cycle of life.

Их глаза встретились. И Тэхëн встаëт без помощи чужой руки, залезая обратно на велосипед. Кидает «всë в порядке» и укатывает куда-то в даль. А Чонгук так и продолжает стоять, смотря на место, где недавно валялось бедное тело. Он, в принципе, не знает, зачем пялится на кусок асфальта. Просто там почему-то звëздная пыль осыпалась. Вся так светится и манит к себе сумасшедше, еле взгляд отвести. Ким лишь в голове сотню раз успел помолиться и сразу же поблагодарить бога за то, что из его сумки ничего не выпало и не разлилось. Стопы лишь нажимают на педали интенсивнее, пытаясь всё-таки успеть к заказчику вовремя. (спойлер: не успел). Не то чтобы его заказчик ругался, но смотреть на грустный взгляд и уже подостывшую еду – огромное наказание, хочется даже жалко выпятить нижнюю губу и действительно просить прощения, хоть, казалось бы, у него есть причина для опоздания. Не одна. И как-то заваливаться к Мину с очередными чертыханиями и «да опять не успел, ну» стыдно, слишком много он подводит старшего в работе, именно Мин порекомендовал его боссу. А тут как раз новый бар открылся. Бросить велик по самой середине улицы и броситься самому в огромное здание кажется такой охрененной затеей, что Тэхëн поддаëтся. Ведь столько необдуманных вещей нужно сделать в молодости, вдруг всего не успеет. «Тэхëн, тебе всего шестнадцать!». Вообще-то, семнадцать почти. Да и почему он, зарабатывающий сам себе на воду и еду, не может разок в месяц потратить деньги на пару сомнительных коктейлей? У него всё-таки горе. Целая разодранная коленка! А с коленки, знаете ли, царапины могут и на душу перейти. Какая-то правильная сторона Кима молится, чтобы его внутрь не пустили, но почему-то даже паспорт не спрашивают. Видимо, вид у него настолько изморенный, что подростки так несвежо не выглядят. Ну, ему это на руку даже. Здесь, на танцполе, уже много пьяных тел под что-то дрыгаются. У Тэхëна уже всë внутри зудит и щиплет: до ужаса хочет почувствовать этот вкус алкоголя, так редко бывающий на рецепторах языка. Тэхëн уже во всю силу мчит к барной стойке и заказывает, кажется, секс на пляже. Ему чисто плевать на все эти «лонг дринк», он стакан осушает практически за пять минут и тут же бежит танцевать, ведь забыться после неудачного рабочего дня — то, что доктор прописал. Ну и ладно, что этот доктор находится только у Тэхёна в голове и прописывает всё, лишь бы парню было удобно. Главное ведь прописывает. Иногда Киму кажется, что весь мир против него. Что отец всё-таки просто злобный мужик. Что учёба эта никогда и ничего не даст. В такие моменты, когда его голову опьяняет такой сладкий шлейф, всë проходит. Отходит на задний план и миллиард раз забывается. Нет ничего, кроме большого огненного сердца. Ким обнимает всех подряд, бесстрашно скользя ладонями по спине, улыбается своей самой яркой улыбкой из арсенала, рассказывает какие-то весёлые истории из детства с приукрашиваниями. И вот сейчас его голова находится на чьей-то груди. От неё так вкусно пахнет, и парень не ограничивает себя в упоении запахом, пока чужие пальцы нагло врываются в мягкие волосы. Ким чувствует себя дома, от этой груди пахнет уютом и, кажется, даже сладкой выпечкой, которую юноша дьявольски обожает. — Часто ты так на незнакомцев липнешь? — Мы можем познакомиться, — мямлит еле слышно, кажется, засыпая. — Чонгук. — Ну вот видишь, Чонгук, какие мы теперь незнакомцы? Очередной смешок. И Тэхëна это так жутко взбешивает, что он резко поднимает голову вверх, чтобы разобраться: чего такого смешного? Сейчас только. Пару секунд. Круги перед глазами перестанут плыть. Тэхëн промаргивается недолго. Всё же смотреть нужно чётко и уверенно, в самые зрачки. Это Ким в какой-то книжке прочитал. Этот самый Чонгук сам берёт пальцами чужой подбородок и вскидывает его вверх. Окей, уверенно не совсем получится. Их глаза встретились.