Робот

Мир перед глазами медленно обретал очертания. Вокруг было тихо, чрезвычайно тихо. Лишь едва уловимые вдохи и выдохи доносились до его, казалось бы, чересчур обостренного слуха. Глаза открылись как-то странно. Словно движение какого-то механизма. Он оглянулся вокруг. Похоже, он лежал. Только где? — О, очнулся, — подошел мужчина лет пятидесяти и навис над ним. — Можешь встать? Вставать было несколько тяжело, но он смог. Поскрипывая, он стоял на каменном полу, выжидающе глядя на единственного человека в комнате. — Похоже, получилось, — карие глаза его, прятавшиеся под кустистыми бровями, немного засияли. — С этого момента ты, Кита Шинске, — робот. Золотистые глаза наткнулись на забрызганную поверхность зеркала, так что названный не упустил возможность рассмотреть себя. На первый взгляд, ничего не изменилось, однако движения стали более скованными, а взгляд потерял живую искру. Остальное не изменилось: прическа с одеждой, которая представляла собой школьную форму, были те же. Кита попробовал подвигать рукой: та, проскрипев, двинулась. Замер, прислушиваясь к собственным ощущениям: чувствовалось, что по его жилам течет нечто менее густое, чем кровь. Вероятно, масло. Органы чувств — а может, их замена — стали чуть более восприимчивыми. И все же чего-то не хватало. Он стоял несколько минут, прежде чем понял: он не ощущает сердцебиения. Вместо сердца в груди что-то плавно — а не толчками, как раньше — перемещает жидкость по сосудам. А может, это всего лишь провода и мелкие трубки. — Непривычные ощущения, верно? — механизм заторможено кивнул, мужчина продолжил. — Дело в том, что ты умер. С недавнего времени применяется практика превращения мертвого человека в робота, однако работа это кропотливая, требующая сноровки. Пока что ты держишься, но я не знаю, как будет дальше. — Создатель? — обратился Шинске. Его голос стал немного ниже. — Да? — откликнулся мужчина, несколько смущенный обращением. — Вы ведь создали меня с определенной целью, верно? Какое-то время человек находился в прострации, обескураженный прямотой и холодностью его создания. Робот, что с него взять. — Да, пожалуй, ты прав… Моя жена умерла при родах, однако сын выжил. Я бы мог позаботиться о нем сам, но чувствую, что время мое на исходе. Я создал тебя, подарил вторую жизнь для того, чтобы ты мог вырастить из него достойного человека. — Вот как, — кивнул Кита. Взгляд его оставался отстраненным. Он поймал себя на мысли, что не чувствует ни печали, ни сожаления, ни сочувствия. Абсолютно ничего. Он пока что не знал, плохо ли это. — Я позабочусь о нем, Создатель. — Спасибо, — кивнул он, тряхнув волосами, пронизанными сединой. — Вам спасибо, — губы его исказились в улыбке, выглядевшей неестественной. Механической. — Я снова могу вкусить жизнь, хоть и немного странным способом. — Что же, если ты можешь передвигаться, то идем знакомиться с сыном. — Идем, — они покинули помещение, похожее на мастерскую.

***

Мия Ацуму рос не по годам, а по часам. Вечно взволнованный и возбужденный, он редко слушался отца, а Киту и вовсе игнорировал. Робот в свою очередь усваивал все особенности человека заново. Как готовить, как убирать, заодно приучал к этому мальчишку, который ни в какую не хотел обучаться азам жизни. Когда ему стукнуло восемь, его пыл несколько остыл, но останавливаться парнишка не собирался. Ровно до тех пор, пока не произошло происшествие, которое еще долго будет ему сниться. Хоть Мия и не застал все событие, но он услышал все от Шинске. Холодным голосом он сказал тихие три слова: — Папа не вернется. — А завтра? — в карих глазах плескалась надежда, медленно превращающаяся в слезы. — Ни завтра, ни через месяц, ни через год. Это должно было когда-то случиться. Мальчик ничего не ответил. Горячая влага смочила его щеки. Кита стоял рядом, не зная, что сказать. Он ничего не чувствовал. Лишь холод, наполняющий грудь. Не обжигающий, не бросающий в дрожь.

***

Похороны проводились в присутствии самых близких людей. Когда гроб скрылся за мокрой землёй, Мия тихо спросил: — Можно я буду называть тебя Китой? Робот, помолчав несколько секунд, ответил: — Можно.