Игрушкино счастье

      Откровенно говоря, долго искать ей не пришлось. Она прекрасно знала, что Дима окажется в курилке - излюбленном месте для выяснения отношений. А сейчас им как раз было, что выяснить. Плотно прикрыв за собой дверь, женщина оглядела небольшое подсобное помещение, в котором зачем-то сделали окно. Словно специально для того, чтобы персонал мог бегать сюда курить. Дима стоял у этого единственного окна, распахнутого настежь в честь летней жары, и вся фигура его выражала напряжение: кулаки то и дело сжимались в бессильной злобе, спина была слишком прямой… Вера, тяжело вздохнув, вынула из кармана халата пачку тоненьких сигарет. Закурила, выпустив в потолок сизую струйку ароматного дыма. Потом, опомнившись, сняла халат и вывесила его за дверь: не хватало еще, чтобы медицинская одежда пропахла табаком! Вернувшись, она устало поинтересовалась:       - Ты в своем уме? - Друг молчал. - Ты вообще хоть когда-нибудь научишься себя контролировать? Если главный узнает, что ты ударил этого парнишку, он выставит тебя из больницы к чертовой матери. И мое заступничество тебе ничем не поможет. Ты понимаешь? Одно слово Тимофея, и тебе крышка! Не страшно?       - Его зовут Тимур. - Голос был сухим и буквально звенел от раздражения. - И он не будет жаловаться.       - Тимур? Ладно, пусть так. - Вера затянулась. Ей было совершенно все равно, как зовут это рыжее несчастье, свалившееся ей на голову. - С чего опять такая уверенность? Не далее чем вчера ты бил себя в грудь, что он ничего с собой не сделает. Это ведь тот самый парень, да?       - Тот самый… - нехотя процедил мужчина.       - Меня удивило, что он с тобой заговорил. Знаешь, мы уже серьезно полагали, что он немой. Вся надежда была на психолога.       - Он не будет с ней разговаривать.       - Да что ты заладил: не будет то, не будет се?! - не выдержала Вера. - Если ты так хорошо в нем разобрался за ночь, то что он делал в моей реанимации? Это из-за тебя парень чуть не отправился на тот свет! Если о твоей причастности к этому инциденту станет известно, то Аратов-старший сотрет тебя в порошок! Когда ты трахал Тимура, вероятно, не брал его влиятельных родителей в расчет?!       - Прекрати! - Дима повысил голос и повернулся к подруге. - Его отца уже восемь лет нет в живых, а его мать, судя по всему, даже не помнит о наличии у себя ребенка! Где она, не скажешь мне? У тебя дети! На мгновение представь их на месте Тима! У тебя же не такая реакция будет, верно? А вот мадам Аратова, осмелюсь предположить, даже не позвонила! Вы тут все бегаете и ждете важных гостей! А к нему никто не придет, Вера! Этот ребенок вообще никому не нужен! - Мужчина перевел дыхание и продолжил уже спокойнее: - Он пару дней назад поступил в университет. Знаешь, что он спросил, стоя на пороге моей квартиры? Спросил, похвалю ли я его за это. Он сидел в моем дворе только потому, что у его матери была очередная вечеринка с молодыми любовниками, а ему не хотелось этого видеть. Черт знает, что бы с ним случилось, если бы я его не подобрал. Мне жаль, что наша с ним встреча так закончилась, но ему просто необходимо было хоть как-то помочь! А я не умею по-другому, понимаешь?! Если ты думаешь, что я хотел увидеть парня на больничной койке, когда тащил в постель, то ты ошибаешься.       Повисла гнетущая тишина. Забытая сигарета медленно тлела в Вериных пальцах, а сама женщина пыталась переварить услышанное.       «Да такого просто не может быть! - Слова Димы никак не хотели укладываться у нее в голове. - Не может мать так себя вести!..»       Но к парню действительно так никто и не приехал, что было весомым аргументом в пользу Диминой версии.       - Вера, - мужчина прервал раздумья подруги, - я больше не буду распускать руки. Честно. Пустишь меня к нему?       - Зачем? Ты, по-моему, и так уже сделал все, что мог.       - Я вспылил и хочу извиниться.       - Я не оставлю тебя с ним наедине.       - Об этом и речи не шло.       - Вот вы где! - Жизнерадостный голос вошедшего вызвал только вспышку головной боли. А вот сам посетитель был крайне доволен тем, что наконец-то нашел Диму и Веру. Это был высокий блондин со странными серо-зелеными глазами и потрясающе красивой улыбкой. И он просто излучал радость и веселье, на что Вера ответила ему натянутой улыбкой, а у Димы вообще было такое искреннее отвращение на лице, что позитивность блондина несколько уменьшилась.       - Я вас еле нашел, конспираторы! - сказал он с упреком.       - И тебе привет, Олешка, - вздохнула Вера. - Что ты хотел? У нас тут немного важный разговор…       - Блин, ну я же просил тебя не называть меня так! Еще бы лосем назвала, ей-богу… И что значит «что хотел»? Я пришел Димку с днем рождения поздравить! Подарок вот притащил! - Он продемонстрировал друзьям продолговатую коробку, перевязанную яркой лентой. - Дим, когда отмечать будем? Завтра? Во сколько приходить?       - Олег, понимаешь… - начала было Вера, но осеклась, увидев знакомую вкрадчивость в движениях Димы, когда тот направился к вошедшему.       Дима приблизился к блондину, приподнял его лицо за подбородок, и, водя пальцем по его губам, проговорил:       - Я не собирался тебя трахать на своем дне рождения. Зачем же тебе тогда приходить? - В голосе было почти искреннее недоумение. - Я же приглашаю только друзей, Олег. Куклам нечего делать на моем празднике. Я дам знать, когда ты понадобишься. Какая часть фразы «знай свое место» тебе непонятна?       Олег стряхнул чужую руку и отошел на пару шагов. На его лице отразились злость и обида.       - Я пойду, - сказал Дима, открывая дверь.       - Меня подожди! - запоздало крикнула Вера.       - Ну вот что опять не так? - воскликнул Олег, когда дверь за Димой закрылась. - Я же просто поздравить хотел! От всей души! - Мужчина швырнул коробку на пол, в ней что-то жалобно звякнуло. - Чего он вечно на меня-то срывается?!       - Олешка… - Вера подошла и ласково потрепала блондина по плечу. - У него проблемы сегодня. Он зол и расстроен. Не трогай ты его пока, ладно?       - Ты всегда была на его стороне! Вечно выгораживаешь! Не надоело тебе?       - Я ни на чьей стороне! - отрезала Вера. - Меня интересует только мой пациент, а не ваши идиотские разборки! Ты, как и Дима, мой друг, и я к вам одинаково отношусь!       - Конечно, одинаково… - Светлые глаза Олега прищурились. - Но виноватым всегда остаюсь я.       - Ты первым совершил подлость, так что должен был быть готов к ответной. Ты же знаешь, что Дима часто увлекается… Я не одобряю то, что он до сих пор тебе мстит, но это только ваше с ним дело. Не надо меня сюда впутывать. А сейчас извини. - Вера пошла к выходу. - Пойду смотреть, чтобы Дима не сделал очередную глупость. Тех дров, что он уже наломал, не на одну зиму хватит.       - Да что у вас стряслось?       - Скажем так, Дима пробует себя в роли педофила. Еле откачала его очередную игрушку. - Женщина погрозила Олегу пальцем. - Если сболтнешь кому, то всем не поздоровится. Ясно?       - Ясно, ясно… - Олег рассеянно добрел до подоконника и уселся на него.       «Новая игрушка? - На душе было горько и противно. - Да еще и ребенок? Он точно издевается надо мной! Дима, если бы ты знал, как я проклинаю тот день, когда мы познакомились!»       Кулак несколько раз врезался в ни в чем неповинный пластик подоконника.       «Ничего… Ничего! Рано еще списывать меня со счетов! Я еще улучу момент, когда можно будет сделать тебе гадость! А пока можешь корчить из себя крутого, сколько угодно!»       Пухлые губы растянулись в довольной усмешке, а настроение понемногу начинало улучшаться. Подняв с пола подарок и сунув его подмышку, блондин вышел из курилки, насвистывая песню про зайцев из «Бриллиантовой руки».       Вообще он не любил дежурить по выходным, но сегодняшний день показался ему особенным. Переломным, что ли?       «Еще повоюем, Дима! - Подарочная коробка отправилась в ближайшее мусорное ведро. Олег же, крайне довольный собой, поспешил на рабочий пост. - Вряд ли ты ждешь от меня подвоха, верно? Люблю преподносить сюрпризы!»       Оля вздрогнула, когда Вера и Дима вернулись в палату. На мужчину, которому раньше симпатизировала, она теперь смотрела исключительно волком. Однако Диме это было совершенно безразлично. Неподвижная мальчишеская фигура словно приковала к себе его взгляд.       - Вера Николаевна! - От обиды и негодования голос Оли стал нестерпимо звонким. - Зачем вы разрешили Дмитрию Павловичу войти? Я…       - Тебя вот я забыла спросить, - буркнула Вера раздраженно, заставляя девушку осечься и замолчать. - Отойди от парня. Это знакомый Дмитрия Павловича, так что давай позволим им самим разобраться.       Оля неохотно встала и, бросая злобные косые взгляды на Диму, отошла в сторону. Мужчина занял ее место у постели и тихо позвал:       - Тимур…       Парень не реагировал. Больше всего на свете он сейчас боялся, что Дима сделает что-то, что намекнет на произошедшее между ними ночью. Погладит, назовет «малышом» или, что еще хуже, поцелует. Неважно как, но заявит свои права на него.       «Этот позор я точно не переживу. - От страха начало слегка тошнить. - Отец и так уже перевернулся в гробу после того, что я сделал… Точнее, позволил ему сделать со мной. А теперь если это произойдет еще раз и у кого-то на глазах…»       Самым, пожалуй, безрадостным было осознание того, что Дима что-то подобное сделать может, причем даже не придавая этому значения. Он-то здесь ничего криминального точно не увидит.       - Эй, Тим, - Дима позвал снова, - посмотри на меня.       И рыжий почел за лучшее повернуться самому, чем ждать, пока мужчина прибегнет к помощи рук или - не дай бог! - веревок. Взгляд карих глаз замер на лице Димы. Судя по темным кругам под глазами, мужчина плохо спал или не спал вовсе.       - Вот так. - Голос Димы сейчас был мягким и тихим и кардинально отличался от того неприятного вкрадчивого шепота, который Тимур имел возможность слышать ранее. - Тим, извини меня. Я совершенно не ожидал тебя здесь увидеть. Ты застал меня врасплох. Я не был готов и сорвался. Помнишь, я тебе говорил, что истерики - это по моей части? - Мужчина виновато улыбнулся. - Я волновался за тебя, Тим. Хотел тебя найти и не смог. Раньше такого никогда не было, понимаешь? И я испугался, что с тобой что-то случилось. Не безосновательно, как видишь. Но найти тебя по-человечески я тоже не мог, потому что знал только твое имя… Глупо, да? Ты наказал меня за излишнюю самоуверенность. Извини, правда. Мне меньше всего хотелось бы тебя бить.       Тимур молчал. Он пытался понять степень искренности Диминого монолога. С одной стороны, голова у него сейчас соображала туго, и мужчина, прекрасно об этом осведомленный в силу своей профессии, мог бы этим воспользоваться. Но с другой стороны, насколько рыжий мог судить, Диме незачем было врать ему.       «Тогда он что, действительно беспокоился обо мне? - Тим был немного удивлен. Он ожидал, что интерес Димы угаснет так же быстро, как и возник. - Наверное, он просто еще не наигрался и разозлился, что не может меня найти. Да, пожалуй, это объясняет все, включая пощечину, но исключая извинения. Ничего не понимаю…»       - Похоже, ты и со мной теперь разговаривать не будешь. - Мужчина горько усмехнулся. - Тогда хотя бы послушай. Наш главный врач - большой поклонник компании «Асклепий» - решил вызвать тебе психолога. По мне - идея интересная, и, может быть, это даже пойдет тебе на пользу. Но только психолог должен быть адекватным. Тебе же главный вызвал внушающую ужас даму. Меня пугают ее методы работы…       - Дима, перестань! - поморщилась Вера.       - Поправь меня, если я где-то соврал, - не поворачиваясь, отозвался Дима. Женщина промолчала.       Действительно, Антонину Борисовну знали все. Солидных размеров дама внушала ужас не только Диме. Дане - молодому психологу, пришедшему на работу всего пару лет назад - ее методы работы казались абсолютно дикими. Если его в институте учили первые несколько сеансов устанавливать контакт с пациентом и налаживать доверительные отношения, то Антонина Борисовна действовала проще: давила на то, что пациент ненормален, что это стыдно и что ему срочно нужно стать таким, как все. Если пациент не мог исправиться немедленно по каким-либо причинам, значит, он слаб и ему не хватает силы воли. Далее следовало заставить пациента чувствовать себя виноватым, а потом уже лепить из этого сломленного человека нормального члена общества, в соответствии с представлениями Антонины Борисовны о нормальности, разумеется. Даня, видя пациентов коллеги, обычно злился и приглашал Диму выпить. И, учитывая производительность Антонины Борисовны, молодой психолог рисковал спиться в расцвете лет.       - Тим, - продолжал мужчина, - не слушай ее. Совсем не слушай. Представь, что это радио, которое нельзя выключить и по которому вечно транслируют бред. Думай о чем-нибудь другом. Ты нормальный. Совершенно нормальный. Умный и сильный парень. Лучше многих. И твой поступок - это тоже не свидетельство о том, что с тобой что-то не так!       - Дима!       - Я думаю, что на твоем месте я бы вскрыл себе вены еще раньше. Не дай ей убедить себя в том, что с тобой что-то не так, хорошо?       В принципе, никакого ответа Дима не ожидал. Ему просто хотелось предупредить парня. Предупрежден - значит вооружен.       «Ему и так сейчас несладко, а если еще эта химера его обработает… - Мужчина очень хотел обнять рыжего, показать ему, что тот не один, но он понимал, что свидетелей для подобного рода поддержки в палате многовато. Тимур снова отвернулся и уставился в потолок. - Черт, - усмехнулся Дима про себя, - я в огромном городе уже второй раз встречаю этого парнишку. Чудеса какие-то. Наверное, все-таки что-то в этом есть…»       Подошедшая сзади Вера тронула мужчину за плечо. Дима поднялся и отошел к окну вслед за подругой. Та помолчала немного, подбирая слова, а потом сказала:       - Дим, я понимаю, что сейчас не время, а тем более не место, но все-таки хотелось бы тебя хотя бы поздравить вовремя. Подарок мы с Витькой завтра тебе вручим… - Тимур прислушался. Ему ни про какой праздник известно не было, а раз уж все равно придется общаться с этим человеком, то лучше быть в курсе событий. - В общем, с днем рождения, Димка! - Вера обняла его, потрепала по непривычно коротким волосам. Мужчина обнял ее в ответ. - Ты у нас такой дурак, что слов нет. От тебя ежедневно куча проблем. Но мы все равно тебя любим и будем помогать по мере сил. Повзрослей уже хоть чуть-чуть, ладно? - Дима кивнул, обнимая блондинку крепче.       «У него сегодня день рождения? - удивленно подумал Тим. - Мда… Тогда я преподнес ему скверный подарок. Как-то глупо все выходит».       - Спасибо, Вера. Что-то только невеселый у меня праздник получается. Весь день перед кем-то извиняюсь.       - Тут уж тебе никто не виноват, - фыркнула та.       - Легче от этого не становится почему-то… - Дима вздохнул, мягко высвободился из Вериных объятий и уселся на подоконник.       - Ладно, - отмахнулась женщина, поправляя халат. - Хватит хандрить, Дима, все же нормально!       - Пока - да, - согласился он. - Только я вот сейчас с главным поругаюсь.       - Почему? - Глаза Веры удивленно округлились.       - Ну… Прямо сейчас я могу назвать тебе две… Нет, даже три причины. Но не уверен, с чего все начнется. - Дима неопределенно развел руками.       - Он тебя уволит, - безапелляционно заявила подруга. - Ты очень талантливый хирург, но он и так делает на это слишком много скидок.       - Мы сможем договориться полюбовно, если Антонина Борисовна, - имя было произнесено с особым презрением, - займется другими пациентами, а к Тиму пригласят Даньку.       - Ну вот что ты несешь? Даня же в отпуске, это раз. А тебя могут уволить, это два. - Она понизила голос, но Тимур все равно слышал каждое ее слово. - Если тебя выпрут с работы, главный может сделать так, чтобы ты вообще больше никогда не смог устроиться по специальности! Не лезь и не наживай себе проблем! Пацана, безусловно, жалко. Но он сможет потом купить себе кучу хороших психологов, а тебе вот зарплату платить будет вряд ли!       - Если я позвоню Дане и он в этот момент будет в черте города, то он приедет. - Остальная тирада осталась без комментариев, из чего Вера сделала вывод, что друг в очередной раз уперся рогом и внимать разумным вещам не в состоянии.       - Слушай, как же ты меня достал! Делай что хочешь. Я, между прочим, о тебе забочусь в первую очередь, а ты меня почти во враги народа записываешь!       - Никуда я тебя не записываю. Я всего лишь не хочу, чтобы эта жуткая женщина его сломала!       - О, да! Ломаешь ты и сам выше всяких похвал! - съязвила Вера. - Олег - яркий тому пример.       - Именно так, - серьезно согласился Дима, - поэтому ничья помощь в этой области мне не требуется.       - А я-то уже испугалась, что ты начал думать о ком-то, кроме себя!       - Это исключено! - Мужчина обезоруживающе улыбнулся.       «Вот так, - подумал Тим, гипнотизируя взглядом мелкие трещинки на потолке. - Я просто мальчик для битья. Как старые часы: ненужные, но которые так интересно разобрать и посмотреть, что же там внутри. Всегда ждешь какого-то чуда, а там только шестеренки. Я раньше разбирал. Но собрать никогда не получалось. Всегда оставались лишние детали. А потом часы выкидывали… Мне надо только дождаться, когда меня выкинут. А потом у меня обязательно получится исчезнуть из этой жизни…»       В этот момент дверь палаты снова открылась, и на пороге возникли сначала тучный седой мужчина лет шестидесяти пяти, а потом еще более внушительных размеров женщина, похожая на домоправительницу из мультфильма про Карлсона. Вошедшие замерли у входа и огляделись. Причем на очень еврейском лице главного врача была дежурная, словно приклеенная, полуулыбочка. Психолог же, напротив, была серьезна и собрана, а ее цепкие темно-карие глаза выискивали жертву. Как только эта пара появилась на пороге, забытая всеми Оля тихонько отошла к самой стене, стараясь слиться с интерьером, а Дима нехотя сполз с подоконника и, вынув руки из карманов, сложил их на груди. Вера повернулась к начальству, при этом стараясь не смотреть на Антонину Борисовну, которая, безошибочно вычислив своего пациента, внимательно, даже жадно разглядывала Тимура. Диме стало противно, когда он перехватил этот взгляд. Теперь он был абсолютно уверен, что любой ценой отвадит от парня эту старую маньячку.       «Чертова садистка!» - зло подумал мужчина. Если бы силой мысли можно было убивать, то психолог непременно рухнула бы замертво.       - Верочка! - Улыбочка врача стала еще шире. - Как Тимофей? - Дима поморщился, услышав имя, но промолчал. - Вот, Антонина Борисовна бросила все дела и примчалась… О, у нас посетители? - Очки главного съехали с горбатого носа, поэтому Дима в его глазах был чрезвычайно расплывчат и неясен. - Очень рады! Хотели уже в офис звонить вам…       - Андрей Моисеевич, - Вера тяжело вздохнула. - Это не родственник парня. Это Дымов.       - Дымов?! - Все присутствующие в палате имели возможность наблюдать, как лицо главного становится багровым, а улыбочка стремительно вянет. Казалось, что у старика аллергия на одну только Димину фамилию.       - Здравствуйте, Андрей Моисеевич! - почти радостно отозвался тот. - Я тоже очень рад вас видеть! Так рад, что даже как-то не верится, что с нашей последней встречи прошли всего сутки!       - Уймись! - Вера от души наступила каблуком на ногу зарвавшегося товарища.       - Дымов! - рявкнул главный, окончательно утратив свой благостный настрой. - Почему без халата?!       - Ну, я ж не операцию делаю… - начал было Дима, но старик прервал его.       - А что ты вообще здесь делаешь?! Избавь меня от своего присутствия хотя бы в выходные! Прекращай этот балаган и выметайся отсюда! Антонина Борисовна приехала работать, а не на тебя смотреть!       - Вот! - Дима поднял вверх указательный палец, словно главный напомнил ему о чем-то очень важном. Однако после этого сразу сделался серьезен, прекращая паясничать. - Как раз хотел сказать, что я против того, чтобы с ним работала Антонина Борисовна.       - А ты вообще кто такой? - искренне удивился Андрей Моисеевич. - Я что, с каждым хирургом должен обсуждать свои решения?!       - Парень - мой друг! - Тимур только и успевал, что удивляться. - Я не хочу, чтобы Антонина Борисовна своими извращенными методиками довела его до истерики!       - Да единственный, кого она доводит до истерики, - это ты! - Главный орал, брызгая слюной. - Какого лешего ты постоянно лезешь не в свое дело?       - Он просто переносит свои детские комплексы на любого представителя старшего поколения, - глубоким зычным голосом констатировала психолог, глядя на Дымова с материнским сочувствием. - Очевидно, что в детстве родители слишком подавляли его мнение, и теперь, уже будучи взрослым, он считает своим долгом оспаривать решения старших для самоутверждения. Димочка, мы могли бы поговорить об этом после сеанса с Тимофеем.       - Да не буду я с вами ни о чем говорить! - окончательно взбесился Дима. - Андрей Моисеевич, вызовите Данилу! Ее методами нельзя работать с детьми! Давайте я сам ему позвоню!       - Хватит!.. - отрезал главный. Он, наверное, хотел сказать что-то еще, но тут нервы сдали уже у Веры.       - Хватит орать! - Ее голос перекрыл все остальные звуки в комнате, и на целую минуту повисла звенящая тишина. Присутствующие, закрыв рты, удивленно взирали на начальницу отделения. Убедившись, что все слушают, Вера продолжила тише. - Во-первых, в палате все еще находится пациент, и он очень плохо себя чувствует. Во-вторых, в отделении лежит не только он, а еще два десятка других людей, которым вы мешаете своим ором. В-третьих, Андрей Моисеевич, я согласна с Димой…       - Ты всегда с ним согласна… - недовольно буркнул главный, но Вера не обратила на реплику внимания. Старик вытер вспотевшее лицо носовым платком и обиженно замолк. Веру - дочь своего лучшего друга - Андрей Моисеевич любил, как родную. Умная, целеустремленная и воспитанная девочка радовала его старое сердце. Он с большим удовольствием взял ее на работу. Более того, он сам предложил ей место у себя под крылом. Кто же знал, что эта умница влюбится по уши в Дымова - источник всех (ну, если не всех, то большинства точно!) проблем для Андрея Моисеевича? То, что у парня золотые руки, старик оценил сразу. Самые сложные операции были для Димы пустяком. Но оборотной стороной медали оказались ужасный характер и совершеннейшее раздолбайство. Главный мирился с этим кошмаром только потому, что Верочка грозилась тоже уйти, если Дима перестанет работать. Зная ее упрямство, Андрей Моисеевич мог голову дать на отсечение, что она так и сделает. Благо, заработки ее мужа вполне позволяли ей не работать. Можно сказать, что работа была просто ее капризом. Однако с каждым разом выходки Дымова все больше выводили старика из себя, и он уже начинал подумывать о том, что может обойтись и без Веры, если этот несносный юнец продолжит вести себя в том же духе.       А Вера, между тем, продолжала.       - …в том, что Антонине Борисовне не стоит работать с парнем. Он только утром пришел в себя, ему вообще не стоит ни с кем разговаривать пока. Нужны тишина и покой. Консультация с психологом никуда не убежит. Если же вы твердо намерены устроить парню сеанс психоанализа, то действительно лучше пригласить Данилу. Его подходы более применимы к ребенку. Тем более что парню легче будет общаться с представителем своего пола.       «Теперь и она за меня заступается… - Голова ужасно болела, и мысли то и дело путались. Мучительно хотелось спать, но из-за дискуссии это не представлялось возможным. А еще очень хотелось пить, но Тимур не решался подать голос в присутствии стольких людей. - Хотя она, наверное, заступается за Диму, который заступается за меня… Блин, круговая порука просто! Неужели ему так интересно расковырять мои болячки самому? Рисковать работой ради такого сомнительного удовольствия?»       - Верочка, я очень ценю твое мнение, однако мне кажется, что на этот раз оно слишком предвзято. Антонина Борисовна - прекрасный специалист. Она работает у нас уже много лет…       - Слишком много, - вставил Дима. - Ее методы еще динозавров пугали.       - Дымов! - Лицо главного, вернувшееся было к исходному цвету, снова стало наливаться дурной кровью.       - Да неправда, что ли?!       - Дим, помолчи! - попросила Вера. Мужчина демонстративно поднял руки и прекратил встревать в разговор.       - Я не умаляю ничьих заслуг, - вздохнув, продолжила блондинка. - Я сужу исключительно с позиции лечащего врача: парню не стоит сейчас сильно напрягаться. Я бы даже посещения запретила.       - Ну, раз Вера так считает… - Главный повернулся к психологу. Дима и Вера ликовали в душе. - Антонина Борисовна, я бы попросил вас быть с мальчиком помягче. И пусть сеанс будет недолгим.       Психолог, окинув торжествующим взглядом присутствующих, особенно остановившись на Диме, направилась к стулу у постели Тимура.       - Прошу всех выйти, - величественно заявила Антонина Борисовна. - Я должна установить контакт с пациентом.       - Готов биться об заклад, что у вас ничего не получится, - прошипел Дима.       - Выйди! - скомандовала Вера. - Оля! - Девушка вздрогнула, когда к ней обратились. - Уверена, что ты только что вспомнила о куче неотложных дел.       - Д-да, Вера Николаевна! - пискнула та и тут же исчезла за дверью.       - Вот, Дима! - наставительно произнесла блондинка. - Бери пример!       Дымов скривился, но ничего не сказал. На самом деле, он был уверен, что главный не станет его слушать, но попытаться все же стоило.       «Ну вот… По поводу халата и психолога мы со стариком уже поругались, - думал Дима, поудобнее устраиваясь на подоконнике напротив палаты Тима. Окончания экзекуции он решил ждать здесь. - Осталась еще одна возможность ухудшить наши отношения. Но тут последнее слово явно будет за Тимуром. - Мужчина прижался затылком к прохладному стеклу и закрыл глаза. - Черт, вот действительно, что я делаю? Может быть, это и правда всего лишь детские комплексы? Или я просто не верю, что меня - такого умного и талантливого - могут выставить за дверь? Кажется, не верю. А ведь выставят когда-нибудь, ей-богу. Пора прекращать это ребячество. Если главный в последний раз согласится пойти мне навстречу, то я возьмусь за ум. Честно слово. Только бы он мне разрешил!»       - Андрей Моисеевич, - продолжала тем временем Вера, - вы тоже на выход!       - А ты, Верочка? - поинтересовалась Антонина Борисовна, у которой просто руки чесались поскорее начать.       - А я останусь. - Вера прислонилась к стене возле двери, и психолог поняла, что сдвинуть ее с места теперь категорически невозможно. - Если мне что-то не понравится в состоянии МОЕГО, - она выделила это слово, - пациента, то вы прекратите сеанс. Если вы не согласны, то сеанса не будет вообще.       - Хорошо. - Антонина Борисовна передернула плечами и повернулась к неподвижно лежащему парню.       А Тимур, которому ничего другого не оставалось, кроме как слушать перебранку, старался делать для себя выводы буквально из всего. Ему казалось очень важным как можно больше узнать о человеке, игрушкой которого он стал. Нужно было выработать линию поведения, которая стала бы самым безопасным вариантом сосуществования с Димой.       Но вынести ему удалось не так уж и много. Дима оказался вспыльчивым и упрямым. Но от гнева отходил быстро, что немного радовало. Еще он показал себя эгоистом, каких мало, как Тимур понял из его разговора с Верой. Эдакий большой ребенок, у которого все его «хочу» на первом месте. Вот приспичило ему получить в свое распоряжение Тимура, так он только об этом и думает. А о том, что наживает себе проблемы с работой, - нет. Это, наверное, было самое неприятное из всего, потому что Дима производил впечатление человека, который получает то, что хочет.       «Зато теперь ясно, почему он меня так яростно защищал, - подумал Тимур. - Просто я теперь его собственность, и он не хочет, чтобы эта женщина испортила ему все удовольствие от игры. Каким же надо было быть идиотом, чтобы незнакомому человеку все о себе рассказать! Хотя… Я же не планировал после этого оставаться в живых. Но и это не оправдывает моей глупости. Помнится, он хотел позвать кого-то другого… Своего друга. Интересно, он бы просто не стал ничего делать, чтобы Дима мог поиграть подольше? Они тут все такие ненормальные? - Тимур чувствовал себя загнанной в угол крысой. - Но, даже если и так, он все равно остается единственным человеком, который обо мне волновался. Интересно, если бы мы познакомились при других обстоятельствах, мы бы стали друзьями? Нормальными друзьями, которые не занимаются отвратительными вещами? Черт, пока вопросов гораздо больше получается. Однако перспектива найти ответы на них меня как-то мало радует…»       - Здравствуй, Тимофей, - начала Антонина Борисовна. Рыжий едва заметно поморщился. То, что его привезли сюда с неправильными данными, еще раз подчеркивало безразличие матери к его персоне. Конечно, был вариант, что мама просто не помнит его полного имени, но от этого становилось только тоскливее.       - Меня зовут Антонина Борисовна, - так и не дождавшись ответа, продолжила она. Вера, стоящая у стены, тихонько хмыкнула. Сама она через попытки пообщаться с парнем уже прошла. Тимур совершенно не реагировал на нее, кроме того всплеска эмоций при первой встрече. Они всем отделением пытались вытянуть из парня хоть слово, но лицо рыжего оставалось бесстрастным, а взгляд - пустым. Когда даже по прошествии нескольких часов Тимур не издал ни звука, все пришли к единому мнению, что он инвалид. Но все равно смущало то, что парень совсем не пытается пойти на контакт. Он даже почти не шевелился. Вера припомнила, что он один раз вставал в туалет. Молча, передвигаясь исключительно вдоль стены, а потом также возвратился обратно, заполз на кровать и снова замер. Вера искренне попыталась ему помочь, однако рыжий так ощутимо вздрогнул, когда она к нему прикоснулась, что та почла за лучшее лишний раз не дотрагиваться до странного пациента. А потом появился Дима, и - вуаля! Оказывается, мальчик очень даже разговаривает.       «Если все действительно так мрачно, как говорил Дима, - думала Вера, наблюдая за уловками психолога, заранее обреченными на провал, - то я тоже понимаю, почему парень пытался покончить с собой. Я только позицию матери тут отказываюсь понимать… Не дай бог Надьке или Ритке коленку расшибить, так все бросаешь и бежишь! А тут…»       - Верочка, - прервала ее размышления Антонина Борисовна, - сколько твой дорогой друг тут пробыл, и что он успел про меня наговорить?       - Дима здесь около часа, и по поводу вас ничего особенного не говорил. Просил только не принимать ваши слова близко к сердцу.       - Вот! - Антонина Борисовна была полна праведного гнева.       - Нет, не «вот», - усмехнулась начальница отделения. - Знаете, когда парень очнулся, мы решили, что он немой. Ждали вас, чтобы вы пролили нам свет на сей вопрос. Только вот и с вами он не говорит! Обидно, правда? Так вот, если бы мой дорогой друг не приехал, мы бы так никогда и не узнали, что парнишка разговаривает. И что его зовут не Тимофей, а Тимур - тоже. Видите, иногда Дима может принести пользу.       - Он заговорил? - Глаза психолога недобро сузились.       - Ага, - кивнула Вера. - Только с Димой и заговорил.       - Почему?       - Да откуда же я знаю? - Блондинка пожала плечами и кивнула, предлагая Антонине Борисовне заняться своей непосредственной работой.       - Значит, друг мой, - процедила психолог, - твое молчание - простое упрямство? Показываешь характер? Или, может быть, силу воли? А где все это было, когда ты пил таблетки? Самоубийство - самый легкий способ уйти от проблем. Но подумал ли ты о своих родных? Может быть, они до сих пор не приехали только потому, что матери твоей сделалось дурно с сердцем, и она при смерти в такой же палате, как эта, а отец твой, убитый горем, боится оставить ее одну? Но нет, ты думал только о себе и своей ничтожной проблеме, которая через два-три года покажется тебе пустяком! Что, что там у тебя стряслось? Подружка ушла к лучшему другу или исключили из школы? В твоем возрасте не может быть более серьезных проблем, тем более что ты из такой престижной семьи! Но ты, конечно же, считаешь себя центром вселенной и уверен, что из-за двойки в дневнике можно наесться отравы и заставить беспокоиться кучу людей!       - Хватит! - Вера давно не была так зла, как в эту минуту. Такого непрофессионализма, такой жестокости она даже не могла ожидать от этой женщины. Не имея знаний в области психологии, Вера была уверена, что все, что сейчас сказала Антонина Борисовна, нельзя говорить ни в коем случае. - Прекратите вымещать на ребенке свою неприязнь к Дымову!       - С чего ты взяла, что…       - Да с того! Диме удалось, а вам - нет! То, что вы сейчас говорили, было направлено исключительно на то, чтобы обидеть Тимура, задеть побольнее! Вы вообще как готовились к сегодняшнему сеансу? Вы изучили доступные данные о его семье? Проанализировали возможные причины самоубийства? Судя по тому, что вы тут наплели, вы ни сном, ни духом о его ситуации! Именно поэтому Дима и просил его не придавать значения вашим словам. Он знает о парне больше, чем мы с вами, и может делать прогнозы относительно его реакций. А ваше поведение в данной ситуации заставляет меня задуматься о том, что вы действительно слишком долго трудитесь.       - Не учи меня работать, девочка!       - А мне вот показалось, что надо бы! - Вера распахнула дверь. - Прошу вас. Андрей Моисеевич все еще у себя. Можете писать на меня жалобу.       Антонина Борисовна поднялась со стула и не спеша направилась к выходу. Внешне она казалась спокойной, но этот Дымов, этот сопливый мальчишка всегда выводил ее из себя! Вечно вставлял ей палки в колеса! Какое ему дело до того, как она работает?! Пусть бы занимался своим делом и не лез к другим! Но нет! Он - затычка в каждой бочке! Ни один конфликт, ни одно происшествие в больнице не обходится без него! До тех пор, пока эта святая троица не выпустилась из института, здесь была тишь да гладь. Но стоило им появиться, рухнуть как снег на голову, настал конец спокойной жизни. И если Вера, уже через год ставшая заведующей отделением токсикологии из-за крепкой дружбы главного врача с ее отцом, и Олег, неплохой, в целом, хирург, никогда не доставляли никаких хлопот, то Дымов старался за троих. Ему все сходило с рук только потому, что он был действительно талантлив. Больнице было невыгодно терять такого специалиста: он привлекал много состоятельных людей, готовых любые деньги заплатить за успешную операцию. Но всему же есть предел, честное слово! Сама же Антонина Борисовна окончательно возненавидела Диму два года назад, когда он притащил в ее отделение молодого, но многообещающего Данилу. Парень моментально стал всеобщим любимцем, что лишило женщину былой славы. Всячески терроризируя парня, она параллельно стала мстить Диме. Надо заметить, вполне успешно, ибо главный действительно начал всерьез задумываться о том, чем только пугал: а не избавиться ли от проблемного кадра? От окончательного решения его пока удерживала Вера, но психолог верила в свои силы.       - Пользуешься тем, что ты в любимчиках у Андрея Моисеевича? - с улыбкой, маскирующей досаду, поинтересовалась Антонина Борисовна, замирая в дверях. - Только имей в виду, что я от пациента не отказывалась. Не могу бросить ребенка в беде, особенно если он попал под разлагающее влияние твоего дружка.       Ребенка, попавшего под разлагающее влияние Димы, в этот момент била крупная дрожь. Большого труда стоило унять ее.       «Если она вернется, я умру, - думал рыжий, мечтая оказаться где угодно, лишь бы подальше от этой проклятой больницы и от этой ужасной женщины, еще раз напомнившей ему о том, что он решительно никому в этом мире не нужен. - Честное слово, сейчас компания Димы не кажется мне таким уж плохим вариантом…»       - Как вам будет угодно, - холодно отозвалась Вера. И, не удостоив психолога взглядом, подошла к кровати Тимура. С виду мальчик не изменился, никаких следов истерики у него не наблюдалось. Но, памятуя о том, как он провел всех вокруг своим молчанием, Вера не могла поручиться за то, что он по-настоящему спокоен.       «Похоже, - постояв минуту, она решительно направилась к выходу, - с этим пациентом мне без Димы не справиться».       А меж тем в коридоре Антонина Борисовна сверлила сидящего на подоконнике Диму взглядом, полным ненависти. Дима же весело болтал ногами и ничуть не скрывал своего удовольствия по поводу полного провала женщины.       - Как это мелко, Дмитрий, - презрительно бросила Антонина Борисовна. - Ложью превратить меня во врага в глазах пациента! Какая подлость! Хотя, глупо было ожидать взрослых поступков от такого, как ты!       - Во-первых, я ни разу не давал повода ожидать от меня взрослых поступков, - возразил Дима, - а во-вторых, я пытался вас убедить, что ничего не получится. Я всем сердцем хотел уберечь вас от этого постыдного проигрыша, но… - Антонина Борисовна, не дослушав, ринулась прочь. Дима, наслаждавшийся собственным монологом до такой степени, что даже глаза закрыл, среагировал на стук ее каблуков и замолчал. Рядом, не выдержав, тихонько прыснула в кулак Вера.       - Когда-нибудь ты доиграешься, помяни мое слово. Это не наш главный твой основной враг, а она.       - Да знаю я, - отмахнулся Дима, поднимаясь с нагретого места. - Как там Тим?       - Без изменений. Видимых, во всяком случае.       - Она наговорила ему гадостей?       - А разве она умеет по-другому? Тем более что сначала ты ее из себя вывел, а потом парнишка не стал с ней разговаривать. Вот она на нем и отыгралась по полной программе. Давила на то, что он своими ничтожными проблемами и непомерным эгоизмом доставил кучу проблем своим, безусловно любящим, родителям.       - Родителям? - Дима нахмурился.       - Да. У парня травма как раз на этой почве, так?       - Так. - Мужчина устало потер лоб. На часах было чуть больше полудня, а казалось, что уже глубокий вечер. Очень хотелось домой. - Тим, я полагаю, из-за матери на это пошел… Да и я тут еще…       - Рада, что ты начал это признавать. Кстати… - Вера на самом деле не была уверена, что это очень уж кстати, но сказать стоило. - Антонина Борисовна, похоже, пойдет на принцип. Я, конечно, попытаюсь оградить парня от посещений, но это сработает максимум на пару дней.       - Ничего, - казалось, что Дима наконец-то принял решение, которое уже долго обдумывал. - Пойду-ка я с главным пообщаюсь. Уверен, он уже по мне истосковался.       - Пойти с тобой в качестве моральной поддержки?       - Нет, не надо. Я сам. И Дане я позвонил все-таки. Он должен подъехать.       Дима уверенно двинулся к выходу из отделения, а Вера еще какое-то время постояла у окна, совершенно ошарашенная его ответом.       - Интересно, с каких это пор ты «сам»? - задумчиво пробормотала она в полголоса. Раньше, - да чего уж там, до сего момента! - таких яростных порывов действовать самостоятельно у Димы не наблюдалось. - Странно все это, откровенно говоря.       Андрей Моисеевич сидел за своим массивным столом и увлеченно отсчитывал в кружку капли из флакона темного стекла, когда в дверь постучали.       - Войдите! - без особого энтузиазма пригласил он, поспешно убирая флакон в выдвинутый ящик. Когда же на пороге возник Дима, ни один мускул на лице главного врача не дрогнул. Оно только стало еще более страдальческим. - Боги, Дымов, ну чего тебе еще от меня надо?       - Андрей Моисеевич, я хотел бы еще раз поговорить с вами по поводу Аратова.       - Сил моих на тебя больше нет, - тяжело вздохнул главный, снова доставая на свет божий свои капли. В кабинете еще сильнее запахло корвалолом. - Садись и выкладывай, что там у тебя.       - Разрешите мне забрать его домой. - Приглашение сесть Дима проигнорировал.       - Вот приедет его мама, тогда и заберет, - отозвался Андрей Моисеевич, слегка удивившись. - Не лезь вперед батьки в пекло.       - Если бы им кто-то интересовался, то его бы уже навестили, разве не так? - не сдался Дима. - Парень не нужен никому из родни, как это не прискорбно. Мы с ним более или менее знакомы, я могу за ним присмотреть. Ему тошно здесь, это же невооруженным глазом видно! Разрешите мне забрать его.       - А тебе-то он зачем? - Главный явно больше не хотел устраивать сцен. Он, морщась, выпил корвалол, вытер губы платком и устало откинулся на спинку стула. - Да и представь, что я буду говорить, если за ним все-таки кто-то явится? Он из известной семьи, его поступок не могут проигнорировать. Не дай бог, журналисты узнают…       - Вы же все равно не поверите, если я расскажу вам о том, что проникся наконец идеей любви к ближнему своему, - хмыкнул Дима.       - А ты скажи, что б я поверил! - Андрей Моисеевич уставился на хирурга с интересом. Дымов никогда раньше не приходил в этот кабинет с просьбой, только по вызову на разбор полетов. А из-за этого мальчишки пришел. Значит, что-то тут не так. Во всяком случае, старику было очевидно, что Дима на самом деле печется об этом чужом ребенке. С чего бы?       - Скажем так. Парень попал в неприятную ситуацию, а я по воле случая оказался рядом. У Тимура тяжелая психологическая травма, однако я сомневаюсь, что он еще кому-то расскажет то, что тогда рассказал мне. Я думаю, что смогу позаботиться о нем, не усугубляя его состояние.       - Дим, да пойми ты, наконец! - Дымов отметил, что главный назвал его по имени.       «Надеюсь, что это был хороший знак», - подумал он.       - Люди такого сорта никогда не остаются без внимания. Рано или поздно за ним кто-нибудь приедет. И что я им скажу? «Простите, нет вашего мальчика?» Они же меня в бараний рог скрутят!       - Скажите, что его забрал я. Без вашего согласия. Вешайте всех собак на меня, тем более что вашей вины в этом деле действительно не будет.       - А, кстати. Что ты сделаешь, если я не разрешу? - Главный подозревал, что знает ответ. Об упрямстве Дымова слагали легенды.       - Я все равно его заберу. - Дима взъерошил пятерней свою постриженную шевелюру. - Хотя работу все-таки будет печально потерять. Нравится мне у вас, ну вот, ей-богу, нравится!       - Дымов… Все твои выходки чаще всего становятся костью именно в моем горле. - Старик на мгновение замолчал. - Ты правда думаешь, что Вера его отпустит?       - Уверен, что отпустит, - твердо заявил хирург, не отводя взгляда от Андрея Моисеевича. - Мы вдвоем сможем обеспечить парню нормальное лечение. Данила окажет посильную психологическую помощь. Вы же знаете уровень нашей команды!       - Знаю, знаю… Дисциплины вот только у вас вообще никакой нет. Короче, делай, что хочешь, - отмахнулся он. - Но будь уверен, если возникнут какие-то вопросы относительно Аратова, я сделаю тебя самым крайним.       - Хорошо. И… спасибо вам! - Дима на самом деле был очень благодарен главному. Он шел сюда с уверенностью, что грядет новый скандал, а старик неожиданно пошел ему навстречу. - Обещаю, что к нашей следующей беседе я буду иметь хотя бы смутное представление о дисциплине.       - Сделай уже милость, - усмехнулся старик, глядя, как за Дымовым закрывается дверь.       «Быть может, Аратову у него действительно будет лучше, - подумал он. - Пожалуй, что тут очень шумно в последнее время. Да и не звонили насчет него до сих пор… Вот ведь как. И это единственный сын! Что за люди, в самом деле?»       Когда Дима дошел до палаты Тимура, первым, кого он заметил, был Данька. Высокий - лишь чуть ниже самого Дымова, - подтянутый, с взлохмаченными русыми волосами, в слегка мятом халате с единственной пуговицей… В какой-то момент Дима понял, что рассматривает молодого психолога не как друга, вернувшегося из отпуска, а как спасательный круг. Мужчина остановился, пользуясь тем, что Даня и Вера слишком увлечены беседой, и попытался привести мысли в относительный порядок.       «Да, главный позволил мне забрать Тимура домой. Да, Вера поможет с лечением. Да, у меня дома эта старая ведьма до него не доберется. А дальше-то что? Привязать его к батарее, чтобы он не сбежал? Или тягать за нитки через весь город? Мальчик слишком быстро сломается, если я буду идти напролом, как всегда. Если бы можно было сделать так, чтобы Тим привязался ко мне… Так хочется, чтобы он остался со мной по своей воле. Черт, кажется, я уже наступал на такие грабли. Или, во всяком случае, на очень и очень похожие грабли. - Дима поморщился, вспоминая Олега. - Данька, похоже, мне не обойтись еще и без тебя…»       - Эй, Димка! - Голос Дани был несколько звонче, чем ему самому хотелось бы, но окружающие уже привыкли. Дымов исключением не был. - Ты чего там в стороне ухмыляешься? Очередную гадость замышляешь? - Голубые глаза психолога горели неподдельной радостью. Отпуск отпуском, а по друзьям он соскучился. Поэтому, несмотря на то что Димин звонок поднял его с постели, он принесся в больницу в самом безоблачном настроении, на какое был способен. Вера, стоявшая рядом с ним, тоже улыбалась. Дымов готов был поручиться, что она хотя бы на пару минут забыла о своей усталости.       Вообще, рядом с Данькой было удивительно комфортно. Как у него получалось создавать вокруг себя такую доброжелательную атмосферу, Дима не знал, да и не важно это было, в принципе. Он приметил этого солнечного - именно солнечного, другого определения он просто не мог подобрать, - человека на одной из межвузовых вечеринок. Из памяти уже стерлось, чему именно она была посвящена. Кажется, все-таки это был КВН… Но приметить - это одно. А вот подружиться с Данилой оказалось очень сложно. Мало того, что он и так был нарасхват, так еще и видел собеседника насквозь. Сейчас Дима был склонен думать, что их с Верой тогда спасла от участи большинства претендентов на дружбу только искренняя симпатия к будущему психологу. И хоть Данила был на два года младше их и учился в другом вузе, они с удовольствием мотались на другой конец города, чтобы провести с ним пару часов. А как только Данила получил диплом, они выбили ему место в своей больнице. Дима был в полном восторге оттого, что теперь они будут работать вместе. Вера, уже тогда ставшая заведующей отделением, старалась держаться серьезнее, но и она радовалась.       Из всей их компании не был счастлив только Олег, считавший, что ему стали уделять меньше внимания. Но Диму с некоторых пор мнение Олега заботило мало.       - Привет, Данька! - Дима подошел и, улыбнувшись, обнял друга.       Через мгновение его отпихнули в сторону, а сам Даня, тщетно пытаясь укрыться за спиной Веры, истошно верещал:       - Ты видела?! Видела, да? Он же приставал ко мне! Не прикасайся, мерзкий извращенец!       - Уймитесь, балбесы! - Блондинка, отвесив смеющимся мужчинам по подзатыльнику, вошла в палату Тимура. Друзья последовали за ней.       - Ну, изложи же мне причину, по которой я здесь нахожусь во время своего долгожданного отпуска. - Даня, моментально сделавшись серьезным, отошел к окну.       - Я бы хотел, чтобы ты… - Дима замялся, бросив косой взгляд на мальчишку. Тот явно не спал, хотя глаза его и были закрыты. - Мне нужно мнение специалиста, Дань. И совет.       - Мнение специалиста о нем? - Психолог кивнул в сторону постели. Лицо его на короткий миг стало мрачным. Не то чтобы он осуждал образ жизни друга, но предпочитал, чтобы Дима не впутывал его в свои отношения с мужчинами. А сейчас, вероятно, был как раз такой случай.       - Да.       - Твоя коллега, кстати, здесь уже побывала, - добавила Вера, подходя к мужчинам. До этого она ставила Тимуру очередную капельницу.       - Сегодня? В субботу? - Глаза Дани полезли на лоб от удивления.       - Да-да, сегодня, - Дима хмыкнул, довольный его реакцией. - Главный, между прочим, тоже здесь.       - Ну ничего себе! А я все хотел поинтересоваться, чего это вы в выходной день на работе забыли… Ты, - сказал он, ткнув Диму кулаком в грудь, - вообще сегодня должен дома сидеть, возле телефона!       - Почему? - искренне удивился Дымов.       - Именинник потому что!       - А, ну да… - Дима рассеянно потер лоб. - Знаешь, я об этом как-то уже забыл из-за бурных сегодняшних событий.       - Для меня пока самое бурное сегодняшнее событие - это твоя стрижка, - буркнул Данила недовольно. Ему крайне не нравилось обо всем узнавать последним. - Будьте так любезны, посвятите меня уже в то, что у вас тут происходит! Я из отпуска, помните еще?       - Ну-ну, не рычи, Данечка! - Вера успокаивающе погладила его по спине.       - Давай так: мы с Верой идем занимать столик в столовой, а ты к нам присоединишься, когда пообщаешься с Тимуром. Договорились? А потом я тебе все объясню.       - Ладно, - психолог обреченно вздохнул. - Но я сомневаюсь, что сегодня в столовой будет мало свободных столиков…       - Прекрати ворчать как дед старый! - Дима подошел к кровати и склонился над парнем. - Тим, - вполголоса позвал он. Тот неохотно открыл глаза. - Ты как? - Молчание. Хотя, по большому счету, не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, как именно рыжий себя чувствует. После общения с Антониной Борисовной ему просто не может быть хорошо. - Ты же не слушал ее? Старался не слушать? - Тим кивнул, но взгляд его оставался безжизненным. - Вот и молодец. - Слова казались сухими и застревали в горле. Чем больше мужчина смотрел на Тимура, тем больше ему хотелось сгрести это рыжее недоразумение в охапку и спрятать от всего мира, чтобы ни одна сволочь больше не смогла сделать ему больно. Парень был в отчаянии. Нет, его маска оставалась такой же безупречной, как раньше. Просто Дима чувствовал эти холодные тяжелые волны обреченности, исходящие от неподвижного тела. И мужчина так и не решился прикоснуться к нему, чтобы дать хоть каплю тепла. - Даня - мой друг, - наконец сказал Дымов. - Он немного посидит с тобой. Не волнуйся, тебя никто не обидит. Та женщина больше не придет. Сегодня, во всяком случае.       Затем Дима быстро поднялся и, избегая встречаться взглядом с Данилой, вышел в коридор. Вера тоже вышла, оставив психолога наедине с пациентом.       «А вот, значит, друг, - с горечью думал Тимур, гипнотизируя потолок. - Только зачем его позвали сейчас? Разве он не должен был быть вместо той женщины? - Одно воспоминание об Антонине Борисовне вызвало волну ужаса. - Этот тоже будет говорить, как обо мне все беспокоятся? И вообще, то, что это Димин друг, должно настораживать гораздо больше. Что ему от меня надо, в конце концов? Если тело, зачем тогда в душу лезть? Не понимаю…»       - Привет, Тимур, - спустя пару минут сказал Данила, присаживаясь на стул у кровати. Его голос был мягким и ровным. Психолог располагал к себе, казался добрым, чутким… Тем, кто обязательно все поймет, кому можно вдоволь порыдать в жилетку. Однако для Тимура эти качества сейчас были скорее негативными факторами. Он лишь еще больше напрягся, ожидая подвоха от одного из Диминых друзей. - Как-то невежливо, что мы с тобой до сих пор не поздоровались, не находишь? - Отклика не последовало. - Знаешь, мне кажется, что у тебя сейчас нет настроения со мной знакомиться. После Антонины Борисовны вообще страшные нехристианские мысли в голову лезут. Так что я немного поболтаю для очистки совести, а ты можешь даже не обращать на меня внимания. - Беззаботность тона была обманчивой. Говоря все это, Даня внимательно наблюдал за поведением парня. Когда психолог только подошел, рыжий уже был настроен враждебно, но сейчас его напряжение достигало прямо-таки критической отметки. Но выдержке Диминого знакомого можно было только позавидовать. Парень выглядел практически спокойным, несмотря на все свои сегодняшние приключения. Только опыт позволял Даниле не обмануться идеальностью маски Тимура. Он знал, что очень сложно быть действительно спокойным после неудачного самоубийства. А парень, скорее всего, именно самоубийство и пытался совершить. Отравился, раз у Веры в отделении. Да еще раз сама Вера и главный здесь в свой выходной, то паренек - важная персона. Непонятно только, каким образом Дима умудрился сюда встрять… Нет, догадки, как именно, конечно, были, но Данила поспешил отнести их в разряд невозможных. Дима, правда, не всегда думает головой, но не до такой же степени. Рыжий выглядел совсем ребенком…       Данила мотнул лохматой головой и продолжил.       - Знаешь, мне действительно жаль, что ты попал моей коллеге под горячую руку. У нее просто совсем другая закалка. Тогда, в советское время, не было дела до каждой отдельной личности. Все должны были думать одинаково, чтобы в ногу идти к светлому будущему. И вот тут Антонина Борисовна - первоклассный специалист! В кого угодно может впихнуть «правильную» идеологию. А сейчас времена-то другие. Нет больше места ее методам, но она никак не может с этим смириться. Понимаю, что тебе от этого легче не станет, но она просто не представляет, что можно работать как-то еще.       А что касается всех остальных… Вера - отличный специалист, так что ты в хороших руках. Она иногда бывает излишне строгой, но это только из-за груза ответственности за все отделение. Дома она - милейшей души человек. - Данила хотел добавить, что Вера души не чает в своих дочках, но интуиция предложила воздержаться от темы родителей и детей, равно как и от тем любви и, пожалуй, учебы. Добрый Дима ни словом не обмолвился о том, что стряслось с парнем.       «Поболтай с ним! - ворчал Данила про себя. - С ним разговаривать, ничего о нем не зная, это все равно что идти по минному полю! Удружил, называется!»       Однако все же Даня был немного доволен собой. От него не укрылось, как жадно парень впитывает информацию об окружающих его людях. «Словно к войне готовится…» - подумалось невпопад. Но завоевать интерес - это уже кое-что.       - Так что, если вдруг Вера Николаевна начнет ворчать, ты не принимай близко к сердцу. Нам частенько от нее достается, но она отходчивая. Они в этом с Димой очень похожи. Тот тоже может взбеситься по поводу и без, а потом извиняться будет. - Даниле показалось, что общаться с парнем надо именно в таком неофициальном, полуприятельском тоне. Хотя бы потому, что Дима и Вера мальчишки явно не стеснялись, а Вера никогда не сокращала дистанцию между собой и пациентами. Значит, инициатива тут явно Димина. Дальше в эту сторону думать абсолютно не хотелось. - В общем, добро пожаловать в нашу больницу, Тимур. Советую ничему не удивляться. Вера чаще всего хмурится, а Дима валяет дурака. Затевает склоки, хихикает с персоналом и пациентами, ведет бурную личную жизнь… Мне кажется, что этот человек серьезен только в операционной. А я… я тут вообще в осадном положении, а сейчас еще и нелегально. Вот так у нас тут весело. - Данила поднялся и поправил халат, что, однако, не сильно его (халат, а не Данилу!) облагородило. Мальчик хотел информации, он ему ее дал. Теперь нужно дать времени на выводы, а самому отправиться в столовую, настучать Диме по голове и разобраться наконец, что тут у них происходит.       - Я пойду, пожалуй. А то совсем тебя утомил своей болтовней. Отдохни немного. Ну, еще увидимся, Тимур. Мне показалось, что ты отличный парень. Хотелось бы еще с тобой пообщаться. Сейчас так мало людей, которые умеют слушать и слышать при этом… - Дверь палаты тихо закрылась.       «Он понял, что мне было интересно, - внезапно осознал Тимур. - И он специально мне все это рассказал. Только зачем? Дима попросил? Нет, вряд ли… Судя по всему, этот Даня вообще не в курсе произошедшего. Да и говорили они тут, при мне… Или это все специально было устроено? Господи, да нет! Слишком сложно. - Тимур прислушался к тишине, повисшей в палате. Весь день тут кто-то толпился, шушукался, а потом появился Дима, заставив вспомнить постыдную ночь их знакомства и испытать поистине страшное отчаяние. Заставил чувствовать себя вещью, игрушкой, ожившей по нелепому стечению обстоятельств. - Из-за куклы разыгрывать целый спектакль? Я же все равно могу только подчиниться ему, зачем же тратить силы на то, чтобы меня обмануть? Черт, похоже, рабская идеология появляется вместе с кукольными нитками… - Тимур скользнул взглядом по бинтам на своих руках. Сейчас он не видел и не чувствовал связывавших его пут, однако ни минуты не сомневался, что, как только Диме понадобится, лески натянутся вновь. - А хотелось ведь только побыть хоть кому-то нужным. Чтобы хоть кто-то похвалил, погладил по голове, избавил от этого ужасного одиночества… Чтобы хоть один человек смотрел на меня не через призму отцовских денег. И теперь такой человек есть. И это Дима. Наверное, это и есть счастье, да? Я как-то по-другому себе его представлял…»       - Дружище! - Данила от всей души хлопнул Диму по плечу, отчего тот чуть было не расплескал чай. - Ты бы, мать твою, хоть намекнул, в чем у паренька проблема!       - Я надеялся на твой профессионализм, - буркнул тот, потирая ушибленное место.       - Я вот как-нибудь приведу тебя к операционному столу, где будет лежать человек под наркозом, скажу: «Димка! Ты - профессионал! Сделай операцию, спаси человека!» - и уйду. Мне интересно, при всей твоей богатой практике ты сразу угадаешь, где надо резать? - Данила уселся за стол и налил себе чая из пузатого чайника, расписанного в едкий оранжевый горошек. Чайничек-заварник почему-то ассоциировался у него с Антониной Борисовной.       - Ладно, извини, - нетерпеливо отмахнулся Дима. - Ты что, сказал что-то лишнее?       - Вот сейчас ты мне все объяснишь, и тогда я решу, что из сказанного было лишним. - Даня вдруг улыбнулся. - Хотя то, что ты - дурень, было сказано явно к месту!       - Да, я знал, что на тебя можно положиться… Слушай, в общем…       - Нет! Давай-ка мне не в общем, а в частностях. Только избавь меня от подробностей личной жизни геев!       - Я попробую. - Теперь уже улыбался Дима. Вера, тяжело вздохнув, принялась есть конфеты и слушать новые подробности истории ее многострадального пациента. Вся эта ситуация в принципе казалась ей отвратительной. По многим аспектам, не только Димино поведение было причиной. Больше всего возмущало женщину поведение матери парня. Когда Дима поведал ей о таком отношении в первый раз, ее мозг просто отказался воспринимать подобную дикость. Но сейчас приходилось мириться с фактом, что люди, подобные мадам Аратовой, все-таки существуют.       После того, как Дима закончил рассказ, все долго молчали. Психолог, казалось, вообще ушел в себя, что-то напряженно обдумывая и сопоставляя. Дима, заново переживший события последних дней, прислушивался к своим ощущениям. И по всему выходило, что снимать с Тимура веревки, извиняться и отпускать его на все четыре стороны совершенно не хочется. Вместо этого хочется, чтобы парень хоть раз улыбнулся.       «Я, конечно, взялся за роль плохого парня, но… - Дымов запустил пальцы себе в волосы. - Надо быть полным идиотом, чтобы не понять, что Тим для меня уже не просто кукла. Если он вообще успел ею побыть. Вот ведь угораздило меня…»       - Итак, - Даня наконец вернулся из своих мыслей. - Я тебя выслушал, с парнем поговорил. Что дальше?       - Что ты думаешь о его состоянии?       - О состоянии?.. - Психолог нахмурился. - Сложно сказать. Тим со мной не разговаривал.       - О, поздравляю! - Вера хмыкнула. - Вступай в наш клуб. Тимур, похоже, принципиально разговаривает только с Димой.       - Я бы не сказал, что принципиально. - Данила бросил быстрый взгляд на друга. О его странных способностях знали только самые близкие. Знали и принимали как данность. Но ни Вера, ни сам Даня не одобряли тех точек приложения, которые им нашел Дима. - Он бы и с ним, вероятно, не разговаривал. Но парень знает, что у него нет выбора. Мы вот с тобой не можем заставить мальчишку заговорить, а Дима - может. Знаешь, почему? Ударил он парня при всех - уже неприятно, правда? А если он свои нитки в ход пустит? Или руки? Это при свидетелях-то… Тим, я полагаю, очень умный мальчик, поэтому верно оценил ситуацию: если Дима ударить не постеснялся, то ожидать от него можно чего угодно. Поэтому самый простой способ избежать еще большего унижения - сделать то, чего Дима хочет.       - Дань, мне кажется, что ты преувеличиваешь, - сказала Вера, глядя на помрачневшего Диму. - Тимур больше не разговаривал даже с ним, хотя народ рядом тоже был.       - Просто он ответа не требовал, - пожал плечами психолог. - А вот если он еще раз разозлится и захочет пообщаться, то Тимур пойдет по пути наименьшего сопротивления.       - Давай все же вернемся к моему вопросу, - напомнил Дима.       - Да, извини. Так вот… - Данила подбирал слова. - Учти, что я могу только предположить! Его состояние, мягко говоря, никакое. Парнишка дошел до ручки, наделал глупостей, чтобы придать себе решимости, отравился, а потом обнаружил, что не умер. Само по себе не очень здорово, да? А тут еще и те глупости, - он выразительно посмотрел на Дымова, - которые он делал с учетом своей последующей смерти, не просто не исчезли, а практически сразу дали о себе знать. Плюс излишнее внимание к его персоне: вон, сколько народу в выходной набежало! Знаешь, кем он себя сейчас должен чувствовать? Самым большим в мире неудачником. После такого поступка он может даже не мечтать о том, что мать на него посмотрит. Он остался совершенно один, потому что все, ради чего он жил, рухнуло. И был бы вокруг него полный вакуум, если бы не было тебя, Дима. И твое наличие его сейчас скорее пугает, чем радует, потому что он не ждет от тебя ничего хорошего. Вот такое у него состояние, я думаю.       - Не такой уж я и монстр. - Дима откинулся на спинку стула. - Я всю ночь просыпался и пытался нащупать его нитки.       - Это хорошо, конечно, но ты сам посуди. Поставь себя на его место. После того, что между вами было, он бы за версту тебя обходил, да ты не даешь. И тут дело вовсе не в том, монстр ты или нет. Сам факт того, что это с ним произошло, для него является диким. Он - натурал, ты же сам должен это понимать! Эти стереотипы не исчезают сразу!       - Да понимаю я…       - Я ответил на твой вопрос? - Даня подпер голову рукой. Друг кивнул. - Тогда теперь ты на мой ответь. От меня ты чего хочешь?       Дима долго молчал. Тишина над столом становилась все более напряженной.       - Я хочу… - наконец произнес Дима. - Я хочу, чтобы ты помог мне его привязать.       - Он и без моей помощи уже неплохо привязан, - спокойно возразил Данила.       Вера, переводившая взгляд с одного мужского лица на другое, вдруг подумала, что этот разговор больше похож на поединок.       - Я хочу, чтобы он оставался со мной по своей воле.       - И причем тут я? Ты думаешь, что я смогу его на это запрограммировать? Это смешно! Он - живой человек, как это ни странно для тебя. Еще причины? Пока ты меня не убедил.       - А ты разве не считаешь, что парню надо помочь?! - Дима начинал злиться. Причем он чувствовал, что именно этого Даня и добивается. Зачем только?       - Считаю! Я бы охотно, даже с радостью… Но это не мой пациент! И я, кстати сказать, в отпуске! И еще. Мне, конечно, безумно жаль этого пацана, но если я буду жалеть всех, у кого проблемы, это добром не кончится. Однако ты меня сегодня зачем-то поднял с кровати и вытащил сюда, чтобы я пообщался с совершенно чужим мне ребенком. А теперь ты хочешь, чтобы я научил этого ребенка называть тебя хозяином и есть из твоих рук. А я хочу знать, какого черта ты сам не разбираешься со своими игрушками?! Зачем мне тратить свое время на парня, которого ты еще пару раз поимеешь, а потом выставишь за дверь и забудешь, как его звали? Знаешь, сколько времени ему нужно на реабилитацию? Хорошо, если меньше года! Ты хочешь сказать, что тебя хватит на это время? - Дима слушал, не перебивая. Он злился, ему было даже обидно, но он молчал, потому что Даня говорил правду. - Итак, я переформулирую вопрос: зачем этот мальчик тебе? Если ты назовешь достаточно вескую причину, я попытаюсь тебе помочь. Если нет, то извини.       - Я его люблю. - Дима потер глаза.       - Что, прости? - Даже Даня казался удивленным.       - Я тоже живой человек, как это ни странно для тебя, - вернул Дымов фразу психолога и наконец-то поднял взгляд. - Я влюбился. Это достаточно веская причина, чтобы мне помочь?       - Мне совсем не нравится, как это звучит, - вдруг произнесла Вера, хранившая до этого молчание.       - Никак не могу сказать это по-другому, - огрызнулся Дима.       - Такое уже было, если ты помнишь. И это была совсем не красивая романтическая история, - блондинка поморщилась. - Хочешь повторить это с Тимуром?       - А ты, значит, даже не хочешь дать мне шанса попробовать еще раз?!       Вера не ответила.       - Да, пожалуй, это смелое заявление с твоей стороны. - Данила уселся поудобнее. - Тогда второй вопрос. Ты представляешь себе, насколько сильно надо его любить, чтобы он стал нормальным человеком? Ты дал ему понять, что он просто игрушка для тебя. А игрушке достаточно просто тебе подчиняться. Именно это ты сейчас и получаешь. Чтобы парень тебе ответил хоть каким-то настоящим чувством, придется очень долго ждать. Мальчик отлично себя держит: пока я с ним общался, у него на лице ни единый мускул не дрогнул. Ты уверен, что у тебя хватит терпения пробиться к нему?       - Мне это напоминает допрос новобрачного у алтаря! - не выдержал Дима. - Знаешь? Уверен? Нет! Не знаю и не уверен! Поэтому я и прошу вашей помощи, черт возьми!       - Учти, что я в любом случае буду на стороне Тима. Он все-таки мой пациент, - сдалась Вера.       - Я тоже, пожалуй… - Глаза Данилы смеялись. - А вы стоите друг друга с этим пацаном. Кто кого переупрямит? Я буду звонить тебе, когда у меня появится свободное время. Ты сам тоже не стесняйся звонить, если захочешь посоветоваться.       - Стой! Погоди! - Дима слегка опешил от такой резкой смены гнева на милость. - А когда ты будешь встречаться с Тимом?       - Никогда. Тиму я сейчас мало чем могу помочь. Но он уже, я думаю, привык к мысли, что ему придется учиться существовать рядом с тобой. Я буду консультировать тебя, чтобы ты не добил парня окончательно. Устраивает такой вариант?       - Устраивает…       - Отлично! - Данька оживился. - Осталось всего ничего: уберечь нашего мальчика от Антонины Борисовны и сочувствующих!       - Уже сделано. - Дима медленно поднялся из-за стола.       - В смысле? - не поняла Вера.       - Главный позволил мне забрать Тима домой.       - Ну, ребята… - Даня только руками развел. - Теперь я понимаю, что мой отпуск был пустой тратой времени. Я дома скучаю, а тут такие страсти кипят!       - Пойду спрошу Тимура, поедет ли он ко мне. - Дима удалился, а Вера с Даней тут же заговорщически склонились друг к другу.       - Слушай, - зашептал психолог, - может, я зря так на него накинулся? Смотри, выбор парню пошел предлагать, а не ставить его в известность…       - Дима предлагает выбор так, что все склоняются к нужному ему варианту, - усмехнулась Вера. - Он преподаст все в таком виде, что невозможно будет не согласиться с его точкой зрения. Только ты с ним спорить умудряешься.       - Да? - Даня поболтал ложечкой в успевшем остыть чае, а потом залпом его выпил. - Ладно, посмотрим. Дима серьезно настроен, если ты заметила.       - Заметила, только вот теперь думаю, радоваться этому или нет. - Вдруг Вера встрепенулась. - Слушай, а ты Тимура одного оставил, когда уходил?       - Конечно одного. А что, надо было няньку ему вызвать?       - А если…       - Не «если», - перебил Данила. - Я уже говорил, что этот мальчик совсем не дурак. Он не будет повторять попытку, потому что тут его наверняка спасут снова. Не волнуйся. Да и Дима, думаю, почуял бы неладное.