cycle of life.

И он в каком-то необъяснимом шоке, пока глаза скользят по уже знакомому лицу. Это же тот парень, что его поднять пытался, а Ким, невежа такой, уехал, даже не успев поблагодарить за такую доброту. Может, у этого Чонгука был утюг дома включен, а он всё равно остался и протянул руку. — Спасибо, — он больше говорит не так смело, а мямлит, чувствуя за собой вину. — А на свидание хочешь? — Чего? Тэхён идёт с огромным букетом в руках и шутит вместе с Чоном над тем их диалогом с фразами невпопад. Или это алкоголь, или искра между ними заставила язык запутаться. Зато сейчас они идут вместе чуть ли не под руку, как счастливая семья в браке с тремя детишками, и обсуждают всё на свете, еле успевая говорить свои мысли вслух. Слишком их много. Как и звёзд рядом с ними. Чонгук всегда касается нежно, словно стесняется, но Ким-то знает, что это совершенно не так. У него под пальцами, видимо, заряды какие-то, ведь от всего этого Тэхёна просто прошибает током, пока табуны мурашек бегают взад-вперёд по всему телу, даже не собираясь останавливаться. Ещё немного − и его тело просто загорится к чёрту, станет одной огромной лампочкой, что может осветить всю Вселенную. Возможно, даже не одну. Хватать губами воздух, словно пробежал марафон. А Тэхён просто вздыхает спокойно, успев за несколько часов прожужжать Чонгуку все уши обо всём подряд: от высшей математики до любимых поэтов и обратно. Так несколько раз. И ещё несколько. Кима больше всего удивляет, что старший на каждое его слово может найти ещё какое-то, чтобы развести диалог ещё на сотни-тысячи тем. Как же с ним интересно. Нет, даже не интересно. Захватывающе. Как будто едешь на американских горках с закрытыми глазами, не зная, когда в очередной раз придётся кричать от безумной эйфории. — Догони! — Тэхён заливается смехом и резко срывается от парня прямо с цветами, забегая в какую-то маленькую улочку, где людей и не видно. — Издеваешься? — весь такой крутой парень в костюме смеётся и всё равно бежит следом, по пути стягивая пиджак, на улице всё-таки до жути жарко. Они не знают, сколько так бегают. Лишь много смеются и пару раз останавливаются одновременно, ноги до жути тянет. А после бегут снова, крича друг другу что-то вроде «ну ты и медленный, ужас!». У Чонгука от такого Тэхёна сносит башню. Кажется, все звёзды с неба сегодня так хорошо видно, потому что хотят посмотреть на самую главную: ту, что сейчас, запыхавшись, поднимает руку и визжит «я сдаюсь», пока на него налетает крепкое тело. Время останавливается. А они стоят друг напротив друга, пока подкачанные руки всё ещё обвивают талию парня, что от такого напора даже случайно выпустил букет. Все цветы рассыпаются по асфальту, сразу же мешаясь с грязью, но никто даже голову не поворачивает на это фаталити. Они лишь пытаются отдышаться. Только вот чего: от беготни или от этой атмосферы вокруг них? — Я куплю тебе новые, — наконец-то опоминается Чонгук, дёргая тело ещё ближе к себе. — А я найду для них самую красивую вазу, — и Чон больше не может. Наклоняется ближе так медленно, все Вселенные внутри уже успевают повзрываться, но он всё ещё не торопится. Накрывает чужие губы с необычайной мягкостью, пытаясь прочувстововать каждую клеточку, каждую незажитую ранку на них. Однако дальше он лишь нагло проскальзывает языком дальше, резко меняя стратегию. Вызывает бурю эмоций у даже сжавшегося Кима, что только со временем отлипает и начинает хоть как-то отвечать на это всё. Всё внутри так горит, дикое пламя выходит из Кима жаркими стонами, и его не смущает, что какая-нибудь бабулька может пройти мимо и спалить их. Это даже интимнее, чем все постельные утехи, отчего у младшего кончики ушей краснеют. Отстраняться чертовски не хочется, совсем, но Чон это делает сам. Не сразу, сначала лишь укорачивает поцелуи, растягивает ниточки слюны и слизывает их снова и прижимается к расцелованным губам вновь. Под конец обхватывает лицо младшего ладонями и смотрит в глаза напротив с необычайной нежностью. — Я могу целовать тебя вечность? — Всего лишь? — А вдруг я тебе надоем. — Тогда я сделаю на тебя отворотное зелье. — Не сработает, — Чонгук смеётся, откидывая немного голову назад. — Почему это? Я схожу к самой лучшей гадалке, я-, — и Тэхёна опять прерывают поцелуем. Таким крышесносным, как съезд с огромной горы на сноуборде. У Тэхёна, кажется, сердце не выдерживает. — Выходи за меня, м? — Чонгук отрывается опять медленно, практически и не переставая касаться губ. — Что? — и он опять в этом чёртовом необъяснимом шоке. — Ну скажи, да или нет. — Да.