Lemniskatе

       «Я проснулся посреди ночи в холодном поту от адского жжения в груди. Каждое движение мне давалось с таким трудом, что казалось еще шаг — и я рухну на пол, превратившись в груду костей. Пересилив вышеперечисленное, я все-таки добрался до ванной. Увидев свое изуродованное синяками и ссадинами лицо, я просто опустил голову. «Кем я стал?»… Находясь в ванной комнате, наедине с самим собой, я могу позволить себе не стесняться своих эмоций. Как только я переварил эту мысль, слезы ручьем полились из моих глаз. Скатываясь по лицу вниз, они оставили шрамы, которые невозможно заживить ничем. Это вовсе не из-за физической боли. Как вы могли заметить, её я испытываю каждый день, возвращаясь домой после учёбы избитым до полусмерти. Это были слёзы от обиды за то, что ситуации в жизни, на которые ты не в силах повлиять, съедают тебя изнутри похуже всякого СПИДа. Ну, и еще, я просто устал притворяться» Проведя двумя ладонями по лицу, он растёр слезы по щекам, включил холодную воду, и, подставив руки под ледяную струю, замер.

***

— Итак, расселись! Все на месте? — спрашивает профессор, оглядывая студентов, но ему никто не отвечает. — До меня тут дошли слухи, — произносит он, пристально осматривая каждого, — и они не совсем меня порадовали. Буду краток, мне сообщили, что учениками нашего института вчера была организована вечеринка в честь месяца гордости. Я думаю, вы понимаете о чем я? — Вы имеете виду, что кучка гомосеков собрались и выпили? В чем преступление-то? Профессор обернул свой взор на студента. Медленно делая шаги в его сторону, он произнес: — Преступления нет. Пока нет. Ким Со Мин, ты осознаешь статус института, в котором тебе повезло учиться? Если нет, то я тебе объясню. — Профессор приближался все ближе к Со Мину. — Осознаю. Господин профессор, осознаю. — он сглотнул слюну. «Соглашусь со всем, лишь бы этот цирк закончился» — Тогда, с твоего позволения, я продолжу. — Профессор натянул улыбку и изволил развернуться в сторону школьной доски. Весь класс погрузился в тишину. «Что же такого там произошло?» — эта фраза буквально повисла в воздухе. — Углубляться в подробности и уж тем более рассказывать вам все детали мне, к сожалению, запрещено следствием. Но скажу одно — произошло уголовное правонарушение. Говоря простым языком, на этой вечеринке погиб человек. Намеренное ли это было убийство или суицид, следствие еще выясняет, но я точно знаю, что, как минимум, один из вас участвовал в происходящем там. Если следствие подтвердит эту информацию, — преподаватель выдержал паузу, — я лично с ним разберусь. И речь идет не только об отчислении. У вас будут большие проблемы. Спустя пару секунд в двери появился Юнги. Как всегда в неопрятной форме и ссадинами на лице. Извинившись за опоздание, он попросил пройти к своему месту. Профессор пропустил его, но все ученики сопровождали Юнги пристальным взглядом, что показалось ему странным. Урок закончился. Все начали бурно обсуждать произошедшее. Юнги, спавший на протяжении всего урока, пробудился ото сна из-за прилетевшей в него ручки. — Эй, а может это был ты? — произносит кто-то из класса. — Что я? — Юнги искренне не понимает о чем идет речь, продолжая лежать на парте. — Ну, ты — тот самый человек, про которого говорил профессор, который был на тусовке геев и убил человека. — Юнги обдало холодным потом. Он поднял голову и увидел Джона, главного задиру, который смотрел на него так пристально, будто он знал всю правду. — Я не понимаю о чем ты — Юнги сохранил неукротимый вид. — Так, ладно, об этом персонаже мы поговорим чуть позже, — ехидно произносит тот, махнув рукой в сторону Юнги — ваши ставки? — спрашивает Джон, усаживаясь на первую парту, не обращая внимания на книги, которые там расположены, и человека, который за этой партой сидел. — Лично я думаю, что это наш смазливый Су Джин. Вы просто посмотрите на него, — он медленно подходит к нему, обхватывая его лицо своими руками и сжимая щёки настолько сильно, что и без того старые и изношенные очки Су Джина падают и разбиваются, — какие мы милые. Суджин-а, а скажи, я красивый? Нет, ну ты бы со мной переспал? — издевается Джон, и сам же начинает громко и цинично смеяться. Почти вся аудитория, поддержала его, и комната залилась злостным смехом. — Послушай, — говорит Джон, хлопая по щеке Су Джина пару раз, — тебе лучше самому признаться, хуже будет, если это сделаем мы. — Н-но… я ничего не делал, я не гей — еле слышно произносит тот, дрожа от страха. — Не гей? Так это легко определить, — с насмешкой говорит Тэ Джон, наклоняя парня раком, после чего начинает имитировать толчки, — я же всё правильно делаю? — все начинают смеяться, а сам Тэ Джон имитирует стоны, параллельно давая подзатыльников Су Джину. — Эй, посмотрите, у него там член не встал? Увидев всё это, у Юнги как будто все органы вывернуло наружу. Почему? Почему из-за него должен страдать совершенно безобидный человек, который просто стал козлом отпущения? Если Су Джин прогнётся и признается во всём под давлением, то всё — его жизнь будет сломана. — Эй, Хан Тэ Джон, — повышает тон Юнги. Всё внимание моментально приковалось к нему, а внутри ангелы и демоны воюют между собой: одни говорят «сядь и заткнись, придурок», а вторые камнем на сердце заставляют встать и заступиться за человека, который сейчас страдает из-за него, — отпусти его, — тот смотрит на потного и покрасневшего от стыда Су Джина, и, отпустив руки, со всей силы толкает его в стол. Медленно Тэ Джон делает шаги в сторону Юнги. — Ты что себе позволяешь? И с чего ты решил, что слова этого старого мудака — правда? — быстро произносит Юнги, на что Тэ Джон реагирует довольно странно — его лицо растворилось в циничной улыбке, подойдя почти вплотную к Юнги, он еле слышно говорит: — А может это ты? , — тот делает паузу, но не в надежде услышать ответ, а для пущей эпичности, — может тебя просто мучает совесть, потому что из-за тебя страдает другой человек? — «черт возьми, знал бы он, насколько прав», думает про себя Юнги, — хочешь страдать вместо него? — Я только хочу, чтобы такие недоноски, как ты, не рождались на свет, — без дрожи в голосе говорит Юнги. — Ты кретин, мы кстати с хёном — Тэ Джон кивает на товарища, стоявшего рядом — давно догадывались, что ты у нас «особенный», они переглядываются друг с другом и сдерживают смех, — а твой образ плохого парня, просто прикрытие. Да и человека ты вполне себе мог убить. «Я никого не убивал.» — ну? Что ты молчишь? Смотрите, — говорит Джон, разводя руками и поворачиваясь ко всем, — Я кажется в точку попал. — Юнги встает резко, подходит к нему почти вплотную. В воздухе царило сильное напряжение. Казалось, еще одно слово и они поубивают друг-друга. — Ну вот, сказать нечего. Жалость-то какая… Кажется, кто-то сядет в тюрьму за убийство. — Говорит Джон прямо в лицо Юнги и продолжает язвить. Терпению Юнги пришел конец. Одним механическим движением правой руки, он бьёт Джона ровно в челюсть. Реакция парней не заставила себя долго ждать: кто-то начал оттаскивать Юнги от Джона, кто-то успел прописать ему по челюсти в ответ, оставив лишь ссадину на губе. Завязавшуюся драку разнял профессор, своевременно зашедший в кабинет — Что тут происходит?! Успокоились все, я сказал! — Фраза прозвучала слишком громко и словно отрезвила ребят. Юнги вырвался из рук держащего его парня, подошел к Джону в плотную и сказал лишь одну фразу: — Я не знаю кто, кого и когда убил, но еще слово и ты будешь следующим. — Он произнес так тихо, как только мог, посеяв в Хан Тэ Джоне сильную тревогу и страх. Сделав шаг назад, Юнги забрал свои вещи и ушел из кабинета, оставив тень подозрения в случившемся тем вечером на каждом из парней. Но в одном они точно правы: образ «плохого парня» действительно просто прикрытие. Как только силуэт Юнги скрылся из дверного проема, свою лепту внес и Пак Чимин — Слушай, Джон, этого оставь в покое, — говорит Чимин, держа руки в карманах и кивая в сторону двери. Он лучший друг моего хёна, я ручаюсь за него. — Хён, ты уверен? — говорит Джон, скорчив гримасу. — Давай без лишних вопросов.       Как только Юнги вышел на улицу, он остановился и что есть сил вдохнул в себя воздух, стараясь не закричать. Он так устал. Чертовски. Достав из кармана пачку сигарет, Юнги раскуривает одну, постепенно, начиная ощущать боль. Костяшки разодраны в кровь, челюсть болит и губа адски щиплет. Докурив сигарету, Юнги достает телефон и набирает Сокджину: — Оо, Юнги, неужели ты вспомнил обо мне? — слышится в трубке счастливый голос Сокджина. — Не время для лекций, ты сейчас занят? — кратко и максимально бесчувственно отвечает тот. — Освобожусь через час. — Хорошо, через час на нашем месте, — не дождавшись ответа, он кладет трубку. На первый взгляд можно подумать, что он груб. С одной стороны, это так и есть. Он не привык выражать свои чувства, холодный пусанский парень. Но, если ты войдёшь к нему в доверие, если он почувствует себя в безопасности рядом с тобой, он будет для тебя самым лучшим другом, самым чутким и внимательным парнем, опорой и поддержкой во всём — таких людей нужно купать в любви. Сокджин знает, какой Юнги на самом деле, поэтому на его грубость и сухость не обращает уже никакого внимания, хоть порой и бывает до жути обидно.       Час пролетел незаметно. Добираясь к их с Сокджином месту, Юнги много думал. Настолько много, что в какой-то момент голова казалась квадратной, хотелось перестать переживать о том, насколько жестоко общество, в котором он вынужден жить. Не жить — существовать, притворяться, носить маски, называйте это как хотите. Общество, где совершив миллион хороших поступков, но надев серьгу в ухо или полюбив человека, ты сразу становишься плохим — даже думать об этом уже мерзко, хочется забыться. Собственно, за этим Юнги и назначил встречу Сокджину. Он всегда находит качественный и чистый порошок, вообще Сокджин для Юнги — всё самое лучшее, даже если это будет стоить ему жизни.