Lemniskatе

Неловкая тишина заполонила салон машины, воздух становился тяжелее. Тэхён не понимает нужно ли сейчас говорить что-либо? Или лучше просто оставить всё как есть, забыть этот вечер и делать вид, что ничего не произошло. — Я сам не знаю, зачем я это сделал, Тэхён, — нарушил молчание Сокджин, не отводя свой взгляд от окна машины. — Давай без лишних вопросов и нравоучений. — Да и не собирался, — фыркает Тэхён. — Куда тебе нужно ехать? — Я думал, мы вместе поедем ко мне, — Тэхён смотрит на Сокджина, тот, в свою очередь, так и не отвёл свой взгляд от окна. Взглянув на покрасневшие руки Сокджина, его припухшее лицо и усталые стеклянные глаза, грудь Тэхёна сжалась от чувства тревоги. Сокджин ведь этого не заслужил. Ни разу. — У меня остались дела, — холодный тон Сокджина освежил разум Тэхёна. Он на секунду поверил в то, что произошедшее только что у клуба ничего не значит для него. Это заставило Тэхёна выдохнуть. Сокджин попросил остановить на первом более подходящем для парковки месте. Тэхёну он сказал, что позвонит позже. Как только машина скрылась из виду, Сокджин перестал сдерживать свои эмоции, зайдя за ближайший угол, он опустился на корточки, обхватив голову руками. Сокджин не знает, что делать дальше. Нужно ли ему предупреждать Юнги о том, что наговорил сегодня? Если Юнги узнает, что он рассказал Чимину — главному гомофобу планеты — об его ориентации и о том, что тот в него влюблён — Юнги раз и навсегда с ним распрощается. Готов ли к этому Сокджин? Мысли заполнили его голову, не давая открыть глаза. «Почему я просто не могу быть счастлив?» — простой вопрос, мучающий его на протяжении нескольких лет. Может проблема в тебе самом, Сокджин? «Сколько это может продолжаться?» Слёзы застилали глаза, скатываясь по щекам, они опаляли его лицо и падали вниз. Это продолжалось до тех пор, пока Сокджин не понял, что замерзает, пока боль в ранах не начала окутывать его с пущей силой. Тело начало зудеть, он, постепенно приходя в себя, начал понимать, что пора уходить отсюда, что ещё минута — и Сокджин просто потеряет сознание. Ехать домой не хотелось нисколько, там он вообще бывал очень редко. Необъяснимая тоска окутывала Сокджина, когда он находился в своей квартире один. Если бы она не досталась ему от отца — то была бы уже давно продана первому же покупателю. Сокджин достаёт из кармана телефон и вызывает такси. В Лемнискату. Больше попросту некуда.        Ноги тяжелеют. С каждой последующей ступенькой, кажется, что именно этот шаг может быть последним для него. Несколько пролётов, осиленных Сокджином из последних сил — и вот, он уже у двери. Странное чувство окутало его у входа в место, где он проводил лучшие минуты с любимым человеком. Сокджину было достаточно любить Юнги, он жил этим. Но сейчас все совсем иначе; просто любить уже не получится. Это зашло слишком далеко. Может это и есть причина, почему он до сих пор живёт прошлым, в котором всё не так ужасно, как сейчас? Может боль в груди не утихнет до тех пор, пока именно это место не будет уничтожено, стёрто с лица земли? Никто не знает. Глаза Сокджина по-прежнему налиты слезами. Стоя у двери, в которую он входил неоднократно, именно в этот раз его сердце разрывалось на кусочки, эта дверь казалась ему как никогда тяжелой. Сделав резкий рывок, он открыл её максимально беззвучно, что показалось ему странным, ведь раньше такое получалось крайне редко. Бросив свой взгляд на стол, Сокджин замечает вещи, которые они с Юнги оставили в прошлый раз, комната была заполнена запахом старой древесины и несильно дорогих духов. Он закрыл глаза, и сделал глубокий вдох. Слезы ненароком скатывались по его лицу, капая на пол. Открыв глаза, Сокджин услышал, что кто-то дышал ему в унисон, сначала он подумал, что ему показалось, пока не сделал пару шагов и не увидел скрюченного в комок Юнги, пытающегося успокоить свое обрывистое дыхание. Сокджин замер, боясь произнести хоть слово. «Вот чёрт. И что делать теперь?» — нужно принять решение здесь и сейчас Ким Сокджин. «Но что с ним такое? Что-то произошло?» — он видит то, в каком состоянии сейчас находится Юнги, но ничего не может сделать. В голове Сокджина миллион мыслей, прыгающих одна на другую. «Хотя какое мне уже до этого дело? После того, что я наговорил, нам уже точно конец.» «Мне сказать ему правду? Нет. В ней нет смысла. Я уеду. Как и хотел. Да! Я просто уеду. Так будет лучше.» — внутренняя борьба с самим собой приближалась к финалу. Правде не суждено было вырваться наружу. Сегодня. И даже тот самый поцелуй Юнги не смог повлиять на выбор Сокджина. Что-что, а решения он принимать умел. Сейчас       Нельзя это так оставлять. Юнги не готов мириться с таким раскладом. Он достаёт из сумки телефон, пытаясь дозвониться Сокджину, но всё четно. «Каков твой план, Мин Юнги?» - он пытается собрать в кучу свои мысли. План? Его нет. Он считает, что разговор с Хосоком не закончен. Юнги решает встретиться с ним и поговорить на холодную голову. Звонить и назначать встречу бессмысленно, поэтому он поедет прямо к дому Хосока и будет стучать до тех пор, пока он не откроет.       Необъяснимое рвение разложить в своей жизни всё по своим местам двигало Юнги вперед. Казалось, эмоций нет никаких. Осталась разве что боль, копившаяся годами в теле Юнги. Она-то никуда не уйдёт. Постоянно люди ввергали Юнги в панический ужас, он уже уверовал, что не состоялся как человек, и все это выливалось в то, что Юнги скрывал свои терзания в тайниках души, усиленно маскировал меланхолию, нервозность, закутываясь в одежды; наивного оптимизма, все более становился замкнутым, чудаком, в конце-концов, он просто выгорел, наивно полагаясь на то, что боль стихла.