Lemniskatе

      Играет громкая музыка, воздух в этом помещении смешан с сотней дорогих парфюмов, повсюду полуголые дамы. Это место наполнено похотью, развратом, дорогой наркотой и шлюхами. Зайдя внутрь, Тэхён на секунду остановился. Он оглядывал помещение, пока не нашёл взглядом Сокджина, точнее — его спину. Он сидел за барной стойкой и с промежутком в пять-шесть секунд вливал в себя дорогой алкоголь. Тэхён направился к нему. — С тебя хватит, — он отнимает у него рюмку и кладет на стойку. — Кто тебя сюда звал? — говорит Сокджин, медленно поднимая взгляд. — Не твоё дело, собирайся, нам нужно ехать. Я отвезу тебя домой, — говорит Тэ. В правой руке он держит ключи. Сокджин не стал сопротивляться. Он был не в силах. Да и не хотел ссориться с Тэхёном, ведь он его настоящий друг, и если Сокджин потеряет его, то просто не вынесет всего этого ужаса, что творится в его жизни, и никакие психологи ему не помогут. Они выходят из клуба. Сокджин пьян, но на ногах стоит спокойно, речь внятная, в общем, всё не так плохо, как могло бы быть. — У тебя всё в порядке? — говорит Тэхён, набирая скорость. Его дорогая тачка делает это за доли секунды, кажется, будто они оказались на взлётной полосе. — Расскажу дома, — говорит Сокджин, чувствуя, что ему нехорошо. Алкоголь, ужин и мёртвые чувства хотят вырваться наружу, вызывая тем самым рвотный рефлекс. Джина тошнит. Он просит Тэхёна скорее остановиться, и едва Сокджин успевает открыть дверь, как всё плохое «выходит наружу». Он чувствует, как трезвеет. Ему легче, но это ненадолго. Сокджин закрыл дверь, вытирая рот рукавом своей кофты. Он откидывает голову на кресло и закрывает глаза. — Никогда тебя таким не видел. Должно было произойти что-то действительно ужасное.

за три дня до этого

— Срочно вызовите ко мне заместителя Кима, — приказывает грубый голос начальника фирмы. — Да, господин, — в ту же секунду отвечает секретарь и скрывается в дверном проёме, в котором спустя несколько минут показывается солидный и статный Ким Сокджин: его рыжие недлинные волосы аккуратно уложены, пухлые красновато-алые губы, идеальная линия подбородка, ви-образная форма лица, широкие плечи, мускулистые руки и красивые длинные пальцы — мечта любой девушки и не только девушки. Одет он был в горчичного цвета костюм и белую рубашку, на левой руке сверкали дорогие «Rolex» из белого золота. Этот Сокджин очень сильно отличался от того, что в старых спортивках раскуривает с Юнги один косяк на двоих в одной из квартир старого дома. Он встал у дверей. — Проходи, присаживайся, — говорит ему всё тот же грубый голос. — Да, господин Ким? Все отчёты уже готовы, мне осталось отформатировать их, и, думаю, уже через час они будут у вас на почте. К сожалению, сегодня я поздно приступил к работе, поэтому пришлось задержать, — говорит Джин, не поднимая глаза. — Присядь, — говорит тот, игнорируя всё, что Сокджин сказал до этого. — Не хочешь выпить? — А? — непонимающе окликает тот. — Прошу прощения, господин, я ведь на работе. — Тогда я выпью один, — он поднимается, подходит к шкафу, наполненному коллекционной выпивкой. Недолго думая, он берёт бутылку «Chivas Royal Salute». Таких бутылок не больше двухсот в мире, его выдержка составляет более пятидесяти лет, цена соответствующая — за одну такую бутылочку ценитель должен отдать около десяти тысяч долларов. Неплохо для руководителя фирмы, занимающейся продажей страхования. Наполнив стакан на одну треть, он усаживается обратно в свое кресло и обращается к Сокджину лицом: — Послушай, — медлит тот, делая маленький глоток, — ты ведь не женат? — Я? Нет, на сегодняшний день я решил посвятить себя карьере, — лукавит Сокджин, не понимая, что вообще за чёрт сейчас происходит. — Похвально, — Намджун медленно крутит в руке бокал. — Но ты взрослый мужчина, неужели тебе не хочется секса? — он позволяет себе задать такой вопрос, забыв напрочь о таком понятии, как этика. — Прошу прощения? — вопросительно произносит Сокджин, находясь в полном шоке от вопроса. — С вашего позволения, я вернусь к своей работе. — Раз ты так настаиваешь, пожалуй, я перейду к делу. Я взял тебя к себе в фирму только из-за твоего покойного отца. Он в своё время хорошо услужил мне, и когда он умирал, я дал ему слово, что не оставлю тебя без работы. Я сдержал своё слово? — Намджун делает глоток. — И да, тебе должно быть известно, о моей ориентации, — говорит он, положив бокал на стол и, наконец, взглянув на Сокджина. — Ты поэтому избегаешь меня? Он избегает Намджуна, но совсем не по этой причине. Сокджин его просто терпеть не может, так как уверен, что тот так или иначе причастен к смерти его отца. — Расслабься. Ты не в моем вкусе, к тому же у меня есть парень — это уже ни для кого не секрет, — продолжает свой монолог Намджун. — Нам захотелось немного разнообразить нашу половую жизнь, Чонгук доверил это дело мне. Я долго слежу за тобой: ты ухоженный и симпатичный парень, насколько мне известно, отношений у тебя нет никаких, кроме как интрижки с этим малолеткой, — он бросает на стол досье, на котором большими буквами написано имя человека, которого Джин ожидал увидеть там в последнюю очередь. — Мин Юнги? Откуда… — он не может связать ни слова, мысли в его голове прыгают одна на другую. У Сокджина на секунду потемнело в глазах, земля под его ногами становится ватной, но он находит в себе силы выстоять и выслушать этот ужас до конца. — Интрижки. Я же всё правильно сказал? — спрашивает Ким, отворачиваясь к окну. Сокджин замер и просто не понимает, что это может значить: — Я не понимаю, о чём вы. — Ты очень ценный сотрудник, и я бы в последнюю очередь хотел доставлять тебе и твоим близким какие-либо проблемы, — говорит тот, медленно поворачиваясь к Сокджину лицом, — но, к сожалению, мне придётся это сделать. И начну я этого мальца — так, — он прищурил один глаз, всем своим видом давая понять, что сломать жизнь человеку для него — сущий пустяк. — Чтобы доказать тебе, что мои слова не нужно считать пустыми, — он делает паузу, ожидая ответа от Сокджина, но тот молчит и смотрит в одну точку стеклянными глазами. — Хорошо, — продолжает господин Ким. — Подумай до завтра, я позвоню тебе в шесть. Можешь идти. У Сокджина не укладывается в голове. Что всё это может значить?       Ким Намджун — прекрасный руководитель, но когда дело касается его людей, он сносит всё, что встанет на его пути. Своими людьми он считает немногих, но главным человеком, ради которого Намджун готов чуть ли не кожу с себя содрать, если тот только попросит, естественно, — его парень Чон. Судить о том, какой он человек, я не могу, но одно могу сказать точно: Чонгук — слабое место Ким Намджуна, потому что за него он без капли сожаления готов убить любого. Вот, что делает с людьми любовь. Возможно, точнее, с вероятностью девяносто девять процентов, секс втроём — это просто очередная прихоть Чонгука, которую Намджун выполняет, ведь ему нисколько не важны свои чувства, ему важно удовлетворить Чонгука во всех смыслах. Сокджин очень нервничает, и первое, что приходит ему в голову, — рассказать обо всём Юнги. А что ему еще остается делать? Он просто не знает, как себя вести в таких случаях. Когда это происходит в фильмах, всё кажется таким ненастоящим. Ты сидишь с пачкой чипсов в руке и рассуждаешь о том, как было бы правильней поступить, и как бы ты поступил на месте героя, но когда сам попадаешь в ситуацию, в которой кажется нет выхода, или же он есть, но ты просто не знаешь, где — ты чувствуешь себя безруким и забываешь все жизненные советы и мудрости, которые, казалось бы, ты так умело использовал, сидя в удобном кресле. Сокджин назначил встречу. Через полчаса. В Лемнискате. Когда Юнги поднялся туда, Сокджин уже ждал его. Он стоял у окна в том же костюме, докуривая сигарету. В общий «интерьер» этого места Сокджин, мягко говоря, не вписывался. — Что за спешка? — Юнги останавливается посреди комнаты и разводит руками. — И что за вид? Ты что, был на свидании? — Юнги улыбнулся. Сокджин бы тоже хотел улыбнуться, ведь он обожает, когда Юнги ведет себя так — непринуждённо, но не в этот раз. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Сокджин в подробностях рассказал Юнги всё, что произошло, и всё, что он об этом думает, но от упоминания того, что Намджун пригрозил Джину здоровьем Юнги, он воздержался. Реакция Юнги была неоднозначной. Уверенно могу сказать, что он был готов прямо сейчас пойти и застрелить и Намджуна и его паренька. Ревность это была или злость, Юнги сам не понимал, поэтому решил высказать свое мнение максимально объективно оценив ситуацию, или же в очередной раз просто обманув себя: — То есть твой начальник заставляет тебя потрахаться с ним и его парнишей, — говорит он, щуря один глаз из-за дыма сигареты, что он держит в правой руке. — Юнги вопросительно смотрит на Сокджина. — Да, — отвечает тот и закрывает глаза. — И ты, как настоящий друг, пришел за советом ко мне, так? — Да-да-да, — Сокджин начинает нервничать. — Что я могу сказать? Если тебе ничего не угрожает, просто откажись, — Юнги выглядел абсолютно спокойным. — Он пригрозил мне увольнением со скандалом. — Тогда я не знаю. С другой стороны, если ты переспишь с ними, то ничего страшного не случится, — абсолютно скептично отвечает Юнги. — Но ведь это ненормально! Угрожать человеку, заставлять его заняться сексом втроём только из-за прихоти парня, который, по всей видимости, вертит им, как ему угодно. Может сделаем что-нибудь? — А что для тебя нормально? — говорит Юнги, оставив последний вопрос Сокджина без внимания. — Когда-то моя старшая сестра объяснила мне, что «ненормальные» — это вымысел, выгодный власть предержащим, так они якобы демонстрируют нашу ничтожность и несоответствие вымышленному идеалу, — говорит Юнги, смотря прямо перед собой. А ведь и вправду, людьми, которые считают себя ущербными, легче управлять. Сокджин не знает, что чувствовать, внутри всё окончательно перемешалось. Сейчас он хочет просто забыться и напиться как следует, но решает отложить это дело до выходных. Юнги тоже хотел рассказать Сокджину о том, что наконец признается Хосоку во всём, но ему показалось, что сейчас не самый подходящий момент, Джин и так расстроен всем этим дерьмом. Они молчат. Но эта тишина громче всех слов, которые они могли бы произнести сейчас. Сокджин, пялясь в потолок, на секунду представил, как кто-то, кого он видит впервые, касается его губ, спускается ниже, зацеловывая каждый сантиметр его тела. Ему захотелось блевать. Джин понимал, что проблем ему в любом случае не избежать, даже если он переспит со всеми, на кого укажет Намджун. Юнги, раскуривая одну сигарету за другой, думал только о том, не выглядел ли он в глазах Сокджина конченным кретином и эгоистом, когда дал такой совет? Сокджин же, вырвавшись из своих мыслей, обратил свой взгляд на Юнги. Наблюдал за ним, а его голове звучала «It's impossible» Синатры. «Может ли океан удержаться от стремительного движения к берегу? Совершенно невозможно». То же самое Сокджин думал про Юнги — молодой идеалист, который попросту не мог быть собой до конца из-за общества, но всё равно старался изо всех сил и продолжал пытаться раз за разом. «Почему же люди стыдятся своей мечтательности и всего остального, что не окрашено в серый цвет? Считают слабостью проявление любви, а нежелание проявить ласку — силой? — думает Джин, рассматривая профиль Юнги. — Мне бы так хотелось, чтобы ты не стеснялся быть не таким, как другие. Я видел немало состарившихся идеалистов. Печальная картина. Юнги, — мысленно обращается к нему Сокджин, — быть убеждённым в своей правоте — так же ужасно, как навязывать всем свою искренность. Идеализм часто оборачивается трагедией». Он отводит взгляд и глубоко вздыхает, нарушая тишину. — Я кстати уже почти неделю, как не принимал ничего, — горделиво говорит Юнги. — Это, может быть, потому, что я проспал больше суток, потом проснулся, поел и снова уснул? — Сокджин улыбается. Он чувствует облегчение, когда Юнги делится с ним своими «достижениями». — Не знаю, в таком случае тебе лучше спать вечно, — пытается пошутить Джин, но выходит не очень смешно. — Здравствуйте, это Ким Сокджин? — Юнги «отдаёт честь», прикладывая руку к голове, следом протянув ее Джину. Тот протягивает в ответ, они приветствуют друг-друга — Добро пожаловать на дно, — говорит Юнги, намекая на то, что шутка Джина была в корне неудачной. Первый раз за весь вечер Сокджин искренне улыбнулся, на секунду забыв обо всем дерьме, что сейчас происходит в его жизни, а Мин Юнги в глубине души был безумно рад, что оказался причиной именно этой улыбки Джина. Он дорожил им. Юнги на самом деле переживал о чувствах Сокджина, он просто боялся, боялся, что как только проявит их, то тут же станет зависим от Джина, а Юнги больше всего на свете не любил зависеть от кого-либо. Странно, но ведь именно страх (не зло, как часто полагают) не даёт раскрыться любви. Так же, как волшебный дар может стать проклятьем, страх приносит разрушение, если не научиться им управлять.

сегодня

      Они ехали минут двадцать, за это время Сокджин успел окончательно отрезветь, но алкоголем дело не закончилось. В том клубе, из которого его забрал Тэхён, Сокджину удалось найти хороший порошок. Он редко употреблял, но сегодня в его планах было убиться настолько сильно, насколько он только мог. Они подъезжают к огромному дому. Джин уже бывал тут. Раньше этот дом принадлежал родителям Тэхёна. Сейчас, после их смерти, он живет здесь один. Тэ унаследовал бизнес отца, и люди, которые были верны его отцу, которые любили его по сей день, так же верны и Тэхёну. Именно они в самом начале пути помогли не наделать ошибок одинокому восемнадцатилетнему мальчику, который в таком юном возрасте должен был взять на себя огромную ответственность — управлять крупной компанией, в случае банкротства которой Тэхёну пришлось бы идти на улицу. Тэхен очень признателен им, он благодарен своему отцу за то, что у него было такое искреннее и верное окружение.       Причина смерти родителей Тэхёна толком непонятна, отца нашли с пробитой головой в своём кабинете, а суд решил, что это было самоубийство. Дело закрыли, виновных искать не стали. Тэхён с этим не согласен и причины у него на это весомые. Мать умерла от сердечного приступа спустя месяц после смерти отца. Трудно представить, через что прошёл Тэхён. По началу он просто плакал — каждый день, каждую ночь. Потом, когда слёз уже попросту не осталось, он начал пить. Он мог уходить в запой и неделями не выходить из дома, но по возвращении его боль становилась в три раза сильнее, чем была до этого. Он долго не думал ни о чем. Чтобы не находиться с мыслями один на один, ему приходилось искать выходы, проводя ночи в клубах. Беспорядочные половые связи и наркотики привели к тому, что у него нашли ВИЧ. Это и стало для Тэхёна пощёчиной, после которой он более менее собрался и понял, что убегать бесполезно. Страх будет нарастать, давить до тех пор, пока не посмотришь ему в глаза. А как посмотришь — поймешь, что страшного ничего нет. Ошибки — знаки препинания жизни, без которых, как и в тексте, не будет смысла. Он занялся работой, хотя особо ничего не понимал в этом бизнесе, ровно как и сейчас. На сегодняшний день он появляется в фирме очень редко. Тэхён начал жить, у него появились заботы и переживания, его диагноз никак не влиял на его физическое состояние, так как он вовремя принимал все нужные препараты. Естественно, боль утраты не стала меньше, она никогда не уменьшится, но он научился с ней жить. «Человеку не дано полностью познать жизнь, как бы он не пытался. Нам кажется, мы понимаем, что, как и почему устроено. Но каждый новый день его серпантины и развязки доказывают обратное — мы всегда за партой. И единственная наша задача — любить жизнь». Невозможно представить, как Тэхён в одиночку продолжает жить в доме, в котором когда-то были живы его родители. Разве воспоминания не душат его? Именно в этом доме Сокджин рассказал ему как в шестнадцать лет впервые поцеловался с парнем. Он не боится доверять Тэхёну всё, кроме как Юнги. О нём он не говорил ничего. Потому что если вдруг Тэ скажет о нём что-то, что Сокджину придется не по душе, он не сможет себя сдержать, а потерять такого друга, как Тэхён, из-за непонятно каких отношений с Юнги Сокджин хочет меньше всего. — Так ты расскажешь, что у тебя случилось? — говорит Тэхён, открывая холодильник. Он взял оттуда две бутылки пива и направился в гостиную, где сидел Сокджин. Он же понимает, что пришло время Тэхёну узнать обо всём, что тот от него скрывал, в том числе и о Юнги. На то, чтобы вкратце обрисовать всю картину, у Джина ушло минут десять, и за всё это время Тэхён его ни разу не перебил. Закончив свой монолог, Сокджин достал из кармана пару грамм порошка и начал выкладывать на столе полосы. — Ну и что? Он позвонил тебе в итоге? — говорит Тэхён и делает глоток пива. — Я попросил дать время подумать, и он сказал, чтобы в понедельник я дал ответ, — отвечает Сокджин, продолжая стелить полосы. — Ты в дерьме. — Если так посудить, дерьмо — это моя жизнь, — говорит Сокджин, на секунду подняв глаза, после чего снова продолжил возиться с порошком. — Слушай, может лучше покурим? — говорит Тэхён. Он проходит на кухню, где из одного из шкафчиков достает нужную им вещь, и там же зарубает косяк. Сокджину жарко. Он снял с себя футболку, Тэхён сделал то же самое. Спустя пару затяжек комната полностью окуталась дымом. — Что бы ты сделал, если бы стал президентом? — говорит Сокджин, делая очередной вдох. — Если бы я был президентом, Белый дом был бы похож на бордель с сучками, — отвечает Тэхён. — «Хеннесси», куча травы, друзья, мой «каддилак» на заднем дворе, — он делает тягу. — Я вытащил бы всех друзей из тюрьмы, тратил чужие налоги. Ну-у-у-у, и покуривал бы время от времени, а что такого? — Ты прав, ничего, — Сокджин будто услышал, что хотел. Косяк не дал должного эффекта. Тэхён нарочно сделал его слабым, Сокджину в таком состоянии опасно употреблять сильные вещества — он попросту может не слезть.