История ниффина

      Гарри желал сражаться. Надо было противостоять надвигающемуся злу в лице Волдеморта и его прихвостней, это было очевидно. Но прежде чем вступать в битву с Неназываемым, нужно было выиграть битву с самим собой. Со своей праздностью, слабостью, ночными кошмарами.       Несмотря на то, что на пятом курсе общее количество обязательных к посещению предметов сократилось, сложность учебного материала возросла в разы. Окна в расписании и прочие свободные периоды были не часами блаженного отдыха, а временем, когда студенты пытались справиться с огромным количеством домашних заданий, которые им задавали. Пускай контрольные и тестовые срезы были каждый день, но сами уроки стали более требовательными, чем когда-либо прежде.       Профессор Сейдж на Основах Магической Безопасности учил их применять беспалочковые заклинания. Мало того, на дополнительных занятиях, маг проводил между студентами спарринги и командные бои, нередко сам вставал на дуэльный мостик. Сейдж поблажек не давал, и Гарри, несмотря на полученные раны, считал профессора правым: одно дело сражаться против ровесника-салаги, каким являешься сам, совсем другое — сражаться с прожженным бойцом.       После зимних каникул начались платные курсы по трансгрессии. Специально присланный из Министерства инструктор обещал за двенадцать недель подготовить их к трансгрессионным испытаниям. Это было сложное магическое действие, и порой весьма опасным из-за «расщепов», поэтому многие волшебники предпочитали более медленные, но безопасные методы путешествия: метлы, портключи, камины. Но Гарри полагал: трансгрессия даст ему больше свободы, больше возможностей для выхода из опасных ситуаций.       Капитанство в квиддичной команде сжирало все оставшееся время. Гарри приползал в спальню выжатый словно лимон, но не позволял себе ныть. Ведь чем сильнее уставал мозг, тем меньше у него оставалось сил для создания кошмаров. Лучше пусть его разум сразу аппарирует из точки «Отбой» в точку «Подъем», чем устраивает ему экскурсии по царству Фобоса.       Но порой страшные видения приходили незваными гостями…       Иногда он проживал ночь в облике змеи. Он скользил по полу на животе. Было темно, но он видел вокруг мерцающие предметы странной переливчатой окраски… Он вытягивал тонкий раздвоенный язык, чтобы осязать окружавшие его запахи. Охота на сов и диких книззлов была скорее развлечением, тренировкой, чтобы держать свое гибкое тело в тонусе, и хотя ощущение крови во рту было неприятным, с этим Гарри еще мог смириться.       Другое дело, когда безжалостный хозяин змеи изъявлял желание лично накормить свою любимицу. Истерзанные маги, гоблины, тахины, скулящие от ужаса и воняющие мочой. Они кричали от боли, когда их ребра хрустели в его чешуйчатых объятиях, а их голоса становились все тише по мере того, как кончался воздух в их легких, а после их тела медленно исчезали в его зеве.       В первые разы Гарри просыпался после таких видений с нестерпимой болью в голове. Тело было хладным от пота, а простыни опутывали его так туго, подобно выползку, что юноша каждый раз замирал от ужаса, боясь, что остался в теле змеи навсегда. Эти первые секунды после пробуждения он ненавидел больше всего. Его жутко рвало и некоторое время юноша вообще не мог притрагиваться к мясу во время трапезы.       Соседи, что просыпались ночью от его криков, смотрели на него со смесью жалости и страха на лицах. Это бесило Гарри, но со своими видениями сделать ничего не мог.       Поэтому когда в иные разы он видел мир глазами Неназываемого, когда тот обсуждал коварные планы, сидя в темном зале во главе стола среди своих последователей, или же пытал кого-то из недругов — Поттер с облегчением наблюдал увиденное и одновременно ненавидел себя за это. Однако разум, в попытке защититься, считал экзекуцию Непростительными более приятным занятием, чем людоедство.       Гарри не знал, сколько ночей это будет продолжаться, но ясно осознавал причины этих кошмаров. Его кровь использовали для возрождения чудовища и меж ними появилась какая-то связь. Но как ее разорвать?       Когда он обратился со своей проблемой к директору, тот выслушал его, не отрывая взгляда от своих сцепленных в замок морщинистых рук, словно ему не было до них никакого дела, лишь задал пару уточняющих вопросов Гарри.       После он поставил на стол один из артефактов, подал на него энергию волшебной палочкой. С ритмичным позвякиванием прибор ожил, из серебряной трубочки наверху стали выходить маленькие клубы бледно-зеленого дыма. Директор внимательно вглядывался в дым, между бровей у него залегла глубокая морщина. Через несколько секунд дым пошел ровной струей, она сгущалась и закручивалась в воздухе… и вот уже вылепилась из нее змеиная голова с разинутой пастью.       — Они однородны — бормотал он, по-прежнему наблюдая за дымом с немалым удивлением. — но сущности разделены?       Вопрос прозвучал для Гарри загадкой. С видом мрачного удовлетворения Дамблдор слегка постучал по прибору палочкой: позвякивание замедлилось и стихло, дымный силуэт побледнел, расплылся в воздухе и пропал. После этого директор довольно сухо попрощался с Гарри, заверив лишь, что подумает над решением данной проблемы.       А на следующем занятии зельеварения Снейп задержал его после уроков, чтобы передать распоряжение директора. Со следующей недели Гарри будет получать индивидуальные уроки по окклюменции, магической защите разума от проникновения извне. К сожалению, обучать его должен будет декан змеев.       Заниматься со Снейпом было тем еще удовольствием. Декан Слизерина был неприятным человеком. Вечно хмурый, он постоянно третировал студентов, отпуская довольно язвительные и даже уничижительные комментарии по поводу их умственных способностей. Профессор Снейп был скуп на похвалу, но щедр на крики и ругательства.       Как это было принято, волшебник провел вводную лекцию, где дал разъяснения того, зачем вообще нужны эти занятия:       — Окклюменция является одним из разделов ментальной магии. Хотя магия Разума совершенно не показное искусство, тем не менее, оно весьма уважается. Раскрытие тайн Разума требует сложного обучения и колоссальной самодисциплины, а у вас, мистер Поттер, с этим постоянные проблемы. Кроме того, применение этой сферы практически неуловимо. Маг Разума может чувствовать намерения окружающих, изменять их эмоции и контролировать их мысли. При определенных условиях он даже может высвободить своё сознание и проникать в чужой, более слабый разум.       — Значит, Неназываемый вселялся в свою змею. Поэтому я видел ее глазами, — догадался Гарри.        — Рад, что вы способны хотя бы на простейшие умозаключения, — не без сарказма заметил профессор. — Темный Лорд также весьма сведущ в легилименции, в умении извлекать чувства и воспоминания из чужого ума.       — Он может прямо сейчас залезть мне в голову? Для некоторых видов магии расстояние не является проблемой. Снейп тяжело вздохнул, когда его в очередной раз перебили.       — Хотел бы развеять ваши опасения, мистер Поттер, но увы. Между вами и Темным Лордом существует особая связь и обычные законы магии на вас не распространяются. Он может залезть к вам в голову, но что он там увидит? Перекати-поле, которое я обычно вижу в ваших глазах, когда опрашиваю вас на занятиях? Вы ему пока не интересны!       — Что вы имеете ввиду, сэр?       — У этой связи — опасный потенциал. Лорду не интересен посредственный школьник. Но ему станет интересен активист, что рвется вступить в Орден Феникса. Вам знакома концепция «спящего агента»?       — В общих чертах, сэр. То есть, если я буду в Ордене, он просто заставит меня в нужный момент сделать то, что ему надо, и тогда… пострадают люди. Поэтому и нужна окклюменция? Чтобы я мог не пустить его в свой разум!       Снейп насмешливо фыркнул.       — Сомневаюсь, что вы выучитесь до такого уровня, чтобы успешно держать оборону против Темного Лорда. Но выстроить элементарную защиту, которая не рухнет в первые же минуты, пока к вам не придут на помощь, вы обязаны, мистер Поттер.       Когда они приступили к практической части занятия, Снейп был беспощаден.       С помощью специального заклятия, Легилименс, профессор проникал в разум Гарри, а тот, в свою очередь должен был сопротивляться ментальному напору. Падение в водоворот воспоминаний каждый раз было для юноши настоящей неожиданностью.       Он сидит в Распределяющей Шляпе, и она говорит, что он преуспел бы на Слизерине… Ревет толпа и он ревет вместе с ней, когда ловец «Сенненских соколов» ловит снитч и команда выходит в финал… Чжоу Чанг забавно дергает плечами, когда он сидит позади нее на парах по Чарам и пером щекочет ей шею…       В попытке сопротивления Гарри непроизвольно огрызается вспышками рандомных заклятий. Ожоги от его заклятий лишь распаляют Снейпа.       — Вы должны защищаться мысленно, а не палочкой. Забудьте о ней, ведь Лорд не будет стоять перед вами и ждать, пока вы ткнете в него своей деревяшкой!       Очистить сознание, освободиться от эмоций — пустые команды, не приносящие ни капли пользы.       Виолетта ревела взахлеб, когда она каталась на детской метле, а на нее налетели пикси из ближайшего подлеска, и сдернули ее с метлы. Ладони и колени были содраны в мясо, подбородок разбит, и Гарри нес ее на руках до дома…       Запах крови бросает его в другое воспоминание.       На него смотрит фарфоровая маска… Кинжал мелькает в воздухе… Люди в черных балахонах…       — Страх — очень крепкий поводок, а вы сами даете мне его в руки, Поттер!       Оскорбления и крики сыпались на Гарри, как из рога изобилия. Юноша и так недолюбливал профессора Снейпа, но после подобных занятий он искренне ненавидел его. Юношу злило, что этот носатый ублюдок лез в его личную жизнь и изучал ее будто-то бактерию под микроскопом. До чего же противно!       После каждого занятия Гарри мучился жуткой головной болью — шрам ныл и пульсировал так сильно, что казалось, еще немного и в его мозгах появится Марианская впадина. Гарри терпел, не смея никому жаловаться — он понимал, раз Снейп с ним не церемонится, то Неназываемый тем более делать этого не будет.       Однако, занятия пока давали лишь противоположный результат: видения-деяния Темного Лорда все чаще проникали в сны Гарри. Он мог наблюдать, как за длинным вытянутым столом сидят люди в черных балахонах. На лицах — жуткие маски, голоса из-под них звучат гулко, искаженно. Гарри видел, как они пытали и убивали людей.             Юноша понимал, что никак не может помешать этому, его мысленные вопли не помогут несчастным, а потому приходилось быть всего лишь молчаливым наблюдателем. Такова была цена за осведомленность.       Хуже всего было ощущать эмоции чудовища, в голове которого он притаился: садистская радость, пьянящее наслаждение чужой болью, злобное удовлетворение от того, что он находится на вершине, а все прочие ползают у его ног. Этот ужасающий экстаз бил по разуму сильнее оргазма, и Гарри боялся, что под его наркотическим влиянием перестанет видеть разницу между человечностью и чудовищностью.       Раздражение внутри него копилось снежным комом и все чаще прорывалось наружу, выливаясь в пренеприятнейшие ссоры с однокурсниками, друзьями и младшей сестрой. После, ему, конечно же, становилось стыдно за свое отвратительное поведение. Но иногда в голове мелькали мысли, что окружающие его люди были сами виноваты: они же видели в каком он состоянии, так зачем лезли с тупыми запросами.       — Ведешь себя как паскуда, Гарри, — высказался Рон, когда они сидели в библиотеке и писали доклад.       Рыжий случайно задел чернильницу, двигая учебники, и свеженаписанное эссе гриффиндорца превратилось в фиолетовую промокашку. Гарри сорвался и, обматерив друга, отбросил чернильницу уже на работу друга.       Девочки почти не отреагировали на эту вспышку гнева. Лишь слегка вздрогнули и занялись своими делами. Чжоу быстро сгребла со стола черновики, чтобы восстановлять написанное, а Гермиона взмахом палочки очистила чернильное безобразие, пока не пострадали библиотечные материалы.       — Туше, мальчики, — Чанг успокаивающе погладила Гарри по спине. Тот дернул плечом, сбрасывая ее руку, и девушка поджала губы. — Думаю, любой бы начал остро реагировать, если бы в его разум вторгались раз за разом. Пойдемте в комнату чайного клуба, мне как раз свежий женьшеневый улун привезли.       Гарри не ответил. Ему нездоровилось.       — У Снейпа странная система обучения. Разум по определению не может быть пустым. Мы постоянно о чем-то думаем. Специально прятать воспоминания бесполезно, это же классическая теория подавления внимания! — Возмутилась Грейнджер.       — Опять нарыла какой-то научный трактат? Иронично спросила Чжоу. — И теперь думаешь, что разбираешься в окклюменциии лучше профессора?       — Между прочим, профессор Снейп — не единственный окклюменист в школе, —заметила Гермиона, — Профессор Сейдж, например, посоветовал мне весьма хорошие пособия по Сфере Разума и выписал разрешение на соответствующие книги в Запретной секции.       — А тебе-то это зачем сдалось? С Гарри-то ясно, у него вопрос жизни и смерти, кукуху сохранить. А то вчера ночью он так ржал как маньяк, видать, у Неназываемого вчера юбилей был, не иначе, — Рон махнул головой в сторону друга, тот в ответ показал ему средний палец и продолжил переписывать эссе.       — Для саморазвития, Рон! Сфера Разума не ограничивается только атакой и защитой. Тот, кто изучает ментал, может улучшить свои способности к вычислению, память и концентрацию. Тебе бы это не помешало! Кстати, Гарри, а что вчера у Неназываемого произошло?       Юноша неопределенно пожал плечами.       — Не знаю… — выдохнул Гарри — Но счастлив он был неимоверно.       Юноша закрыл глаза и опустил голову, пытаясь вспомнить видение.       Безликие трупы в рваных хламидах протягивали к нему серые руки в слизи и струпьях, благоговейно касаясь его мантии, словно перед ними стояло божество. Тени хрипели, стонали и выли, будто адский хор. Гарри ни разу не видел в своей жизни дементоров, но тут же узнал их. Их холод был не похож на мороз зимнего утра, но на гнетущую сырость склепа.       Толпа дементоров расступилась и вперед вышло четырехлапое существо. Такого отвратительного создания Гарри не видал ни в одной книге. Будто на волчий скелет натянули прозрачную медузу, облили дегтем, а вместо хвоста пришили гигантскую пиявку. Один из дементоров поскреб когтями по голове твари и та издала резонирующий звук, по сравнению с которым смех гиены показался бы райской музыкой.       Существо в балахоне активно зашипело, сопровождая свою речь неясными жестами. Гарри не понимал, о чем толкует дементор, но чувствовал нарастающий интерес Неназываемого. Возбуждение. Неверие. Ликование. После Волдеморт приказал одному из Пожирателей, Эйвери, связаться с Руквудом. Наконец-то у него появился шанс навсегда извести мерзавца.       Гарри медленно, аккуратно подбирая слова, пересказал видение своим друзьям.       Рон почесал голову.       — Руквуд, Руквуд, Руквуд, знакомая фамилия. Где-то я ее уже слышал. Это кто-то с папиной работы. Вечером по зеркалу спрошу его.       — Ты расскажешь им? Снейпу и Дамблдору? — Спросила Чжоу.       — А что я им расскажу? — Огрызнулся Гарри, — Что Неназываемый замышляет очередную гадость? Ну поговорил он с дементорами и что? Я даже не знаю, кого он захотел убить в этот раз. Так что моя осведомленность никому не упала.       К несчастью, задворки его сознания перестали быть тем надежным тайником, каким они были еще совсем недавно. Уже на следующем занятии по окклюменции Снейп выдернул из его головы воспоминание о дементорах и стал допрашивать Гарри об увиденном.       Юноша пытался юлить, отнекиваясь, что это всего лишь сон. От такой по нелепому детской лжи профессор зельеварения раздражался ещё сильнее.       — Вам так нравится играть в разведчика, мистер Поттер? Или вам нравится подслушивать чужие разговоры? Вы хоть понимаете, что ваш неокрепший разум, забираясь в чужое сознание, воспринимает не только зрительную информацию, но и отпечатки эмоций, эхо чужих желаний и инстинктов. Мозг, он как губка, и вы действительно хотите, чтобы он впитал в себя отраву темнейшей души Лорда?       — Конечно нет, сэр, — пробубнил под нос Гарри.       — Вы пропускаете мои слова мимо ушей, мистер Поттер. Вы думаете, что я вас просто запугиваю. Но задумайтесь вот о чем: ваше поведение за последние полгода стало намного хуже. Только за последнюю неделю вы получили пять взысканий за хамское поведение и драки. Да, всегда можно сказать, что яблоко от яблони недалеко падает, ведь ваш отец тоже не был паинькой. Но давайте будем честными, легко списать такие вещи на дурную наследственность и плохое воспитание, тем самым не беря на себя ни капли ответственности!       Гарри вскочил со стула и нервно зашагал по комнате. Ему хотелось высказать профессору, все, что он о нем думает, но сдержался. Ведь если он в очередной раз сорвётся, Снейп так или иначе окажется прав.       — Я буду стараться, сэр!       — Что ж, тогда продолжим наше занятие. Легилименс!       Он двигался вспышками короткого света. Мимо него пролетали голые стены из чёрного обсидиана, факелы мигали синим огнём без дыма. Двери. Двери. Двери. За одной из них огромный зал, где посреди заброшенного амфитеарта и погасших софитов стоит чёрный купол. Пространство искажается, гнется как мираж в пустыне. Купол раскрывается металлическим цветком пурпурного цвета. Вместо тычинок — сотни гниющих рук, что тянутся к нему.       — Поттер!       Гарри открыл глаза. Он лежал навзничь, не имея ни малейшего понятия о том, как оказался на полу; вдобавок он еще и дрожал от холода, будто он чувствовал дементоров наяву.       — Объяснитесь! — выкрикнул Снегг; он стоял над ним с разъяренным видом.       — Я… не знаю, что случилось, — честно сказал Гарри, подымаясь на ноги. На затылке у него вскочил большой желвак, перед глазами все плыло. — Я никогда раньше этого не видел. Там было… что-то вроде гнездовья дементоров… или даже хуже гнездовья…       — Вы небрежны в работе!       По неведомой причине Снегг рассвирепел даже больше, чем когда Гарри пытался скрыть от него свой недавний сон.       — Вы ленивы и расхлябанны, Поттер! Неудивительно, что Темный Лорд…       — Позвольте спросить вас, сэр, — вспыхнув, перебил его Гарри, — почему вы называете Неназываемого Темным Лордом? На моей памяти его называли так только Пожиратели смерти.       Снейп открыл рот, собираясь злобно осадить его, но Гарри не собирался прекращать свою тираду.       — Я читал протоколы судебных процессов после Первой магической войны. И ваше имя там мелькало. Вас хотели судить, но директор за вас поручился. Ведь вы были тайным агентом! Если вы на стороне Ордена, тогда обучите меня не только окклюменции, но и легилименции. Я готов рисковать ради информации, если это поможет…       Хватит, мистер Поттер, — декан Слизерина устало прикрыл глаза. — Не ваше дело слушать, что Темный Лорд говорит своим Пожирателям смерти. Из вас тайный агент, как из тролля балерина. Продолжим занятия в следующий раз.       Когда наступили Пасхальные каникулы, Гарри с сестрой Виолеттой решили навестить родителей. Как только они переступили порог дома, им навстречу бросилась Брауни, кисточка на конце ее хвоста трепетала от восторга. Этот книззл был свадебным подарком, когда мама вышла замуж за Джеймса. Брауни имела песочно-коричневый окрас и была размером с камышового кота, но нрав имела снисходительно-ласковый. И хоть родители наперебой утверждали, что Хогвартс сейчас самое безопасное место, они были искренне рады видеть своих детей, а те в свою очередь были рады краткой возможности забыть про уроки и отдохнуть от каменных стен школы.       Однако уже на вторую ночь стало ясно, что это решение было ошибкой. Прилетел Патронус Грюма и громовым голосом объявил о срочном сборе Ордена — ПСы атаковали Министерство. Сириус сорвался с места в мгновение ока, наказав Лили быть наготове и в случае чего камином переместиться в «Кабанью голову». Мама всю ночь не сомкнула глаз, держа детей подле себя.       Отец вернулся только под утро, живой, но лицо его было опустошенным. Родители долго о чем-то шептались на кухне, подальше от детских ушей. Гарри хотел узнать, что произошло, но взрослые отмалчивались. Но долго скрывать информацию у них не вышло.       Уже спустя пару часов пришли первые официальные известия, заставив сердца магов сжаться в неведомом доселе ужасе — мир узнал об энтропийных выбросах.