не узнает. Хотя никто не может и догадываться, что же будет завтра, верно? Юнги, поцеловав Чимина в лоб, посмотрел в глаза парню. Ради этого вида в них можно было и утонуть. И очень даже хотелось. — Извини, я не хотел засыпать, я очень переживал за тебя, наверное поэтому так морально измотался и вырубился, — парень виновато поджал губы и смотрел, опуская взгляд вниз. — Ты дурачок совсем? Тебе не за что извиняться, ты наоборот поддержал меня и, Юнги… Ты спрашивал про шрамы. — запинаясь на каждом слове, Чимин нервно сплетал руки между собой. Эта тема очень сложная и больная. Только сказав одну фразу, тело тут же пробирает крупная дрожь, сердце вновь вырывается из груди, всё больше и больнее сжимая, руки подводят и начинают выдавать нахлынувшую тревогу. В горле словно возник ком, который не давал договорить. Ком из обиды, терзаний, уныния и только негативных эмоций. Слишком много поблажек в последнее время даёт ему жизнь. Обычно, каждый вечер заканчивался срывом, во время которого Чим резал свои руки. Это были неглубокие порезы. Они доставали физическую боль, что могла хоть на некоторое время приглушить душевную. Из-за этого на его запястьях, предплечьях и плечах и «живого места не осталось», кожу украшают длинные полосы, они буквально наслоены друг на друга. При своём ущербном виде только подтверждалось то, что он слабак. Что он не справляется. Слишком рано сдаётся. Разве сильные люди так поступают? Чимин думал совсем по-другому. Он винил себя каждый раз, когда поддавался соблазну лезвия. И вот снова, мать твою, не выдержал и сделал новые шрамы. Сам для себя он просто жалок. Никто, кроме матери, не говорил ему похвалы или ласковых слов. *времена счастья* — Солнышко, вставай, ты же опоздаешь. — садясь на край нежно-лавандовой кровати, мама начинает убирать мягкие пряди волос сына, которые небрежно лежали на глазах. Чим начал морщится от прямых лучей солнца, проходящих через белоснежные жалюзи. Они озарили родную фигуру, словно икону. Ласковый поцелуй в лоб, а за ним лёгкое потряхивание уставшего тела юноши. Этому просто не хотелось сопротивляться. Однако всё-таки пришлось поднять свой ленивый зад и пойти завтракать. На деле парень не всегда был ленивый, он довольно трудолюбив и заботлив. Если что-то случится, достаточно набрать его, и Пак в ближайшее время приедет и успокоит. Дорогих людей в жизни у Чимина не так уж и много, но каждым он буквально до смерти дорожит. Если нужно было бы убить себя, скорее всего Пак решился и на такой шаг ради своего близкого. Парень уверен, что этого поступка от других он не достоин, не заслужил. Да что он такого сделал, чтобы за него готовы были отдать самое важное? Правильно, ничего. Изо всех сил он пытается быть хорошим сыном, прилежным студентом университета, поддерживающим другом. И при этом казалось, что всё без толку, сам для себя он слишком мало старается, недостаточно делает для других. Нужно быть лучше. Скверные раздумья развеялись как только Чим заметил маму, накрывающую на стол. Эта женщина — ангел во плоти. Черные шелковые волосы, собранные в конский хвост, фартук, легко обвязанный вокруг талии. Солнце озаряло её фигуру так, будто она принадлежит к лику святых. Мисс Пак всегда была добрым и душевным человеком, но лишь для своих близких. В коллективе её знали как строгого и требовательного руководителя. Подчиненные уважали эту женщину, но, увидев её фигуру, тут же прятали глаза. Она хорошо управляла, вела дела, великолепно справлялась со своей работой. И при этой всей серьёзности, своего сына мисс Пак берегла как зеницу ока, лелеяла и заботилась, словно это самое ценное и единственное сокровище на земле. Хотя о чём тут говорить, если так оно и было. После завтрака Чимин отправился на учебу в университет. Опять одно и то же: серые здания, унылые люди, спешащие по делам, мимо проезжающий транспорт. Но тут скучная дорога неожиданно переросла во встречу и неловкий разговор двух давних друзей… Парень встретил Тэхена. Кима Чим знал почти с самого рождения. Их мамы были давними подругами. Они много времени прожили вместе, всегда были рядом друг с другом, так ещё и детей родили в один год. Лучшем их решением было свести мальчиков и сделать друзьями. С детства парни были неразделимы, всюду вместе. В каждое путешествие рвались вдвоём. Оба приходили домой в разбитыми коленями и смеялись над выражением лица мам. «Братья» — вот кем были они друг другу. Да, не родными, но вели они себя, словно это было так. В любой ситуации Пак пытался защитить Кима, будь то драка или просто игра в пиратов. И Ким многое делал для их дружбы. Они росли вместе, пошли в одну школу, после неё в один универ, преодолевали неудачи и радовались моментам, проведенным вместе. Но потом кое-что поменяло их дружбу раз и навсегда. То самое предательство, о котором Чимин не может забыть. Тэ всегда был в центре всех самых странных и громких событий. Тянул всех во всякие авантюры, которые заканчивались либо полицейским участком, либо травмами и побегом от тех же органов охраны общественного порядка. И всё сходило ему с рук слишком легко. Конечно, ведь его парень был старшим лейтенантом и отмазывал своего малыша от наказаний закона. Нахождение в нетрезвом состоянии за рулём, угон автомобиля, просроченные права, драки в общественных местах… И это только малая часть всех нарушений Тэхёна. Чон всегда прощал своему «бейбику» такие «незначительные» выходки. Но и Ким в стороне не оставался. За такую «заботу» Тэ всегда щедро «благодарил» Гука. Делал он это не словами, а действиями. Так изящно и мастерски. Чон не мог себя контролировать. Это было непростительно для его профессии. Но что уж тут поделать? В делах «благодарения» Ким слишком хорош. В одну из таких типичных гулянок Тэ решил вытащить с собой Чимина, так сказать, «проветрить мозги от ебанной учёбы». Пак же во всю пытался подготовиться к скорым экзаменам. К началу самой тусовки компания уже успела собраться, весь двор был заставлен машинами с разрывающихся колонок, с которых рычал металл. Дом, в котором веселились люди, был забит алкоголем. В бассейне уже кто-то плавал пьяным на надувном матрасе. Парочки чуть не устраивали оргии прямо в саду и у всех на глазах. Тэхену стало совсем скучно восседать на коленях у своего любимого, попивая Шардоне 1897 года и наблюдая за происходящим. В этот момент он и вспомнил о своём друге, который никогда не ходил на подобные мероприятия из-за «ненадобности». Чим не видел смысла даже близко присутствовать в таких местах, ведь захватывающего для него там ничего и не было. Наркотики его никогда не интересовали, алкоголь он пил достаточно редко и в крайнем одиночестве. Ким прекрасно знал это, а ещё он знал, что Чимин никогда не мог отказать своему «другу детства», поэтому с уверенностью набрал нужный номер. Время уже было позднее. Пак давно спал, но внезапный звонок Тэ вывел его из сновидений. — Чимини~и, подкатывай сюда, тебя все ждут, — из-за шума музыки и криков слова плохо были слышны, но всё же разборчивы. — Мх... Тэ, ты, блять, головой ударился, когда с члена Чона падал или как?–Чимин сам не понял, как на автомате в сотый раз подъебал друга за его отношения, но это было уже выработанной привычкой, и с такими шутками оба парня уже свыклись. — Ты время видел? Вот и пошёл нахуй, не звони! — Пак сбросил, даже не ожидая ответа с другой стороны. Он знал, что тот всё равно не отстанет. Смысла продолжать что-то доказывать просто не было. Лучше всего скинуть звонок. Чимин закрыл глаза и уже через семь секунд вырубился. Прошло пару минут и можно было подумать, что Тэхен забил на свою «грандиозную» идею затащить невинного мальчика в культ похоти, алкоголя и отбросов общества. Но рано было радоваться. Звонки снова начали беспокоить. Друг звонил в сумме около двадцати раз. Чимин сильно хотел спать, он старался не обращать внимания на вибрацию около головы. Отключить телефон парень не мог, ведь в любой момент могут прийти слитые контрольные тесты. Но на двадцатом у Чимина кончилось терпение. — Если ты не звонишь мне, чтобы сказать, что при смерти лежишь искалеченный от ваших ролевых с Гуком игр в больнице, я устрою тебе ощущения похуже! — это обещание звучало миллион раз, но так и не было выполнено. Пак был полностью просвещён в сексуальную жизнь двоих садистов, вот и подкалывал друга. Тэ просто не мог сдержаться и не начать рассказывать, где и в каких позах был секс сегодня утром. — Эй, не горячись, нудила. Я нашёл тебе компанию получше, чем стопка дряхлых книжек. Приезжай ко мне, есть дело, — на фоне послышались восторженные крики девушек, а после взрыв то ли фейерверков, то ли петард. Ничего удивительного, это была обычная пятница в доме родителей Кима, когда те уезжали в другой город, чтобы отдохнуть на даче со своей «любимой» работой на грядках от сына и повседневных забот. Чимин уже хотел повесить трубку, как услышал другой голос. — Чимин~и, — грубый тембр раздался эхом по пустой комнате общежития. Видимо Чон заметил лицо своего малыша и перехватил телефон. — Не расстраивай меня и своего лучшего друга, мы ждём тебя. Через двадцать минут твои прелестные ножки уже должны сидеть у меня коленях, — звук характерного удара и смех были по ту сторону динамика. Прозвучало мерзко. Особенно учитывая тот факт, что Тэ был рядом. Странно, но шутки подобного плана у них считались нормой. Чимин понимал: от него не отвяжутся. Это ясно было с первых секунд разговора. Пак уже предполагал, о каком «важном» деле идёт речь. Ради этого точно не хотелось пропустить свой блаженный сон. Бесила даже мысль о том, что ему придётся находиться с Гуком в одном помещении, но Чимин не смог отказать и поехал на место.