Игрушкино счастье

      Тимур проснулся оттого, что где-то рядом внезапно заиграла музыка. Что-то слишком резкое, чтобы можно было продолжать спать. Голова оказалась такой тяжелой, словно ее наполнили свинцом, да и во всем теле была какая-то неприятная ломота. Пока он попытался понять, где он находится и что вообще происходит, рядом завозился Дима. После этого провал в памяти самоликвидировался, и рыжему снова захотелось провалиться сквозь землю. При свете дня события минувшей ночи казались чьей-то чудовищной фантазией. Однако Тимур не был наивен настолько, чтобы полагать, что все это ему просто приснилось в кошмаре.       - Ну кому, кому я понадобился в такую рань? - Дима со стоном потянулся к надрывающемуся телефону. - Да?       - Ты вообще в курсе, сколько времени?! - Женщина кричала в трубку так громко, что Тим прекрасно слышал каждое ее слово. И, хотя голос был несколько искажен динамиком, он смог опознать ту самую нервную даму, с которой Дима вчера вернулся с работы.       «Вот и хорошо, - решил парень, - вот и славно. Вот и выясняйте пока отношения. А я домой поеду. Хватит с меня приключений…»       Встать оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал. Тело ныло, будто его всю ночь били ногами. Однако Тимур не сдавался и усиленно двигался к краю широкой постели, вполуха слушая чужой разговор. В принципе, выбора слушать или не слушать у него не было. Димина коллега говорила так, что не подслушивать вышло бы только с заткнутыми ушами.       - Нет, не в курсе, - промямлил в трубку мужчина, даже не делая попыток подняться. - Но, судя по твоему тону, уже много.       - Уже очень много! Уже половина одиннадцатого! Какого черта ты там делаешь?!       - Вера, я проспал. Прости, я тоже человек и ни что человеческое, так сказать… Сейчас я соберусь и приеду, хорошо?       - Бегом! - Женщина метала молнии. - А вообще я подозреваю, почему ты проспал. Честное слово, в последний раз тебя прикрываю! И скажи спасибо, что у тебя сегодня нет операций!       - Спасибо… - Но Вера уже бросила трубку. - Вот вечно она так, - пожаловался Дима, - наорет с самого утра… Интересно, она мужа тоже так будит? Хоть бы раз что-то ласковое сказала! - Он повернулся к мальчишке, который уже успел натянуть джинсы. - Доброе утро, Тим.       - Доброе, - буркнул тот, делая вид, что поглощен процессом застегивания ремня. Он избегал смотреть на мужчину.       - Уже оделся? - Рыжий буквально чувствовал скользящий по его телу оценивающий взгляд. Ему сразу захотелось сжаться в комок и спрятаться, но деваться было некуда. - Я думал, что ты сначала примешь душ… - Серые глаза Димы недобро прищурились, но стоящий к нему спиной Тим этого не заметил.       - Потерплю.       - И куда же ты так быстро собрался? - Голос мужчины ощутимо изменился, когда Тимур направился к выходу из комнаты. Эта перемена напугала его. Легкий колючий холод пробежал вдоль позвоночника, а сердце заныло от недоброго предчувствия.       - Вынужден откланяться, чтобы не злоупотреблять твоим гостеприимством.       - Не помню, чтобы я тебя отпускал, - процедил Дима, резко сжимая пальцы обеих рук в кулаки. И рыжий остановился. Замер, нелепо наклонившись вперед и занеся ногу для следующего шага. Стоял и не мог пошевелиться, не мог повернуться, чтобы взглянуть на мужчину, который, несомненно, что-то с ним сделал… Тимура прошиб холодный пот. Тело не слушалось его, а на попытки двигаться отвечало резкой болью. Складывалось впечатление, что он весь опутан тонкой леской, которая пресекает его поползновения на корню.       «Успокойся, - сказал себе парень, прекратив дергаться. - Главное сейчас - успокоиться. Я не вижу ситуацию в целом и не понимаю, что происходит, поэтому пытаться что-то сделать бессмысленно. Все, что я могу, это еще раз попробовать пойти. Если не получится, то это будет означать только то, что мои приключения еще не кончились и я снова во что-то вляпался…»       Глубоко вздохнув и порадовавшись, что хоть это он точно может сделать, рыжий осторожно попробовал опустить ногу на пол. И у него получилось. Получилось даже выпрямиться. Пользуясь случаем, Тимур поднял руки к лицу и уставился на длинные тонкие порезы, которые уже набухли кровью. Ранки были на запястьях, на локтях, кажется, еще на плечах, потому что там тоже было ощущение чего-то влажного. С ногами было легче: только у щиколоток тянулись эти странные порезы. Очевидно, ткань джинсов защитила все остальное. Вдоволь налюбовавшись диковинами, рыжий решил, что все-таки пора делать ноги из этого странного дома, раз его тело пошло на компромисс и снова двигается.       Но план провалился. Опять невидимые лески вгрызлись в податливую плоть, делая уже имеющиеся порезы еще глубже и болезненнее. Тимур замер и больше не пытался пойти. Стыдно было признать, но он боялся физической боли. Да, мог терпеть, мог держать беспристрастную маску на лице, мог даже сознательно сделать себе больно в качестве наказания. Но сам факт, само знание о том, что вот сейчас, через мгновение, будет больно, заставлял сердце неприятно съеживаться. Не сама боль, а ожидание боли. И теперь, в свете всего произошедшего, воображение рыжего рисовало ему такие садистские картины, что хотелось немедленно умереть. Кто знает, что еще может случиться? Что еще может с ним сделать этот странный человек? Да и человек ли? (В том, что Дима виноват во всем происходящем, Тим нисколько не сомневался.)       «В сущности, - думал он, проглатывая противный комок в горле, - мне все равно, что он со мной сделает. Пусть только не больно и быстро…»       - Надеюсь, ты понимаешь, что это я позволил тебе двигаться? - Голос подействовал лучше, чем ушат холодной воды. В нем больше не было той вчерашней теплой участливости и доброжелательности. Рыжий напрягся, готовясь к самому худшему, хотя плохо себе представлял, каким это «самое худшее» может быть. Он слышал, как хозяин поднялся с кровати, слышал мягкий шорох одежды. Когда чужие шаги замерли возле него, мальчишка закрыл глаза и попытался ни о чем не думать. Но в голове крутились только мысли о предстоящей боли, еще больше нагнетая обстановку. - Я думал, ты будешь благоразумнее, а ты все равно весь поранился. Но, надо отдать тебе должное, мы обошлись без истерик и перерезанных вен. - Дима стоял так близко, что Тимур чувствовал кожей тепло его тела. Память услужливо подбросила воспоминания о прошлой ночи, отчего мальчишка почувствовал себя еще более неуютно. Хотя куда уж более… Он-то думал, что сможет сразу уйти, может быть даже до того, как Дима проснется. Чтобы больше никогда не встретиться с этим человеком и никогда больше не вспоминать о том позоре, который он пережил. А теперь он совершенно беззащитен и лишен возможности действовать так, как хочется.       «Наверное, судьба у меня такая, - обреченно вздохнул Тимур, - никогда не получается так, как я хочу».       Мальчишка еще раз опустил голову и взглянул на порезы, но даже это движение отозвалось болью. Забыв, что еще минуту назад он не мог шевелиться, рыжий судорожно прижал руку к горлу. Когда перед глазами возникла окровавленная ладонь, ноги вдруг стали ватными из-за неожиданно накатившей слабости. Если бы Дима не оказался рядом, Тим бы упал.       - Что ты со мной сделал? - Голос мальчишки не дрожал. Он был таким же ровным и бесцветным, как во время их первой беседы. Зато чудовищно дрожали руки. Попытка оттолкнуть держащего его мужчину ничего не дала. Тело сходило с ума, отказываясь подчиняться даже тогда, когда ничто его не сдерживало. Тимур смирился, покорно повиснув на чужих руках.       «Я хочу домой, - билось в голове. - Я хочу, чтобы это закончилось… Отпусти же меня домой!»       - Я не сделал ничего, на что бы ты не дал согласия, - произнес в ответ Дима.       - Я не давал согласия на это! - Рыжий не отрывал взгляда от аккуратных порезов, кровь из которых темными каплями падала на пол, впитываясь в ворс бежевого ковра. - Я не мог на это согласиться… - пробормотал уже чуть слышно, скорее, для себя.       - Ты сказал, что будешь моим, - прошептал Дима, склоняясь к самому уху своего пленника. - Я предложил, и ты согласился. Еще один договор. Ты ведь помнишь об этом, правда? - От шепота у Тимура побежали мурашки по коже. Казалось, что вчерашний вечер он провел с совершенно другим человеком. Во всяком случае, представший перед ним сейчас деспот и садист был совершенно не похож на гостеприимного хозяина.       - Помню… Но я не думал, что это…       - Малыш, - перебил его мужчина, - какое мне дело до того, что ты думал? Мне нужно было твое согласие - я его получил. И теперь ты принадлежишь мне. Я могу делать с этим телом все, что захочу, правильно? Мы ведь не обговаривали, как именно я буду это делать. - И, почувствовав, что мальчишка вздрогнул, он добавил: - Не бойся, я не собираюсь над тобой издеваться. Я просто хочу быть уверен, что ты никуда не исчезнешь. Город, знаешь ли, большой. И найти в нем рыжего мальчика Тимура семнадцати лет от роду для меня будет практически невыполнимой задачей. А ты ведь думал, что можешь пообещать все, что угодно, да? А потом просто тихонько уйти утром. Я прав? - Тим затравленно молчал. - Я прав. Обманывать нехорошо.       Дрожащие пальцы мальчишки комкали ворот распахнутого Диминого халата. Парня вообще всего трясло. Все, что сказал мужчина, казалось ему прелюдией к чему-то по-настоящему страшному. Он действительно собирался не очень красиво поступить. Но не думал, что это его такое простое «некрасиво» может превратиться в Димино леденящее «нехорошо». Рыжий не придавал этому договору никакого значения, когда опрометчиво соглашался, а теперь выходило, что играть придется по хозяйским правилам.       «Ну почему, почему я умудряюсь попадать в скверные истории с такой потрясающей частотой? - Тимур всеми силами пытался взять себя в руки, но от этого дрожь била его только сильнее. - Господи, дай мне только выбраться отсюда. Пожалуйста. Я никогда больше тебя ни о чем не попрошу, только помоги мне сейчас…»       «Черт, что я делаю? - Мужчина окинул взглядом повисшего на его руках парня: бледный, всклокоченный, с потухшим взглядом, по уши в крови… - Я всегда перегибаю палку. Зачем было доводить все до такой крайности? Обидно, что он не воспринял мои слова всерьез, но это же естественно. Это было безумное предложение! Любой нормальный человек так бы к нему отнесся! Я же получил, что хотел! Мог бы просто позволить ему уйти… Хотя нет. Я тоже упускаю из виду еще один маленький договор. Я обещал, что смогу сделать тебе больнее, чем она. Если по-другому тебя не привязать, то я смогу сделать больнее».       - Тим. - Голос мужчины снова стал прежним: мягким и теплым, однако мальчишка не среагировал.       «Отпусти меня домой… Не надо ничего больше делать или говорить. Просто дай мне уйти!»       - Тим! - Дима приподнял чужое лицо, поцеловал его в уголок рта. - Не бойся, хорошо? Мне нужна была гарантия, что ты не сбежишь. Я перестарался и напугал тебя. Прости. Сейчас я перевяжу порезы. - Дима осторожно усадил рыжего на край кровати. - Если ты не будешь сопротивляться, то больше не поранишься.       - Что ты сделал? - Лицо Тимура ничего не выражало.       - Какой же ты настырный… - Вздохнув, мужчина погладил его по голове. - Я всего лишь привязал веревочки к новой игрушке. Помнишь, я сказал, что куклы спасают меня от одиночества? - До Тима начал доходить смысл происходящего. - Вот теперь и будешь спасать. Вместе со всеми остальными. Все твое тело в моих ниточках. Потяну - и ты сделаешь то, что я хочу. Все твои движения под моим контролем. Не важно, где ты находишься. Поэтому зря ты так надеешься на спасение за пределами этой квартиры. - Дима вышел на кухню, оставив мальчишку на пару минут, дабы он переварил услышанное. Вернулся он с полной миской теплой воды и полотенцем. Сгрузив это у кровати, он покопался в тумбочке, извлекая из нее бинты и пластырь. И, вооружившись всем этим, вернулся к замершему Тимуру.       - И когда ты меня отпустишь? - поинтересовался рыжий. На него внезапно снизошло абсолютное спокойствие. Когда он понял, что пытать его никто не собирается, то на сердце стало удивительно легко. Дрожь в теле теперь совсем унялась, сознание очистилось от тумана страха, и привычная маска заняла свое место на мальчишеском лице.       - Когда мне надоест с тобой играть. - Дима пожал плечами. - Но не думаю, что ты долго будешь моей марионеткой. Все-таки большую часть своего очарования ты утратил сегодня ночью. Хотя… - Мужчина поднял глаза на Тимура и долго всматривался в его лицо. Рыжий внутренне сжался от этого изучающего взгляда. - Не могу тебе ничего сказать относительно сроков, - подвел итог Дима, наконец отведя глаза. Он смочил полотенце в воде и принялся вытирать кровь, местами уже запекшуюся, с чужого тела.       «Хорошо, что он не сопротивлялся, - подумалось ему. - Ранки не очень глубокие, крови тоже не много. Без шрамов, наверное, не обойдется, ну да ничего…»       Рыжий сидел неподвижно, словно старался соответствовать новообретенному статусу чужой игрушки. А Диме безумно нравилась эта его безответность. Сейчас, промывая парню порезы, он ощущал такое умиротворение, словно все его желания разом осуществились. Так странно было получать удовольствие от заботы о другом человеке, что мужчина даже задался вопросом, действительно ли он проснулся. Закончив с промыванием, он занялся бинтами. Скоро уже на всех порезах белели аккуратные повязки. Только вот рана на шее смутила мужчину. Он забинтовал ее, однако ему совершенно не нравилось, что игрушка может так пострадать: если рана по какой-то причине окажется очень глубокой, парень может умереть. Диме крайне не хотелось сломать новую куклу так быстро.       Он на минуту закрыл глаза и сосредоточился. В кромешной темноте, наполненной сотнями нитей, отчетливо обозначилась та единственная, которая интересовала сейчас кукловода - нитка, привязанная к шее Тимура. Выделив ее из общей сети, Дима подумал, что хорошо бы сделать ее толще, тогда бы она не так ранила кожу. И нить начала утолщаться до тех пор, пока не стала больше похожей на ошейник. Дима удовлетворенно кивнул. На самом деле, он совершенно не понимал, по какому механизму действует эта его странная сила. Начиная работать с нитью, он не был уверен в том, что у него получится изменить ее форму. Новая кукла - новые эксперименты. Мужчина улыбнулся и попробовал сделать то же самое со всеми остальными веревочками, ведущими к телу рыжего. Несмотря на все, что он наговорил, ему совершенно не хотелось причинять мальчишке боль. Но, видимо, одного только его желания для изменения нитей было мало, потому что они стали лишь немного толще, чем раньше.       «Ладно, - подумал Дима, тяжело вздохнув. - Хоть что-то… По крайней мере, они стали не такими острыми, а его шея теперь вообще в полной безопасности, если он, конечно, будет послушной игрушкой».       - Так… - Дима окинул взглядом сделанную перевязку и остался доволен собой. - Теперь давай-ка проверим кое-что.       В этот момент Тимур почувствовал, как что-то широкое и плотное сдавливает его шею. Он испуганно поднял руки, но под пальцами не оказалось ничего, кроме только что сделанной Димой повязки. Бинты не давили так, Тим это хорошо помнил. Но чувство, словно на него надели ошейник, никуда не исчезало. Напротив, оно постепенно усиливалось, и рыжему уже становилось трудно дышать. Пальцы судорожно заскребли по бинтам, словно это именно они перекрывали путь кислороду, но Дима легким взмахом руки прекратил все попытки мальчишки избавиться от повязки. И через мгновение чувство ошейника исчезло.       «Я сошел с ума, - твердо решил Тимур, жадно глотая воздух, казавшийся теперь невероятно вкусным. - Мне мерещатся вещи, которых не может быть на самом деле. Я слишком много нервничал, поэтому у меня поехала крыша. Никаких ниток нет и быть не может. Человек не может управлять другими, как мастер в кукольном театре. Мне это просто кажется. Но я все-таки удивлен, что моя фантазия оказалась настолько больной…»       - На шее теперь не будет ран, - удовлетворенно заключил Дима, присаживаясь на кровать рядом с задумавшимся Тимом. - Ты почувствовал его? - Снова невидимый ошейник сдавил горло. - Когда я потяну за него, ты должен будешь прийти ко мне. Все просто, правда? Я потяну, когда захочу тебя видеть.       - А если я не приду? - поинтересовался рыжий, уже примерно представляя ответ.       - Я думаю, что ты все равно придешь, - мягко заметил Дима, сжимая ошейник крепче. Парень закашлялся. - Никому бы не понравилось умирать от удушья только из-за упрямства.       - Тогда, может быть, стоит тянуть за другие нитки? - Какая-то злая усмешка коснулась мальчишеских губ. - Перережешь мне вены, пока я буду в ванной. Мне кажется, что это немного гуманнее. Ты же давал клятву Гиппократа, так? Имей тогда снисхождение.       - Клятва не распространяется на игрушки. - Дима еле подавил приступ раздражения, вызванный чужой язвительностью. Очень хотелось встряхнуть парня как следует, выбить из него весь его сарказм… Но мужчина понимал, что его гость испытал слишком большой стресс за эти сутки, поэтому защищается, как может.       «Не понимаю, почему он продолжает так себя вести. - Дима притянул Тимура к себе и обнял. - Он вчера раскрыл передо мной все свои карты, а сейчас снова начинает блефовать. Малыш, думаешь, я куплюсь? У тебя за душой нет ни единого козыря. Почему бы тебе просто не сдаться?»       - Ты странный, - сказал мужчина после долгой паузы. - Вчера ты рыдал у меня на руках, потом в постели был чудовищно спокоен, а теперь язвишь. Я думаю, что ты уже показал мне часть своего настоящего лица. А если так, то почему снова прячешься за этой маской? Почему не покажешь, как тебе сейчас страшно? Вдруг я смогу избавить тебя от этого чувства? Вдруг сделаю что-то, что поможет тебе? А вместо того, чтобы позволить мне о тебе позаботиться, ты делаешь вид, что все хорошо.       - Мне не страшно, - ровно возразил Тимур.       - Понимаешь… - Мужчина склонился к уху рыжего, словно собирался поведать ему сокровенную тайну. - Ты не можешь меня обмануть, когда я так близко. - Горячая ладонь замерла на мальчишеской груди. - Кто угодно поведется на безразличие и невозмутимость твоего лица, но я чувствую, как колотится твое сердце. Его ты не можешь успокоить так же быстро, как дрожь в руках.       - Какое досадное упущение, - пробормотал Тимур, уставясь невидящим взглядом в пространство перед собой.       - Чем спокойнее ты выглядишь, тем сильнее мне хочется сломать те защитные стены, что ты вокруг себя построил.       - За ними ничего нет.       - А мне кажется, что есть. И я это проверю. Я ведь тоже очень упрямый. Почти как ты.       Дима уткнулся лицом в мягкие рыжие пряди. Он все никак не мог понять, что именно притягивает его в этом мальчишке. То ли отсутствие эмоций, то ли маска, прячущая истинное лицо, то ли некая обреченность, которая порой сквозила в четких рубленых ответах.       «Позже разберусь, - решил Дима, вдыхая запах чужих волос. - Пока можно просто получать удовольствие».       - Я собираюсь вытащить на поверхность твои чувства, малыш, - доверительно сообщил он Тимуру. - Должны же, в конце концов, они у тебя быть? Все, что ты мне до этого показал - только тени чего-то настоящего. Мне хочется увидеть все целиком. Это должно быть интересно.       - Чувства - проявления слабости, - процедил рыжий.       - Кто тебе сказал? - Глаза Димы раскрылись от удивления. - Совершенно нет! Просто проявление чувств делает тебя более уязвимым. Если чувства есть, то кто-то может на них сыграть, верно? - Тим кивнул. - А если так, то, по твоей логике, желание любви матери - глупость. Из-за него ты вчера так расстроился, из-за него ты плакал, из-за него ты оказался в моей постели и теперь стал моей куклой. Если ты знаешь, что чувства - слабость, то почему позволил всему этому случиться? Просто перестал бы требовать внимания этой женщины, и все. Тогда ничего этого бы не случилось. Разве не так?       - Ты опаздываешь на работу, - напомнил Тимур бесцветным голосом, пропуская слова Димы мимо ушей.       - Это не должно тебя волновать, - осадил его мужчина. - Мы закончим разговор, когда я сочту нужным. Я задал тебе вопрос, так что будь добр ответить.       - Я не знаю, что тебе сказать. - Тим закрыл глаза. - Я люблю ее, какой бы она не была. Она - моя мать. И это чувство причиняет мне боль. Но с ним я ничего сделать не могу. Поэтому лучше исключить все остальные чувства, раз из-за них так больно. Меньше чувств - меньше риск получить нож в спину. Мне хватает той боли, что у меня уже есть. Не хочу больше. Я ответил?       - А как же отец?       - Он умер.       - Но ведь ты любил его? Насколько я понял, все приятные воспоминания связаны с ним. - Парень обреченно кивнул. Неприятного разговора, который грозил вывернуть всю душу, было не избежать, поэтому им овладело тупое оцепенение. - Разве это не сделало тебя сильнее?       - Когда отец умер, я очень отчетливо понял, как зависел от его теплого отношения ко мне, потому что больше никто не сказал мне ни единого доброго слова. Если бы мне было на него плевать, не было бы так больно, когда он умер. Чувства - слабость.       - Может быть, когда-нибудь я покажу тебе другие примеры. Просто тебе, малыш, почему-то чудовищно не везет. На самом деле, не бояться показать то, что чувствуешь - это сила, Тим. А ты прячешься, идя по самому простому пути. Это то же самое, как если думать, что проблема исчезла, если ты закрыл глаза и не видишь ее. Попробуем что-нибудь с этим сделать.       - Не думаю, что получится.       - Тебе и не надо об этом думать. - Дима развернул рыжего лицом к себе и поцеловал. Мальчишка попытался отодвинуться, однако тут же натянулись невидимые нити. Резаться о них третий раз не было никакого желания, поэтому пришлось подчиниться. - Тебе стоит подумать о том, что никому больше не следует прикасаться к тебе. До тех пор, пока я не наиграюсь, это тело должно принадлежать только мне.       - Не суди по себе. Никто не тащил меня в постель до сих пор.       - Я знаю, что не тащил… - Мужчина поднялся и с хрустом потянулся. - Но, знаешь ли, людям свойственно больше всего хотеть те вещи, у которых уже есть хозяин. Учти, что ты первый не обрадуешься, если позволишь кому-то еще с тобой поиграть. - Дима вышел из комнаты, вскоре послышался звук льющейся воды. Тим вяло подумал, что сейчас оптимальный шанс сбежать, но не тронулся с места.       «Значит, просто вещь… - Чужие слова против воли сильно задели. - Кукла в коллекцию. Как глупо было думать, что кто-то действительно просто решил поговорить со мной! Ничего не бывает просто так… Какой ценный урок. Даже жаль, что не пригодится».       Когда Дима, уже полностью одетый и собранный, вернулся в спальню, мальчишка неподвижно лежал на кровати. Мужчина испытал мучительное желание плюхнуться рядом, обнять и спать дальше, однако на работу все-таки было нужно. Положив на постель принесенную из зала Тимурову рубашку, он склонился над рыжим.       - Тим, ты спишь? - тихо спросил он. Парень тут же открыл глаза. - Мне пора уходить. Если хочешь, можешь остаться здесь. Я думаю, что не задержусь.       - Я хочу домой. Или мне не разрешается гулять без поводка?       - Ты уже на поводке. - Снова ощущение натянутого ошейника коснулось мальчишеской кожи. - Поэтому нет смысла запирать тебя здесь.       Рыжий нечленораздельно хмыкнул и, поднявшись, натянул рубашку. Дима терпеливо ждал, пока он соберется.       - Где ты живешь? - вдруг спросил мужчина, когда они уже стояли в прихожей.       - Какая разница? Не ты ли говорил, что достанешь меня где угодно?       - Дурень! Я мог бы подвезти тебя, если нам по пути!       - Сам доберусь.       - Как хочешь. - Дима пожал плечами и открыл дверь. Пропустив парня вперед, он еще раз оглянулся, мучительно припоминая, не забыл ли чего, и только потом запер квартиру. Через пару мгновений тишина была разрушена телефонным звонком. Бормоча страшные ругательства, Дима извлек вопящую трубку из кармана и поспешил нажать на прием, потому что звук, подхваченный эхом подъезда, казалось, был слышен всему дому.       - Вера, ну я же сказал, что скоро буду!       - Я тебе звонила полтора часа назад! Хотя, глупо было ждать благодарности за то, что я беспокоюсь за такого идиота, как ты! - Женщина тяжело вздохнула. - Ты хотя бы вышел из дома?       - Только что.       - Слава Богу! Надеюсь, что теперь тебя ничто не остановит! - Вера повесила трубку. Выйдя во двор, Дима остановился возле своей темно-синей тойоты. Рыжий тоже замер.       - Тебя точно не нужно подвезти? - Тяжелая ладонь мужчины опустилась на голову Тима.       - Точно.       - Так… Сегодня у нас пятница? Ты занят на выходных? Какие-нибудь глобальные планы?       - У меня нет никаких дел.       - Вот и отлично! - Дима улыбнулся. - Не хотелось бы оторвать тебя от чего-то важного. Если ты не занят, то увидимся. До скорого, малыш.       Мужчина сел в машину и завел мотор. Тимур смотрел, как тойота медленно выезжает со двора, и думал о том, что никогда больше не увидит этого человека. Было немного грустно, но рыжий решительно отгородился от этого чувства. Постояв еще немного, он двинулся к метро. Наверное, ему впервые в жизни так хотелось домой.       Квартира встретила Тимура до боли знакомым безразличием. Мать, сидевшая на диване в гостиной со своей подругой и очередным мужчиной, даже не повернула головы в его сторону. Ей было весело и не было никакого смысла отвлекаться на звук чьих-то шагов. А может быть, она и вовсе их не услышала. Но, какой бы ни была причина, легче не становилось. Чужой смех неприятно резал уши. Тим помотал головой, словно пытаясь вытряхнуть раздражающие звуки, потом скинул обувь и быстро поднялся в свою комнату. Сейчас роскошь двухэтажной квартиры, купленной отцом специально для того, чтобы они жили здесь одной семьей, несказанно бесила. Все здесь было напоказ, слишком вычурно и ярко.       «В этом доме никогда не было уютно, - подумал рыжий, остановившись перед дверью своей спальни. - Единственное место, где было хоть что-то простое и теплое, это отцовский кабинет. Папа всегда позволял мне сидеть с ним, пока он разбирал бумаги. А теперь кабинет превратился в кладовку, куда мать убирает все мешающие вещи. Как будто там свалка. Похоже, что у меня осталась только моя раковина. Всегда прячусь в этой комнате от всего, что может сделать больно. - Он провел пальцами по гладкой поверхности дубовой двери. - Всегда убегаю и всегда прячусь здесь. Если бы можно было вообще отсюда не выходить… Какая досада, что тут нет замка. Он бы мне точно не помешал».       Тимур решительно толкнул дверь рукой и вошел. Темнота охотно приняла его в свои объятия: шторы были плотно задернуты. В этой комнате тоже не было уюта. Сложно было сказать, что парень провел здесь всю свою сознательную жизнь. Ни плакатов на стенах, ни разбросанных вещей, ни коробок с дисками… Ничего, что могло бы хоть как-то осветить его натуру. Холодный образцовый порядок.       Глаза привыкли к темноте, и рыжий медленно заскользил взглядом по знакомым вещам. Стол, на котором аккуратными стопками лежали учебники, идеально заправленная постель. Компьютер, приютившийся в самом углу и накрытый целлофановой пленкой. Парень редко им пользовался, но зато регулярно протирал с ненужной машины пыль. Плотно прикрытый шкаф, из которого слегка торчал рукав пиджака. Тимур слишком торопился на экзамен, чтобы поправить одежду, однако сейчас он подошел и убрал зажатую дверцей ткань. Порядок был восстановлен, и взгляд мальчишки двинулся дальше. Полки по стенам, сплошь заставленные книгами. Классика и фантастика, мистика и детективы, философские труды и детские сказки… Лучшие друзья, интереснейшие рассказчики и незаменимые собеседники. Тимур любил погружаться в мир, где люди готовы жертвовать собой ради других, где люди любят друг друга, где все обязательно хорошо заканчивается. Где принц женится на прекрасной принцессе, они живут долго и счастливо и умирают непременно в один день. И ни одна принцесса не выходит за старого короля, чтобы свести его в могилу, а потом давать балы на его деньги.       Мальчишка тяжело вздохнул, подойдя к одной из полок, и легко коснулся рукой потрепанных книжных корешков.       - Так не бывает. - В душе что-то обрывалось, и от этого становилось невыносимо тоскливо и пусто. - Так не может быть на самом деле…       Простояв так пару минут, рыжий наконец стряхнул с себя оцепенение. Все было готово еще вчера днем, когда стало понятно, что мать проигнорирует его очередную попытку завоевать ее внимание. Но он так и не решился. Предпочел бродить по городу и лелеять смутные надежды, что хоть в этот раз мать начнет волноваться о нем и позвонит. Тимур не думал, что кто-то из посторонних людей обратит на него внимание: столица каждого без исключения делала зацикленным только на своей персоне. И уж тем более он не думал, что кто-то с ним заговорит.       «Я просто совсем не был к этому готов, - думал он, закрывая входную дверь поплотнее. Потом усмехнулся, потому что эта мысль показалась ему больше похожей на оправдание, чем на первоисточник того, что с ним произошло. - Я был слишком расстроен, чтобы правильно оценить ситуацию. Он подкупил меня своей честностью. Он ведь действительно ни разу не соврал. И словно видел меня насквозь. Я сам виноват, что попался. Хотя… Может быть, даже хорошо, что мне встретился кто-то вроде него. Как будто исповедался, честное слово. - Тим сел на пол у кровати и прислонился к ней спиной. - И, если уж вообще во всем искать плюсы, то я его стараниями больше не девственник. Я-то был уверен, что это никогда не произойдет…»       Мальчишка поставил перед собой заранее припасенную бутылку, в которой плескалась янтарная жидкость, и вынул из тумбочки упаковку таблеток.       «Эта женщина слишком беспечна. Нельзя разбрасывать такие вещи по дому…»       Он вспомнил день, когда подруга матери уронила в гостиной свою сумочку. Содержимое, находившееся там в полном беспорядке, разлетелось по всей комнате. И только Тимур заметил, что пачка клофелина, очевидно, купленного женщиной для своего тоже далеко не юного супруга, завалилась под диван. Ее так и не нашли. Вот тогда-то рыжий и решил, что с него хватит такого существования. Сейчас, когда последние соломинки традиционно сломали спину верблюда, Тим считал эти таблетки подарком судьбы и своим единственным выходом.       Глубоко вздохнув, парень свинтил с бутылки крышку и вытряхнул из баночки несколько таблеток.       - Если Бог все-таки есть, уверен, он меня простит… - Рыжий рассматривал белеющую на ладони отраву. - Надеюсь, что это сработает. Как там было написано в инструкции? При смешении с алкоголем эффект усиливается? Попробуем… Пусть уж наверняка. - Первая порция таблеток была отправлена в рот, а коньяк, которым Тим их запил, обжег горло. Но сейчас это было не важно. - Извини, Дима, кажется, я нарушу наш договор.       Рука потянулась за следующей порцией клофелина.       А Дима в это время получал от начальства нагоняй за опоздание, и у него совсем не было времени разбираться, почему нити его новой игрушки так странно вибрируют.       - Господи, как же тут жарко! - простонала молодая женщина, изо всех сил обмахиваясь вычурным веером из перьев. Она всегда питала слабость к подобным вещам. Они казались ей неотъемлемыми атрибутами богатства.       Для своих тридцати четырех лет мать Тимура выглядела роскошно: стройная точеная фигура, кожа, покрытая ровным золотистым загаром, густые волосы цвета платины, без единого намека на седину… От природы невыразительное лицо было изменено косметикой так ловко, что об этом сложно было догадаться. Женщина являла собой образец ухоженности, о какой можно было только мечтать.       Ее подруга, занимавшая кресло напротив, явно была более стеснена в средствах, но из кожи вон лезла, стараясь не уступать матери Тимура в привлекательности.       - И не говори, Ирочка, - проворковала она, поправляя выбившуюся из прически прядку каштановых волос. - Город похож на адскую сковородку! А вчера вечером еще было прохладно…       - Я, наверное, пойду немного поплескаюсь в ванной. - Блондинка грациозно поднялась с дивана. - Ты меня дождешься, Нина?       - Да, конечно, - торопливо закивала та. - Мы с Костиком пока побеседуем о высоком… Парень, вальяжно развалившийся на освободившемся диване, широко улыбнулся. Ему было двадцать два, и его забавляли причуды богатеньких дамочек. А их щедрость была просто выше всяких похвал.       - Только не заиграйтесь. - Ирина улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. - Я вернусь через полчаса. - Ее взгляд неторопливо скользнул по полуобнаженной фигуре очередного любовника. - Скоро к вам присоединюсь. - С этими словами мать Тимура удалилась из гостиной. Ее подруга в тот же момент оказалась на диване рядом с Костей.       - Ну, котик, давай повеселимся, раз Ира оставила нас наедине. Только быстро… - Нина впилась в мужские губы поцелуем.       «Черт, - подумал Костя, отвечая женщине. - Она такая неуклюжая! Ей до Иры как до Китая… Но она всегда платит…»       Хозяйка, через минуту заглянувшая в гостиную, со смехом понаблюдала за возней на диване, после чего удалилась в ванную.       - Ну где же она? - уже в который раз вопрошала Нина. - Сказала, что на полчала, а сама уже кучу времени там торчит. Скоро мой старик вернется… Я должна быть дома!       - Тебе ли не знать, - пожал плечами Костя, - Ира всегда долго купается. - О том, что прошло всего сорок минут с момента Ириного ухода, он говорить не стал.       - Ну не столько же! - Нина потянула через трубочку ледяной апельсиновый сок. - Костя, солнышко, у тебя, случайно, нет сигарет? Чертовски хочется курить…       - Веришь, я и сам бы не отказался. Однако, увы. Последнюю выкурил по пути сюда.       - Это невыносимо, - протянула женщина, потирая виски. - Может быть, послать за сигаретами мелкого?       - А разве он дома? - удивился Костя.       - Дома. Давно уже пришел.       - Такой странный пацан… - задумчиво пробормотал парень, поднимаясь с дивана и натягивая тонкие льняные брюки.       - Да какая разница, - отмахнулась Нина, тоже принимаясь одеваться. - Давай, отправь его в магазин. Ирина кухарка все равно уже ушла, так что вариантов у нас немного.       - Хорошо, хорошо… Уже иду. - Костя, накинув на широкие плечи рубашку, нехотя зашагал в сторону лестницы. Откровенно говоря, встречаться с мелким лицом к лицу ему не хотелось. Рыжий на его памяти ни разу не произнес ни слова. Только смотрел волком, не мигая. Косте этот взгляд всегда казался зловещим, и он то и дело нервно оглядывался по сторонам, стоило только остаться в комнате одному. Парень считал сына любовницы вполне способным кинуться на него с ножом из-за угла.       «Он вроде тихий, тихий, - думал Костя, поднимаясь по ступеням, - только смотрит зло. А в тихом омуте, как говорится…»       Вздохнув, он остановился перед запертой дверью. Прислушался, однако рыжий признаков жизни не подавал.       «Может, Нина и ошиблась вовсе. - Тишина придала парню уверенности в себе. - Может, все-таки этого бесенка нет…»       На стук никто не отреагировал, поэтому Костя, выждав минуту для приличия, толкнул дверь.       - Эй, ты тут? - Руки зашарили по стене в поисках выключателя. - Спишь, что ли?       Когда свет залил комнату, Костя наконец увидел мальчишку. Тот неподвижно сидел на полу, прислонившись спиной к кровати.       - Эй, ты слышишь меня? - Отчего-то вдруг стало невыносимо жутко. Парень поежился, но все же двинулся к замершей фигуре. - Ты нам за сигаретами не сходишь? - Это было сказано только для того, чтобы не оставаться в полной тишине. Костя был уверен, что пацан ему не ответит. На глаза попалась открытая баночка таблеток и на четверть пустая бутылка коньяка. Только сейчас парень обратил внимание, что в комнате сильно пахнет спиртным.       - Тебе плохо, что ли? Совсем с ума сошел, таблетки этим запивать? - Руки задрожали. Он потянулся к банке. Там было еще довольно много таблеток, но нехорошее чувство не оставляло Костю. - Что ты пил? - Когда парень увидел название, его прошиб холодный пот. В ужасе отбросив банку, отчего оставшиеся таблетки весело заскакали по чистому полу, он схватил рыжего за руку, но тут же отпрянул: кожа мальчишки была ледяной. - Вот черт… - Костя попятился назад, не в силах повернуться к рыжему спиной. - Вот черт… Он же…       Нина уже успела привести себя в порядок, когда ее заставил вздрогнуть Костин крик.       - Что случилось, котик? - промурлыкала женщина, поднимая глаза на лестницу. - Господи, что случилось? Привидение увидел? - Парень был бледный как полотно, а в его округлившихся глазах плескался ужас.       - Пацан… - Голос плохо слушался Костю. - Твой клофелин… что ты тогда потеряла…       - Что с ним? - Нина уже догадывалась, что любовник хочет сказать, но верить не хотела до последнего.       - Он отравился… Ирин сын… - Костю трясло. - Черт, он мертвый… Холодный как ледышка… Скажут, что это мы виноваты…       - Прекрати панику! - рявкнула Нина. - Я звоню в скорую, а ты иди зови Иру!       - Л-ладно… сейчас… - Парень на негнущихся ногах побрел к ванной.       Женщина же схватила трубку и набрала номер неотложки.       - Алло, скорая? У нас мальчик отравился клофелином! Я не знаю, сколько времени прошло! Кажется, около часа… Нет, я не мать! Она не может подойти! Да какая сейчас разница?! Пишите адрес!       Тем временем Костя долбился в запертую дверь ванной комнаты.       - Ира! Ира, открой! Твой сын отравился! Слышишь? Пацан с собой покончил! Ира!       Блондинка поморщилась: громкие звуки разрушили ее маленькую идиллию. Она подула на обильную пену на воде, прислушалась к шипению лопающихся пузырьков… Потом потянулась к пульту от музыкального центра и сделала музыку громче.       - Ира, открой!       - Дорогой, я тебя не слышу! - крикнула она в ответ. - Потерпи немного, я скоро!       Через пару минут стук в дверь прекратился. Женщина блаженно закрыла глаза и расслабилась.       «Господи, сколько паники, - подумала она, вслушиваясь в крики из гостиной, которые не заглушала даже музыка. - Думаю, стоит подождать, пока они успокоятся. Это должно было случиться рано или поздно… Интересно только, сколько мне придется носить эти идиотские черные вещи в знак траура?»       Звонок домофона заставил Костю и Нину подпрыгнуть от неожиданности.       - Да? - Нина схватила трубку.       - Ирина Витальевна, - послышался голос охраны. - К вам скорая. Пускать?       - Да, скорее! - Женщина повернулась к Косте и зачем-то сообщила: - Они приехали.       Парень судорожно кивнул.       Еще через минуту Нина уже открывала врачам дверь.       - Где ребенок? - спросил средних лет мужчина, вошедший первым. - Оля, займись бумагами.       Девушка, идущая следом, кивнула и на ходу полезла в перекинутую через плечо плоскую сумку.       - Наверху, - пролепетала Нина, указывая врачам на лестницу.       - Ведите!       Женщина торопливо зашагала по ступеням, то и дело оборачиваясь проверить, идут ли за ней врачи. Дверь в спальню Тимура была открыта, свет тоже горел. Врач уверенным шагом направился к неподвижному телу, Костя и Нина, напротив, застыли на пороге.       - Оля, пиши, - скомандовал мужчина, осторожно осматривая рассыпанные таблетки и опустевшую баночку. Затем он склонился непосредственно над мальчишкой. - Зрачок сужен, кожные покровы холодные. Дыхание глубокое, ровное. Пульс…пятьдесят ударов в минуту. Напиши, что симптомы идентичны отравлению клофелином. Отравление усугублено спиртным. Состояние критическое. - Быстро размотав одну из повязок на руках Тима, врач озадаченно хмыкнул. - Да еще и раны странные на руках… И на шее тоже. Вены он себе, что ли, резал сначала? А перевязал тогда кто? - Так и не найдя ответа на этот вопрос, мужчина вздохнул и сказал: - Записывай его данные. Мы забираем в реанимацию.       - Так… он жив? - прошептала Нина.       - Пока жив, - спокойно отозвался врач, набирая в шприц раствор атропина. - Чудо прямо-таки… - Игла легко вошла под кожу мальчишки. - Где у вас ванна? Будем ему желудок промывать.       - Костя, покажи…       - Идемте. - Парень потихоньку приходил в себя. По указанию врача он поднял мальчишку на руки и понес в ванную, смежную с его комнатой.       - Так, - Оля поправила круглые очки. - Пока они заняты, давайте заполним бумаги.       - Да, конечно… - ответила Нина неуверенно. - Если я чем-то смогу вам помочь…       - То есть? - Девушка так внимательно смотрела на Нину, что та смутилась и отвела глаза. - Вы не его мать?       - Нет, матери… сейчас нет. Мы с молодым человеком гости.       - И что, вы не связались с матерью?       - Конечно же мы ей позвонили! Она приедет в больницу, как только сможет!       - Ладно, давайте посмотрим, что вы можете мне сказать о мальчике. Как его зовут?       - Э-э-э… Тима… - Нине было сейчас мучительно стыдно, что о сыне подруги она не знает практически ничего.       - Тимофей? - уточнила Оля.       - Д-да, Тимофей.       - Отчество?       - Александрович! - Тут у Нины никаких сомнений не возникало. Старика, за которого Ире удалось выскочить замуж, она знала.       - Фамилия?       - Аратов.       - Аратов? - Оля оторвала взгляд от бумаг и удивленно уставилась на женщину. - Это случайно не те Аратовы, что владеют компанией «Асклепий»?       - Те, те, - кивнула Нина, на мгновение испытав гордость, что знакома со столь известными людьми.       - Сколько ребенку лет?       - Эээ… Он в восьмом классе, кажется… Или в седьмом… - невнятно буркнула женщина, снова ощутив прилив стыда.       - Быть того не может! - Оля, тяжело вздохнув, стала убирать практически незаполненные бланки обратно в сумку. - Он выглядит минимум на пятнадцать. Этой угадайкой мы ничего не добьемся. Мать приедет в больницу и даст необходимые сведения. - Нина послушно кивнула. - Александр Игоревич! - позвала девушка, направляясь к ванной.       - Что?       - Она про пациента ничего толком не знает. Без данных будем забирать?       - А ты, что же, предлагаешь его тут бросить? - Мужчина остановился в дверном проеме, вытирая руки полотенцем. - Ты включи фантазию: пацану пятнадцать-шестнадцать лет, плюс клофелин, таблеток десять, наверное, плюс коньяк. И плюс час времени. И сделай скидку на поразительно низкий вес. Что у нас получается, Оленька?       - Труп у нас получается, Александр Игоревич, - тихо отозвалась девушка.       - То-то, - кивнул мужчина. - А наш парнишка пока живой. А знаешь, почему живой? Потому что сердце сильное. Если б у него с сердцем что-то неладное было, мы бы с тобой тут совершенно не пригодились. Но даже при таком раскладе его все равно надолго не хватит. Желудок я ему промыл и атропин вколол, но гемосорбцию на дому - это уж увольте. Умрет парень, если мы его из-за незаполненных бумажек тут оставим. Поняла?       - Поняла…       - Ну, раз поняла, звони Вере Николаевне. Пусть морально готовится, а не чаи гоняет.       - Хорошо! - Девушка достала телефон. Пока в трубке тянулись гудки, она наблюдала, как Александр Игоревич кутает парня в одеяло. - Ой, здравствуйте, Вера Николаевна! Это Оля из неотложки. Мы с Александром Игоревичем вам через двадцать минут привезем мальчика. Отравление клофелином. Надо гемосорбцию делать. Приготовьте все, пожалуйста. Хорошо. До свидания.       - Все? - спросил врач.       - Да. А как мы его вниз без носилок понесем?       - Как-как… - буркнул мужчина, поднимая рыжего на руки. - Вот так!       - Но это же…       - Ой, да забудь ты, чему тебя в институте учили! Я ни одному больному хуже еще не сделал, вот и учись у меня. Тем более что парень легкий как пушинка. Не кормите вы его, что ли?! - Александр Игоревич грозно зыркнул на притихшую Нину, заставив вытянуться по струнке.       - Кормим! Что вы!       - Лучше кормите! - Врач с Тимуром на руках двинулся к выходу. - Ждем его родителей в больницу. Милицию известите сами.       - Хорошо… - Нина посторонилась, освобождая мужчине проход. Мельком глянув на Тима, лицо которого сейчас было покрыто восковой бледностью, она поежилась, словно от холода. Нина почему-то чувствовала себя виноватой за то, что случилось, хотя своей конкретной вины не могла углядеть, как ни старалась.       «Господи, пусть все обойдется, - думала она, закрывая за врачами дверь. - Пусть только все обойдется!»       Не сказав ни слова вышедшей из кухни подруге, Нина собрала вещи и торопливо покинула квартиру. Женщине сейчас очень не хотелось видеть Иру, которая даже не попыталась поинтересоваться, что произошло с ее ребенком. Но ссориться, а тем более читать ей нотации не хотелось тоже.       «Я просто не буду об этом думать, - решила Нина, вызывая своего шофера. - Не моего ума дело…»       В это время в большой больничной столовой было немного народу. Обед еще только-только грозил начаться, поэтому сейчас те, у кого выдалась свободная минутка, могли еще капельку насладиться тишиной и покоем. После обеда день начнет стремительно двигаться к своему логическому завершению, а там выходные… Вера, медленно размешивая сахар в кофе, то и дело поглядывала на сидящего перед ней Диму. На его аристократическом лице застыло такое мечтательное выражение, что женщине трудно было отвести взгляд. Казалось, что она за все время их дружбы изучила его лицо до мельчайшей черточки. Плавные и четкие линии, никакой размытости и расплывчатости. Породистость и утонченность. Кожа, пожалуй, бледновата, но в обрамлении черных волос это выглядело еще более притягательно. Особенно Вере нравились глаза: глубокие, лучистые, сейчас казавшиеся абсолютно голубыми. Однако Дима утверждал, что глаза у него заурядного серого цвета, и что, по крайней мере, в его глазах ничего голубого нет.       «И почему такие мужчины либо геи, либо уже заняты?» - уже в который раз вопрошала Вера небеса. И по-прежнему тишина была ей ответом.       - Что-то ты больно счастливый, после того как главный тебя на ковер вызвал… - усмехнулась она.       - Прекрати! - Дима картинно поморщился. - Наш главный не в моем вкусе.       - Ладно, ладно, я же шучу! Так что с воскресеньем? Празднуем?       - Празднуем…       - Ты как-то не особо жизнерадостно это произнес. - Вера подперла голову рукой и внимательно посмотрела на собеседника. Тот явно витал в облаках и возвращаться не собирался.       - А чему радоваться? - удивился мужчина. - Ну вот стану я на год старше. Ну вот стукнет мне двадцать семь… И что?       - Да, мозгов явно больше не станет… - Его подруга тяжело вздохнула. - И что с тобой делать? Хочешь, я тебе машинку на веревочке подарю? Все равно никак не могу придумать, что купить… Ты же у нас большой любитель впадать в детство.       - Ты над подарком можешь уже не думать. - Дима расплылся в довольной улыбке.       - Почему? - Вера явно не ожидала такого поворота событий. - У тебя какая-то благотворительная акция относительно меня?       - Нет, ты меня уже осчастливила новой игрушкой, так что больше ничего дарить не надо.       - Ничего не понимаю… - Женщина озадаченно пожала плечами и, подняв со стола кружку, отхлебнула кофе.       - Ну помнишь, когда мы вчера с работы возвращались, ты мне паренька показала?       - Помню… Так я решила, что это к тебе… Подожди! - Веру осенила внезапная догадка. - Это что, был не твой знакомый?       - Нет, не мой. Мы потом познакомились. - Мужчина снова широко улыбнулся.       - Дима… - Вера поставила кружку обратно от греха подальше. - Ты меня пугаешь.       - И ты туда же! Неужели я так похож на маньяка?       - Не похож, поэтому пугаешь еще больше. Какого, простите, черта, тебя понесло ночью знакомиться с посторонним парнем? Тебе своих мало?       - Мне своих даже много. - Дима скривился, как от зубной боли. - Просто мне хотелось поговорить. Не знаю, чем я руководствовался. Мне и не разглядеть его было в темноте. А говорит он забавно: как-то односложно, ровно и совершенно без эмоций. Ну как робот, ей-богу. Меня так зацепило, ты представить себе не можешь! Ненормально для подростка так общаться.       - Да, да… Я помню, что в тебе умер психолог, - пробормотала Вера, однако, стараясь не перебивать друга.       - Мне просто мучительно захотелось разобраться, что его заставляет так себя вести. Лучший способ уйти от своих проблем - это полезть с головой в чужие. Вот я и полез. Вер, вот честно, у него такое в семье творится, что все мои разногласия с родителями кажутся мелкими неурядицами.       - Если уж ты так соотносишь свои и его проблемы, то у парня действительно что-то чудовищное.       - Но он так держался, Вера! - Дима чувствовал прямо-таки прилив гордости за свою новую куклу. - Я никогда так не мог. Этот мальчик очень сильный, я даже завидовал, правда.       - Сирота, что ли? - поинтересовалась Вера, желая прекратить восторженную тираду. Ей все-таки было несколько неприятно слушать Димины восторги относительно какого-то чужого парня.       - Нет, мать жива, даже здорова.       - И он тоже гей?       - Натурал.       - Ничего себе! - Вера вздернула бровь. - Ты ведь не сделал глупостей?       - Господи, ну как ты могла такое подумать? - возмутился Дима. - Я просто объяснил ему, как вижу его ситуацию и какой из нее может быть выход, вот и все.       - Вот веришь, нет… Если ты вдруг решишь, что я, к примеру, пингвин, и объяснишь мне, почему ты так думаешь, то я буду уверена, что ты прав, а все остальные много лет подло скрывали от меня правду. Хватит смеяться! Пример наглядный!       - Даже слишком, - пробормотал Дима, успокаиваясь. - Никогда не думал о тебе, как о пингвине!       - У тебя дар убеждения, и ты им беззастенчиво пользуешься! - Вера пропустила последнюю реплику мимо ушей. - Ты уверен, что с парнем все будет в порядке? Сколько ему, кстати?       - Семнадцать.       - Дима! Тебя точно посадят!       - Не посадят. Поверь, ему не на что было жаловаться. Я уверен, что парень справится. - Дима улыбнулся и легко повел пальцами, нащупывая ниточки рыжего. С первого раза у него ничего не получилось. Со второго - тоже. Улыбка медленно сползла с лица мужчины. Он закрыл глаза и сосредоточился. Паутина. Все такая же плотная, подрагивающая, словно живая. Все так же тянется от тонких пальцев в темноту, к послушным марионеткам. Однако все это Диму сейчас совершенно не интересовало. Он готов был стряхнуть мешающие хитросплетения нитей, обрывая тем самым все контакты со своими игрушками, чтобы как можно быстрее найти веревочки, ведущие к одному конкретному человеку. Но их не было. Мужчина сглотнул комок, вдруг появившийся в горле. Почти сразу неприятно засосало под ложечкой. Если нитки не найдутся, то рыжий мальчик Тимур будет потерян в огромной столице, и вряд ли появится возможность еще с ним встретиться.       «А если с ним что-то случилось? - Мысли лихорадочно метались в голове. - Он не может просто так избавиться от моих веревок, я бы все равно его нашел. Почему они пропали? Черт, ни разу еще такого не случалось… Где же мне тебя теперь искать, Тим?»       - Что случилось? - встревожено спросила Вера, заметив перемену в чужом лице. - Только не говори мне, что этот мальчик тоже…       - Я не чувствую его ниток. Вообще не могу их найти, - тихо отозвался Дима. - Утром они были, а сейчас нет.       - Господи… - Вера устало потерла лоб. - Никогда я не пойму, зачем ты это делаешь.       - Нашел!.. - Дима облегченно выдохнул и открыл глаза. - Прямо гора с плеч. Я уже действительно начал волноваться, что с ним что-то не так. Хотя все-таки странно. Раньше ничьи нитки не пропадали. Но, откровенно говоря, я осведомлен еще далеко не обо всех нюансах этого явления.       - Как такое вообще может существовать в нашем цивилизованном мире? - Вера нахмурилась, потом, вспомнив об остывающем кофе, сделала еще один глоток. - Какие-то странные мутации.       - Верно, - серьезно согласился Дима. - Надо меня в поликлинику сдать, на опыты.       - Дурак, - буркнула женщина.       Они немного помолчали, думая каждый о своем. Вера, тяжело вздыхая об огромно количестве калорий и бесконечных часах в спортзале, методично поглощала печенье, а Дима складывал самолетик из ядовито-оранжевой салфетки.       - Кстати, как ты думаешь, - вдруг поинтересовался он, запуская свое творение в сторону мусорного ведра, - мне короткая стрижка пойдет? - Самолетик не долетел, поэтому пришлось вставать и доводить дело до конца самостоятельно под укоризненные взгляды обслуживающего персонала.       - Что, прости? - Рука Веры так и не донесла очередное печенье до рта, застыв на полпути.       - Я ночью остро осознал, что волосы мне мешают. Как-то раньше об этом не задумывался, а вчера просто осенило.       - Вчера? - Женщина скептически усмехнулась. - Ты столько их растил, чтобы просто взять и обрезать из-за какого-то мальчишки?       - Почему сразу из-за мальчишки? Я, может, в принципе!       - Как хочешь. - Вера пожала плечами. - А по поводу пойдет - не пойдет, то подлецу все к лицу. Это как раз твой случай.       - Вот за честность я тебя, пожалуй, и люблю больше всего. - Дима улыбнулся.       - Сказала бы я тебе, что я думаю по этому поводу… - начала было Вера, но трель мобильника прервала ее. - Так, кто-то мне уже звонит. Наверное, в отделении меня потеряли… - Посмотрев на дисплей, она добавила: - Ой, нет. Это, кажется, неотложка. Да? Здравствуй, Оленька. Гемосорбцию? Нет, я, конечно, вам доверяю и все приготовлю, но все равно еще раз сама осмотрю. Да, давайте. Я вас жду.       - Что там? - спросил Дима, правда, без особого интереса.       - Как всегда… - Вера с тоской посмотрела на вазочку, где все еще было печенье. Потом она быстро набрала номер и позвонила в свое отделение токсикологии. - Алло, Таня? Да, это я. Готовьтесь к приему пациента. Надо будет в реанимацию, скорее всего. Да, кровь будем чистить. Я сейчас подойду. - Убрав телефон в карман джинсов, Вера пояснила: - Очередной суицид. И чего только современным детям не живется? Не понимаю.       - Ну… Мало ли, что там могло случиться? Я в свое время тоже на грани был. Если б сестренка меня к себе не позвала, кто знает, что бы со мной стало?       - Кстати, да! - Женщина серьезно взглянула на Диму. - Я бы все-таки хотела услышать, почему ты так резко прицепился к этому парнишке.       - Разве это важно? - искренне удивился тот. - Парень мне понравился, я хочу с ним еще немного пообщаться. Никаких проблем. Чего ты завелась?       - А он хочет с тобой еще пообщаться? Или ты просто не оставил ему выбора, как ты всегда любишь делать?       - Его согласие на все было получено.       Дима начинал злиться. Вера, как самая близкая подруга, была посвящена во многое, что касалось, в том числе, и его личной жизни. Но сейчас она явно лезла не в свое дело.       - Да знаю я, как ты это делаешь! - Женщина боролась с раздражением, но получалось у нее довольно плохо. Она прекрасно понимала, что доказать что-то этому упертому ослу категорически невозможно. Однако рассказ о мальчике сильно ее задел. Одно дело, когда Дима решает поиграть с взрослыми людьми, которые могут отдавать себе отчет в своих действиях. Но сейчас дело касалось несовершеннолетнего пацана, которому ничего не стоит запудрить мозги. Неожиданно даже для себя Вера оценила ситуацию с позиции матери. У нее было двое детей, и ей бы очень не хотелось, чтобы с ними когда-нибудь кто-то поступил так же, как Дима с этим чужим мальчиком. - Не втягивай ребенка в свои грязные игры! У тебя все еще есть возможность не сломать ему жизнь, если ты, конечно, не сделал это вчера!       - Я его только поймал! - Причины злости подруги были для Димы совершенно непонятны, поэтому он решил списать их на очередную вспышку ревности. - Почему я должен отказывать себе в удовольствии?       - У тебя масса партнеров, которые разделяют твои предпочтения! - Женщине еле-еле удавалось говорить тихо, дабы не привлекать внимание немногих присутствующих в столовой людей. - Так какого же черта ты переключаешься на ребенка-натурала? Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что я теперь чувствую себя виноватой, потому что именно я тебе его показала?!       - Не думаю, что ты поймешь мои объяснения, - усмехнулся Дима. - Партнеров много, но с ними не интересно. Когда узнаешь кого-то до конца, с ним становится скучно. У меня нет желания постигать их внутренний мир, а вот тела я уже знаю досконально. Честное слово, если бы этот мальчик не сказал, что он девственник, я бы его не тронул. Во всяком случае, не стал настаивать. Но перед таким соблазном устоять сложно. Я всего лишь мужчина, Вера, мне не чуждо желание быть первым.       - Дима, ты чудовище… - пробормотала блондинка. - Ты ведешь себя как ребенок, который, получив новую игрушку, тут же выкидывает все старые. Так же по-детски жестоко.       - Ты же сама всегда говорила, что я думаю только о себе. Так что не вижу повода возмущаться. У меня есть новая кукла, чем я крайне доволен. Почему бы тебе просто за меня не порадоваться?       - Если часто играть с новой куклой, то она очень быстро станет старой. Мои девчонки не раз подтверждали этот факт. Ты же его выкинешь, когда наиграешься?       - Естественно. Ничто не вечно под луной. Но сначала я докопаюсь до его настоящего лица. Сломаю защиту и посмотрю, что он прячет внутри…       - А что он будет делать потом? Когда ты его сломаешь, а потом выкинешь? Не думал, что он однажды может оказаться у меня в реанимации? Вот как этот мальчик, отравившийся клофелином?       - Он так не сделает.       - Какая очаровательная уверенность! Господин психолог, как ты считаешь, не станет ли для мальчика-натурала шоком то, что ты с ним сделал? Ночью ты мог наплести ему, что угодно, мог напоить, мог заставить. Не важно. А что он будет делать, когда останется один на один с тем фактом, что он потерял девственность с другим мужчиной?       - Ничего он не станет делать! Если его нитки есть, значит, с ним все в порядке. Ты мне его показала, и я тебе благодарен, но дальше - это только мое дело, и я буду тебе признателен, если ты перестанешь так активно вмешиваться в мою личную жизнь. Я буду спать с этим парнем до тех пор, пока не потеряю к нему интерес, а твое мнение по этому поводу мне совершенно безразлично, равно как этическая и моральная стороны вопроса.       - Сколько лет тебя знаю, сколько лет дружим… - Женщина поднялась и склонилась к самому уху Димы. - Но иногда мне просто невыносимо хочется съездить тебе по роже!       - Может, ты и права… - задумчиво пробормотал он, глядя вслед удаляющейся подруге. Вера так сильно била каблуками по полу, что в линолеуме оставались заметные вмятины. - Может, иногда и надо мне по роже…       Он так и остался сидеть над полупустой чашкой чая, думая о Тиме и словах Веры. Смутная тревога относительно то появляющихся, то пропадающих нитей мальчишки не покидала его. Он еще несколько раз погружался в свою разномастную паутину в поисках веревочек рыжего, правда, с переменным успехом. Именно за этим занятием его и застал Александр Игоревич, решивший перекусить после выезда.       - Ты что это, Дмитрий Павлович, на работе спишь? - Поставив свой поднос на столик Димы, мужчина тяжело плюхнулся на стул.       - Да нет… - Дима открыл глаза и вымученно улыбнулся пришедшему. - Просто задумался. А ты почему в единственном числе? Куда свою стажерку потерял?       - Олю? - Александр Игоревич энергично перемешивал макароны с кетчупом. - Да она осталась страдать у кровати пациента. Правда, не знаю, сколько она там продержится. Верочка наша почему-то такая злая, что в реанимации разве что искры не сверкают.       - Так это ваша команда сейчас на выезде была?       - Наша, наша… - Вздохнув, мужчина начал расправляться с обедом. - Почему-то именно мне все дети-суицидники достаются. Ладно, я-то уже привык, а вот Оля… У нее сегодня после этого выезда глаза на мокром месте. Да что с нее взять? Девчонке двадцать два, только из института… Вроде и старается держаться серьезно и профессионально, но все равно всех пациентов слишком близко к сердцу принимает. А этот паренек ей еще и понравился, по лицу видно было. Сидит теперь, значит, в расстроенных чувствах. Не знаю, что я с ней буду делать, если парень не выкарабкается.       - Очень тяжелый случай?       - Да не то слово! Еще и пацан хитрый попался. Это не просто для привлечения внимания было, вот поверь мне на слово. Не что бы там родителей напугать или любимой девушке что-то доказать. Он очень грамотно подошел к вопросу: он выбрал время, когда к нему с меньшей вероятностью кто-то зайдет, он выбрал сильный препарат и запил его коньяком. Не мне тебе рассказывать, как хорошо коктейль «алкоголь-клофелин» действует. - Дима понимающе кивнул. - Ему просто не повезло, Дим, что от него кому-то что-то понадобилось. У него почти получилось. А начальство-то наше как засуетилось! Ты б видел!       - А начальство по какому поводу? - Губы Димы перечеркнула кривая усмешка. - Им тоже этот паренек приглянулся?       - Да нет, - хмыкнул Александр Игоревич, принимаясь за чай. - А, я ж тебе не сказал. Самоубийца-то наш не какой-нибудь там мальчик. Сын Аратова, между прочим.       - Это которые наши самые щедрые спонсоры? Они нам несколько лет назад оборудование привозили?       - Да, да, те самые братья Аратовы. Вот главный теперь и бегает с воплями, что пацана непременно в отдельную палату, что наблюдать его будет собственноручно Вера, и что все должно быть на высшем уровне. Если парня не вытащат, всему отделению токсикологии головы снимут.       - Понятно. - Дима встал и потянулся. - Значит, мириться с Верой будем непосредственно на мой день рождения. Сейчас к ней лучше не приближаться…       - Так это ты ее довел до белого каления?       - Ну, да… Немного повздорили об этических принципах современного человечества. - Он виновато улыбнулся. - Ладно, пойду возиться с отчетом. Я и так сегодня проспал, так что лучше бы мне больше к главному не попадать. Под горячую-то руку… А то ведь правда уволит.       - Ну, давай, удачи.       - Спасибо, пригодится.       Вернувшись в свой кабинет, Дима уселся в кресло и снова закрыл глаза. Нет, нити Тимура больше никуда не исчезали. Они даже стали четче, но все равно с ними творилось что-то странное: они провисали, подрагивали и абсолютно не слушались Диминых пальцев. Мужчина вспомнил, что чьи-то нити отчаянно вибрировали сегодня, когда главный распекал его в хвост и в гриву, но тогда он не придал этому значения. А вот сейчас разволновался не на шутку. Даже с учетом того, что он наговорил Вере, судьба мальчишки была ему небезразлична. И не только потому, что он еще не наигрался. Обычно заменить куклу не составляло для него труда. Но в этом парне что-то было. Диме становилось нехорошо от мысли, что он может больше никогда его не увидеть. Однако нити теперь не пропадали, что он счел хорошим знаком.       - Тим, - пробормотал он, открывая глаза, - надеюсь, что с тобой все в порядке.       Чтобы отрешиться от тревожных мыслей, Дима посвятил себя составлению отчета.       Вера же с тоской смотрела на лежащего перед ней паренька и молила Бога, чтобы он выжил. Ей действительно оставалось только молиться, потому что все, от нее зависящее, она уже сделала.       Мириться к Вере он так и не пошел. Решив, что завтра женщина однозначно будет спокойнее, и с ней можно будет нормально поговорить, Дима собрал бумаги, которыми хотел заняться дома и, дождавшись, когда стрелки часов покажут ровно восемнадцать, покинул больницу.       Заехав по дороге в магазин, дабы прикупить кое-что к предстоящему празднованию, он припарковался неподалеку от парикмахерской. Никакой предварительной записи он, конечно же, не делал, поэтому пришлось ждать, пока мастер закончит с другим клиентом. Дима удобно устроился в кресле и стал наблюдать за чужой работой. Парня-стилиста он знал даже слишком хорошо. Этот невысокий брюнет с веселыми карими глазами числился у него в игрушках. Сейчас, разглядывая его, Дима никак не мог понять, почему обратил на него внимание. Денис (так звали стилиста) был не то чтобы красивым, скорее обаятельным. Слегка пухлые щеки с ямочками и вечная улыбка на лице придавали парню некое очарование, но не более того.       «Всего лишь минутный каприз, - подумал мужчина. - Он просто подвернулся под руку и оказался достаточно симпатичным и еще более - доступным, чтобы у меня возникло желание с ним переспать. - Дима поймал себя на том, что испытывает странное отвращение от этих мыслей. - Я абсолютно точно знаю, что этот парень развлекается с половиной своих клиентов. Как такая легкая добыча могла меня заинтересовать?! Похоже, Вера была права, когда говорила, что у меня нет мозгов. Я сначала делаю, а потом недоумеваю, как такое могло прийти мне в голову. Самое обидное, что Вера чаще всего права в том, что говорит относительно меня. Надо будет завтра перед ней извиниться… - Дальше мысли его вернулись к Тимуру. - И зачем я с ним это сделал? - После Вериных слов он действительно был озадачен этим вопросом. Тем более что нити парня до сих пор были как мертвые: Дима их прекрасно видел и чувствовал, но все его попытки потянуть за них заканчивались полным провалом. Словно их что-то держало, не давало управлять чужим телом. - Ну ведь действительно мог подождать! Ему было так плохо, что он бы и сам ко мне потянулся! Надо было только по-доброму к нему отнестись! А я как всегда: всех, кто понравился, на поводок и в койку! Если бы я дал ему время, он бы сам понял, что у него не так уж много других вариантов… Я - идиот. Но самое неприятное, пожалуй, в том, что я действительно хочу еще раз увидеть этого мальчика. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что он в порядке…»       - Эй, Дима! - Его легонько потрясли за плечо. - Заснул?       - Нет. - Мужчина открыл глаза и огляделся. Клиент Дениса уже ушел, и теперь парень закрывал дверь заведения. Дима сделал вид, будто не заметил, что парикмахерская заперта на ключ и табличка на двери была теперь перевернута надписью «Открыто» внутрь.       - Ну… - Денис уселся на подлокотник Диминого кресла и окинул мужчину взглядом. - Что тебя ко мне привело? Я не ждал тебя сегодня. Хоть бы позвонил, что ли…       - Это было спонтанное решение.       - Вот как? - Пухлые губы растянулись в улыбке, а на щеках появились ямочки. Брюнет склонился к Диме так низко, что тот чувствовал его дыхание на своей коже. Чужая рука легко пробежала по его телу и замерла в паху. - Неужели так сильно по мне соскучился?       - Нет. - Дима спокойно убрал руку Дениса и снова замер. - Я просто хочу постричься.       - В смысле волосы подрезать? - не понял парень. Попыток заигрывать с Димой он больше не делал, понимая, что если ему сразу не ответили, то ловить нечего.       - В смысле сделать короткую стрижку.       - Но…       - Только не надо мне про «у тебя же такие волосы» и про «ты так долго их растил»! - раздраженно осадил он Дениса. - Я это все сегодня уже слышал. - Дима злился, потому что ему катастрофически хотелось домой: завалиться спать и ни о чем не думать до самого утра, потому что нитки Тимура не слушаются его, потому что Вера всегда оказывается права во всех их спорах…       - Ладно, ладно, не кипятись! - Денис поднялся и направился к своему рабочему месту. - Давай, присаживайся и объясняй, что конкретно ты хочешь видеть на своей голове. И с чего вообще ты решил их обрезать? - Дима уселся в кресло перед зеркалом, стилист набросил на него покрывало и теперь перебирал пальцами густые черные волосы. - Мне даже как-то жалко тебя стричь…       - Мешают в постели.       - Странно, что они начали это делать только сейчас, - усмехнулся Денис.       - Сам удивился, - без особых эмоций отозвался мужчина. - Стричь коротко, только не налысо, хорошо? Тебе виднее, что сделать.       - Договорились. - Вздохнув, Денис принялся за работу. На пол упали первые смоляные пряди.       Дима закрыл глаза. Уши его наполняло щелканье ножниц, а мысли по-прежнему занимал Тимур. Мужчина снова углубился в путаницу нитей, чтобы убедиться, что мальчишка никуда не исчез. Пусть не отвечает, не слушается… Пусть просто больше не пропадает.       Денис, увлекшись работой, начал насвистывать мелодию из «Джентльменов удачи». Дима же, отметив мимоходом, что тот фальшивит, стал думать о том, что предпримет, если парень завтра не найдется.       «А действительно, что я смогу сделать, если его нитки так и не будут мне подчиняться? Я не могу сказать, почему так получилось, следовательно, не могу это исправить, ибо не знаю причины. Где Тим территориально, я тоже не могу выяснить. Я знаю только его имя, и как он выглядит. Негусто, откровенно говоря… Если с парнем что-то случилось, где я должен его искать в первую очередь? И как вообще искать? В городе тьма тьмущая больниц! Если бы я только знал его фамилию и где он живет, было бы проще. Но нет! Я же такой самонадеянный! Раз есть нитки, то даже имя можно не спрашивать! А вот теперь мне что делать? Если мальчик действительно решит свести счеты с жизнью?! Вдруг нитки не слушаются именно поэтому? И если что-то произойдет, то это будет именно моя вина… Господи, почему я такой идиот?»       Неподвижность ниток казалась все более зловещей.       «Вдруг я вообще больше не могу управлять куклами? - внезапно пришло в голову. - Вдруг у всех теперь такие же непослушные нитки?»       К счастью, проверить эту теорию он мог прямо сейчас. Дима легко повел пальцем, и рука Дениса с ножницами ощутимо дернулась.       - Совсем, что ли?! - возмутился стилист. - Я же мог тебя поранить! Вот отрежу ухо - будешь знать!       Мужчина не придал значения чужой угрозе. Главное он выяснил: остальные куклы были в порядке.       «Вот умею же я находить себе приключения… - устало вздохнул Дима, открывая глаза. - Завтра покаюсь Вере, может, она что-то дельное предложит».       - Ну, смотри! - Денис расправил Димины волосы расческой. - Как тебе?       - Неплохо, - мужчина задумчиво разглядывал себя в зеркало. - Только непривычно…       - Ты стал выглядеть старше. - Стилист оперся локтями ему на плечи. - Как будто совсем другой человек. Тебе идет.       - Да, да… Подлецу все к лицу.       - Точно не хочешь проверить, мешают тебе теперь волосы или нет? - Денис потерся носом о Димино ухо.       - Абсолютно. - Дима повел плечами, призывая чужие руки убраться, снял с себя покрывало и поднялся. - Спасибо, Дэн. Я знал, что на тебя можно положиться. Сколько я должен?       - Успокойся, - отмахнулся парень. Кажется, он даже слегка обиделся. - Свои люди…       - Если ты всех «своих» будешь стричь даром - разоришься.       - Это уже не твоя печаль.       - Как хочешь. Ладно, увидимся.       - Увидимся. Звони в следующий раз!       Немного повозившись с замком, Дима покинул парикмахерскую и поехал домой. Квартира, как всегда, была пуста и безмолвна, хотя мужчина до последнего надеялся найти Тимура под своей дверью. Но никого не было.       Терзаемый тяжелыми мыслями, Дима улегся в постель, не утруждая себя умыванием и прочими глупостями. Однако вязкие кошмары так и не дали ему выспаться.       Проснувшись, мужчина первым делом взялся за телефон и позвонил Вере. Не хотелось являться без приглашения. Хотя… он сегодня именинник, так что не возбраняется. Ну и что, что отмечать будут только завтра? Однако привычной праздничной вседозволенности Дима почему-то не ощущал.       Но трубку сняла вовсе не Вера.       - Алло? - произнес сонный мужской голос.       - Привет, Витька, - отозвался Дима, запоздало глядя на часы. Он чертовски рано поднялся, а у людей выходной, между прочим. - Извини, что разбудил. Вера спит, наверное?       - Да нет… - В голосе Вериного мужа послышалось удивление. - Она не ночевала сегодня, в больнице осталась. Сказала, что главный ваш велел за новым пациентом наблюдать круглосуточно. Важная, видать, птица… Я думал, что ты в курсе.       - Понимаешь… - Дима замялся. - Мы с ней вчера немного повздорили, поэтому я не знал, что она на дежурстве останется. Хотел, вот, мировую подписать, а она на работе… Придется ловить ее непосредственно на боевом посту.       - Из-за чего опять поцапались?       - Твоя благоверная начала учить меня жизни. Я вспылил… Как всегда, в общем.       - Да, - Виктор усмехнулся. - Это она может.       - Я тебя завтра, к слову, жду мой день рождения праздновать.       - Помню, помню. Значит, завтра мы тебя и поздравим.       - Вот и славно! - Настроение у Димы немного улучшилось. Завтра он встретится с друзьями, выслушает о себе кучу хорошего, напьется, позовет одну из многочисленных кукол и напрочь забудет о потерявшемся рыжем мальчишке. Невелика беда, откровенно говоря.       За бессонную ночь Дима успел так перед собой оправдаться, что совесть практически оставила его в покое. Он даже не проверил Тимуровы нитки. Поговорка «утро вечера мудренее» была применима к мужчине на сто процентов.       Быстро собравшись и приведя себя в относительный порядок, Дима отправился в больницу. По пути он прикупил конфет, после которых подруга становилась в разы добрее и сговорчивее.       С Верой он практически столкнулся на входе в токсикологическое отделение. Надо заметить, что она выглядела безумно уставшей и крайне раздраженной.       - Почему без халата? - рявкнула женщина вместо приветствия.       - Дурак. Забыл. Исправлюсь. - Дима, наблюдая, как изменяется выражение лица подруги, вдруг понял, что она просто сразу его не узнала. - Верка, давай мириться. На меня сегодня нельзя обижаться! Я же именинник!       - Дима, что ты с собой сделал? - Вера подошла почти вплотную и провела рукой по теперь уже коротким черным волосам.       - А что, плохо? - поинтересовался он.       - Нет… Не то чтобы плохо… Просто так странно. Ты всегда лохматый был, раздолбай раздолбаем, а сейчас внезапно так стал старше и серьезнее… Но это, конечно, только иллюзия.       - Вера, ты совсем в меня не веришь! - Дима печально улыбнулся.       - Ни капельки, - подтвердила женщина. - Зачем явился? У тебя выходной, в отличие от меня.       - Вот тебе конфеты для поднятия настроения. - Он протянул подруге коробку, перевязанную подарочной ленточкой. - А чего ты сегодня на посту? Неужели так много работы?       - А почему она с бантиком? - Вера с сомнением повертела коробку в руках. - Это тебя уже кто-то поздравил, а ты решил мне ее всучить?       - Да нет же! - отмахнулся Дима. - Просто хотел тебя порадовать. Так что, много работы?       - Нет! Главный - перестраховщик! - Женщина начала злиться. Она развернулась и зашагала по коридору вглубь отделения, а Дима, дожидаясь продолжения ее монолога, поспешил следом. - Откачали мы Аратова, все с ним в порядке будет! Но нет! Главный заявил, что если приедут родители пацана, то они должны увидеть, что за ним самый лучший уход! Он ему даже отдельную палату дал, представляешь?! Кругом одни подхалимы! Если б это был обычный парень, то валялся бы он в общей палате и ждал бы меня все выходные…       - И что, приехали родители? Какие они из себя - наши спонсоры?       - Да никто не приехал, что самое смешное! - Вера остановилась у нужной палаты. - Сам главный сегодня на работе, ждет высоких гостей… Но никто даже не позвонил! Только Оля с ним сидит да слезы льет. А я устала и хочу домой. Сейчас посмотрю на него еще раз, и если все хорошо (а я уверена, что все хорошо), то ты везешь меня домой, потому что плевать я на всех хотела! - Вера толкнула дверь и вошла. Дима последовал за ней.       - Хорошо, - легко согласился он с заявлением подруги. - Как скажешь.       - А парень же еще и в сознание пришел! - продолжила рассказывать Вера, не обращая внимания ни на Олю, ни на пациента. - Так главный сказал, что психолога ему вызовет!       - Какого? Даньку? - Дима осматривал палату. Пожалуй, это действительно лучшее, что могла предложить больница: светло, чисто, аккуратно. Ни тебе облупившейся краски, ни отставшего от пола линолеума, ни потеков побелки на стенах, которых было особенно много на верхних этажах весной или после дождя… Спонсоры, конечно, деньги выделяли, но то ли их было не очень много, то ли главный никак не мог насобирать на новую машину.       Возле кровати больного Дима увидел Олю. Тоненькая, хрупкая и очень печальная, она сидела на стуле рядом с Аратовым и периодически горестно вздыхала. Самого парня Дима не видел, потому что девушка загораживала его собой. Он очень хотел рассмотреть наследника «Асклепия» поближе, но Вера заговорила, отвлекая его внимание:       - Нет, не Даньку. Данька в отпуске. Да и не дали бы ему этим заниматься. Главный поручит это Антонине Борисовне, дескать, у нее и опыта больше, и авторитет в узких кругах. Мне этого парня даже как-то жалко становится, честное слово.       - Да-а-а, - задумчиво протянул Дима. - Эта дама не психолог, а коновал какой-то. Я бы ей вообще работать запретил, тем более с детьми. Ее методы просто чудовищны.       - Ладно. - Вера тряхнула волосами и повернулась к Оле. - Так, дорогая моя, хватит тут убиваться. Иди чем-нибудь полезным займись!       - Но он же тут совсем один останется… - тихо пролепетала та в ответ, поправляя круглые очки.       - Не останется! - отрезала Вера. - На него, помимо тебя, куча медсестричек глаз положила! Иди, избавь парня от своей жалости.       Девушка покорно поднялась и отошла от постели, но покидать комнату не спешила, втайне надеясь, что ей в конце концов позволят остаться. Дима, бросив на нее короткий взгляд, увидел заплаканное и абсолютно несчастное лицо.       - Не понимаю, чего они все в нем такого нашли! - продолжала возмущаться Вера, проверяя капельницу. Женщина всегда становилась очень раздражительной, когда уставала.       «Надо бы ее поскорее домой отвезти», - подумал Дима.       - Совершенно заурядный мальчик, разве что денег слишком много…       Дальше мужчина уже не слушал. Он перевел взгляд на кровать и обомлел. Противный холодный пот проступил на спине, когда он узнал в том самом «Аратове» Тимура. Рыжий лежал неподвижно, его руки, им, Димой, перебинтованные, покоились на больничном одеяле. Невидящий взгляд Тима упирался в потолок. Парень был бледен, и Диме показалось, что он еще больше похудел. Вера не спеша осматривала рыжего, продолжала что-то рассказывать, но Дима совершенно забыл о ее существовании. В его душе стремительно закипала злоба: на себя - за то, что он не смог разглядеть в парне склонности к суициду, и на Тима, которому почти удалось от него сбежать. Не говоря ни слова, мужчина двинулся к кровати.       Наверное, он сильно изменился в лице, потому что Вера взволнованно спросила:       - Дим, ты чего? Что случилось?       Потом испуганно вскрикнула так и не ушедшая Оля. Для Димы же время словно замерло. Путь до постели Тимура показался ему мучительно долгим. Но больше всего его бесило, что мальчишка никак на него не реагирует: его бледное лицо по-прежнему больше походило на восковую маску.       «Ничего, малыш, сейчас я быстро приведу тебя в чувство!»       Очнулся Тимур рано утром, когда ему ставили очередную капельницу: нерадивая медсестра задела рану от веревки на локте, что вызвало вспышку боли. И тогда парень понял, что у него ничего не получилось. Хотелось плакать от отчаяния.       «Я действительно неудачник, - думал он, стараясь не обращать внимания на снующих вокруг него людей. Людей было много. Всем хотелось посмотреть на такую важную персону. Тимур чувствовал себя балаганным уродцем. Спасибо, что хоть пальцами в него не тыкали… Правда, все эти экскурсии в его палату периодически разгонялись резким раздраженным голосом, который казался смутно знакомым, но через некоторое время любопытные приходили снова. - У меня даже умереть не вышло… И кому я только мог понадобиться? Не мать же меня сюда привезла?" - Мальчишка открыл глаза и осмотрелся. Мать стояла прямо возле его кровати. Шок был настолько сильным, что Тим попытался вскочить, чуть не выдрав из руки иглу капельницы, а маска с его лица на мгновение исчезла, уступая место удивлению.       - Куда собрался? - поинтересовалась блондинка, оказавшаяся обладательницей недовольного голоса. Явно не маминого, кстати. - Тебе еще рано вставать!       И наваждение рассыпалось карточным домиком. Эта женщина совершенно не была похожа на его холеную и ухоженную мать. Она выглядела чертовски усталой, у нее были темные круги под глазами, и слегка осыпалась тушь. Мама никогда бы не появилась в таком виде. Как он вообще мог перепутать?!       Тимур улегся обратно и уставился в потолок. Именно так его и застал Дима, пришедший через несколько часов.       Парень оставался безучастным ко всем вопросам, терпел ухаживания Оли, стиснув зубы, но не меняясь в лице. Он мечтал спрятаться, исчезнуть из этого людного места. Ему просто хотелось, чтобы его оставили в покое. Но девушка от его кровати никуда не девалась, а люди продолжали приходить на него поглазеть. Тимур уже не испытывал никаких эмоций, слыша звук открывающейся двери. Но в этот раз что-то насторожило. Голос, слышанный лишь однажды, но врезавшийся в память так же сильно, как невидимые веревки в его тело совсем недавно. Мальчишка похолодел.       «Это не может быть он, - пытался убедить себя рыжий, боясь при этом даже дышать. - Таких совпадений не бывает. Это было бы слишком жестоко…»       Но время шло, а мужчина продолжал общаться с врачом и никак на него не реагировал. Однако голос, несомненно, был тот самый, Димин. Парень был готов голову дать на отсечение, что не ошибся.       «Раз не подошел ко мне, значит, не узнал. Или забыл, что было бы еще лучше. Вдруг обойдется? - От мыслей о Диме стало вдруг очень страшно. Тимур только сейчас в полной мере осознал, во что ввязался по собственной глупости. Тогда-то ему действительно было все равно. Но только при условии, что он скоро умрет. А теперь, когда попытка самоубийства не увенчалась успехом, Дима из дополнительной мотивации превратился в серьезную угрозу. Животный страх возникал от мысли, что этот человек может с ним сделать все, что ему будет угодно. Абсолютно все, без преувеличений. И от него никуда не спрятаться. - Я не смогу сопротивляться его ниткам. Это слишком больно. - Словно в доказательство этого факта, порезы заныли с новой силой. Тимуром овладели тоска и безнадежность. - И вряд ли я смогу совершить еще одну попытку… У меня духу не хватит снова сводить счеты с жизнью. А как я теперь матери в глаза посмотрю? Если ее здесь нет, значит, ей безразлично, что со мной… Яркий пример бессмысленности всего того, что я делал, чтобы стать для нее важным. Бессмысленности всех прожитых мною семнадцати лет. Как наивно было надеяться, что поступление в институт что-то изменит… Надо было еще раньше сигануть с какого-нибудь моста…»       От тягостных раздумий Тима отвлек удар. Звук пощечины оглушил, голова мотнулась в сторону. Парню показалось, что его щека потеряла всякую чувствительность. Позже кровь прилила к лицу, заставляя щеку разгореться нездоровым румянцем.       Дима бил наотмашь, не задумываясь и не соизмеряя силу. Он был готов от всей души помочь парню завершить начатое. Мужчина бы, наверное, ударил Тима и по второй щеке для симметрии, но у него на руке повисла пришедшая в себя Вера.       А Тимур лежал, не шелохнувшись. Только глаза его удивленно расширились. Второй шок за сегодняшний день. Раньше его никто никогда не бил. Отцу было как-то не за что, матери - некогда. Он не ожидал, что кто-то может дать ему пощечину, да еще и при свидетелях. Это просто не укладывалось в голове парня, которого сначала растили как маленького принца, а потом дали ему столько денег, чтобы обижать его стало совершенно не выгодно.       «Они все на задних лапках ходили передо мной целый день, - подумал рыжий. - Все пытались мне угодить… А он пришел и первым делом съездил мне по физиономии. Надо заметить, что эта пощечина - пока что самое честное, что я тут получил…»       - Дима! Ты что, с ума сошел?! - Вера негодовала. - Что ты творишь?!       Но мужчина легко стряхнул ее с себя, потом уселся на край кровати и, низко склонившись над мальчишкой, вкрадчиво поинтересовался:       - Какого дьявола, Тимур? - Его тон не предвещал ничего хорошего. Рыжий затравленно молчал. - Как это понимать? Решил сбежать от меня?       - Это не из-за тебя! - Голос получился хриплым из-за долгого молчания. Тим облизал пересохшие губы и произнес уже четче: - Ты здесь ни при чем.       - Пусть так, - неожиданно легко согласился Дима, нагнувшись еще ниже. Теперь его губы были возле самого уха рыжего. - Но ты попытался нарушить наш договор, Тим. Ты непременно поправишься. И больше попыток у тебя не будет. Ты упустил свой шанс, понимаешь? И когда ты поправишься, я тебя накажу. У меня есть масса различных способов, и я клянусь, что все они тебе одинаково не понравятся!       - Отойди от ребенка! - Голос Веры звякнул сталью. - Дима, если ты сейчас же не покинешь палату, я вызову охрану!       Не удостоив подругу даже взглядом, мужчина вышел из комнаты. Оля, стряхнувшая, наконец, оцепенение, немедленно бросилась в уборную. Намочив в раковине свой кружевной платок, она вернулась в палату и приложила его к горящей от удара щеке Тимура. Тот едва уловимо поморщился, но не от боли, а от отвращения: прикосновения девушки были ему неприятны. Парень раз за разом прокручивал в голове слова Димы и все больше отчаивался найти путь спасения. Мужчина мог контролировать каждый его шаг. И он явно не даст рыжему снова что-то с собой сделать, даже если тот соберется с духом. И вряд ли кто-то способен помочь выбраться из-под Диминого контроля. Впервые в жизни Тимур пожалел, что не все в мире относятся к нему с таким привычным безразличием.       - Значит, ты все-таки разговариваешь, - пробормотала Вера, глядя на своего пациента. - Оля, будь здесь.       Женщина развернулась и решительно направилась на поиски Димы.